Семь кругов ада или семь оттенков твоего настроения

- Эй, Соул... Мы сидели в классе на перемене, вот-вот должен был начаться урок... честно говоря, не знаю какой. Я собирался спать. Я собирался спать и на перемене, но вот о чем подумал. Знаете какую выгоду я извлекаю из того, что сижу в Академии не с кем-то вроде Блек Стара, а с Макой? Она хоть и зубрила, но ей совершенно пофиг, чем на уроках занимаюсь я. Даже если я сплю, все, что от меня требуется, не храпеть и не говорить во сне. В общем, не шуметь и не мешать учиться ей. Блэк Стар за 40 минут лишил бы девственности мой мозг своей тупостью и уши своими орами. Выносить это часами может лишь Цубаки, живущая с ним. Жаль она не научилась его затыкать. С ним весело, но, пора признать, мой лучший друг - идиот. Так вот, пока я размышлял об этом, усиленно изображая из себя спящего, мне прилетела повестка от Маки. Повестка сразу в дур. дом... Я думал, она все так же книжки зубрит... Оказалось, нет. - Чего тебе? - А ты меня любишь? - Че...? - "Че-че?". Я тебя спрашиваю, ты меня любишь или нет? - Эээээ... А к чему вопрос...? - Ни к чему. Просто спрашиваю. - Если отвечу "да", выставлю себя геем... Если "нет"... - "Макина затрещина!" Всем привет! С вами вновь Соул Итер Эванс. Можно просто Соул. Безумие продолжает властвовать в моем доме! Напомню, в последние несколько дней моя напарница ведет себя странно. Делает странные вещи, говорит странные вещи и, что самое главное, вокруг нее происходят странные вещи. Это является самым главным потому, что все эти странные вещи неизбежно затрагивают и меня, человека, контактирующего с ней больше остальных и, мало того, живущего с ней. Штейн сказал, это - возраст и тряляля. Не то что бы я не слушал его, конечно, слушал! Как не слушать, когда дело касается внезапного ухудшения здоровья и не менее внезапной для меня эволюции тараканов напарницы. Просто, когда я задал ему вполне соответствующий вопрос, он ответил как-то через чур заумно и самобытно, а ля "не боись, так и надо". Из его не слишком-то длинного рассказа я понял одно - виноват возраст. Ну возраст, так возраст, лишь бы она так не померла к следующему понедельнику. Впрочем мои опасения развеялись, когда, уже нормального вида, моя напарница шпыняла меня с утра при сборах в Академию. Не так энергично, как всегда, но все же... Она себе не изменила, чуть стало лучше - бегом учиться. Но, как мне показалось, она с утра была особо меланхолична и задумчива. Не знаю и, честно говоря, ни за что не хотел бы сейчас знать, о чем она думала с такими интересными выражениями лица, но подобную странность ее настроения заметил не только я. Я, в силу совместного проживания и общей дороги, удостоился чести лицезреть это первым. К примеру, мы сегодня не опаздывали, и потому решили пройтись пешком. В запасе было много времени, но, когда мы дошли, до начала уроков оставалось несколько минут. Все благодаря меланхоличности Маки. Она постоянно замедляла шаг, не видела дороги и препятствий на ней, на слова не реагировала никак. Ее мимика менялась от щенячье-блаженной, до скорбно-раздраженной. И это все с нескрываемым отпечатком глубокой задумчивости. По пришествии в Академию она не заметила не только орущего о божественном и теперь еще и солнечном величии Блек Стара, но и мило поздоровавшуюся с ней Цубаки. И после этого. Вновь не разбирая дороги перед собой, она столкнулась с каким-то парнем, от чего один из ее хвостиков немного растрепался. Лиз указала на это Маке, и та решила просто затянуть резинку потуже, не сильно заботясь о результате. Тут-то ее и настиг Кид с жуткой лекцией с большой примесью истерики. Мака спокойно стояла и слушала и вроде бы даже смотрела на него, но моя проверка показала полное отсутствие внимания. Вернул к жизни ее школьный звонок, оповестивший всех о начале урока. Хоть что-то эту ненормальную пронимает... Вот мы и дошли до той странной ситуации. Произошла она в перерыве между этим уроком и следующим. Немного понаблюдав за напарницей в начале урока, я убедился, что она, как и обычно, усердно пишет лекции и почти не отвлекается, потому я посчитал своим долгом хорошенько выспаться. Я был зверски разбужен звонком с урока. Обычно он нисколько не мешает мне, но аудитория, в которой проходили эти уроки, находилась в непосредственной близости от стационарного звонка. Его звук должен был быть достаточно громким, чтобы его можно было услышать в среднем крыле, именно поэтому в этой аудитории все глохли каждый раз, когда он звонил. И именно из-за остаточного эффекта я не смог уснуть заново и попал в эту щекотливую ситуацию. Мака, вопреки сегодняшней рассеянности, видимо, заметила мой испуг. Хоть я и не сменил позы и пытался уснуть, она понимала, что после такого сделать это проблематично. Мне с самого утра было крайне интересно, какие же мысли посещают ее блондинистую головушку, сопровождаемые таким интересными выражениями лица. Предчувствие подсказывало, что этого интереса стоит остерегаться, потому, на ряду с большим интересом, присутствовало еще и столь же большое нежелание с некоторой толикой страха. Если бы я был младше и глупее и не так хорошо знал Маку, незамедлительно бы спросил ее еще с самого утра, но опыт и море подобных ситуаций подсказывали, что лучше делать это не стоит. Если повезет, оно пройдет само и без последствий. Сегодня мне не повезло. Вспомним сегодняшний диалог? Flashback - Эй, Соул... - Чего тебе? - А ты меня любишь? - Че...? - "Че-че?". Я тебя спрашиваю, ты меня любишь или нет? - Эээээ... А к чему вопрос...? - Ни к чему. Просто спрашиваю. - Если отвечу "да", выставлю себя геем... Если "нет"... - "Макина затрещина!" End flashback Как бы так сказать... Твою мать! Это что сейчас было?! Возраст возрастом, но как можно было так *****ться за пару дней, чтобы меня такими вопросами ******ать?! Ладно. Я спокоен. Вы не подумайте, я Маку не люблю. Ну точнее люблю, но не так, как вы поняли. Она, конечно, девушка и все такое, но я ее люблю не как девушку, а как напарницу. Мы друзья с ней. В общем, вы поняли. Я даже в собственных мыслях объяснить это не могу, а ей... Я же от смущения помру! А вдруг она поймет не так? Она может. Чего мне делать тогда? У нас же весь резонанс к чертям убежит. Я часто издеваюсь над ней, оскорбляю ее и ее фигуру. Плоскодонкой называю. Это, конечно, так, но я по-дружески это делаю. Она жутко обижается, но пусть лучше трезво ситуацию оценивает. К тому же, влюбляются-то всегда не во внешность, а в душу. Хотя откуда мне знать...? Я никогда не влюблялся. То ли повода не было, то ли возможности, то ли время не пришло, то ли человека нужного нет. Черт его знает. Но меня это и не напрягало никогда. Я привык разбираться с проблемами по мере их начисления. Когда появятся, тогда и будем думать как и что. Голова болела жутко по двум причинам: первая - остаточное действие убийственной контузии школьного звонка, вторая - прямой, отточенный, профессиональный, я бы даже сказал, удар учебником моей дорогой напарницы. Пока я якобы лежал в отключке и судорожно думал, в голову не пришло ни одной путной мысли. Я совершенно не знал, что сказать или ответить. Или даже спросить. Мне вообще в жизни никто подобных вопросов не задавал. Никогда. И как с этим быть я не знал. Из раздумий меня вывел все такой же убийственный, но такой спасительный звонок. Я прикрыл уши руками, пытаясь минимизировать ущерб, и вскоре вновь погрузился в сон. Проснулся я от собственного крика посреди урока. Воспоминания о сне тут же вылетели у меня из головы, и я с квадратными ошалелыми глазами тупо пялился на смотрящего на меня с укоризной учителя. Кажется, он отчитывал меня и что-то говорил, но я прослушал. Мака тоже наблюдала за мной, но не с укоризной, а с любопытством и беспокойством. Я проигнорировал все направленные на меня взгляды и тупо свалился на парту. Спать больше не хотелось, но я должен был вспомнить, что такого снилось мне. У меня остались какие-то остаточные ощущения. Они напоминали что-то мягкое и вязкое, тягучее, дымное, что-то сквозь пелену. В сознании царил спокойный, нежный голос, тихо зовущий меня по имени. Тихо, но в моей голове этот голос эхом разносил как-будто ветер. В этом голосе я даже слышал его мерный свист. Голос был мне знаком, но одновременно с этим я не слышал его никогда раньше. Пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, я провел время до конца занятий. Задания мы решили пока не брать. Ну как решили... Немая договоренность. По сему путь наш лежал прямиком к дому. Дорога домой проходила в молчании, теперь тут было два крайне задумчивых человека, каждый в своих мыслях. Каждый при своем мнении и каждый отчаянно желал разрешить дилемму своих раздумий. По крайней мере мне с той самой перепалки спокойно не живется, и я... - Соул... И я снова слышу этот злополучный, ветром разносимый по моему сознанию голос... - Соооууул... Ах... Нет. Показалось. Это Мака. Просто Мака. - Че? - У нас, по-моему, есть нечего. Давай зайдем в магазин? - Ааа, да, давай... На ужин было решено готовить овощи. Мака вспомнила какой-то интересный и просто рецепт. Не сложный, быстрый и вкусный. Из ингридиентов были куплены кабачки, цветная капуста, стручковая фасоль, морковь, зеленый горох, кукуруза и сливки. Она сказала, что это все нужно порезать, потушить, залить сливками и потереть туда сыр. Сыр у нас остался с моего прошлого кулинарного новшества. Я тогда спросил Цубаки, что можно приготовить на завтрак вкусное. Главный критерий - уровень сложности "имбецил". Она предложила мне горячие бутерброды, объяснила как делать и все рассказала. Благодаря ей моя личная кулинарная книга обогатилась на один рецепт. Пока Мака химичила у плиты, я разбирал ноты. Недавно нашел одну очень старую, но очень красивую песню. White Lion - When the children cry. Меня тут же посетило желание сыграть ее на гитаре, и мне повезло. Песня в свое время была известная и по ней было много материала. На радостях я показал ее Маке. Та, послушав несколько раз, улыбнулась и посоветовала мне найти ее перевод. Видимо, ей понравился трек, но зачем мне нужен ее перевод? В общем, я забил на это дело, потом, если захочет, сама скажет. В принципе, не сложно, темп у нее медленный, как раз на мой уровень владения инструментом. - Соул... И я опять слышу этот ветром принесенный голос. На этот раз я могу его узнать. Это Макин голос. Но я не слышал его таким раньше. Мелодичным, глубоким, нежным, заботливым. Может, галлюцинация...? Определенно она... - Соул, идем ужинать. - Точно галлюцинация... - А? - А! Не! Ничего... Пойдем. Овощи получились и правда вкусными. Рецепт, скорее всего, Цубаки подкинула. Молодец Цубаки! Всегда выручает. Интересно, может, сейчас спросить...? - Мака, а к чему был вопрос сегодня на перемене? - А? Эээ... Чего это ты вспомнил? Ни к чему, говорю же! Просто в голову пришло и все! Не думай об этом! Она покраснела... - Нуу эээ... - Просто подумала, даже если человек - твой друг, ты все равно как-то любишь его. Как об этом можно сказать? Мы ведь с тобой не только напарники. - Да так, наверное, и сказать... Как еще-то? - Ну вот ты. Скажи. - Я? Не буду! - Скажи. - Да зачем оно тебе надо?! - Просто скажи! Тебе жалко чтоли? Ты же сам сказал, что об этом так и говорят. Я хочу услышать. - Но это выглядит двусмысленно! - Эээ... Ой. Ну.... Я же правильно пойму. - А чего я один отдуваюсь! Ты сама возьми, да и скажи! - Эээ? А чего я-то сразу? - Вот видишь! - Я люблю тебя. Как друга. - Ты покраснела... - Я знаю! Твоя очередь! - Я люблю тебя... Как друга... - Ты тоже... покраснел... Мы больше не говорили. Мы смущались. Но, знаете, мне было очень приятно. И говорить это, и слышать.