Игра случая

«Весёлый Роджер» скрипуче сопел, плавно покачиваясь на волнах. Когда худые и загорелые ступни соприкоснулись с уже охлаждённой, почти ледяной палубой, то в нос со стороны кают ударил дурманящий запах рома. Питер злорадно усмехнулся, представляя, как разозлится Крюк, узнав, что сделали с его запасами. На цыпочках, поддерживаемый воздухом и укрытый собственной тенью, что послушно следовала за хозяином, юнец внутренне содрогался от своих же дерзости и бесстрашия. Ловко опустившись в трюм и в мгновенье подлетая к нужной двери, он, занесся сжатый кулак, выдохнул и со всего размаху долбанул по ней пару раз. За дверью сразу же послышалось чьё-то хриплое чертыханье, от чего юное сердце дрогнуло. Последовало злобное рычание: — Кто там? Питер надменно расправил плечи, и, копируя голос Смита, заикаясь, проворковал: — Это я, капит`ан. Капит`ан! У меня есть для Вас хорошие новост`и — Послышалось слабое хихиканье. — Кажется, мы поймали ту дурную, дурную в`ещь, сэр — Питер, сдерживая хохот, прочистил горло. — И какое же? — Недовольно, устало проворчал Крюк. — Если откроете дверь-с, то увидите, капит`ан. Питер услышал чужие шаги кожаных сапог и угрожающе шикнул на урчащую тень у ног. Когда массивная дверь открылась и вместо надоедливого Смита показалось юное, хрупкое тело, щемящая грудь улыбка и взъерошенные пшеничные волосы, между ребер этого страшного и крепкого мужчины чёртов захмелевший орган дал удару отсрочку. — Меня — Уже своим, тихим и звонким от радости голосом сказал Питер и обнял капитана, пригреваясь чужим теплом после ночного моросящего морского ветра, вздыхая уксус взрослой, желаемой кожи, зарываясь тонкими пальцами в чёрные локоны, прижимаясь полу оголенной кожей к крепкому телу. — Чёрт бы побрал тебя Посейдон, наглый мальчишка, — облегченно прошептал Джеймс, проводя губами по виску и зажмуривая глаза от боли, тягучей, как мёд, внутри. . — Теперь договор. — Мальчик высокомерно поднял палец вверх. — Никакого секса во время мамочек. Второго раза я не переживу. . Питер удобно развалился на капитанском кресле и игрался, сдувая огромное перо от широкополой шляпы, сползающей пареньку до самого носа. Он мельтешил голыми ступнями в воздухе, перекинув их за один из подлокотников. Время от времени он приподнимал шляпу и игриво, с интересом, поглядывал на Джеймса, каждый раз неосознанно облизываясь, когда видел, что мужчина припадал губами к стакану с ромом. Мальчишку совершенно не интересовало, чем так усердно занимался капитан, согнувшись над ворохом карт, пачкая свои прекрасные, длинные пальцы руки в чернильных каплях. Васильковые глаза в ответ незаметно, с остротой проходились по ровной и нежной коже, изнеможенному от теплоты и удобства гибкому, тягучему телу, что так бессовестно пошло развалилось на огромном кресле. Между ними всё чаще и ярче проскальзывали и сверкали вспышки, но столетия научили обоих терпению. Однако Питер не был бы Питером, если бы подгибался под ожидания и нужду. Пока мужчина продолжал бессмысленно, упрямо корпеть над бумагами, Пэн, взлетев, ловко вскочил на покрытый ковром пол и ветрено направился к кровати, соблазнительно близко обходя не подававшего вида Крюка, кончиками порозовевших подушечек пальцев проходясь по сильным плечам, волнительно ощущая мягкую ткань воротника. Крюк с силой сжал перо, почти переломав его на двое, когда краем глаза увидел, как похабный мальчишка, словно на показ, листву за листвой, скидывал свою накидку, всё более оголяя загорелую кожу. Он услышал, как прогнулась кровать под тяжестью тела, и капитана прошибла дрожь, когда за спиной послышались «мокрые» движения. Джеймс совершенно ничего не видел, вглядываясь в пустоту, слушая тихие придыхания. Его тонкие губы исказились ухмылкой, в голове промелькнула мысль, что он неизбежно точно сошёл с ума, когда бессовестный демон, не сдерживаясь, сладко и жалобно застонал, с наивной пылкостью, бессознательно шепча: — Джаз… Боже, капитан… — и снова, не проговорив последние слова, продолжительно застонал, подготавливая себя. Не в силах себя сдерживать, особенно, после настолько долгого расставания*, он элегантно, но угрожающе встал, и всё еще стоя спиной к кровати, приступил к расстёгиванию пуговиц на жилете. Питер несдержанно рыкнул, показывая себя настоящего, и магией быстро сорвал с мужчины одежду, выгибаясь и пригласительно ёрзая по постели. Когда Крюк повернулся, в его голове пронеслась ясная и правдивая мысль, что теперь он точно, безвыходно и навсегда схвачен в ужасный, чарующий плен. Перед его взором юное тело пошло и увлеченно ласкало себя, выставляя на показ все самые греховные места. Пэн самоуверенно раздвинул худые, стройные ноги и нахально улыбнулся, не отрываясь от разглядывания красивого, восхитительно правильного мужественного тела своего капитана. Не смотря на показную юность, Пэн внимал и признавал Крюка одним из самых мудрых и стойких людей, что он успел повидать за всю жизнь. Он был тем единственным взрослым, кто не отторгал мальчика, не отвращал. И это вызывало восхищение. Джеймс подходил всё ближе, и прижавшись к мальчишке, накрывая головокружительным жаром и похотью, сладко, с горьким привкусом рома, поцеловал Питера, с удовлетворением чувствуя знакомые до боли в груди изгибы и движения. Разорвав поцелуй, мальчик горячо и благодарно уткнулся в висок мужчины, зарываясь рукой в длинные смолистые локоны. Он чувствовал запах моря, алкоголя и страсти. Это сводило с ума. Опьянённые, они ласкались млечным путём, раскинутым под их телами. Вечность благословенно перерождала на терновых венцах вечности любовные розы, и жизнь казалась бесконечностью. ______ * Один день на земле предположительно равен месяцу на Неверлэнде.