If I Was Your Vampire

О, и я, может, слушала, а может и не слушала Kings Of Leon - Sex On Fire, пока писала бóльшую часть этого. .

Они были красные, и Гарри вспомнил. Эта ослепляющая боль, которая пронзала его все эти годы спустя. Ощущение, будто весь мир медленно рушится, разваливается, и ничего уже не будет правильно снова. В глубине его сознания он вспомнил чувство – это так, будто всё было в огне, и он сам был в огне, задыхался, горел и умирал, только хуже. И Стайлс увидел в лице Луи, в его глазах, которые не фокусировались на одном месте, и пальцах, поддёргивающихся там, где он сжимал простыни, что Томлинсон переживает точно такую же боль, это заставляло кудрявого чувствовать себя ужасно. Это была его вина. Гарри знал, что это опасно - дружить с людьми, тем более влюбляться в них. Но он думал о себе, как о таком храбром и сильном, чтобы в итоге узнать, что он был, по сути, не лучше, чем кто-либо еще, что он тоже был слаб. Его мысли были прерваны судорожным вздохом Томлинсона, превратившимся в тяжёлое дыхание. Простое движение в одиночку могло объяснить боль, которая была внутри него. И чем больше парень старался заполнить свои бедные лёгкие кислородом, тем больше яда распространялось по его венам, тем больше они горели. Его плечи задрожали, тело дёрнулось, а рот открылся, выпуская маленькие порции вздохов. Стайлс был снова близок к слезам. Он обрёк Луи быть таким, таким как он… монстром. Быть существом, сторонившимся людей много веков только потому, что был слишком эгоистичным. Ни одной секунды он не думал о парне, всё, что он мог видеть и чувствовать - запах и вкус крови, сладкой, свежей, чистой крови, и он был слаб. Но он не мог повернуть время вспять, не мог перекачать кровь обратно в вены голубоглазого. Всё, что мог сделать Гарри – держать Луи, хоть он и понимал, что тот не заслуживает такого мужчину, который причиняет столько боли. Стайлс так близко, успокаивающе шепчет на ухо и ждёт лучшего для своего парня. Когда почти невыносимая боль, пронзающая всё тело Томлинсона, утихла достаточно, чтобы его мозг мог сконцентрироваться на других вещах, он вслушался в успокаивающие слова Гарри. Длинные минут спустя, когда Луи чувствовал себя в состоянии говорить, не опасаясь распасться на две части, он спросил, понизив голос, полный боли и страха: - Гарри, что случилось? Что не так со мной? Гарри хотел бежать, бежать и никогда не возвращаться. Он не хотел оставлять Луи одного, хотя, конечно, это было просто, он ведь слонялся по этой земле уже давно, и он знал, что всякий раз, когда происходит что-то неприятное, если просто сбежать - то не имеешь дело с последствиями. Но это было другое, это был Луи, так что Стайлс должен быть сильным на этот раз для них обоих, так что он сдержал свои слезы, потому что он не заслуживает того, чтобы плакать в любом случае. И он заставил себя быть храбрым или, по крайней мере, казаться таким ради Луи. Пытаясь вернуть свой спокойный голос, он хрипло шипит Томлинсону, что всё будет хорошо. Он просто не готов к противоборству сейчас. - Я… Я горю, Хаз, помоги, огонь, я, - голубоглазый невнятно мямлит, его разум всё ещё затуманен от стены боли, сковавшей тело. Он почти разорвал рубашку Гарри – так крепко он держался за неё, но никто из них, кажется, не заметил или не подумал об этом. Но Гарри не знал, как ему помочь. Кожа Томлинсона была такой же холодной, как его собственная, а жар говорил о том, что яд бежит по всей системе и постепенно разрушает клетки крови. Но он вспомнил ощущение, как будто всё слишком хорошо, и он получил знак. Стайлс провёл ночь со своим парнем, пока тот не погрузился в своеобразный сон, от которого он скоро откажется совсем, когда его организм не приспособится не спать вообще. Кудрявый ждал это, думая об уборке всей потерянной голубоглазым крови. Несмотря на то, что сон был прерывистым, по крайней мере, парень вообще спал. Теперь, когда всё было кончено, и он попробовал то, что так желал, лёжа рядом с кровью любимого, которая считанные часы назад пахла так неотразимо, а теперь уже не повлияет на него больше, Гарри на самом деле начал спрашивать себя, что же, чёрт возьми, с ним не так? Примерно через два часа, состоящие из мягких поглаживаний лица Луи, его глаза быстро дёрнулись, а затем открылись снова. Гарри вздохнул, в них уже не было чистой морской голубизны, которую он знал и любил, цвет был заменён на теплый малиновый, но парень старался не думать об этом сейчас, поскольку он должен был убедиться, что его бойфренд был в порядке – или так в порядке, как позволят обстоятельства. Хотя тело Томлинсона было напряжено и дрожало, он набрался уже достаточно сил, чтобы говорить, но его голос был слаб, и он больше бормотал, чем действительно говорил – это было уже достижение. - Гарри… Тот быстро кивнул, но, так как Луи снова закрыл глаза, он подтвердил свое присутствие низким гудением: - Что тебе нужно, дорогой? - Я, я, - Луи тяжело сглотнул, и это, наверное, было больно, потому что он скривился. Гарри чувствовал себя всё более и более несчастным. - Я так... голоден. Гарри знал, что Луи нужно, что он жаждал. Но, надеясь в глубине души, кудрявый решил приготовить сосиски, во-первых, потому что, в конце концов, это было мясо, и он даже не стал дожидаться, пока они толком приготовятся, ибо он знал, что Томмо будет не против, совсем наоборот. Он по возможности попытался потратить действительно мало времени, чтобы потом помогать Луи так сильно и долго, как сможет, и его не было, по крайней мере, десять минут. Когда он вернулся в комнату, он чуть не выронил тарелку с едой из-за вида, который его встретил. Луи теперь сидел посреди двуспальной кровати, весь зарёванный. Кровь была повсюду, на руках и – о боже – губах, но также еще немного высохло на шеи, и капли темной жидкости попали парню в волосы. Гарри думал, что было справедливо, что он чувствовал, как его сердце разрывалось снова и снова в тот день, когда он был единственным, кто причинил Томлинсону такое страдание, но он все еще не мог этого вытерпеть. Поспешно Стайлс подбежал к кровати и взял Луи в свои большие объятия, нежно покачивая его взад и вперед, стараясь не обращать внимания на душераздирающие рыдания, которые, казалось, не утихнут в ближайшее время. - Шш, дорогой, я здесь, тише, тише. Как будто только что обнаружив другого вампира, Томмо заставил себя успокоиться, пока не стал только сильно икать. - Я, я, я просто так… а потом к-кровь, и я подумал, я подумал, что прост-т-о попробую на вкус, я даже не знаю, п-почему, но тогда я н-не мог остановиться и, и, о Боже, я такой б-больной человек, я, я… Гарри прервал растерянное и слегка участившееся дыхание парня вновь. Он понятия не имел, как сказать Луи правду о том, что случилось за последние семь часов. - Эй, эй, это нормально, это- - Нет, это не так, черт возьми, я наслаждался вкусом крови, моей собственной крови! – сейчас парень плакал ещё сильнее, словно второе «я» ударило его по лицу. Стайлс поморщился и притянул его тело ближе, не обращая внимания на слабые протесты Томмо. Гарри попытался успокоить его мягким поцелуем, но это была плохая идея – Томлинсон дёрнулся назад, как только их губы соприкоснулись. Он думал, что если Гарри на самом деле пробовал и чувствовал то же, что и Луи, он, наконец, осознал, как отвратительно это было, как отвратителен он был. Но младший парень, не будучи ещё невосприимчивым к чистой красной жидкости, окружающей их, просто облизал губы, как будто ничего не мог поделать, и, понизив голос до шепота, сказал Луи встать и пойти с ним. Тот, в конце концов, сдался и позволил увести себя в ванную на своих дрожащих коленях. Остановившись перед дверью, Гарри вздохнул и повернулся. Он принял решение. - Я люблю тебя, - искренне сказал он. - Пожалуйста, подумай над этим. Я буду любить тебя вечно. Сконфуженный Томлинсон кивнул, потому что, почему он должен был забыть? И как? Но кудрявый хотел дать ему отстраниться от всего этого, и он посмотрел ему в глаза, те были теперь столь же красными, как всегда у Гарри, когда он показывал сырые эмоции и не был обеспокоен сохранением человеческого цвета. Воспоминания о прошлой ночи мелькали в мозгу Луи: красные глаза глядят на него, полные голода, жадные руки прижимают к кровати, размытая картинка острых зубов и боль, которая усугубляется постоянно теперь. Она была всё ещё здесь, но не слишком сильной, давая ему возможность сосредоточиться на других вещах. Все это было слишком ясным для сна, подумал Луи, и он не мог объяснить боль иначе, но он доверял Стайлсу, поэтому он пошел с ним в большую голубую комнату. Перед зеркалом Гарри замер снова и с одним последним глубоким вздохом сказал: - Посмотри в зеркало, Лу, и скажи, что ты видишь. Наморщив брови, потому что не понимал причину этой просьбы, Томлинсон всё-таки согласился, после чего столкнулся с зеркальцем. Стон сорвался с губ, когда он посмотрел на свое отражение, точнее - на его отсутствие. Испуганный, он медленно повернулся к Гарри, который смотрел на него виновато. Это было почти комично, как глаза Луи просто продолжали расширяться, будто он медленно складывал два и два. Внезапно он бросился вперед и поднял руку. Кудрявый, который думал, что парень уже все понял, поморщился в ожидании пощечины, что он очень заслуживал, хотя, с удивлением, обнаружил руку на своей шее. Стайлс хотел спросить, для чего это было, так как хватка была не крепкой, это был просто порыв, и тогда он понял: Луи искал его пульс. Конечно, он не нашел ничего и отстранился, глядя на Гарри с замешательством и болью в его бордовых глазах, затем он почти закричал: - Кто… Что ты? - Я вампир. И ты тоже. Поверь мне, я не хотел всего этого, я не хотел кусать тебя или делать больно, я не смог с собой ничего поделать, я… Но Луи не позволяет ему объяснить. Со слезами на глазах, полных недоверия и неверия, он быстро покидает комнату, схватив несколько вещей трясущимися руками, и, когда Гарри предлагает помочь и отвезти его домой, он, глянув на того, прошипел: - Оставь меня в чёртовом покое! С этими словами он вышел на улицу и не останавливался даже тогда, когда Стайлс кричал его имя. Мотор ревел, пока звук не исчез совсем, и кудрявый парень остался сидеть на крыльце, не заботясь о солнечном свете, жгущем его безупречную кожу. Пальцы вцепились в волосы, оттягивая их, хотя он, на самом деле, не чувствовал боли. Но был уверен, что чувствовал её в своём сердце. Гарри не видел Луи в школе на следующей неделе, и, хотя он по-прежнему звонил и писал ему, уже вроде как потерял надежду на ответ. Это была гроза в субботу. Он лежал в своей постели, закрыв глаза, что выглядело так, будто он уже видел сны, но, конечно, он не спал. Стайлс слушал капли дождя, постоянно ударяющие в его окно. Около часа тридцати он услышал, как что-то значительно тяжелое ударило в окно, и Гарри вскочил, думая, что это была ветка или что-то в этом роде. Окно завибрировало еще два раза с той же силой, и, когда кудрявый парень, наконец, добрался до него, он был донельзя удивлен. Напротив сидел Луи, его лицо каждые несколько секунд освещала новая полоса молнии. Он был совершенно мокрый, волосы прилипали ко лбу, капало в глаза, которые быстро моргали в попытке избавиться от воды. Одним быстрым движением Гарри открыл огромное окно, и Луи чуть не свалился. Когда тот поднял глаза, парень отчетливо видел отчаяние в его глазах сейчас уже цвета красного дерева вместо их предыдущего золотистого цвета, и он чувствовал, что это такое. - Лу, - Стайлс вдохнул, голос хриплый от снова нахлынувшего волнения. Это было так давно, и Луи выглядел таким уязвимым в отличие от своей обычной вечной силы, и он подумал, что, если бы его сердце ещё билось, оно бы остановилась при этом зрелище. - Избавь меня от своих "объяснений", - Луи показал кавычки пальцами, как всегда пытаясь сопровождать свои слова жестами. – Просто помоги мне. Он выглядел побежденным, и Гарри просто хотелось обнять и поцеловать его, пока улыбка не образуется вместо хмурых морщин. - Я так голоден, - тихо признался Томмо. Подняв брови, Гарри спросил: - Ты ел с тех пор... с тех пор как... ты знаешь... Луи покачал головой, и кудрявый был так удивлен и горд. Он сам иногда ничего не мог с собой поделать, когда он был действительно голоден, а новоиспечённому вампиру практически невозможно контролировать основной инстинкт, но Луи как-то удалось из-за его огромной силы воли. Но Томлинсон знал, что никто не может жить без еды, кем бы он ни был, и парень знал, что Гарри мог ему помочь, что тот был единственным, кто мог и хотел это сделать. Стайлс предложил Луи руку, но тот не протянул свою к ней, просто фыркнул и последовал за парнем, который первым покинул комнату и объявил: - Идём на охоту. В пустой аллее было тихо, лишь изредка появляющаяся мышь несётся через мусорные баки, и ветер, играющий с пустыми банками и бутылками пива. Два человека почти не издавали звука, изящно скользя по неровной поверхности, Гарри был более аккуратен, чем Луи, так как он столетиями учился этому. Их глаза внимательно сканируют местность, и, когда они прошли довольно непопулярный клуб, кудрявый сказал парню ждать в тени. Томлинсон, будучи всегда нетерпеливым, разрывался на части, слыша и чувствуя сладкую кровь немногих людей внутри. Наконец, чуть ли не после десятилетия блондинка вышла через задний вход, рядом с которым скрывались вампиры. Гарри взглянул на парня, чтобы увидеть, что тот уже был готов просто прыгнуть на неё и буквально разорвать ей горло, да так, что заставил бы её кричать, и оставил бы кровавое месиво, кудрявый сжал его руку с довольно большой силой. Старший выглядел так, будто собирался протестовать, но Стайлс покачал головой и быстро приложил палец к губам, сигнализируя вампира молчать. Он выглядел таким требовательным и пугающим, что Луи просто послушался на этот раз и заткнулся. Гарри будучи экспертом в том, что он собирался делать, медленно вышел из тени и направился к довольно пьяной девушке. - Эй, - прошептал он, и она быстро обернулась. Оба парня чувствовали стук её сердца, но Луи не мог помочь и тихо зарычал, к счастью, так, что только Гарри услышал. Она, казалось, успокоилась, увидев молодое и мягкое лицо парня, и мило улыбнулась, количество алкоголя, которое она выпила, заставляло её раскачиваться на месте. Музыка была всё ещё слышима снаружи, так что Гарри закружил незнакомку медленно и ритмично в танце, и она стала что-то напевать. Когда она оказалась спиной к Гарри, закрыв глаза, вампир увидел свой шанс и был прижат к её спине меньше, чем за миллисекунду. Гарри пронзил её потную кожу своими острыми клыками, и крик был приглушён ладонью. Парень почувствовал, что Луи наблюдает за ним, запоминая словно урок, и Стайлс пытался убить девушку, так образцово, как это возможно. Она умерла в одно мгновение, тело крепко прижалось к кудрявому парню, и он вежливо предложил выпить сначала Луи, ибо тот выглядел, словно был голоден – и это действительно было так. Хотя ему всё ещё было противно, и он был зол на самого себе и на Гарри, а точнее на их новый образ жизни, Томлинсон поблагодарил его тёплым взглядом, пока пил из её шеи. Как только он насытился, незнакомка потеряла около семидесяти процентов своей крови, но Стайлс не возражал. Её кровь была липкая от алкоголя, но Гарри был не придирчив, он был очень голоден, так что даже не признал этого на самом деле. Когда не осталось ничего, что можно было выпить, он отпустил её светлое тело и посмотрел на Томлинсона, который ёрзал небезопасно перед ним. - Это будет моя жизнь теперь? - его голос был грустным и уставшим, как и его глаза. - Да, это теперь наша жизнь, - Гарри имел в виду жизнь вампиров в целом, но они оба знали, что под «наши» он думал о жизни двух из них. - Куда ты собираешься деть её потом? - Я лучше не буду тебе говорить пока. Луи выглядел раздраженным, но кивнул и пообещал ждать Гарри в его комнате. Спустя час Луи позволил Гарри нести себя и мягко целовать в голову. Томлинсон устало вздохнул. - Ну и как тебе? Становиться вампиром, я имею в виду. Теперь настала очередь Гарри громко вздыхать. - Я не помню очень многое, за исключением боли, – Луи поморщился на это. – Но кое-что в воспоминаниях есть - то, что я шёл поздно ночью домой после того, как мужчина и женщина внезапно напали на меня. Он рассеянно провел по две пары укусов на каждой стороне шеи, он, как правило, использует косметику для них, чтобы скрыть. - Видимо, что-то их отвлекло, так как они не закончили - просто оставили меня там истекать кровью и мучиться. Следующее, что я знаю - я просыпаюсь, потому что теперь не только мои вены чувствуют себя как в огне, но и моя кожа. Должно быть, было около полудня. Позже, когда я привык быть вампиром, я просто путешествовал, останавливался с кланом в течение нескольких месяцев, прежде чем двигаться дальше. - Так их больше? - О, да, вероятно, больше, чем людей. - И все другие вещи существуют тоже - оборотни, зомби и единороги? Стайлс захохотал, весёлый звук вызвал небольшую улыбку Томмо, хотя он быстро убрал её снова. Он всё ещё был расстроен, но теперь, когда он узнал, что Гарри прошел через подобное, наверное, даже хуже, он почувствовал к нему симпатию. - Я никогда не встречал никого из них, но я почти уверен, что оборотни существуют. Ну а остальные, я думаю, нет. Томлинсон состроил гримасу, будто порхал верхом на единороге, но свет атмосферы заставил его вернуться к серьёзности. - Ты... Ты когда-нибудь кусал человека раньше? И, ты знаешь, не закончил? Гарри выпускает еще один вздох, и в его голове всплывает мысль, что вздохи занимают около восьмидесяти процентов их разговора. - Нет... Я даже не думал, я мог остановиться. Луи понимающе кивнул, вспоминая о том потрясающем вкусе крови девушки, и затем он спросил: - Так почему я вампир теперь? - Я не мог потерять тебя. Ты такой особенный, такой дорогой, и я... я просто подумал, что, если я остановлюсь, я потеряю тебя навсегда, и нет, я просто не мог. Мягкая улыбка появилась у старшего на лице, и всё в нём: его глаза, его поза - всё тихо сказало Гарри, что он был прощен. Он оторвался со своего места на широкой груди Стайлса - ему теперь интересно, как он никогда не замечал отсутствие сердцебиения там - и спокойно признался: - Мне не нравятся убийства всё же. - Я знаю, - ответил кудрявый, понизив голос. - Мы могли бы быть вегетарианцами, - невозмутимо предложил Луи. - Или пить только кровь животных, как Роберт Паттинсон. Гарри фыркнул на это. - Ты понимаешь, что он на самом деле не вампир, не так ли? И, кроме того, я пытался питаться животными, и это отвратительно. - Пьяные блондинки могут быть отвратительными тоже, - возмутился Томлинсон. И так они шутили про то, от чего оба были не в восторге, и это было просто легко. - Гарри, - позвал старший позже той ночью, технически - утром, но шторы были закрыты наглухо, так что они не знают точно, и, если откровенно, они не заботятся об этом. - Хм? - Могут вампиры кончать? Гарри открыл один глаз, чтобы посмотреть на Томлинсона, ухмыляясь, просто увидеть его лицо таким безмятежным было комично. - Почему бы нам не проверить? - игриво предложил кудрявый, наклоняясь вперед, чтобы страстно поцеловать своего парня. Половиной часа и тремя пальцами в его заднице позже Луи подумал, что, да, вампиры безусловно должны быть в состоянии кончить, иначе он просто умрёт. - Пожалуйста, - попросил Томмо, голос хриплый от желания. Гарри вытащил пальцы и сказал: - Повернись, любовь моя. Хочу видеть тебя. Он зашипел, когда его руки вошли в приятный контакт с пульсирующим, скользким членом Луи. Томлинсон смотрел на него снизу-вверх из-под опущенных глаз, тяжело дыша, с безумным беспорядком на голове. Стайлс нежно помассировал холодные бедра, крепко целуя парня в губы. Луи теперь в отчаянии повторил свою просьбу, прежде чем Гарри заткнул его, облизывая влажную вену на его члене. Луи застонал и позволил своей голове упасть на подушку, когда кудрявый по-кошачьи лизнул головку, а затем начал брать всю длину дюйм за дюймом. Парень был, без сомнения, умел в том, что делал, и он заглотил член полностью, почти не задыхаясь. Он наслаждался тихими звуками, которые вылетали из губ Томлинсона, как будто тот ничего не мог поделать. Ухмыляясь, Стайлс дразнил плоть кончиками острых клыков, и старший просто таял у него на глазах, он дёрнул кудрявого за волосы, чтобы освободиться от хватки рта, и промямлил: - Не хочешь - или ещё рано - войти в меня, - это не имело никакого смысла, но Гарри знал, что нужно его парню прямо сейчас, поэтому он выпустил член изо рта с характерным звуком. Они не заморачиваются с презервативами, так как вампиры обладают иммунитетом к болезням, поэтому Гарри быстро подставляет головку своего пениса к заднице Луи и медленно скользит внутрь. Маленькие прелестные звуки вырываются из их ртов, и Стайлс прикрыл глаза от удовольствия, пока старший требовал от него двигаться. Это он и сделал, быстрее, чем человек, и Томлинсон застонал так неприлично, что просто вынудило Гарри повторить то же самое. Их кожа была холодной, и не было ни единой капли пота, но внутри они чувствовали себя словно пожираемыми огнём, на этот раз приятным, что заставляло их чувствовать себя более живым, чем когда-либо, хотя они были практически полной противоположностью этого сейчас. Гарри начал небрежно оставлять пятна на коже парня, проникая в неё клыками и высасывая из ранки, что длилось около двух секунд, так как яд, струившийся в их жилах, вел себя иначе, чем кровь. Когда оба приблизились к оргазму, Луи использовал свою вампирскую силу, чтобы принять новое положение, вызывая тем самым изменение угла проникновения так, что член Гарри чётко задевал его простату. Томлинсон чуть было не потерял контроль над собой, но он не хотел, чтобы всё закончилось, поэтому он слегка поднялся, держа свой вес на бледной груди Гарри и, забыв, какой он сейчас сильный, выбил из него весь воздух. Они пытались целоваться, но это было скорее просто тяжелым дыханием прямо в рот. Гарри вновь оставляет засосы на теле парня, и, хотя они тут же исчезают в мгновение ока, еще один стон порно звезды срывается с губ Луи. Тяжело дыша, кудрявый ещё раз укусил его горло, почти разрывая кожу не только там, он был так голоден и так отчаян, его член по-прежнему вбивался в простату с безмерно быстрыми толчками его бёдер, и Луи накрыл оргазм. Он кончил с криком имени Стайлса, сжимая член парня своими стенками, от чего младший тоже достиг пика. Запыхавшись, Луи поднялся и сел рядом со своим парнем. - Вау, - сказал он и, можно было сказать, подвёл этим итог. Они были друг к другу так близко, и Томмо хотел остаться так навсегда. И тогда он понял – он может. Так, что если он должен убивать людей, чтобы выжить? Это было почти также, как с животными, так или иначе. И в этом было очень много плюсов, самый большой, наверное, в том, чтобы находиться с Гарри до бесконечности. Будучи всегда тем, кто озвучивает мысли, он сказал: - Мы можем делать это вечно теперь, ты знаешь? И Стайлс улыбнулся, сжал его бок и прошептал ему на ухо: - Ты мой навсегда.