I've got the magic dick.

Глава шестая, в который Бён Бэкхён с удивлением обнаруживает, что за ним следят, шпион Ингеборг неуловим и очень загадочен, О Сехун применяет свои кулинарные способности во благо, Чонин, Сухо и Кёнсу встают на темную криминальную дорожку и узнают, насколько коварен хлороформ, а Пак Чанёль получает новую порцию психоанализа и неожиданный сюрприз, на полотенчике. В последнее время жизнь Бён Бэкхёна была наполнена постоянным стрессом и событиями, которые можно было бы окрестить как «чрезвычайные», «странные», «ужасающие», «катастрофические» и «поразительные». Но Бэкхён коротко и емко называл происходящее «один сплошной и неконтролируемый пиздец». И был чрезвычайно точен в своей формулировке. Казалось, все люди вокруг Бёна окончательно слетели катушек. Начиная от Пак Чанёля, который орал какие-то глупости про задницу Бэкхёна, дергал ногами и руками, разговаривал жопой, или даже, как порой казалось Бёну, пиписькой, и кончая его университетскими друзьями Тэмином и Минхо, которые обвесились странными амулетами и по ночам ходили по аудиториям, выискивая «домового, такого страшного, он еще говорит и матерится!» Про преподавателей Бён просто предпочитал не думать: что Сонмин-сонсэним, гордо носивший на себе пояс верности, что Кюхён-сонсэним, организовавший вместе со своим закадычным приятелем Чанмин-сонсэнимом митинг «Мир против деспотичных жоп» прямо возле административного корпуса, и раньше не тянули на образец адекватности. Но сейчас, как казалось Бёну, в воздухе витала атмосфера всеобщей долбанутости. И что самое ужасное, она начала влиять на самого Бэкхёна. В один прекрасный день, идя по улице за свежими булочками и сверля сонным взглядом мостовую, Бён внезапно осознал, что за ним следят. Следят внимательно, преследуя по пятам, периодически прячась за разными углами, палатками и сидящими на лавочках старушками. На преследователе красовался длинный плащ в лучших традициях шаблонных детективов и шляпа с большими полями, почему-то красная, с ярко-синими перьями. Скорее всего, таинственный маньяк был дальтоником, или на слежку его одевала старенькая полуслепая бабушка. На самом деле этой бабушкой был китайский маг-экстрасенс с весьма специфичным чувством стиля, но об этом Бёну было бы весьма сложно догадаться. Бэкхён тревожно поежился и незаметно оглянулся назад: преследователь спрятался за угол дома, в котором находился магазин «Мир матрасов» и кафе «Зеленый хомячок», и, казалось, затаился. Бён зашуршал пакетиком с булочками и, находясь в состоянии стресса, откусил кусочек от сдобы вместе с оберткой. Проходящая мимо пожилая дама покосилась на него с подозрением и пробурчала себе под нос: - Жует булку с целлофаном! Явно нанюхался клея с утра! Самообладание Бэкхёна, расшатанное вчерашней встречей с дергающимся, как эпилептик, Чанёлем, несшим всякую ересь и болтающим в воздухе кривыми волосатыми ногами, окончательно дало сбой. Он швырнул пакетик на мостовую и, вытаращив тщательно подкрашенные глаза, бросился к подворотне, где притаился коварный преследователь. - Сука, что тебе от меня надо?! – истерично заорал Бён и замер: сталкер мирно спал, привалившись к кирпичной стене и слегка похрапывая. Отвратительная шляпа съехала на лицо, и вид у преступника был самый что ни на есть невинный и умилительный. Бэкхён неловко потоптался рядом с потенциальным маньяком и, наконец набравшись решимости, ткнул его в плечо: - Эй, ты! Просыпайся! Почему ты меня преследуешь?! Преследователь недовольно всхрапнул, уронив шляпу на асфальт. Затем со вкусом зевнул и поднял на Бэкхёна сонные глаза. Немного помолчав, он вяло ответил: - Я тебя не преследую. А ты мешаешь мне спать. - Извините, пожалуйста, - неожиданно для самого себя извинился Бён и, наклонившись, поднял шляпу и водрузил ее обратно на всклокоченную макушку незнакомца. Опомнившись, он вновь сердито толкнул его в бок и громко воскликнул: - Нет, погоди, прекрати увиливать! Ты явно преследуешь меня с какими-то грязными намерениями! - Ну раз ты так говоришь, значит, преследую, - с легкостью согласился тот, поудобнее облокачиваясь на стену. - Наверняка ты хочешь добраться до моего трепетного тела и изнасиловать меня! – Бэкхёна несло на волне безудержной фантазии. Преследователь оглядел его внимательным взглядом и элегически ответил: - Нет. Твое тело совсем не трепетное, и кое-где намечается целлюлит. Признавайся, небось любишь слопать пару сдобных плюшек на ночь? - Ах, ты! Да ты! – задохнулся возмущением Бён, в порыве негодования срывая с головы сталкера шляпу и энергично топча ее ногами. – Да кто ты такой вообще? Собеседник в ответ задумчиво пожевал нижнюю губу и, добавив в свой меланхоличный голос нотки таинственности, протянул: - Зови меня Ингеборг. - Как?! – оторопело спросил Бэкхён, зачем-то вновь поднимая помятую шляпу и вручая ее собеседнику. Тот в ответ поморщился и зашвырнул ее куда-то в кучу отходов: - Да что ты суешь мне эту гадость, я не хотел ее надевать, это Крис привязался, как подорожник к пипиське! Говорит: «Образ, образ, это стильно, в Китае все шпионы так ходят!» - Он со вкусом зевнул и пригладил всклокоченные волосы. – Так на чем мы остановились? - Ты сказал, что тебя зовут Ингеборг, - услужливо подсказал Бён. Имя «Крис» почему-то показалось смутно знакомым, а еще его неожиданно скрутил приступ изжоги, как будто он вновь съел сахарную вату этого шепелявого дебила О Сехуна с ярмарки… Мысли Бёна, определенно, двигались в правильном направлении, но, как часто бывает, в итоге он пришел к совершенно альтернативному выводу: «Кажется, так звали тайского трансвестита в том фильме, который я недавно смотрел по кабельному каналу, - решил Бэкхён и мысленно закивал. – Точно-точно, наглый трансвестит Крис! На нем еще было боа из синих перьев и блестящие лосины!» - Ты ведь знаешь актрису Ингеборгу Дапкунайте? – ворвался в его мучительные раздумья голос преследователя. Бён опешил и отрицательно замотал головой. Незнакомец выпятил нижнюю губу и изрек: - Зря. Так вот, она – Ингеборга Дапкунайте, а я – Ингеборг Дапкунайте! - Вы родственники? – невольно уточнил ошарашенный Бэкхён. - Все люди так или иначе родственники, - философски отозвался «Ингеборг». – Я и Дапкунайте, Сандара Пак и Джастин Бибер, ты и Барак Обама. Связь, космос, галактики между нами, понимаешь? - Нет, - честно ответил Бэкхён. Собеседник шмыгнул носом и внезапно ободряюще сказал: - Я тоже не понимаю. Ты, кстати, любишь единорогов? - Я никогда их не видел, - Бэкхён ощутил, что у него медленно, но верно начинает гудеть голова. Он жалобно покосился на преследователя и пробубнил: - Ингеборг, может, ты перестанешь меня преследовать? Ты не подумай, я не жалуюсь, просто у меня в последнее время не жизнь, а сплошная вакханалия! - Везучий ты человек, - вздохнул «Ингеборг». – У тебя она такая хотя бы в последнее время. А не как у меня, последние несколько лет. – Чуть помолчав, он внезапно спросил: – Скажи, при тебе когда-нибудь мазались паштетом и танцевали шаманские танцы? Челюсть Бёна плавно отъехала вниз. В этот же момент у его преследователя резко зазвонил мобильный телефон. Он вытащил его из кармана плаща, посмотрел на дисплей и, тяжело вздохнув, нажал на экран. - Я честно скрывался, я прятался, как шпион, я был неуловим, как мститель, но он меня раскрыл. Давайте, подгребайте и забирайте его сами, а то вдруг он на меня накинется. Он еще и шляпку мою скомкал. Трубка возбужденно запищала. «Ингеборг» закатил глаза и отодвинул телефон от уха, скучающе глядя на замершего Бэкхёна: - Истеричка, - пояснил он, скорчив рожицу. – Ладно, давайте, приступайте дальше к вашему коварному плану сами, а я хочу пойти и съесть сахарную вату Сехуна. Что значит «изжога», «понос» и «галлюцинации»? Ничего не знаю, по мне, так вкусно, особенно яблоки с васаби и сапожным кремом! При упоминании имени «О Сехун» у Бэкхёна забурчал живот и резко свело челюсти. «Ингеборг» повесил трубку и громко зевнул, удобно облокачиваясь об стену. - Ты знаешь О Сехуна? – не выдержав, спросил Бён. – Этого шепелявого идиота с ярмарки, который готовит самую мерзкую сахарную вату в этом мире? - Зато он готовит ее с душой, - наставительно заявил «Ингеборг». - Конечно, я знаю Сехуна. Он племянник главного бухгалтера того места, где я работаю. - А где ты работаешь? – полюбопытствовал Бэкхён. Сталкер элегически вздохнул и открыл рот, видимо, намереваясь ответить, как внезапно тишину прорезал истошный вопль: - Бэкхён-хён! Бён вздрогнул и, резко развернувшись, споткнулся и едва не упал прямо в услужливо открытый мусорный бак. Он поднял голову и воззрился на подбегающих к нему запыхавшихся Чунмёна и двух каких-то смутно знакомых парней. Когда они приблизились практически вплотную, Бэкхён оторопел и, подавшись вперед, почти снова свалился в мусорный бак. Ведь эти двое оказались тем странным клоуном с дьявольской аурой, которого, кажется, звали Кёнсу, и его дружком Чонином, который выглядел немного непривычно без костюма плюшевого Пикачу. - Чунмён, что ты здесь делаешь? – обалдело спросил Бён, хотя на языке вертелось множество иных вопросов: «что происходит?», «откуда ты знаешь этих идиотов?», «ты пробовал сахарную вату О Сехуна?», «ты как-то связан с Ингеборгом?» и «тебе нравятся единороги?». Ким замялся, а Чонин внезапно дружелюбно улыбнулся Бёну и выпалил: - Мы идем в библиотеку! - В библиотеку? – недоверчиво уточнил Бэкхён, наконец-то отлипая от мусорного бака и оборачиваясь назад, вспоминая про существования загадочного преследователя. Но тщетно: Ингеборг испарился, как модная кофточка с прилавка во время распродажи. - Да, вот хотим почитать книги о… о… - начал было Кёнсу и замолчал, видимо, пытаясь подобрать слова. - О ежах! – пришел ему на помощь Чунмён. – Ты ведь знаешь, Бэкхён-а, что ежи – это самые успокаивающие животные в мире? Чтение книг про ежей повышает настроение, лечит от депрессии, помогает справиться со стрессом… - И с импотенцией, - ляпнул Чонин. Бён ощутил, как в душе медленно, но верно возникают смутные подозрения, и, прищурившись, спросил: - Откуда вы знаете друг друга? - Из-за говорящего пе… - начал было Чонин, но побагровевший Кёнсу с силой наступил ему на ногу и кинул на него предостерегающий взгляд. Чунмён нервно захихикал и быстро сказал: - Они пришли ко мне на прием. Ты же знаешь, что я будущий психолог, широко известный среди многих людей… - Ты же троечник, истеричка и мозготрахатель Минсока, - недоверчиво парировал Бён. Сухо побагровел и с достоинством ответил: - Оценки – это не главное! Многие известные люди были троечниками и даже двоечниками, а потом выросли в выдающихся личностей! Альберт Эйнштейн, Дмитрий Менделеев, Пэрис Хилтон… И потом, я уже не истеричка, я пью валерьянку на ночь. А Чонин и Кёнсу пришли ко мне как… как… - Последователи сатанинского культа? – уточнил Бэкхён. Кёнсу кинул на него тяжелый взгляд, отчего у Бёна резко пересохло в горле, а коленки подкосились. - Я пошутил, - просипел он. Чунмён тем временем оперся рукой о стену и вдохновенно продолжил: - Как молодая гей-пара, которая не может определиться со своим будущим! Кёнсу вытаращил глаза и уставился на Сухо в упор. Видимо, от шока чакра, отвечающая за его дьявольские флюиды, временно закрылась, поэтому Сухо смог выдержать его взгляд и даже не упасть на грязный асфальт. Чонин, напротив, засиял и радостно закивал, обнимая замеревшего Кёнсу за плечи: - Да, именно, мы пара, и у нас были большие проблемы! Но опытный психолог Ким Чунмён-ши помог нам разобраться с нашими чувствами, и теперь мы любим друг друга нежно и трепетно. Да, Кёнсу-хён? - Гхм, - издал некое подобие контуженного восклицания До. Чонин, широко улыбаясь, наклонился к нему ближе. До Бёна донесся его лихорадочный шепот: - Ну же, хён, это же наш план, нужно, чтобы он нам поверил! Подыграй мне, скорее. - Я оторву тебе член и пропущу его через шредер, - беззвучно сказал До, глядя на посеревшего Чунмёна в упор. Положив Киму голову на плечо, он повернулся к Бёну и бодро заявил: - Да, доктор Сухо – это просто чудо! Он полностью справился с нервной импотенцией Чонина и его склонностью совать себе в задницу огурцы! Это несколько усложняло наши отношения, понимаешь? Бэкхён немного зарделся, а До мстительно сверкнул глазами и толкнул локтем побагровевшего Чонина: - Так ведь, милый? На лице Кима отразилась самая настоящая мука. С одной стороны, наличие секса с До Кёнсу, хоть и придуманного, будоражило воображение и заставляло его покрыться благоговейными мурашками. С другой стороны, совать себе в задницу огурцы ему никогда особо не хотелось. Он и не любил никогда огурцы, предпочитая им перец или помидоры. Но в конце концов, гейские наклонности и многолетний спермотоксикоз одержали сокрушительную победу, и Ким расплылся в искренней улыбке, нежно обнимая Кёнсу за плечи. - Да, мой Кёнсу-хён. Я же так тебя люблю! Я готов ради тебя на все, что угодно! – Он наклонился к До и с любовью заглянул в его глаза. Самые прекрасные для Чонина, несмотря на угрожающий взгляд и плещущуюся в зрачках постоянную жажду убийства. – Ради тебя я готов быть геем, готов носить этот дурацкий костюм Пикачу, в котором так жарко и живут вредные клопы, готов совать себе в жопу огурцы, кабачки, баклажаны, капусту, все, что угодно, лишь бы ты был рядом! - Правда? – почему-то шепотом спросил Кёнсу, проникаясь его страстной речью. Особенно пассажем про кабачок. Чонин наклонился к нему практически вплотную и мягко улыбнулся: - Чистая… Воздух наполнился невероятным напряжением, настолько сильным, что Бэкхён замер, боясь пошевелиться. Все это напоминало романтическую сцену из какой-нибудь дорамы, только вместо юной трепетной девушки и сурового мужественного парня выступали два долбоеба, которые явно оказались здесь неспроста. Не успел Бён сосредоточиться на этой крайне важной и подозрительной мысли, как Чунмён громко кашлянул, разрушая волшебство момента и слегка сопя покрасневшим носом. Чонин и Кёнсу отпрянули друг от друга, застенчиво ковыряя носками ботинок асфальт, а «опытный психолог» Сухо, явно даже не подозревая, что он является злостным-презлостным крушителем романтической атмосферы, радостно заявил: - Мы так рады видеть тебя, Бэкхён! Куда ты идешь? - Ну, вообще, изначально я шел за булочками, - протянул Бён. – Но потом я встретил странного шпиона Ингеборга, который откуда-то знает О Сехуна, и… - О, мы тоже хотим пойти за булочками, правда, ребята? – не слушая, перебил его Чунмён и выразительно посмотрел на Кёнсу и Чонина. Те что-то утвердительно промямлили в ответ, а Бён внезапно почувствовал легкое недоумение и медленно пробормотал: - Вы же следовали в библиотеку. Хотели сделать какой-то доклад про ежей… - Ежи могут подождать, ведь мы тоже хотим поесть вкусных булочек, - встрял Чонин, нервно улыбаясь. – Кстати, ты не думал пойти на ярмарку? У нас сегодня будет очень интересно! Кёнсу-хён подготовил новую детскую программу и будет показывать зрителям фокусы со зверюшками! Я знаю, ты хочешь посмотреть. Бён невольно покосился на мрачно молчащего До и громко сглотнул: почему-то перед глазами возникло лицо демонически улыбающегося Кёнсу, чертящего на полу пентаграмму и держащего в руке поводок с жертвенной козой. Бэкхён позеленел и категорично сказал: - Нет! С этими словами он развернулся и, снова едва не врезавшись в мусорный бак, стремительным шагом пошел на оживленную улицу. Беспокойно переглядывающиеся Чонин, Кёнсу и Чунмён последовали за ним, о чем-то громко шепчась и толкаясь. Бэкхён невольно ощутил себя жертвой некого тайного заговора и резко развернулся, глядя прищуренными глазами на плетущихся за ним, как тени, парней. Чонин покраснел, Чунмён стал нервно дергать себя за воротничок куртки, а Кёнсу послал ему ответный взгляд, такой, что Бэкхён невольно сглотнул и слегка дрогнувшим голосом спросил: - Вы что, тоже следите за мной? - Нет! – хором воскликнули Чонин и Сухо, а До громко зевнул и проникновенно заявил: - Бэкхён-а, пойдем с нами на ярмарку. Тебе там понравится. Мы запрем Сехуна в гримерке, так что он не сможет готовить свою мерзкую вату и дадим тебе билет на «Веселый паровозик». Плюс, я завяжу тебе шарик «собачкой». Давай же, ты хочешь, я знаю! - Почему вы так хотите, чтобы я пошел с вами на ярмарку? – подозрения Бёна становились все сильнее и сильнее. Чунмён округлил глаза и фальшиво удивился: - Что? Да мы просто предлагаем тебе с нами развлечься! Только представь, вечер в такой веселой компании! Разве не заманчиво? Бэкхён представил и внутренне содрогнулся. - Нет, - категорично заявил он и ускорил шаг, силясь оторваться от назойливых преследователей. - Какой ты вредный и нелюдимый! – обиженно протянул Сухо. – Мне кажется, что это говорит о твоих серьезных психологических проблемах! Ты не хочешь об этом поговорить? - Нет, я хочу съесть булочку и скрыться от вас куда подальше! – заорал Бён, начисто теряя остатки своего терпения. – Вы выследили меня, пристали ко мне с какой-то ерундой, хотя сами собирались писать доклад про бобров! - Про ежей, - поправил его Кёнсу. Бэкхён резко затормозил и злобно выдохнул: - Да хоть про скунсов, мне наплевать! Чего вы от меня хотите? - Скажи, Бэкхён, - с тактом, достойного самого опытного психолога, выпалил Чонин. – Ты любишь Пак Чанёля? Меньше всего Бён ожидал услышать от совершенно незнакомого человека этот абсолютно бестактный и отвратительный вопрос. И потому застыл в позе луговой собачки, глядя на Чонина широко распахнутыми глазами. Это была самая большая, отвратительная, грязная ложь, намного грязнее, чем носки Ву Ифаня после тренировки по чирлидингу и интриги Сехуна в попытках сделать яблоки, фаршированные селедкой, постоянным блюдом на ярмарке. Да, это была самая большая и гадкая ложь всей его жизни – говорить, что он не любит Пак Чанёля. Потому что Бён Бэкхён любил Чанёля неистовее и сильнее, чем подводку, вкусные булочки и сериалы по каналу КаБиЭс. Даже сильнее, чем сериал «Тоска моей печали». Но Пак Чанёль был отвратительно туп и гетеросексуален, поэтому Бён Бэкхён стал пожизненным гостем его уютной френдзоны. Чанёль влюблялся, встречался с очередной длинноногой шваброй, расставался с ней и после пьяный плакался Бэкхёну, который говорил много сочувствующих ободряющих слов, в глубине души радуясь, что эти тупые сучки наконец-то перестали тянуть свои наманикюренные лапки к ЕГО Чанёлю. Глупому, неряшливому, странному, но такому удивительно привлекательному в своей своеобразной харизме и очаровании. Пак наименее всего соответствовал образу идеального спутника жизни Бёна, и он считал, что это главная вселенская несправедливость, которая когда-либо могла существовать. Бэкхён очень хотел относиться к Чанёлю просто как к старому другу, но ему до ужаса хотелось, чтобы Пак вместо того, чтобы размахивать перед ним кривыми волосатыми ногами в очередном пьяном угаре, лучше закинул его собственные ноги к себе на плечи, наклонился бы к нему и, щекоча его кожу теплым дыханием, взял и… Но, к сожалению, все в итоге заканчивалось тем, что Пак находил себе очередную пассию, которая через некоторое время бросала его к разочарованию Чанёля и тихой радости Бэкхёна. Потому что ни одна истеричная сука не была его достойна. Кроме, конечно, самого Бёна. - Нет, - с достоинством промямлил Бён и вытер выступивший пот со лба, весьма неубедительно изображая саркастичный смешок. – То есть, конечно, я люблю Чанёля. Как друга и брата, как реального пацана, как своего бро, йоу, потому что я нормальный гетеросексуальный мужик! Я люблю женщин, и я вовсе не хочу, чтобы Чанёль оттрахал меня на всех возможных поверхностях своим огромным ху… Он осекся и издал нечленораздельное мычание. - Ху…? – переспросил Кёнсу с нескрываемым интересом. - Хулахуп себе хочу купить, - изящно выкрутился Бён и для полноты эффекта захлопал глазами. Сухо прищурился и с нескрываемым ликованием сказал: - Ага! - Что еще за «ага»? – занервничал Бэкхён. – Не агакай здесь, маленький засранец! Что за вопросы, я пошел от вас за булочками! - Мы же хотим тебе помочь, - проникновенным голосом протянул Чонин, до ужаса напоминая одного из тех парней с брошюрами и типичным вопросом: «Здравствуйте, вы верите в Иисуса?». – Пойдем с нами на ярмарку, Бэкхён-а. Там тебя будет ждать неожиданная и очень приятная встреча! - Не хочу я ни с кем встречаться, - Бён рванул с места как заправской спринтер и буквально поскакал в сторону булочной. Он услышал позади тяжелое дыхание и тихий мат Сухо: его преследователи явно не желали сдаваться. - Стой, сука, - послышался позади прерывистый шепот Кёнсу. – Мы тоже хотим булочек, сука! - Вы ненормальные, - пропыхтел Бэкхён, выбиваясь из сил и резко останавливаясь, опираясь о стенку. – Вы все педики! - Ты тоже педик! – ловко отбил подачу Сухо. – Ты не думай, что выделяешься! Против такого аргумента Бэкхёну было нечего сказать. Он отвернулся и выдохнул, пытаясь перевести дыхание. Потому что последний раз так много он бегал только тогда, когда случайно съел все бабушкины пирожки, и старушка гонялась за ним по всему дому с ремнем и таблетками от несварения. Он вытер взмокший лоб и услышал громкий шепот Сухо. - Мне кажется, он не согласится пойти на ярмарку добровольно. Нам нужно перейти к нашему запасному плану! - Насрать на все и пойти поесть вкусных булочек? – поинтересовался Кёнсу. - Нет, мы должны его вырубить и оттащить его в искомое место! – возмутился Чунмён. – У тебя с собой дронофон? - Ты хотел сказать «хлороформ», - уточнил До. - Один хрен! – отмахнулся Чунмён. Бэкхён невольно вытаращил глаза, а тем временем за его спиной Чонин деловито чем-то зашуршал: - Вот, у меня есть склянка с хлороформом и носовой платок. Надо просто его отвлечь и приложить этот платок к его лицу тогда, когда он будет ждать этого меньше всего! - Надо придумать, как можно его отвлечь, - отозвался Кёнсу. Что-то громко хлюпнуло, и Сухо прошипел: - Осторожно! Не выруби нас всех! - Нет, конечно, не вырублю, - возмутился Чонин. – Я что, по-твоему, совсем дебил? Надо теперь незаметно к нему подкрасться, приложить к нему эту тряпку и… - Ребята, а ничего, что я вас прекрасно слышу? – не выдержал Бён, резко разворачиваясь. Заговорщики замерли, глядя на него круглыми глазами. Повисло напряженное молчание, прерываемое лишь тихим сопением Сухо. - Ну, раз знаешь, так что париться-то? – внезапно бодро воскликнул До и, выдернув из руки Чонина смоченный в хлороформе платок, с силой приложил его к лицу Бёна. Тот резко вытаращил глаза и дернул руками, силясь ударить противного дьявольского коротышку по затылку, но тщетно: сознание начало затуманиваться, а перед глазами почему-то возникло лицо зловредно улыбающегося О Сехуна. - Суки, - любезно сообщил Бён куда-то в платок и, закатив глаза, упал прямо на руки Кёнсу. Тот зашатался под его тяжестью, но устоял, недовольно пробурчав себе под нос: - Жирная жопа! - Фух, мы все-таки с ним справились! – выдохнул Сухо, вытирая выступивший на лбу пот. – Теперь осталось оттащить его на квартиру Чанёля, чтобы там организовать наш запасной план. - Я уже написал СМСку остальным заговорщикам, которые занимаются поимкой объекта «Б», - таинственным шепотом сообщил Чонин, щелкая по экрану телефона и придерживая бессознательного Бёна под руку. - Что? – тупо переспросил Сухо, поднимая с пола носовой платок Кима. - Остальные дебилы сейчас обрабатывают Чанёля, - пояснил Кёнсу, прислоняясь Бёна к стенке и слегка пиная его ногой. – Погоди, что ты делаешь?! Чунмён, самозабвенно нюхающий платок, поднял на него затуманенные глаза и доверительным тоном сообщил: - Мне просто стало интересно. Он виновато улыбнулся и, выронив платок, упал прямо к ногам До. Тот вытаращил глаза, а продолжавший что-то увлеченно высматривать на экране телефона Чонин поднял голову и недоуменно спросил: - Что за грохот? Почему Сухо валяется на асфальте? - Да потому что этот дебил стал нюхать платок! – в сердцах воскликнул Кёнсу, поднимая с пола маленький кусочек ткани. Ким нахмурился и ошарашенно переспросил: - Что он сделал? - Нюхал платок! – сердито повторил До, прикладывая платок к своему лицу. – Вот, прямо вот так, дебил, и делал! Он осекся и, изумленно посмотрев на свои руки, промямлил: - Ой, блядь… С этими словами он шмыгнул носом и плавно стек по стенке, практически ложась на помятые кроссовки Бёна. Чонин выронил телефон из рук и ошарашенно протянул: - Вот это да! Он поколебался и, не выдержав, наклонился, выдирая платок из руки Кёнсу. В этот момент в душе Кима происходило самое настоящее сражение: здравомыслие и остатки разума боролись с безудержным желанием найти приключений себе на задницу и узнать, как же пахнет этот загадочный хлороформ. В конце концов природный долбоебизм победил, и Чонин с опаской пробормотал себе под нос, прикладывая платок к лицу: - Я только чуть-чуть понюхаю… Хлороформ пах как-то странно, и Ким практически засунул несчастный кусочек ткани себе в ноздри, вытаращив глаза и пытаясь определить запах. - Странный он какой-то… - сообщил Чонин стенке прежде, чем отрубиться и мягко уткнуться в нее лбом. Некоторое время на тротуаре наблюдалась живописная экспозиция, состоящая из четырех бессознательных тел и маленького синего носового платочка. Наконец на оживленной улице показалась крошечная ярко-желтая машинка, которая неспешно ехала в сторону валяющихся на тротуаре Чонина, Кёнсу и Сухо и прислонившегося к стенке Бёна, которого они успели заботливо поставить у устойчивой поверхности прежде, чем нанюхаться хлороформа. Машина поравнялась с тротуаром, остановилась, и из нее вышел меланхолично жующий жвачку таинственный сталкер, шпион «Ингеборг», а именно: акробат, адекватный человек и просто китаец Чжан Исин. Исин оглядел задумчивым взором своих старых приятелей и лаконично сказал куда-то в пустоту: - Дебилы. Он выдул из жвачки большой пузырь и, наклонившись, стал перетаскивать остальных на заднее сидение машины. С интересом покосился на платок с хлороформом, но удержался: когда всей компании заговорщиков, магов, экстрасенсов и неудачливых врачевателей раздавали упоротость и долбоебизм, Исин явно задержался в очереди за здравомыслием. И потому он выкинул платок в мусорный бак и тщательно вытер ладони о брюки сопящего на переднем сидении Бёна. Затем сел в машину и, подумав, потрепал Бэкхёна по плечу: - Хороший ты парень. И жопа у тебя хорошая. А то, что идиот, то ничего страшного, Чанёль тоже идиот. Все вокруг меня идиоты. Чжан Исин был не слишком хорошим кулинаром, плохо водил машину и рисовать мог только единорогов и почему-то Ифаня в плавках. Но порой он был удивительно мудр и точен в своих оценках. Четверо придурков без сознания в его маленькой желтой машине были ярким тому подтверждением. ***** Пак Чанёлю хотелось грустить и лежать на кровати в любимой пижаме с нарисованными зайчиками, есть вкусное мороженое и депрессивно рыдать в подушку, оплакивая свою порушенную судьбу и сломленную психику. Но, увы, на пути его депрессии встала необходимость ходить на обязательные пары и вредный Мини-Ёли, который постоянно зудел под ухом. Точнее, в паху. - Иди и признайся в любви Бэкхёну, что ты сидишь у телевизора и смотришь тупые японские шоу, - нудил Ёли. – Это не решит твоей проблемы, я так просто не заткнусь, о, смотри, он избивает его надувным персиком! В институте, к счастью, Мини-Ёли хранил гробовое молчание, слегка оживляясь только при виде попы Ли Тэмина и шепотом отпуская в ее адрес скабрезные шуточки. Ёли говорил практически беззвучно, но, казалось, Ли его прекрасно слышал, потому что приходил на занятия полностью обвешанным какими-то загадочными амулетами и пытался спрятаться за широкой спиной Минхо, который что-то бормотал про «домового» и водил в воздухе какой-то странной продолговатой штукой. Паку казалось, что вот-вот из-под стола выпрыгнет Ифань и начнет танцевать очередной танец с паштетом и бубном, и потому к концу занятий он мог лишь контуженно мычать и вытирать рукавом взмокший от напряжения лоб. И убегать от Бэкхёна, который тщетно пытался с ним поговорить. Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день в его дверь не раздался громкий звонок. Пак оторвался от просмотра увлекательной передачи «Кто хочет стать мастером икебаны за сорок дней» и, не слушая что-то бормотавшего Мини-Ёли, побрел к двери, шаркая старыми тапочками. Интуиция Пак Чанёля в этот день была слепа, глуха и немножко пьяна, поэтому он без колебаний распахнул дверь, даже не посмотрев в глазок. И замер, узрев на пороге своей квартиры Ифаня, Тао и Чондэ, которые нетерпеливо переминались с ноги на ногу и смотрели на него маньячными, не сулившими ничего хорошего взглядами. Пак открыл рот, чтобы громко закричать и позвать на помощь, пятясь назад и пытаясь нашарить позади себя тяжелую вешалку, но Тао сделал шаг вперед и, мило хихикнув, сказал: - Приветики. Затем он развернулся и с силой ударил Пака куда-то в предплечье. Ноги Чанёля моментально подкосились, и он рухнул к грязноватым кедам Цзытао, возмущенно вякнув: - Помогите! Китайцы, напали и хотят изнасиловать! - Да кому ты нужен, - элегически фыркнул Мини-Ёли. Ифань нагнулся и, закинув обездвиженную тушку Чанёля к себе на плечо, согласно кивнул: - Точно. - Я кореец! – запоздало возмутился Чондэ и, вытащив из кармана связку ключей от квартиры Пака, насвистывая, принялся методично закрывать замки. Чанёль издал негодующий вопль, а Ким, закончив с дверью, радостно ответил на его невысказанный вопрос: - Сухо дал. Ты ему сам в свое время оставил дубликат. - Сука, - мрачно сказал Пак, тщетно пытаясь пнуть Ифаня ногой. Цзытао, насвистывая, побежал вниз по ступенькам, а Чондэ занудно поправил: - Не «сука», а «Сухо»! Кстати, Тао, а как ты так его вырубил? - Я с самого детства занимался восточными единоборствами и боевыми искусствами. При желании я могу нажать на теле человека на такую точку, чтобы он пукнул или выгнулся кренделем, - гордо отозвался Цзытао. Чуть помолчав, он добавил: - А еще я немного занимался икебаной, вышиванием гладью и словацкими танцами. - Что такое «Словакия»? – вытаращил глаза бодро прыгающий по ступенькам Ифань. - Не знаю, какая-то загадочная страна слева от Китая, - отозвался Тао. Чондэ закатил глаза, а Мини-Ёли недовольно фыркнул: - Неучи. Они спустились вниз по лестнице, вышли из подъезда и оказались у небольшой фиолетовой машины, украшенной затейливой аэрографией в виде звезд. - Дай угадаю: это машина Криса, - мрачно сказал Пак, когда его недвижимую тушу сгрузили на заднее сидение автомобиля. Ифань сел за руль и радостно закивал: - Точно, как ты догадался? Я зову ее «Крисмобиль»! - Я бы назвал ее «Лохмобиль», но боюсь, что ты меня сглазишь, - пробормотал себе под нос Пак. – Куда вы меня везете, ублюдки, вам что, не хватило паштетного издевательства? - Это был ритуал, чтобы помочь тебе познать истину! – возмутился Чондэ, слегка толкая его локтем в бок. Ифань резко тронулся с места и, выкрутив руль, сердито заявил: - И все бы прошло хорошо, если бы не дьявольская аура этого чертового Кён… В этот момент машину резко тряхнуло, а мотор начал глохнуть. Ву сглотнул и примирительно забормотал: - Шучу-шучу, что ты такой нервный? А везем мы тебя, Чанёль, навстречу истинной любви! К тому, с кем ты наконец-то раскроешься как настоящий страстный любовник! «В гей-порно везут сниматься, - решил Пак и вновь попытался дернуться и пнуть ногой мирно почесывающего щеку Чондэ. – Педики, извращенцы, сатанисты!» - Тебя ждет очень приятная встреча! – захихикал Цзытао и подмигнул ему, отчего волосы на ногах Ифаня стали дыбом от очень нехорошего предчувствия очередного приятного «сюрприза». «Там будет групповуха, - позеленел Пак и мысленно перекрестился. – С неграми и ролевыми играми про Покемонов! Нет уж, живым я вам не дамся!» - Этот дебил считает, что вы везете его сниматься в гей-порно с неграми и Пикачу, - доверительно сообщил Мини-Ёли и громко заржал. Ифань резко нажал на педаль газа, отчего все дружно упали вперед, и обиженно воскликнул: - Да за кого ты нас принимаешь?! Мы приличные люди! На ярмарку мы тебя везем, там у нас с тобой будет очная ставка! - Я вам что, осужденный преступник? – снова завелся Чанёль. – И как ты вообще можешь читать мои мысли?! Это тоже побочный эффект заклинания? - Я твой член, - парировал Ёли. – И порой мне кажется, что я самая разумная часть твоего тела! - Мы приехали, - радостно заявил Ифань, резко выкручивая руль и паркуясь возле ограды. – Сейчас мы оттащим тебя в мой шатер, где тебя будет ждать особенный человек! - Сандара Пак? – с надеждой спросил Пак. Вышедшие из машины Чондэ и Тао синхронно закатили глаза, а Мини-Ёли тяжело вздохнул: - Вот, скажи мне честно, ты реально до сих пор не догадался или специально прикидываешься дебилом? - Он не прикидывается, - элегически заявил Крис, вновь ловко закидывая Пака на свое широкое плечо и пиная ногой калитку. – Это просто состояние души. Чанёль хотел было парировать, что космический долбоеб Ву Ифань сам вряд ли может считаться образцом для подражания, но промолчал: на горизонте возникла до боли знакомая палатка для гадания. Крис резко остановился и, повернувшись, едва не ударил Пака лбом о ближайший фонарный столб. - Кха-кха, - громко кашлянул Ву и бросил на стоящих рядом с ним Чондэ и Тао намекающий взгляд. Те моментально встрепенулись и, подскочив к шатру, взялись за края отверстия, выступающего в виде запасного входа. - Как только я скажу «ура», вы открываете, и я вношу туда Пака, поняли? – громким шепотом спросил Ву, вновь разворачиваясь и практически врезаясь затылком Чанёля в ближайшую стенку. Тот позеленел и мысленно перекрестился, а Чондэ и Тао синхронно закивали и приняли некое подобие торжественных поз. - Ты долгое время пытался уйти от любви, ты прятался от нее за фальшивой личиной гетеросексуала, - начал свой проникновенный спич Ифань. Мини-Ёли радостно заржал, а Пак моментально вспотел и приготовился к самому худшему. - Ты ходил на свидания с подозрительными девушками, и тебя бросили десять раз в течение года, - Крис определенно был специалистом в области мотивирующих высказываний. – Но, к счастью, у тебя есть такие верные и любящие друзья, как мы, которые готовы на все, что угодно, лишь бы сделать тебя счастливым… - Даже вымазаться паштетом и оживить твой хер, - вполголоса пробормотал Мини-Ёли и мерзко захихикал. - И потому вот он, тот, кто предназначен тебе судьбой! – торжественно продекламировал Ифань и заорал: – Ура! Тао и Чондэ, что-то увлеченно обсуждающие между собой, никак не отреагировали. Крис некоторое время озадаченно смотрел на них в упор, затем громко и с нажимом произнес: - Я сказал: «Ура»! Цзытао и Чен дружно встрепенулись и дернули за края шатра. Ифань покрепче перехватил Пака на плечо и буквально влетел в палатку, едва не ударив его головой о попавшегося на пути Чондэ. Крис сгрузил его на первый попавший пуфик и торжественно выдохнул: - Вот! Пак скосил глаза и пробормотал: - Я никого не вижу, у меня голова не поворачивается. - А ты не попытаешься сбежать, если Тао «врубит» тебя обратно? – с подозрением спросил вошедший Чен. Чанёль попробовал дернуть рукой и честно ответил: - Я даже вам по рожам надавать не смогу, какие «убегать»! - Ладно, - пожал плечами Цзытао и, подойдя к Паку, ткнул его куда-то в подмышку. Тот резко дернулся и с облегчением повел затекшей шеей. Повернувшись в направлении, которое ему ранее показывал Ву, он контуженно хмыкнул и недоверчиво спросил: - Вы позвали меня сюда, чтобы я посмотрел на… Минсока? Тао, Чен и Крис дружно развернулись в сторону стола гадалки. Там, уютно устроившись в бархатном кресле и положив голову на лошадиный череп, мирно спал Минсок, громко посапывая и шмыгая носом. - Что он здесь делает? – заорал Ифань, отчего Ким дернулся, проснулся и смерил его недовольным взглядом. - Они все запороли, - лаконично отозвался он, зевая. – И потому Исин повез их на квартиру к Паку. - Откуда у него ключи от моей квартиры?! – возмущенно заорал Пак. - У нас у всех есть ключи от твоей квартиры, - хором ответили Чондэ, Ифань, Минсок и Тао. – Сухо всем сделал по дубликату. - Сука, - пробормотал себе под нос Пак, глядя на невозмутимого Минсока гневным взглядом. Тот в ответ лишь зевнул, а Тао вновь занудно поправил: - Не «сука», а «Сухо»! - Значит, объект находится на квартире Чанёля, - громким шепотом возвестил Ифань. – А значит, мы должны переходить к запасному плану! - Это который с секатором? – осведомился Минсок. Пак вжался в пуфик, а Ву покачал головой: - Нет, с секатором – это запасной план запасного плана. Он повернулся к Чанёлю и ласково ему улыбнулся: - Чанёль-а, а ты не хочешь поехать домой? Тут сегодня не будет совершенно ничего интересного, а дома тебе будет хорошо… - Нет, - категорично заявил Пак, хватаясь обеими руками за пуфик и глядя на Ву угрожающим взглядом. – Знаю я вас, наверняка мне подложите какую-нибудь гадость! Я останусь здесь и буду гулять по ярмарке! - Кёнсу и Чонина сегодня нет, они взяли выходной и заняты очень важным делом! – предпринял решительную попытку изменить его решение Тао. - И, слава богу! – радостно выдохнул Чанёль. – Сегодня никто из детей не уйдет отсюда заикой и не поседеет! - Соглашайся, твои друзья плохого не посоветуют, - подал голос Мини-Ёли. Пак смерил его уничтожающим взглядом и, неловко поднявшись с пуфика, двинулся в сторону выхода из шатра. - Тао-Тао, ты можешь еще раз его обездвижить? – истерически зашептал Чондэ, хватая Цзытао за предплечье. Тот отрицательно покачал головой и грустно вздохнул. - Не могу, эту точку можно нажимать только один раз в день. Иначе все, кирдык. - Что, тапки отбросит? – заинтересованно спросил Минсок, доставая телефон и начиная торопливо набирать кому-то сообщение. - Нет, сопли будут неконтролируемо литься, - ответил Тао. - Быстрее, за ним, нам надо срочно поймать его и отвезти к нему на квартиру, туда уже едет Исин с четырьмя вырубленными телами! – Минсок нетерпеливо подтолкнул Ву к выходу. – И потом, у меня есть план. - А почему с четырьмя? – недоуменно спросил Тао. Минсок выпихнул его с шатра и закатил глаза: - Потому что дебилы, - лаконично ответил он и заорал вслед удаляющемуся Паку. – Чанёль-а, подожди! Подожди, мне надо сказать тебе кое-что важное! Пак резко дернулся и споткнулся, едва не упав на стоящий неподалеку брандспойт. Тао, Чондэ и Ифань уставились на Минсока непонимающими взорами, а тот заискивающе улыбнулся и прощебетал: - Знаешь, Чанёль-а, мы тут поговорили и пришли к выводу, что мы больше не должны лезть в твою жизнь. Прости нас, пожалуйста, мы были не правы! - Не было такого, что за ху… - начал был Чондэ, но Ким с силой наступил ему на ногу и вновь расплылся в очаровательной улыбке. Пак моргнул и недоверчиво спросил: - Правда? - Пиздит, - категорично заявил Мини-Ёли, но Чанёль его не услышал. Он смотрел на сладко скалящегося и сверлящего его хитрыми лисьими глазками Минсока, и умом понимал, что что-то тут не так. Но, как ни старался, подвоха обнаружить никак не мог. - Чистая, - вякнул Цзытао. - Кристально чистая, как минералочка, - поддакнул явно ничего не понимающий Чондэ. - И поэтому в знак нашего раскаяния мы бы хотели угостить тебя вкусной сахарной ватой, - бодро закончил Минсок. Увидев позеленевшее лицо Пака, он моментально добавил: - У Сехуна тоже сегодня выходной, поэтому готовить ее будет Лухан. А знаешь, как он готовит сахарную вату? Пальчики оближешь! - Но Сехун же… - начал было на редкость понятливый Ву и ойкнул, когда Минсок стремительно прыгнул ему на вторую ногу. Пак с легким беспокойством следил за их загадочными действиями и задумчиво хмурил лоб. Что-то определенно подсказывало, что что-то тут не так. Например, то, что Минсок, который прежде никогда не бывал на ярмарке и был знаком с Луханом чуть меньше недели, явно не должен был быть сведущим в области его кулинарных талантов. И эти тревожные движения бровей Чондэ, напряженное пыхтение Тао, Минсок, самозабвенно отдавливающий ступни ойкающего Ифаня… Все это наводило на мысль о том, что эти долбоебы явно что-то замышляют. Но, как назло, именно сейчас Паку страшно захотелось сахарной ваты. Настолько, что он глубоко засунул все свои подозрения и радостно ответил: - Пойдем! - Какой же ты тупой! – вполголоса простонал Мини-Ёли. Чанёль надулся и парировал: - А ты вообще… член! - Да ты что, правда, что ли? – хмыкнул Ёли. – Ты заметил это только спустя почти двадцать три года моего существования? - Отстань от меня! – огрызнулся Пак. – Ты просто завидуешь, потому что тоже хочешь поесть сахарной ваты. - Ну, конечно, все члены только об этом и … - Вот мы и дошли! – подозрительно ласково сказал Минсок и подтолкнул Пака к яркой палатке. Почему-то безостановочно хихикающий Лухан развернулся к ним и весьма ненатурально ахнул: - О, ребята, совсем не ожидал вас видеть! А я вот тут заменяю совершенно внезапно взявшего выходной Сехуна! Представляете, как внезапно и странно все сложилось! - Я в шоке! – с поистине драматическим пиететом влез в разговор Ифань. – Мы пришли к тебе за сахарной ватой! Чанёль как раз хотел бы ей угоститься! - За сахарной ватой? – удивление Лухана достигло наивысшей степени. Он округлил глаза и приложил руки к груди. – Боги, а я как раз сделал свежую порцию сахарной ваты! Чанёль-а, специально для тебя! С этими словами он резко развернулся и достал большую ярко-розовую вату. Цзытао нервно сглотнул, а Чондэ, не знакомый с местными кулинарными изысками, одобрительно крякнул: - Выглядит аппетитно. Пак взял вату в руки и откусил большой кусок. Лухан и Минсок обменялись торжествующими взглядами, а Чанёль облизнулся и, ощущая во рту странный привкус, прошепелявил: - Какая-то она необычная на вкус… Лухан, что ты в нее добавил? Из-под прилавка послышался подозрительный шорох, и над стойкой показалась разноцветная радужная макушка. Пак подавился ватой и ощутил резкий приступ изжоги. Он согнулся пополам, а над прилавком медленно показался Сехун, который злорадно протянул: - Я добавил в нее сушеные черепашьи какашки. Помнишь, я показывал тебе кулек? Вот они и пригодились… - Вы меня обманули, - прохрипел Чанёль, сползая на землю и хватаясь за живот. – Не могу… пошевелиться… - Сехун все время щекотал меня под стойкой, - невпопад пожаловался Лухан. Ифань подошел и вновь закинул несопротивляющегося Пака к себе на плечо, а Минсок довольно хихикнул: - На то и был расчет. После обычной сахарной ваты Сехуна люди не могут отбежать от унитаза, а после сахарной ваты с черепашьими какашками… Ты бы точно не смог сопротивляться. Поэтому я написал Сехуну сообщение, и они с Луханом спрятались в палатке, чтобы накормить тебя фирменной ватой! - Теперь везем его на квартиру, - деловито сказал Чондэ. Лухан кивнул и снял с себя фартук: - Отлично, я только палатку закрою. - Вы тоже с нами поедете? – простонал Чанёль, ощущая себя беременным, больным и очень несчастным. - Зачем ты все время задаешь этот вопрос, если все равно знаешь на него ответ? – философски отозвался Ёли. Сехун вытер липкие от ваты руки об брюки и проникновенно сказал: - Мы же с тобой теперь прямо как семья. Как мы тебя, идиота, бросим? - Ты мне как сын, - ляпнул Цзытао, - тупой, старше меня на несколько лет, корейский сын! Пак ощутил особо сильный приступ коликов в животе и издал сдавленный всхлип, а Мини-Ёли растроганно вздохнул: - Это лучшее, что мне когда-либо говорили! - Тогда вперед! – воодушевленно воскликнул Ифань и, развернувшись, в очередной раз едва не ударил Пака о стенку палатки. – В Крисомобиль! Вся компания, во главе с сопящим Ву и постанывающим и матерящимся сквозь зубы Паком проследовала к припаркованной машине. Чондэ сел на переднее сидение рядом с Ифанем, а остальные тщетно попытались набиться в машину. - Вот черт, как раз этот дылда Чанёль и не влезает! – расстроенно пробормотал Сехун. Пак, которого остальные пока аккуратно пристроили возле двери машины, покосился на его радужную макушку и прохрипел: - Ты практически одного роста со мной, скотина! О благополучно пропустил его восхитительный пассаж мимо ушей и радостно воскликнул: - Я придумал! Положим его поперек коленей! Он как раз чуть ноги подожмет и поместится. - А голова? – засомневался Лухан. - Подушкой подопрем и в окно высунем, - выдал очередную креативную идею Сехун. - Я не… - начал было Чанёль, но его быстро схватили под руки, запихнули в машину, подложили под подбородок симпатичную подушку с вышитыми розами, согнули ноги в коленях и почему-то ущипнули за попу. Пак ойкнул, а позади послышался смущенный голос Минсока: - Я не удержался. Ифань тронулся с места, и в лицо Чанёля ударил резкий порыв ветра. Он дернулся и заорал, нервно дергая ногами: - Суки, мне мухи в рот залетают! Холодно, ветрено, засуньте меня обратно! - Ты не поместишься, - пропыхтел Ву, входя в крутой поворот. Чондэ оторвался от созерцания размазанной на стекле голубиной какашки и элегически отозвался: - Закрой рот – не будут залетать. Машина затормозила у светофора. Пак повернулся, и увидел, как водитель в соседней «Тойоте» смотрит на него, открыв рот. - Помогите, - одними губами сказал Чанёль и вытаращил глаза. Водитель пробежался взглядом по сидящей на задних сидениях компании, ковыряющемся в носу Ифане и зевающем Чондэ и одними губами ответил ему: «Педики». Это было достаточно грубо, но не слишком далеко от истины. Живот скрутило очередным приступом изжоги, и Пак издал вопль раненого моржа, пытаясь пнуть Цзытао ногой. Сехун ткнул его под коленку, а Ву тронулся с места и внезапно обиженно протянул: - Сам он педик. Экстрасенсорные способности не пропьешь, даже если ты начинающий китайский чирлидер. Наконец на горизонте показался дом Пака. Ву затормозил, едва не врезавшись в забор, и Лухан нервно выдохнул: - Ох, мы приехали! Я так волнуюсь! - Ты-то что волнуешься? – поинтересовался Тао, выгружая из машины охающего Пака, мертвой хваткой вцепившегося в подушечку. – Что, Чанёль-а, как ты себя чувствуешь? - Иди на хуй, - простонал Пак. - Огрызается, значит, не так уж и плохо, - резюмировал Ифань и хлопнул дверью машины. – Вперед, навстречу судьбе! Цзытао развернулся к двери подъезда и ударил Чанёля лбом о ближайшую березу. Пак издал полузадушенное ойкание, а Мини-Ёли наставительно сказал: - Цени Ифаня, он хоть и пытался, ни разу тебя ни обо что не долбанул! Ву приосанился, а Пак ощутил очередной приступ боли в животе и тошноту и простонал: - Мне нужен унитаз… Умоляю, донесите меня до унитаза! - Сейчас-сейчас, - засуетился Тао, стремительно поднимаясь по лестнице и оббивая головой Пака все перила. – Уже скоро. Они подошли к входной двери, и Лухан нажал на кнопку звонка. Некоторое время за дверью царила тишина, потом послышалось громкое шарканье, и на пороге показался заспанный Исин в любимых тапочках Пака в виде зайчиков. Увидев всю их компанию на лестничной клетке, он громко зевнул и меланхолично сказал: - В ванной. А остальных дебилов я сгрузил в прихожей. По коридору направо. - Я провожу, - услужливо сказал Минсок. Пак в очередной раз стукнулся головой о вешалку и услышал, как Исин недовольно бубнит: - И тогда они взяли все нанюхались этого хлороформа… Как, как можно быть такими тупыми? - Вот именно! – согласился Ифань. Послышалось громкое кряхтение и шорох: видимо, кого-то вытаскивали из квартиры за руки. Чуть погодя Ву застенчиво добавил: - А от него действительно сразу вырубаешься, и сильно ли он пахнет? Тао пинком распахнул дверь ванной и заботливо положил Чанёля у унитаза. Пак издал облегченный вздох и обхватил холодный фаянс руками: никогда он еще настолько не был рад встрече с фарфоровым другом. - Развлекайтесь, - многозначительно протянул Минсок, и, схватив Тао под руку, стремительно исчез в коридоре. Послышался громкий стук и звяканье ключей: коварные заговорщики оставляли несчастного Пака наедине с унитазом и изжогой. Чанёль склонился над сидением, издавая контуженное мычание, как вдруг он услышал странный шорох и тихий стон со стороны ванны. Он поднял голову и опешил: прямо в ванне, на заботливо постеленном полотенце лежал ворочающийся Бэкхён. Бён схватился подрагивающей рукой за бортик и открыл глаза, бормоча себе под нос: - Где Ингеборг?! Тут явно виноват Ингеборг! Он сел в ванне, повернул голову и встретился с Паком глазами. Воцарилось неловкое молчание, а Чанёль внезапно ощутил, как боль в животе резко прошла. Бён залился краской, а Мини-Ёли радостно воскликнул: - О, привет, Бэкхён-а! А мы тут поблевать собрались, а ты? - А я нюхал хлороформ, - отозвался Бён, не сводя с Пака пристального взгляда. Тот неловко дернул локтем и ударился головой о сидение унитаза. Пожалуй, сложно было бы представить более приятную обстановку для трудного откровенного разговора. А главное, романтичную.