Цветной серый мир

Я зло пнул дверь и посмотрел в комнату. Ята лежал в позе зародыша укрытый пледом и спал. Рядом, шурша еле слышно звуками, играли его наушники. Вайфай - хорошая штука. На кухне звякнул чайник - Авашима. Разулся, скинул куртку и прошел к ней. - Чаю? Я уныло кивнул и сел. Она поняла мое состояние, поэтому чай заварила сама. Поставила кружку передо мной. - Ята поел... Значит он все еще воспринимает меня как предателя. Хоть здесь ничего не изменилось. Мисаки, радостно прыгающего мне на шею, я тоже не хочу. Мне просто нужен тот, которым он был. - Я подумала, что его треки окажут на него влияние. - Угу, - все паршиво. Абсолютно все. Я ни на шаг не приблизился к врагу. Как только появляется хоть что-то, внушающее надежду, так сразу ее с хрустом ломают. Именно сейчас я по-настоящему стал понимать Яту. Вот оно! Вот так же поступал с ним я. Давал надежду и ломал ее тут же у него на виду. И как он не сломался? Все же, Мисаки намного сильнее меня. Я вот уже готов сдаться, напиться в хлам, лишь бы просто забыться... Интересно, не будь меня рядом, он бы выкарабкался? Его бы положили в больницу, поставили капельницу... Что за дурацкий вопрос? Ята выкарабкался бы и самостоятельно. По времени это заняло бы больший промежуток... Вот она, истинная причина моего ухода из Хомры. Зависть внутреннему стержню Мисаки, который я до сих пор мечтаю сломать. Сам, без посторонней помощи. Все до смешного просто... У меня такого стержня нет, запас прочности мал. А Ята... Он выдержал многое и не сломался... - Ты не переживай. Мы найдем того, кто сделал это с Ятой. Я уже и забыл, что рядом сидит Сери. - Я думал, что сегодня узнаю... - Оно и понятно. Ты тюрьму не разнес? Помотал головой, а она продолжила: - Тот, кто сотворил это с Ятой не простой преступник. Я не исключаю версии, что он просчитался. Что Ятагарасу просто оказался не в то время и не в том месте. - Для меня это мелочь. Авашима вздохнула. - Фушими, я ввела ему витамины, но он более... - она пыталась найти слово, - живой, что ли, стал. Когда я увидела его в первый раз, там в переулке, думала, что это уже труп... - Забавно, правда? Я - самый худший вариант на планете, к которому попал Ята. Она встала, взяла сумочку: - Пора признаться, Сару, ты все так же считаешь его другом. Правда очень глубоко. Входная дверь хлопнула и я понял, что остался в своем кошмаре один. Хотя краски стали медленно проступать обратно. Словно кто-то старательно протирает сильно загрязненное стекло. И еще немного и свет снова заиграет в моей жизни. Тупо допил чай, бессмысленно полазил по холодильнику. Нужно было занять себя чем-то. Чтобы не озвереть в тишине, я завел стиральную машинку. Все! Эта звенящая тишина меня доканала. В голове слишком много мыслей. Рука сама потянулась за бутылкой коньяка. И как я ее еще не выпил до дна? Мисаки проснулся. Я сидел рядом на диване. После нескольких рюмок намного проще воспринимать мир. На нем моя черная футболка с длинным рукавом, немного больше его размера и поэтому она сползла с одного плеча. Волосы непослушно торчат. Он уперся руками в диван и осторожно поднялся. Плед немного сполз. Ята сел по-турецки и немного повернул голову в мою сторону. Около подушки все еще лежат его наушники и даже что-то поют, но слов не разобрать. Телевизор работает не переставая, правда игра так и стоит в меню, но я не рискнул выключить. Картина так же полыхает огнем.. Страх того, что я что-то трону и Ята опять замкнется не давал мне покоя. Держу пари, у него шок. Наверняка он ожидал увидеть кого угодно, только не меня. Сомневаюсь, что он видел меня тем странным своим взором. Взором отрешенности. Он ничего не сказал, просто посмотрел на меня. Потом осторожно спустил одну ногу на пол. Решил встать? Слишком рано. - Ята, не думай пока об этом. У тебя сил сейчас едва хватит, чтобы ложку удержать. И вообще, последнее время он больше провел в горизонтальном положении. Резко встать не получится. Организм перестроился к новым условиям жизни. Мисаки послушался. Ууу, как же это не правильно! Он должен был меня послать, наорать, швырнуть чем-нибудь, но только не послушаться. Все... Конец сказке. Моя психика скоро сдаст. Я не могу находиться рядом с новым Ятой. Это подобно медленной смерти. Пока алкоголь спасает, но сколько еще этот спасительный круг будет держать меня на плаву? Так и спиться недолго... Ну прямо анекдот: один стал алкоголиком, пока спасал второго. Если я сопьюсь, станет ли Мисаки меня вытаскивать? Встал, дошел до кухни, подогрел мясо и пюре. Похвалил себя за сообразительность: нарезал мясо мелкими кусочками, чтобы было проще есть. Я принес ему все на подносе. Салатик, мясо с гарниром и сок. Сколько он сможет съесть я не знал. Осторожно примостил на его коленках еду. Сел на диван. - Поешь... - как же все это тошно. Мисаки несколько минут смотрел на тарелку, словно гипнотизируя. Можно подумать что еще немного и еда заговорит. Или тарелка улетит. Осторожно взял пальцами вилку, для него это было пока тяжело, тело должно снова привыкнуть ко всему, что умеет. Аккуратно, стараясь не уронить, Ята начал есть. Ура! С едой мы явно сдвинулись. Теперь бы Ята нормально заговорил. Пока что, Мисаки единственный свидетель, который наверняка четко видел нападавшего. Вот только через какое время мы дойдем до прогресса? Меня мучили вопросы. Я уверен - его тоже. Сколько же понадобится времени, чтобы ответить друг другу на вопросы? Съел он немного. Но это нормально. Со временем желудок привыкнет и станет поглощать порцию побольше. Ята хотел переставить поднос на столик, но я осторожно его забрал. Не хотелось оттирать палас, и потом, не сейчас. Пусть экономит силы. Его день сейчас напоминал день хомячка: поел, поспал... Это нормальное состояние для депрессии. Я не знал, что именно было с ним, но для себя назвал это "депрессия". - Сару... Твою ж мать! Когда-нибудь я точно выроню этот чертов поднос. Блин, Мисаки... Я конечно рад, что ты соизволил назвать меня по имени, но... Но что "но"? Я поставил поднос и обернулся к нему. Мисаки осторожно поднял на меня глаза. Присел рядом, перед диваном. Он поднял руку и немного потрепал мои волосы. Что с ним? Не помнит, кто я для него? Или это попытка понять реален ли я? Ята смотрел как-то странно, словно пытался сложить невидимый паззл внутри себя и кусочки никак не желали соединяться. Только не это! Он должен помнить хоть что-нибудь! Ята - моя единственная ниточка, которая может привести к преступнику. Я посмотрел в его глаза: слезы. О, нет. Что же с тобой делали? Забрался на диван и прижал его к себе, словно маленького ребенка. Сердце кололо, в горле стоял ком... Я слышал его сбившееся дыхание - он старался удержать слезы. Слезы - психологическая защита организма. Снятие стресса... Не знаю, как успокоить. Я просто держу Мисаки в охапке, стараясь понять, что же делать? Его накрыло, когда он пытался вспомнить, что с ним произошло... Я не знаю, сколько мы вот так сидели. Я долго перебирал его волосы, пока не уснул. Резкий кашель разбудил меня. В темноте я не сразу понял где я и что происходит. Но звук резко заставил меня вздрогнуть. Слишком странный кашель, словно у больного ангиной. - Мисаки... Рывком включил ночник. Ята кашлял, содрогаясь всем телом, тонкой струйкой изо рта текла кровь. Черт! Что же случилось? Я прижал Яту к себе. Он продолжал кашлять. Казалось, что что-то разрывает его изнутри. Авашима! Вытащил кпк и набрал ей. Плевать, что поздняя ночь! Она подняла быстро. Я одной рукой придерживал содрогающееся тело Мисаки, прижимая к себе. Плевать на кровь! Плевать на ночь! - Твою мать, что ты ему ввела? - Плевать на приличия. Одно я знаю точно: после прихода Сери Яте резко стало плохо. - Сыворотку. - Какую еще сыворотку? - Рейши считает, что на нем могли ставить опыты... Рейши!? - Авашима! Разве Рейши это решил? Я скинул вызов и отшвырнул в сторону кпк. Точно знал, что это не решение Мунакаты. Чертова Сери со своими экспериментами! Тело Мисаки все еще содрогалось и он откашливался кровью. Скорая? И что я ей скажу? Сильно прижал Яту к себе. - Держись...