Слизеринские заговорщики (18+)

      Как и предсказывали, Сириус был оправдан. Питер Петтигрю – живое доказательство его невиновности – сознался во всем под Веритасерумом, что лишь породило новые вопросы у членов Визенгамота, но к Сириусу они уже особо не имели отношения.       Всплыло убийство магглов, сопровождавшее инсценировку смерти Питера, о котором отчего-то умолчал бывший глава Визенгамота. Вскрылось, как Петтигрю все эти годы скрывался в семье Уизли. В итоге в суд был вызван седеющий на глазах Артур Уизли, заверивший всех, что ничего не знал: все Уизли как-то не обращали внимание на долгожительство питомца или списывали это на некие магические свойства, присущие их крысе, о которых они не знали. Так что Уизли нельзя было обвинить ни в чем, кроме невнимательности и разгильдяйства, однако они чем-то подсудным не были.       Сириус же под зельем опроверг все, в чем его когда-то обвиняли. Предавал Поттеров? Никогда! Убил Питера Петтигрю? Естественно, нет! Был Пожирателем Смерти? Нет! И то было правдой: метки Пожирателя Сириус никогда не носил и в организацию Волдеморта не вступал, равно как и Ремус, Лили или даже Джеймс.       Если так подумать, в их поколении Блэков в Пожирателях вообще числились лишь Беллатриса да Регулус. Нарцисса? Жена Пожирателя! Андромеда? Вообще отношений с ними не водила! Сириус? Так он лучший друг магического партнера Волдеморта, должник самого Волдеморта и крестный их сына, но ни разу не Пожиратель!       Так что совесть Сириуса была чиста и ни один из его ответов заведомо не являлся для него опасным. И заседание прошло отлично, ведь им занималась мадам Боунс – справедливая женщина, которая никогда не позволила бы себе превышать полномочия и вести свою игру, специально задавая каверзные вопросы, не имеющие отношения к рассматриваемому делу.       В день освобождения Блэк ощущал себя невесомым, словно ноги перестали его держать в момент оглашения его невиновности, а голову заполнил белый шум, лишая разом всего напряжения. Он стал свободным человеком.       Теперь он мог открыто быть со своей семьей, ходить по людным улицам и не прятаться от чужих взглядов. Его лицо больше не будет украшать плакаты с надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ!», а его именем больше не будут запугивать граждан.       Сириус вздохнул полной грудью, чувствуя, будто все это время на самом деле не дышал по-настоящему, и только в этот миг прохлада и свежесть воздуха заполнили до краев его полностью расправленные легкие, заставляя голову кружиться от восторга.       Наконец-то он был свободен.

***

      Редакция «Ежедневного Пророка» кипела, как, впрочем, и в прочих газетных издательствах. Давно они не получали столь скандально-громкого материала! Роковая ошибка властьимущих, которым доверяли сотни магов, привела невиновного чистокровного мага в Азкабан! Сколько еще таких, невинно осужденных, томится в камерах страшнейшей магической тюрьмы? Как мог Альбус Дамблдор провяить столь вопиющую халатность?! Общественность хотела знать ответы, а министр Фадж, что удивительно, желал дать их, дав эксклюзивное интервью «Ежедневному Пророку»! Новости, что потрясут всю магическую Великобританию!       Рита Скитер кусала губы от досады: столь резонансное дело, обещающее непременно украшать передовицу в тандеме с огромной колдографией, было доверено не ей! Ее, специального репортера, оставили не у дел – это просто оскорбительно!       Да к тому же на горизонте маячила еще одна сенсация: официальное заявление от Визенгамота утверждает, что вскоре состоится открытое повторное слушание по делу Беллатрисы Лестрейндж, и, в свете событий, связанных с Сириусом Блэком, кто знает, чем оно обернется? Однако и об этом уже не написал только ленивый, да кроме объявления и предположений пока публиковать нечего! Пока не пройдет слушание, Рита не сможет сделать уникального репортажа! Даже с ее особыми способностями не удалось разузнать чего-либо заранее, настолько тщательно все скрывалось!       Но сдаваться Рита не собиралась. Она бы не была столь выдающейся журналисткой, если бы не умела обеспечить себя не оставляющим никого равнодушным материалом! Нет смысла повторять статьи коллег, повторяя новость про анонс слушания Беллатрисы Лестрейндж? Нельзя написать про освобождение Сириуса Блэка? Так почему бы не вспользоваться его именем, которое буквально кричат текущие дни всеми доступными способами, и не написать об иных Блэках?!       У нее уже как с полторы недели лежал, ожидая своего часа, такой диковинный материал! Хотелось приберечь его на третий этап Фестиваля Изящных Искусств, когда читатели уже отошли бы от остого волнения за девочку Блэк, и не зазорно было бы внести смуту парллельно с историей взятия ею новых высот в искусстве.       Утвердившись в своем намерении, Рита принялась за статью; оттого на следующий же день громкий заголовок «БЛЭКИ: КАК ЗВУЧИТ ПРАВДА?», украшал передовицу, обещая подробности от Риты Скитер на второй странице, прямиком за объемной первой статьей того недотепы, которому поручили интервьюировать министра.       «Уважаемые читатели «Ежедневного Пророка»! Сегодня я, Рита Скитер, хочу вынести на обсуждение тему, тесно связанную с последними нашумевшими новостями.       Фамилия Блэк все чаще звучит в обществе, как могли заметить многие из вас. Помимо Сириуса Блэка (которого мы, редакция «Ежедневного Пророка», сердечно поздравляем с восстановлением доброго имени!) и Беллатрисы Лестрейндж (в девичестве – Блэк; слушание по делу которой состоится 29 марта, о чем я обязательно поведаю вам в будущих статьях, уважаемые читатели!), благодаря обзорам Фестиваля Изящных Искусств, общественность магической Великобритании узнала об Авроре Блэк – прелестной писательнице, занимающей лидирующие позиции вот уже два этапа Фестиваля подряд. И сегодня мне, в который раз – ведь именно мне выпала честь обозревать Фестиваль – хотелось бы поговорить об этой талантливой девушке.       Если вы читали предыдущие выпуски «Ежедневного Пророка», то уже знаете, что Аврора Блэк – студентка 3 курса в школе чародейства и волшебства «Хогвартс», распределенная на Гриффиндор в один год с Гарри Поттером, которого мы все давно знаем как Мальчика-Который-Выжил и с которым в этом году имели честь познакомиться в роли человека искусства – певца, представляющего нашу страну и Хогвартс на вышеобозначенном Фестивале.       И что же, спросите вы, еще нужно сказать? Я уверена, вы сами до сего момента не осознавали, что этот вопрос крутится у вас на языке, уважаемые читатели!       На той неделе я уже упоминала, что опекуном близнецов Блэк (у мисс Авроры Блэк есть брат-близнец – Орион Блэк) является профессор Хогвартса, Ремус Люпин. Но по какому праву? И кто же, в конце концов, родители этих детей?       Конечно же, мы, «Ежедневный Пророк», не задавались целью выяснить всё обо всех участниках Фестиваля, но, конечно же, поспрашивали про их биографию как у них самих, так и у отвественных за них преподавателей, чтобы иметь правильное представление об этих студентах и иметь возможность правильно презентовать их в наших обзорах Фестиваля. И биография Авроры Блэк, предоставленная нам, скажу вам, полна загадок и белых пятен! Ни слова про ее происхождения не было! Однако нам известно, что она чистокровная волшебница, с рождения проживающая на территории магической Великобритании, что не дает нам легкомысленно отбросить в сторону версию, что принаждлежит она как раз к знаменитому чистокровному роду Блэк! С годами этот род стал довольно малочисленен, последние известные его представители окончили Хогвартс более десятилетия назад. Сестры Блэк ныне принадлежат к другим родам, как и их потомки. Но также к их поколению принадлежат их двоюродные братья – Сириус и Регулус Блэк. Регулус, по нашим данным, предоставленным «Ежедневному Пророку» из министерских архивов, пропал без вести свыше десятилетия назад, еще в 1979 году. Его старший брат, Сириус, что ужасно, уже через два года после этого события, был обвинен и заключен в Азкабан.       Близнецы Блэк появились на свет 12 июня 1980 года. Таким образом, лишь Сириус или Регулус Блэк, последние живые (как минимум, на момент 1979 года!) представители рода, обладающие правом на фамилию и ее передачу потомкам, может оказаться отцом этих детей.       Так причем же тут профессор ЗОТИ, Ремус Люпин? Многие ровесники профессора помнят его по учебе в Хогвартсе. Он был частью компании, в которой, помимо него самого, состояли Джеймс Поттер, Питтер Петтигрю (порочности которого, к великому сожалению, в те годы его друзья не заметили) и Сириус Блэк!       Так может ли быть такое, что по старой дружбе Ремус Люпин взял опеку над детьми своего школьного товарища? Но почему же этот шаг понадобился? Кто же был матерью Авроры и Ориона Блэк, и что же с ней случилось, раз она сама не позаботилась о своих детях? Может ли быть, что именно она, эта таинственная особа, перед чьими женскими чарами пал один из благородного семейства Блэков, доверила профессору Люпину заботу о своих чадах? И насколько достоин профессор этого доверия с ее стороны и со стороны родителей, доверивших своих детей Хогвартсу? Конечно, не стоит верить домыслам, но, по информации от источника, в надежности которого я не сомневаюсь, близ полнолуния профессор Люпин был замечен с фиалом, полным зелья, подозрительно похожим на Волчье противоядие. Это зелье входит в программу Зельеварения за третий курс, это всем известно, но кто знает, что подобное зелье делает в руках профессора ЗОТИ, который к проверке студенческих работ по Зельям не имеет никакого отношения?       С вами была Рита Скитер, обязательно приобретайте следующие выпуски «Ежедневного Пророка», в которых я обязательно продолжу обозревать судьбы талантливых детей, которыми может гордиться Магическая Великобритания!»

***

      Утром следующего дня Хогвартс начал погружаться в хаос.       Четверг обычно была достаточно радостным днем, когда студенты начинали расслабляться в ожидании скорых выходных, несмотря на то, что впереди их ждет еще один учебный день, но теперь они жадно вчитывались и перешептывались, скашивая взгляды на сидящего за профессорским обеденным столом Ремуса. Он был бледен и выглядел не очень здорово – такое состояние было ему обыденно перед каждым полнолунием, но сегодня, казалось, он выглядел вдвое болезненней, читая новую статью Риты Скитер.       Во всем этом было нечто неправильное. «Кто и когда мог видеть меня с аконитовым зельем? Мало того, что я старался выпивать его, как только получал от Северуса, так ведь в этом учебном году я и вовсе перестал его пить, стоило Сириусу достаточно восстановиться, чтоб проводить полнолуния со мной! Я каждый раз уходил из Хогвартса к полнолунию, и никак не мог попасть кому-то на глаза! Так о каком полнолунии идет речь?! Это обман? Кто-то рассказал Скитер, что я оборотень? Почему сейчас поднялась эта тема?!» — размышлял Люпин, чувствуя, как вена на виске начинает пульсировать, усугубляя его головную боль. — «В этой статье слишком много жирных намеков. Все уже догадались, о чем она хотела сказать. Мордред, сколько у меня есть времени, прежде чем родители начнуть присылать вопиллеры, а Министерство – проверку? Дракклова мать, что же теперь будет с Орионом и Авророй, на них же набросятся с распросами о том, почему я их «опекун», да и про зелье… драккл! Что ни одно, так второе! Сириус обелил свое имя, я бы мог признаться что являюсь его партнером, и они мои дети, но тогда я просто подтвержу, что я – магическое существо! И из-за этого словоблудия Скитер сразу станет понятно, какое! Быть детьми оборотня… не такой «славы» я хотел своим детям!»       — Альбус, что нам делать? После статьи этой скользкой щелкоперки Хогвартс завалят письма от родителей учащихся. К нам однозначно направят проверку от Попечительского Совета и Министерства… — услышал Ремус голос МакГоногалл, сидящей неподалеку. Она крепко сжимала в руках свой выпуск «Ежедневного Пророка».       — Будем разбираться с проблемами по мере их поступления, — ответил Дамблдор, выглядя более спокойным, по мнению Ремуса, чем человек, только узнавший, что секрет его сотрудника, способный уронить репутацию школы, стал достоянием общественности.

***

      Аврора и Орион тревожно переглядывались и хмурились, из раза в раз пробегая взглядами по тексту статьи.       — С чего вдруг она вообще полезла в мою биографию? Это разве не слишком?! — воскликнула Аврора, явно злясь. — И почему именно в мою?!       — Потому что ваша фамилия сейчас слишком популярна у журналистов, — подсказал Драко, подсаживаясь к ним за гриффиндорский стол с мрачным лицом. — И я не хочу думать, за кого из наших родственников они примутся следом.       — Я не знаю, плакать или смеяться с того, что даже в статье, ко мне не имеющей никакого отношения, все равно меня упомянули, — вздохнул Гарри, и без того вымотанный недавними событиями. Теперь он начал ходить на «отработку» за свои грехи к Снейпу, и голова гудела от количества поглощаемой за день информации. — Да еще и профессор Люпин…       — Скитер умеет делать скандалы на ровном месте, — цыкнул Орион. — А тут даже предлог нашла – кто же за нами присматривает, какой ужас, давайте озаботимся судьбой именно двух по всем признакам нормально живущих студентов, ведь нет в Хогвартсе более подходящих кандидатов, которых, например, бьют дома или еще что похуже! Вот о ком статьи делать надо, а не о нас! Мы не жалуемся! Мы не несчастные! Не ее собачье дело, с кем и почему мы живем! По какому праву вообще она вмешивается в нашу семью?! — Орион ударил кулаком по столешице, отчего раздался звон стоящей рядом посуды, в несколько сокурсников неподалеку взрогнули, оборачиваясь.       — Спокойней, Ори, мистер Люпин хороший, вряд ли эта статья как-то сможет навредить, — попытался его утешить Симус.       — Да, верно! Но я с тобой согласен, Ори, это какой-то бред, что об этом написали статью. С каких пор «Пророк» лезет в семьи обычных волшебников? Прости, Гарри, но если бы что-то написали про твою семью, это смотрелось бы адекватнее, все же «Мальчик-Который-Выжил» давным давно стал знаменитостью, а его родители – героями, — подхватил Дин.       — Мне бы это все равно не было приятно, — поморщился Гарри. — Да и то, что есть сейчас, неприятно. Мои родители и я не давали разрешения на то, чтобы каждый трепал наши имена чуть ли не в каждом выпуске этой газеты.       — Его могут уволить, — пробормотала Аврора, опираясь лбом о свои сведенные вместе кулаки, в которых были зажаты смявшиеся страницы «Ежедневного Пророка». Голова кружилась от того, сколько неверящих и подозрительных шепотков в сторону папы она слышала вокруг, даже не стараясь прислушаться.       — Нужно написать вашему отцу, ты так не думаешь, Аври? — спросила Гермиона, кладя руку ей на спину.       — Отец, наверное, и сам уже это видел, — вздохнул Орион. — Не удивлюсь, если он и напишет первым…       Орион чувствовал себя злым и уставшим одновременно. В последнее время он регулярно ловил себя на чувтстве, словно что-то наблюдает за ним, что-то притаилось в самом уголке его глаза, маячит практически на грани обзора. Но стоило ему сосредоточиться на этом, как чувство пропадало. Однако стоило ему забыть об этом, как чувство возвращалось вновь. Это сильно напрягало и вызывало неоъяснимую тревожность. Были ли это странные галлюцинации? Или кто-то следил за ним? На него повесили какой-то магическим маячок? Или ему это все только казалось?       Орион не знал, но старался не впадать в панику раньше времени, пытаясь во всем разобраться. Перед сном его взгляд исправно падал на кулон в виде солнца. Возможно, у него развивалась паранойя, но ему казалось, что день ото дня черная сажа понемногу, буквально по милу, ползла все ниже, к центру. Но, возможно, это все было просто игрой света, а Орион слишком цеплялся за все это после истории с нападением на сестру, когда их кулоны так резко частично почернели.       Но чем бы это ни было, голова Блэка от этого неясного чувства периодически болела. Ноющая боль в висках атаковала к вечеру после насыщенного дня, и только ночь, когда глаза были закрыты, а сознание – отключено, дарила покой.       Гарри смотрел на близнецов Блэк, переводил взгляд то на бледного мистера Люпина, то на сосредоточенно-злого профессора Снейпа, то на озабоченно бегающую глазами по статье МакГонагалл, что, наверное, искала в тексте слова, за которые можно зацепиться, строя конктраргументы, а следом – на директора, что был до странного спокоен, хоть и делал вид, что он тоже встревожен написанным.       Студенты за всеми четырьмя столами тоже занимались чем угодно, кроме завтрака: шептались, оглядывались, в поиске близнецов Блэк или профессора ЗОТИ, шуршали страницами и подогревали свою и чужую панику на тему: «В школе все это время скрывался оборотень!»       И ведь даже опровергнуть это было нельзя! Оставалось скрежетать зубами, но принять правду: Ремус Люпин действительно был оборотнем, а законы Магической Британии играли против магических существ, как и предрассудки граждан.       Оборотни и правда были опасны в полнолуние, они могли поцарапать и покусать, обратив в себе подобных, и даже убить. Но почему совершенно игнорируется, что с изобретением аконитового зелья агрессивность обращенных оборотней стало возможно подавлять? Почему игнорируется, что все остальные дни месяца оборотни – такие же люди, как и обычные волшебники? Почему оборотни должны быть изолированы от всех благ волшебного мира, от его основного населения?       Гарри никогда не размышлял над этим так серьезно, но сейчас он очень ясно понимал, почему все «темные существа» однажды встали на сторону Волдеморта. Его отец предлагал им возможность изменить положение дел в стране, сделать их не изгнанниками под контролем унижающих их достоинство законов, а полноценными гражданами Магической Великобритании.       В конце концов, если уж речь зашла о работе оборотней с обычными волшебниками, то почему бы просто не заключить с ними магических контрактов, обеспечивающих безопасность людей, о которой так пекутся? Почему никто это не делает, продолжая просто воротить от них нос?       Неужели все студенты отвернутся от профессора Люпина, даже несмотря на то, с каким восторгом ходили к нему на занятия? Может, ребята постарше и застали каких-нибудь компетентных профессоров, но для одногодок Гарри Ремус Люпин без сомнения был лучшим преподавателем ЗОТИ из всех, кто им преподавал.       Неужели его правда могут выгнать из школы просто из-за его природы? И разве же не будут доказательством его ответственного подхода к преподаванию и безопасности студентов те два года, что он преподает в Хогвартсе?       Многие хотели бы узнать ответы на эти вопросы, но время шло, гоня студентов и профессоров на занятия. Когда шумиха поднимется среди взрослых, разбираться с этим предстоит директору и самому профессору Люпину, к которым полетят сотни сов.

***

      Сириус, которого газета застала за завтраком, который он разделял с братом и Сивым, был готов сорваться в Хогвартс в тот же момент, как глаза пробежались по последней строчке статьи.       — Какого драккла надо этой пигалице Скитер? — заорал он, выскакивая из-за стола и швыряя газету на пол. — С чего вдруг она решила, что имеет право лезть к моей семье?!       — Что там такое? — тут же подорвался к нему Регулус, безмолвным заклинанием подхватывая газету и вчитываясь в нечто с подозрительным заголовком, использующим их фамилию. — Ее засудить мало – это вмешательство в частную жизнь несовершеннолетних волшебников! — проскрежетал зубами Регулус, сминая       — Она полезла на Ремуса! — тяжело дышал Сириус, метаясь по комнате, пока брат входил в курс дела. — Я не великий умник вроде тебя или Тома, но даже мне понятно, на что она тут «намекает»! Дай ей волю – в следующем выпуске уже будет статья с заголовком «Оборотень в Хогвартсе: спасайте своих детей»!       — Никогда не нравились все эти ушлые писаки, — цыкнул Фенрир, хмурясь. — Она угрожает моему подопечному и зря не боится после этого ходить по темным улицам, — мрачно прорычал Сивый.       — Никакой кровавой расправы над Скитер, волчья ты морда! — прервал его Блэк-младший.       — А жаль, — без капли юмора в голосе бросил оборотень.       — Нам нужно думать, как выкрутиться из этой ситуации с минимальными потерями! В глазах общественности все должно выглядеть прилично! Дипломатия, мать ее!       — Мне нужно к Ремусу и детям, — заявил Сириус, вновь порываясь бежать в Хогвартс любым путем, лишь бы поскорей.       — Почему меня окружают одни горячие головы?! — взвыл Регулус, преграждая брату путь. — Сириус, сначала продумаем, что будем делать! Нужна подготовка. Чем ты поможешь Ремусу, заявившись в Хогвартс в одной пижаме в таком состоянии?! Успокойся на секунду! Свяжемся с Люциусом, скоорденируем наши действия. Подумай хорошенько, наш друг Малфой состоит в Попечительском Совете школы, он спокойно проведет тебя внутрь! Тем более, хвост Фенрира на отсечение даю, Совет привлекут к разбирательству по делу Ремуса, раз уж у общественности возникли подозрения, требующие опровержения или подтверждения!       Сириус шумно дышал, крылья его носа вздымались и, казалось, обратись он сейчас собакой, начал бы скалиться с утробным рычанием.       — Идем к Люциусу, — буркнул он, попытавшись вновь пройти сквозь брата, но вновь был им остановлен. Он издал удрученный звук и раздраженно зыркнул на Регулуса. — Я собираюсь переодеться! — проворчал он, в этот раз успешно прорываясь в другую комнату.

***

      Люциусу пришлось сильно постараться, успокаивая прочих членов Попечительского Совета, взбудораженных статьей и прекрасно уловивших все намеки Скитер. Сириус внес крупную сумму и, изо всех сил подавляя лютый гнев и тревогу, заверял, насколько пусты переживания насчет опасности Ремуса для детей в школе. Он не собирался врать этим людям, членам обеспеченных благородных семей Магической Великобритании. Он знал, что они в достаточной мере образованы, чтобы понять: если рядом с оборотнем находится магический партнер, он не опасен, ведь сохраняет человеческий рассудок. И, если оборотень не вызывает проблем, будучи человеком, ни своим характером, ни профессиональными навыками, ни поведением, нет никаких оснований порицать его за работу среди волшебников.       — Ремус сам окончил Хогвартс, за все эти семь лет ни один волшебник не был инфецирован им. Если вас интересует, как он в принципе попал в Хогвартс, то это вопрос к Альбусу Дамблдору. Однако это факт: он не заразил ни одного студента, пока был учеником. Работает профессором он уже второй учебный год. Ни одного случая заражения так же не было. Ремус Люпин – спокойный, любящий детей человек, способный и желающий их обучать. Он мой магический партнер, мой супруг и родитель наших двух детей, о которых вы все наверняка уже читали в «Пророке». Он прилежно пил аконитовое зелье каждый месяц, пока я был в заключении, несмотря на то, что оно вредило его здоровью, чтобы быть безопасным для детей! Сейчас оно ему не требуется, наша связь держит его волка на поводке, он полностью разумен и, более того, в ночь полнолуния вообще не присутствует в Хогвартсе!       — Даже если мы понимаем это, лорд Блэк, не поймут другие семьи студентов. А так же – Министерство Магии, которое цепляется к Хогвартсу за любое, так называемое, нарушение. Они дышат в затылок не только директору, но и нам, Попечительскому Совету, страстно желая пробраться на территорию школы и ее ресурсов, чтобы влезть в ее управление.       — Верно. Лорд Блэк, лорд Малфой, нам жаль, но после того, как правда стала просачиваться наружу, мы уже ничего не сможем сделать. Министр не упустит шанса. Если профессор Люпин не покинет Хогвартс, Министерство найдет способ заставить его – через «Ежедневный Пророк» и общественные гонения, судебные уведомления или конвой авроров – не важно как.       — Вы, лорд Блэк, можете войти в состав Попечительского Совета, тем более, вы уже внесли первый взнос. Однако это не спасет вашего мужа от увольнения. Пока не изменятся нынешние законы, Магическая Великобритания не потерпит оборотня в школе. Тем не менее, будучи членом Совета, вы сможете влиять на школьную жизнь ваших детей, меняя ее в лучшую сторону.       — Драккл, — тихо прорычал Сириус. — Неужели ничего нельзя сделать? Несправедливость, кругом сплошная несправедливость! Я провел двенадцать лет в Азкабане ни за что, моего мужа собираются изгнать из школы, где он прекрасно преподает, а имена моих детей полоскают, как тряпки в луже, на страницах этой ежденевной мукулатуры!       — Нам очень жаль, лорд Блэк. Но вы должны понять нас. Мы не можем идти вразрез с официальной позицией Министерства по утвержденным законам, если не хотим, чтобы Хогвартс полностью потерял самоуправление и был отдан Министерству, которое тут же внесет коррективы как в учебную программу и свод правил, так и в педагогический состав. Все усилия по возрождению многообразия программы Хогвартса, которые принимаются в последний год, пойдут прахом. Фадж – не тот министр, и в его окружении – не те люди, что способны сделать школу лучше.       — Будто Дамблдор даст что-то радикально изменить! — фыркнул Сириус в сердцах, стараясь размеренным дыханием вернуть кипящей голове хоть немного рассудительной прохлады.       — Мы уже составляем текст приказа по отстранению Дамблдора, — заметил Люциус. — Пока не хватает аргументации, чтобы этот старый лис не смог вернуться в должность. К концу учебного года у нас будет достаточно материала, чтобы ошибки Дамблдора как главы Визенгамота перевесили его достижения как директора Хогвартса. Он будет вынужден уйти, когда общественность убедится, что опасно доверять школу такому человеку.       — Если лорд Малфой прав в своих прогнозах, все действительно будет так. Алгоритм беспристрастен. Если волшебник больше не подходит для работы в Хогвартсе и, более того, вредит ему, Попечительский Совет отстраняет его. Навсегда.       Зал собрания Совета погрузился в тишину, разбавляемую лишь шагами метающегося из стороны в сторону Сириуса. Лишь спустя несколько бесконечно тянущихся минут Блэк остановился, уперевшись костяшками пальцев в столешницу, и прервал затянувшееся молчание:       — Я вступлю в Совет, — заключил он, удержав при себе ироничное замечание, что теперь совет превратился в чертову дюжину. — Я могу понять увольнение моего мужа, но не принять его. Не так. Я не позволю выгнать его с позором, словно он чумное опасное чудовище. Он предпочтет молчание. Решит все скрыть настолько, чтобы его существование не стало обузо его семье. Но я вижу, и вы видите, что так не выйдет. Рита Скитер или кто-либо другой доберется до правды, кем мы приходимся друг другу. Ремус не сможет, так что… все сделаю я. Позвольте мне обеспечить ему достойную отставку. Пусть волшебный мир узнает, что за Ремуса есть, кому заступиться.

***

      Наступило утро следующего дня. Утро двадцать пятого марта, ознаменованное посещением Хогвартса новым членом Попечительского Совета вместе с его главой. Сириус Блэк в дорогих темных одеждах, подобающих его новоприобретенному статусу лорда, собственной персоной вошел в раскрытые двери Большого зала, сопровождаемый блистательным Люциусом Малфоем.       Дамблдор напрягся уже просто от того, что лицезрел Сириуса Блэка собственной персоной, причину его нынешнего никудышного положения в Визенгамоте. То, что он без проблем находился в обществе Малфоя, уже говорило о том, что этот Сириус – совсем не тот мальчишка, каким он был до Азкабана. Не тот, кто был членом Ордена Феникса и боролся с налетами Пожирателей. Был бы он все тем же, с Малфоем одним воздухом дышать бы отказался, директор был в этом уверен на сто процентов. Этот Люциус Малфой вел какие-то подковёрные игры, иначе как бы Блэк смог оправдать себя в глазах общественности? Без помощи этот блохастый просто не пробрался бы ни в Министерство в целом, ни в Визенгамот в частности.       Студенты, живьем увидев столь нашумевшую за последнее время персону, скривили шеи в попытках разглядеть его и выглядеть при этом прилично и не особо заинтересованно.       Бледный Ремус в замешательстве смотрел на мужа из-за стола профессоров, не зная, как реагировать. Вчера он, конечно, получил он Сириуса заверение по каминной связи, что они скоро увидятся и все решат, но он думал про полнолуние, которого ждать осталось считанные дни – уже двадцать седьмого. И как тогда понимать его вчерашние слова?..       — Сириус, — подал голос директор. — Как неожиданно вновь видеть тебя в Хогвартсе… Мистер Малфой, что привело вас сегодня в такой необычной компании?       — Попрошу, лорд Малфой, директор. Я пришел лично представить профессорам и студентам Хогвартса нового члена Попечительского Совета школы, лорда Сириуса Блэка.       Директор чуть ли не скрежетал зубами. Малфой умудрился притащить Блэка в Попечительский Совет. И, конечно же, оставалось тайной, когда и где Блэк успел принять титул; как у него вообще получилось! Как этого сорвиголову, бунтующего с собственными предками, эти самые предки согласились сделать главой рода? Какой же бред!       Орион и Аврора во все глаза смотрели на отца. Гарри с тревогой смотрел на крестного, то и дело поглядывая в сторону директора и профессора Люпина. Успокаивало лишь то, что Сириуса уже пролечили и полностью оправдали, так что директор не сможет с ним сейчас ничего сделать. Но что крестный собирался делать? Он боялся предположить, что случится, если болотную воду, которую так усердно всегда месит лорд Малфой, подожжет горящая натура Сириуса. Внешняя собранность и задор Блэка его не обманули, он нутром чуял, всей своей сверхчуткой эмпатией, что изнутри крестный горит решимостью и готов идти в бой. Что за пожар эти двое планировали обрушить на Хогвартс?       — Верно! — взял слово Сириус, игнорируя волну шепота, потянувшуюся от столов. — Лорд Малфой все сказал верно! Я решил, что теперь, будучи полноправным гражданином Магической Великобритании, смогу принять участие, как личное, так и материальное, в обеспечении студентов Хогвартса лучшими условиями для обучения. Тем более сейчас, когда здесь обучаются мои собственные дети, а также любимый крестник!       Шум за столами усилился: как же, Сириус Блэк лично признал, что у него есть дети! Информация перешла из разряда газетных домыслов и слухов, пошедших от чистокровок, в подтвержденный факт! Что же еще будет?       Сириус широкими шагами легко приблизился к гриффиндорскому столу, где удобно в рядочек все сидели его дети, после чего потрепал Ориона и Гарри по головам и чмокнул в макушку Аврору под восклицания «Сириус!» и «отец!»       Сириус в упор посмотрел на Ремуса, и тот увидел в его выражении лица то, что заставило оборотня побледнеть еще сильнее, а сердце забилось, вызывая тремор в руках. Он успел только подумать: «Нет, не говори!» — но не успел ничего сделать. Блэк уже сделал свой ход:       — И, более того, последние два года в Хогвартсе преподает Защиту от Темных Искусств мой магический партнер и супруг, Ремус Люпин!       Бомба была сброшена. Зал загудел, подобно разгневанному пчелиному рою, люди повскакивали со своих мест, крича, что были правы в догадках, что Скитер была права, среди них скрывался оборотень. Это сеяло панику каких-то пару минут, за которые сердце Ремуса упало. Перед глазами на миг почернело, и он с трудом удержал себя в сознании. «Нет, только не это. Что ты наделал, Сириус? Они сейчас набросятся на меня, на наших детей… — он с ужасом ловил на себе пристальные взгляды студентов, уже слабо различая слова сквозь завладевший залом гвалт. — Смогу ли я выбраться из Хогвартса живым?»       — ТИХО! — прервал шум директор, использовав Сонорус. Это помогло, все враз замолчали, уставившись на хмурого Дамблдора, поднявшегося из-за стола. — Прошу не разводить панику. Профессор Люпин – разумный человек.       — Оборотень! — крикнул кто-то из зала.       — В первую очередь, профессор – разумный человек, который не станет причинять вред студентам.       — Именно так, — вклинился Сириус. — Мой муж – спокойный, умный человек с талантом к преподаванию. Ничто не изменит того, что он два года преподает в Хогвартсе ЗОТИ! И за все это время ни один студент или работник школы не пострадали из-за того, что он оборотень! Прошу вас помнить об этом, господа студенты!       — Все верно! Так и есть! — поддержали его слова Дин и Симус, к ним присоединились и другие ребята с Гриффиндора.       — Профессор Люпин – лучший профессор по ЗОТИ из всех, что у нас был! — крикнул Томас.       — Он объяснил мне то, что я не понимал два года до его прихода!       — Но он все равно оборотень! — крикнул кто-то со стороны Хаффлпаффа.       — Какая разница, оборотень он или нет, он никогда не вредил нам!       — Еще скажите, что лучше бы у нас вел кто-то вроде Локхарта, но за то человек!       — Еще Квиррелла с его заиканиями и чесноком на шее вспомните! Да у нас среди всех профессоров ЗОТИ только оборотень и оказался нормальным!       — Это вы не знаете, кто был до Квиррелла… Да я с первого курса лучшего преподавателя, чем профессор Люпин, не видела! — крикнула семикурсница с Рэвейнкло.       — Но это все равно незаконно! Оборотням нельзя работать в школах! — напомнила девушка со Слизерина.       — Оборотень оборотню рознь! Профессор добрейший человек, да мы его в школе не видели ни разу в полнолуние, вы подумайте! Все безопасно! — доказывал кто-то с Гриффиндора.       — Моего деда загрыз оборотень, не верю я в такую безопасность! — выплюнул пятикурсник с Хаффлпаффа.       — А моего соседа обратили, расцарапав все лицо! Но тот оборотень явно не был душкой даже в человеческом обличье! Более того, под аконитовым зельем оборотни становятся смирными и не нападают! Вы все видели статью Скитер, она писала, что профессора видели с этим зельем! — кричал рослый парень с Рэвейнкло.       — Дурацкие у них какие-то законы, скажи?       — Ага, у меня дядя оборотень, а еще жена его и мои племянники. Они классные, просто не надо им в зубы в полнолуние лезть, всего-то, — переговаривались студенты из Колдовстворца, с недоумением смотря на весь этот кипиш.       Под гвалт и переругивания толпы, которые директор не смог прервать повторно, Сириус дошел до профессорского стола, закрывая Ремусу обзор на зал. Он взял мужа за голову, прислоняя свой лоб к его.       — Что ты наделал, Сири? — задушено прошептал Ремус. Холодный пот начинал стекать по виску.       — Все в порядке, Ремус. Все хорошо. Тебе ничего не сделают. Ни тебе, ни детям ничего не угрожает. Доверься мне.       — Почему ты ничего мне не сказал заранее?       — Ты был бы против.       — И ты знал! Ты знал, и все равно сделал… это!       — Ремус. Они все равно уволят тебя. Сегодня, завтра – это случится. Я был на собрании Попечительского Совета и обсуждал это с полным составом. Если не директор или Совет, Министерство вмешается точно, стоит только родителям возмущаться, а они уже это делают, как заведут дело о проверке и уволят тебя, — шептал Сириус быстро, не обращая внимания на МакГонагалл и прочих профессоров, желающих узнать, был ли у Сириуса какой-то план, когда он взрывал им зал своими заявлениями. — Ты это и так знал. Но я не дам тебе уйти молча. Нет, Ремус. Ты не один. И я не боюсь дать знать всему миру, что ты – моя семья. Ни мне, ни детям, не будет лучше, если ты будешь выносить в одиночку все свои невзгоды. Твоя боль – наша общая боль. Ты – такой же Блэк, часть рода. И я люблю тебя.       Ремус вглядывался в глаза мужа, словно читая в них откровения. Слова Сириуса, столь прямолинейные и искренние, как и весь Блэк, застали врасплох его испуганное сердце. На щеку упала еле заметная слеза.       — И я тебя, — тихо ответил Ремус, глубоко вдыхая и отдаляя руки Сириуса, чтобы выпрямиться и вытащить палочку, накладывая Сонорус. — Прошу минуту внимания!       На голос обсуждаемого профессора среагировали все, желая послушать, что он скажет.       — Директор Дамблдор, позвольте, я возьму слово.       — Ремус… — хмуро покачал головой директор. Его бы воля, оборотень и слова бы не сказал, да только ни студенты, ни остальные профессора, ни разгневанный Блэк, ставший частью Попечительского Совета, ни Малфой, скользкий змей, этого так не оставят. Оставалось надеяться, что Люпин не скажет чего-то, сильно и безвозвратно дискредитирующего его, директора, нанявшего в школу оборотня. Но, так или иначе, все шло неплохо. За исключением того, что оборотень вдруг стал неприятно смелее, чем ему положено. Пушистая проблема Люпина изначально была рычагом, который послужил бы Дамблдору добрую службу, когда настал бы миг его убрать из школы. И миг этот был близок. Он и так здесь задержался. Лишь бы его рот не наговорил лишнего.       — Я действительно оборотень, с этим ничего не сделать, —голос Люпина подрагивал. Ремус сделал паузу, вдохнув и медленно выдохнув, осмысливая, что хочет рассказать. — Я был обращен еще ребенком, и рад, что, несмотря на это, смог обучиться магии, как и остальные волшебники моего возраста. Я преподавал в Хогвартсе два года и, надеюсь, у меня неплохо получилось. Спасибо всем, кто сейчас говорит в мою защиту, это приятно слышать. Спасибо. Однако и те, кто говорит обратное – тоже правы. Я правда использовал аконитовое зелье, чтобы подавлять волка в полнолуние, и не вредил никому как на территории школы, так и за ее пределами. Благодаря зелью, я оставался в сознании, так что могу ручаться за это. А то, что я действительно принимал зелье каждый месяц, может подтвердить профессор Снейп.       — Это так, — ответил Северус, до этого сверливший взглядом замершего в середине зала Люциуса, что морщился от громких звуков со всех сторон, но в целом был всем доволен и безмятежен. Вот зараза. Мог бы хоть предупредить, что заявится в школу с такой помпой и Блэком под мышкой. — Профессор Люпин выпивал зелье при мне в срок на протяжении всего времени, когда это было необходимо.       — Спасибо, профессор, — отблагодарил, кивнув в его сторону головой, Люпин, после чего продолжил. — Однако это не отменяет факта, что по указу министерства, оборотни не могут работать с детьми. Поэтому ваши родители, тревожась о вашем благе, не оставят этот случай в покое. Найти замену преподавателю в течение учебного года сложно. Если мне будет позволено, я доучу вас оставшиеся два месяца, после чего уйду. Я был рад быть вашим профессором ЗОТИ. Вы способные ученики и, уверен, каждый из вас сможет сдать экзамены по ЗОТИ в этом году. И последнее,что хочу сказать… Орион и Аврора Блэк, мои и Сириуса родные дети. Они не больны ликантропией, они не оборотни ни в коем виде. Те, кто живет с ними в общежитии Гриффиндора, должны были не раз видеть их в дни полнолуний: они абсолютно нормальные волшебники и полноценные наследники рода Блэк. Прошу вас не относиться к ним как-то иначе только из-за того, кем являюсь я.       — Спасибо за твою речь, Ремус, — взял слово директор, также воспользовавшись Сонорусом. — Я верю, что студенты Хогвартса – благородные и разумные молодые люди, для которых дружба – не пустой звук. И, конечно же, они знают своих друзей намного лучше, чем те, кто клеит на окружающих ярлыки, основываясь только на их происхождении, — он многозначительно обвел взглядом весь зал, ловя тушующиеся и решительные взгляды подростков. — И Аврора, и Орион – замечательные дети. Можешь не беспокоиться о них. Верно же я говорю? — обратился он к студентам.       — Верно! — вразнобой закричало большинство в ответ, в то время как прочие скрыли свое молчание за гвалтом их голосов.       — Ремус, ты прав в том, что Министерство не оставит все как есть, раз уж вскрылись такие обстоятельства. Однако я, как директор Хогвартса, даю тебе слово, что ты останешься профессором ЗОТИ вплоть до конца этого учебного года.       — Спасибо, директор, — ответил Ремус. — А сейчас, разрешите удалиться. Мне нужно многое обсудить с семьей наедине, — сказал он, выходя из-за стола, где его тут же приобнял за плечи Сириус.       — Ты молодчина, Рем, — тихо произнес он, наклоняясь к его уху. Ремус ничего не ответил, лишь судорожно вздохнув. Вскоре они, забрав по пути близнецов, направились в комнаты Ремуса.       Люциус удалился в подземелья в сопровождении Северуса и Драко под предлогом ознакомления с учебными успехами сына. Зал наполнился тихим беспокойным жужжанием приглушенных обсуждений. Никто не спешил расходиться, боясь не успеть дойти до своих учебных аудиторий.       Гарри беспокойно бродил в собственных мыслях о судьбе близнецов и профессора Люпина, о собственном наказании у профессора Снейпа, о проекте, который нужно будет выполнить для Салазара, о Милене и обучении в семье некроманта, о Фестивале. Голова пухла от разрозненных мыслей. А перед глазами у него находилась сидящяя напротив за столом Гермиона, которая от волнения за Аврору и профессора даже не могла читать принесенную с собой по обыкновению книгу. В попытках заглушить собственные мысли, Поттер вслушивался, что говорят вокруг:        — Как директор вообще допустил, чтобы в школе работал оборотень? Почему никто не говорит об этом?       — Может, он сам не знал?       — Да как бы он такое не знал?       — Вот-вот, профессор Люпин ведь еще и студентом Хогвартса был. Как за семь лет директор такое узнать не мог?!       — Я все не пойму, у двух мужчин бывают дети? — шептал кто-то на грани слышимости в другой стороне.       — Ты в каких облаках витаешь? Конечно бывают, если магия замешана. Если партнеры предназначены друг другу судьбой – их пол вообще не важен, потомство будет… — отвечал так же тихо кто-то другой.       — Так а я откуда знаю?! Я с магглами рос, мне такие подробности никто не рассказывал! Для таких, как я, это звучит как та еще дичь! — возмутился первый.       — И почему в Хогвартсе нет маговедения? — риторически спросил в ответ второй.       И Гарри тоже не в первый раз задался этим вопросом. Будь в Хогвартсе маговедение, насколько бы всем его студентам было проще…