Любовь под запретом

      Открыв глаза, первым, что я увидела, точнее, кого, был Фор. Он склонился надо мной. Я поняла, что лежу в фургоне, который мерно покачивался на ухабах дороги, на сиденье, голова лежит у него на коленях.       — Ты как? — послышался голос Кристины откуда-то сбоку.       Я лишь перевела глаза в ту сторону, откуда доносится обеспокоенный голос подруги. Кристина была ранена в плечо, которое она зажимала рукой. Уилл и Ал сидели рядом, Уилл запрокинул голову назад, Ал молча смотрел в пол. Остальные тоже сидели молча. Я опять подняла глаза на Фора. Он опустил взгляд и посмотрел мне в глаза. Ничего не говоря, он лишь провёл рукой по волосам. Как-то нежно и не решительно. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Затем опять открыла глаза и попыталась подняться. Боль глухо отдалась в плечо, заныла в виске и камнем упала в ноги. Фор помог мне принять сидячее положение. И только тогда я посмотрела на себя: колени изодраны в кровь, на чулках нет живого места, платье потемнело от пятен моей крови, на пояснице вообще разорванная рана, оголяющая раны на коже, на плече такая же рана, из которой струится кровь. В фильмах ужасов и не такое увидишь. Поэтому все не смертельно, но ужасно больно. Я дотронулась до виска и посмотрела на пальцы — кровь отпечаталась на них, голова разбита, и кровь горячей тонкой струйкой сочится по щеке. Фор достал аптечку из-под сидения и размотал длинный бинт. Он приложил его к моей голове. Я лишь поморщилась от боли. Машина затормозила. Вся группа поднялась на ноги. Я тоже попыталась встать, но от боли резко села. Фор помог мне подняться, придерживая меня за здоровый бок. Хотя, здоровый участок сейчас на моём теле сложно найти… Я встала на ноги, опираясь на него. Мы зашли в лифт. Выйдя из него, мы увидели стоящего Макса. Всё в нем говорило о том, что он был очень зол. Я, все также опираясь на Фора, поковыляла по коридору. Он хотел отвести меня в лазарет, но грозный рык Макса остановил нас обоих.       — Ко мне в кабинет! Живо!       Я лишь посмотрела на Фора. Он сдвинул брови.       — Макс, давай сначала её покажем медикам, потом все остальное, — попросил он.       Но Макс был непреклонен.       — Я сам её добью! Когда она выслушает все, что я хочу сказать! — грозно прорычал он и зашагал в свой кабинет. Я лишь сжалась в комок. Фор помог мне дойти и завёл в кабинет. Аккуратно усадив меня на кресло, он замер. — Выйди! — приказал Макс Фору, но тот лишь остался стоять, не шелохнувшись. — Фор, ты оглох? — грубо заорал Макс на него.       Я лишь поджала губы. Не думаю, что Макс меня будет убивать. Фор вышел и закрыл дверь. Я поморщилась от боли и уселась поудобнее. Макс сразу подлетел ко мне и навис надо мной.       — Какой был приказ? — грозно прорычал он, глядя на меня сверху вниз.       — Спасти детей, взять Робертсона живым и доставить в Отдел для дальнейшего допроса.       — Но он погиб! А как допрашивать труп? — взвыл он.       — Зато дети спасены, — возразила я.       Макс резко сел на корточки и схватил меня своими руками за колени. От дикой боли я взвыла. Но он не обратил на это внимания, ещё сильнее сжимая мои разодранные колени.       — Ты, дорогая моя, наверное хочешь проблем себе нажить? Ты ослушалась приказа, и знаешь, что тебе грозит за это? И, как думаешь, что я должен сделать с тобой? — грозно прорычал он.       — Делайте, что хотите, но отрицать того факта, что дети остались живы, вы не можете, — осмелела я.       — Ты что заладила как полоумная: «дети-дети»? Я тебе говорю, что тебе ликвидация грозит, а ты мне «дети»! За себя лучше побеспокойся! — он резко убрал свои руки с моих колен, отчего боль с новой силой ударила по ним.       Я лишь беззвучно открыла рот от боли. Вот садист! Потом, придя в себя, я ответила:       — Потому что дети ни в чем не виноваты! — на что Макс опять подлетел ко мне и навис надо мной. Он не стал хватать меня за больные места, а лишь просверлил во мне дыру. — Дети не виноваты! — зло процедила я сквозь зубы.       — Убирайся! И в ближайшие дни не попадайся мне на глаза! — зло прошипел он и открыл дверь.       Я проковыляла к двери и увидела стоящего за ней Фора. Он облегчённо выдохнул, когда увидел меня. Он подхватил меня за талию и увел прочь от кабинета шефа.       — Что ты со мной носишься? — возмутилась я, когда мы шли по коридору. — Не маленькая, сама справлюсь.       — Иногда мне кажется наоборот, — чуть улыбаясь, прошептал он.       Какое-то тепло разлилось по телу от его слов. Он довел меня в лазарет и передал в руки медикам. Они сразу начали порхать вкруг меня, усаживая на больничную кровать.       — Спасибо, Фор, — окликнула я его уже в дверях.       Он лишь оглянулся и чуть улыбнулся. Ночь эту я провела в лазарете.       Проснувшись утром в палате лазарета, я зажмурила глаза от белого света и цвета палаты в общем. Белоснежные стены, потолки и пол сливались воедино, создавая иллюзию круглой комнаты. Я пошевелилась. Легче. Намного. Тут дверь открылась и на пороге показалась Кристина. Она улыбалась.       — Привет, подрыватель! — шутя, поздоровалась она. — Как ты?       — Привет, нормально, — ответила я и улыбнулась ей. — Ты как? Как плечо?       Она отвернула ворот футболки и показала заклеенное большим пластырем и перемотанное бинтом плечо.       — Как на собаке! Через три-четыре дня будет все хорошо, — отмахнулась она. Мы тихо рассмеялись. — Ладно, если ты в порядке, я пойду. Джанин ждёт отчёт о вчерашней операции, — она закатила глаза и ушла.       Я осталась одна. Некоторое время спустя появился Фор. Он подошёл ко мне. Я посмотрела на него. Невольно залюбовавшись им, я оглядела его. Под чёрной футболкой чётко прорисовывались мышцы, его тело сводило с ума и притягивало как магнит.       — Как ты? — вывел меня из раздумий и мечтаний его бархатный голос.       — В порядке, — кивнула я.       — Врачи сказали, что после обеда тебя отпустят.       — Это хорошо, спасибо.       Он ещё помолчал немного и вышел за дверь.       После обеда ко мне пришёл врач и сказал, чтобы я собиралась домой. Положив на кровать чёрный спортивный костюм и кроссовки, он вышел. Я встала и оделась. Выскользнув за дверь, я пошла по коридору. На посту, как всегда, сидел Юрай.       — Детка, ты не на шутку вчера встряхнула Макса! Осторожней с ним будь! — обеспокоенно прошептал он мне вместо приветствия.       — Хорошо, как скажешь, — смиренно ответила я.       Через полчаса я уже заходила в свою квартиру. Пушинка подлетела к ногам, прося ласки и еды. Я налила молока в блюдце и поставила перед ней. Потом отправилась в душ. Кое-как обмывшись, я натянула халат на голое тело. На часах уже было четыре часа. Я направилась к холодильнику. Пока готовила салат, думала о последних днях. О Форе. Он сказал, что ревнует меня. Тепло разлилось по всему телу. И тут в дверь постучали. Я направилась открывать. На пороге стоял виновник моих мыслей.       — Можно? — как-то робко спросил он.       Я лишь кивнула и закусила нижнюю губу. Вспомнив об обещании не впускать его, я чертыхнулась про себя. Он прошёл в квартиру и сел на барный стул. Я встала по другую сторону барной стойки и посмотрела на него. Повисло молчание.       — Я собралась перекусить. Будешь? — спросила я, не зная, что сказать ещё.       — Не откажусь, — ответил он.       Я достала замороженную лазанью, бутылку белого вина. Поставив в микроволновку лоток с лазаньей, я достала штопор. Он протянул руку ко мне. Я вложила в неё штопор и протянула бутылку вина. Открыв её, он налил в бокалы вино. Поставив все на стол, мы сели по разные стороны. Молча чокнулись бокалами и сделали по глотку.       — Как там Макс? Свирепствует до сих пор? — решила я прервать нашу молчанку.       — Есть немного, он успокоится, — заверил он меня.       — Фор, я…       — Трис, я…       Мы одновременно начали говорить и одновременно замолчали.       — Ты первая.       Я смущённо опустила глаза в тарелку, ковыряясь в салате вилкой.       — Я… я… хотела спросить тебя про те слова, которые ты сказал мне тогда, — я смущенно замолчала.       — Ревную ли я тебя? — догадался он. — Да, ревную, — подтвердил Фор.       — Что ты хотел спросить? Или сказать? — я замерла.       — Я хотел извиниться перед тобой, — сказал он.       — И за что же? — спросила я.       — За то, что не сказал тебе правды. Пойми, я не мог провалить операцию. А, сказав тебе, так бы и получилось.       Я начала закипать.       — Значит, тебе провал операции был важнее всего остального? Фор, а как же дети? Ты о них подумал? За них некому заступиться. Ты вообще знаешь, что такое быть одиноким? Знаешь? — я поднялась из-за стола и застыла.       — Знаю, Трис, — холодно ответил он.       — Ничего ты не знаешь! Я тоже была такой же! И, если ставить на весы детей и успех твоей операции, я выберу детей, — громко сказала я.       — Трис, никого ты не выберешь. Пойми, у нас нет права выбора. Мы давно его утратили, ты веришь в сказки. Мы все лжем, чтобы выжить. Неважно, в Отделе ты или за его пределами, все мы люди.       — Я сомневаюсь, что ты вообще человек. У тебя вместо сердца — камень, а вместо мозгов — компьютер. Ты вообще лишен всяких чувств, уходи, прошу тебя, — я прокричала последнюю фразу.       Затем я протопала в спальню и села на кровать, поджав ноги и уткнувшись лицом в колени. Как можно быть таким сухарем?       — Трис, послушай меня…       Он не успел договорить. Я откинула подушку и вскинула пистолет вверх, целясь в него. Его глаза почернели.       — А что мне мешает нажать на курок? Ты постоянно ошибаешься, потом извиняешься, потом снова ошибаешься и снова извиняешься! Назови мне хоть одну причину, почему я не могу тебя пристрелить прямо сейчас? — зло процедила я.       Он молчал. Потом сделал шаг ко мне. Дуло пистолета уперлось ему в грудь. Моё сердце забилось с бешеной скоростью. А он лишь аккуратно взял меня за руку и поцеловал в тыльную часть ладони, в которой был зажат пистолет.       — Не имею ни малейшего представления, — тихо, целуя руку, проговорил он.       От его прикосновения мурашки побежали по телу. Кожу обожгло как от огня. И я потеряла контроль над собой. Я притянул его за шею и нашла горячие влажные губы. Фор вырвал пистолет из руки и бросил его на край кровати. Одной рукой он погладил меня по волосам, другой провёл по щеке. Затем он прикусил мою нижнюю губу, вызвав мой протяжный стон. Я прижалась крепче к его раскаленному телу. Он обнял меня за талию, крепко сжимая мою поясницу. Я начала стягивать с него куртку, футболку. Он не сопротивлялся, а наоборот, помог избавиться от одежды.       — Ты погубишь и себя, и меня, — прошептал он мне в ухо, обжигая горячим дыханием.       Ну и чёрт с ним! Я готова! И мне все равно, что будет дальше! Мне надоело бегать от себя, от него, от постоянных обстоятельств, которые против нас. Я хочу насладиться Фором и моментом, который есть здесь и сейчас.       Я провела рукой по спине, касаясь нежно подушечками пальцев его кожи. Он отстранился от меня, глотая жадно воздух губами. Затем опять прильнул к моим губам, по-хозяйски орудуя свои языком у меня во рту. Одновременно с этим его руки скользнули под край халата. Он крепко сжал мои ягодицы, проведя рукой по голой попе. От сознания того, что под халатом нет ничего, он утробно зарычал. Развязывая пояс на халате, он толкнул меня на кровать. Я упала, но тут же сверху почувствовала тепло его тела. Он лег сверху, стягивая шелковый кусок материи с моего голодного и разгоряченного тела. Покрывая поцелуями моё тело от шеи и до низа живота, он не забывал гладить и ласкать. Я начала расстегивать ремень на его штанах, потом стянула с него их и раздвинула ноги. Он не заставил меня долго ждать, так как сам распалился не на шутку. Войдя в меня, он лишь простонал моё имя мне в губы. Я крепко обвила его длинными ногами за талию, подстраиваясь под него в такт. И когда волна накрыла с головой и меня, и его, я выдохнула его имя ему в ухо. Он сжал меня в объятиях и уткнулся в шею. Тяжело дыша, мы оба прикрыли глаза. Он скатился с меня, утягивая за собой. Я прикрыла глаза и провалилась в сон.       Проснулась я, когда на улице уже было светло. Я осмотрелась. Фора нигде не было. И только запах его тела, которое впитало в себя пастельное бельё, доказывали, что это был не сон. Я откинула одеяло и села. Странно, не помню, чтобы я укрывалась. Видимо, Фор меня укрыл, когда уходил. Я оглянулась на часы — 6:30. И тут зазвонил телефон. Я перевела взгляд на него. Я догадываюсь, кто звонит.       — Дженнифер, — пророкотал голос.       — Да, — чуть улыбнувшись, ответила я.       Интересно, как ему удаётся скрыть эмоции после вчерашней ночи? В нем уживаются два человека: Фор — на работе и Фор — который со мной.       Я приняла душ, надела джинсы, майку и жилетку, на ноги накинула кроссовки, покормила кошку и вышла из квартиры. Весь дом ещё спит, хотя сегодня уже вторник, рабочий день. Я вышла на улицу и полной грудью вздохнула утренний воздух. Улыбнувшись самой себе, я пошла по улице.       Глупо надеяться, что его отношение изменится ко мне на людях. Просто я не представляю его реакцию, когда увижусь с ним. А увижу я его через пару минут. Подойдя к его кабинету и толкнув дверь, я увидела Фора сидящего на своём месте, а напротив сидела девушка. Он очень мило ей улыбался, а она смеялась в ответ. И тут она повернула голову, и я узнала в ней Джессику, новенькую. И что это он ей такого сказал, что она хохочет как лошадь? Ревность проснулась во мне и заворчала, как противная старая тётка. Я вскинула одну бровь и скрестила руки на груди.       — Вызывал? — коротко, но сухо пробурчала я.       От этой интонации у Фора пропало все желание улыбаться. Он лишь откашлялся и жестом пригласил меня войти. Я зашла в кабинет, закрыв за собой дверь и облокотившись на неё. Джессика растерянно посмотрела сначала на меня, потом на него.       — Макс распорядился, чтобы ты инструктировала Джессику. До этого её вел Брайан, но его отстранили. Так что принимайся за дело. Через месяц ты должна оценить её способности.       Какая прелесть! Этого мне только не хватало! Как бы Фор ей не улыбался, а она не смеялась ему мило в ответ, я не хочу, чтобы от моего решения зависела её жизнь. Я не судья и не палач. И уж тем более, не сам Господь Бог. И Макс об этом знает. Во оно что! Это, наверное, моё наказание за проступок в порту. Лихо! Макс знает, куда бить. Вот урод!       Подавив в себе бурю эмоций, я лишь кивнула и открыла дверь.       — Трис, задержись! Джесс, подожди её на компьютерном посту, — приказал Фор. За этими мыслями, я и не заметила, как Фор отключил «прослушку» и, обогнув свой стол, уселся на краешек. Он выжидательно посмотрел на меня. Я уперлась взглядом в стену. — Трис, как спалось? — невозмутимо спросил он, улыбаясь краешками губ, как-будто не с ним я провела ночь.       — Спасибо. Хорошо. А ты? — с иронией ответила я.       — Замечательно, — он ехидно улыбнулся. Вот и ответ на мой вопрос: как он будет вести себя дальше наедине. Никак, видимо. Я закатила глаза. — Это все? Я могу идти? — спросила я.       — Да, — сказал он, — Трис! — окликнул он меня. — Я не делаю вид, что вчера между нами ничего не было. Было, всё было, и это было восхитительно.       Я замерла спиной к нему. И спросила его, не поворачиваюсь к нему:       — Но?       — Без «но», — прошептал он мне в ухо, незаметно подойдя ко мне сзади. Я взорвалась от его горячего дыхания, которое обожгло кожу. — Тебя ждут, — напомнил он мне, отходя от меня на безопасное расстояние.       Я кивнула и вышла.