История Джигоку 2: Восстание грешников

В голове было хоть шаром покати до такой степени, что блевать хотелось от отвращения. Неожиданно всё встало на пустующие места, сложившись в единый идеальный паззл, тёмные места осветились, а белые пятна бесследно исчезли, оставив только кристальную чистоту и ясность мыслей. Не было ни кипящей ярости, лишь хладнокровная жажда мщения. Правильно говорилось в человеческой пословице: «Месть — это блюдо, которое подаётся холодным». Сейчас Кокуто ощущал весь холод собственного разума, который исправно воспринимал информацию, подаваемую всеми органами чувств. Глаза видели Куросаки Ичиго, нос чувствовал запах лёгкой гари от собственной одежды, слух улавливал голос врага, а руки мелко подрагивали от предвкушения долгожданной драки. Он не растерялся, внезапно встретившись с противником лицом к лицу, лишь комок нервов и злости неожиданно распутался, придав дополнительных сил и небывалой мотивации. В памяти сами всплыли все неприятные и унизительные моменты, вплоть до позорного поражения. Непрощённый на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями: «Самое время взять реванш и убить двух зайцев одним выстрелом! Что же, Ичиго, я так долго этого ждал. Не смей разочаровывать меня!» И когда он вновь посмотрел на Куросаки, то стал воплощением сосредоточенности и внимательности. Ни одно движение временного шинигами или же Смерти не могло ускользнуть от всепронзающего взгляда грешника, который спокойно, но крепко ухватился за рукоять Ханкаге, готовый в любой момент отразить внезапную атаку. — Видимо, — проводник душ склонил голову к левому плечу, инстинктивно делая шаг вперёд, чтобы спиной закрыть ещё слабую демонессу, но поза осталась в целом обманчиво расслабленной, ведь он тоже был готов к любой выходке со стороны антагониста, — это финал. Не думаю, что ты стоял у истоков, но ты неплохо помог тому, кто устроил восстание, своими силами, знаниями и способностями. И своим рвением, как я думаю. Мне рассказали, — он плавно обогнул имя Смерти, чтобы не привлекать к демонессе лишнего внимания, — что это была твоя сестра. Даже тогда ты мне солгал, когда я думал, что тебе незачем лгать и что ты говоришь правду, — горечь в голосе поразительно легко скрылась за показным равнодушием, будто юношу кто-то подменил. Кокуто напрягся: что-то неуловимо поменялось в этом Куросаки Ичиго, отчего взгляд парня стал ещё более опасным, чем был, когда он надевал маску Пустого. Какая-то незримая сила окутывала юношу, что делало его словно выше и сильнее духовно. О реатсу и речи не шло, потому что она, как и ожидалось, успела эволюционировать дальше, продвигаясь семимильными шагами вперёд, к пику сил. Также чужая духовная сила порой менялась до неузнаваемости, вот почему грешник ещё издалека не понял, с кем столкнётся. К тому же, он был полностью поглощён наблюдением за духовной силой Старшего Жнеца, что позволило застать врасплох. — Я искал Эмму Дай-О, а нашёл и тебя, и его. И что самое чудесное — всё в одном лице! Мне действительно повезло в этот раз, — спокойно отозвался мужчина, хитро усмехнувшись. И вдруг он понял, что произошло: Ичиго повзрослел, став Королём Ада! До этого он видел в и. о. шинигами только бестолково орущего мальчишку с немереным запасом реатсу и нераскрытым потенциалом, который порывисто и необдуманно бросался в драки, чтобы защитить дорогих и близких людей или не-совсем-людей. Теперь же он преобразился, научился командовать подчинёнными и держать собственные чувства в узде, хоть с таким горячим темпераментом это было невероятно сложно. Сдерживая порывы души, бог смерти становился сильнее, осознавая, что ярость может придать сил, но лишь холодный расчёт позволит увидеть черту, за которую не зайти без определённых способностей. Бой обещал быть сложным — и Кокуто с упоением ощутил, как прежние кандалы, замораживающие чувства, медленно тают, уступая место азарту и жажде сражений. — На этот раз я окончательно втопчу тебя в пыль, которая была костями Непрощённых, а твои бездыханные останки брошу в кипящую лаву. Я буду наслаждаться этим, ощущая, как исчезнут мои цепи, как я стану свободным и непобедимым! Я снова смогу жить так, как захочу, а не так, как мне диктуют! — На одни и те же грабли дважды, Кокуто, на одни и те же, — многозначительно протянул Ичиго, внутренне напрягшись и сделав мысленный посыл обитателям внутреннего мира. Взгляд Зангетсу мгновенно стал буквально разрезающим Иерро любого арранкара, в то время как на лице Хичиго появилась предвкушающая ухмылка: Король серьёзен, а это могло значить лишь то, что битва намечалась интересная и кровавая. Пусть Куросаки стал Эммой Дай-О, резерв реатсу увеличился в несколько раз, что было удивительно, ведь прежний был равен капитанскому, но это не означало, что и противник остался прежним. Прежнего грешника они (теперь во время боя Широсаки не терпел деления на «я сражаюсь» и «ты сражаешься») одолели бы, не прибегая к силе Ада, но теперь всё было не настолько легко. Но кто сказал, что Пустой не любил сложные задачки, о которые можно было сломать и собственные зубы, и вставную челюсть из адамантия[1]? «Хэй, Хичиго, ты готов к новому сражению?» — залихватски свистнув, временный шинигами появился позади Альтер Эго, приобняв того за плечи. Занпакто, замерший неподалёку, лишь неслышно фыркнул, покачав головой: он отлично знал, что телесный контакт всегда настраивал партнёра на лирический лад, так что в очередной раз стал ожидать чего-нибудь настолько многозначительного, что даже духовному мечу придётся поломать голову над решением этой задачки. Хичиго хищно улыбнулся и, скосив глаза на Вайзарда, отозвался: «Пока мы вместе, то берегись: любому чудищу смерть!» Король Ада одобрительно захохотал, заразившись буквально икрящимся в воздухе безумием Пустого, и, хлопнув того по плечу, вернулся в реальность: «Действительно. Мы снова идём к победе!» — Путь тяжёл, но цель прекрасна, как огонь костра, — усмехнулся Кокуто, успокаивающе постучав отросшими ногтями по чёрной стали меча. Вокруг вспыхнула чужая реатсу, старательно душащая давлением. На лице противника сначала отобразилась предвкушающая ухмылка, которая стала медленно скрываться за появляющейся маской. Она не отличалась от той, которую и. о шинигами показал впервые попав в Джигоку. Тогда силы внезапно при экстренном нападении на Стража вышли из-под контроля, из-за чего во время затяжного прыжка с последующей Гетсуга Теншоу, маска решила покрасоваться перед друзьями и незнакомцем-проводником. — Снова эта маска? — досадливо цокнул он, сделав несколько движений, чтобы размять мышцы, которые он долгого отсутствия нормальных сражений успели слегка «задеревенеть». — Она не поможет тебе справиться со мной. Я знаю все твои уловки и успел составить линию защиты и контратаки на любые случаи. Но если ты хочешь быстро проиграть, то — валяй. — С чего ты решил, что я собираюсь прямо сейчас нападать на тебя? — иронично фыркнул бог смерти, который только сейчас вытащил занпакто из-за спины, с которого сами спали бинты. — Если ты не заметил, то тут слишком мало места, чтобы развернуться таким, как мы. Но у тебя явно не хватит терпения на то, чтобы мы аккуратно проследовали к выходу. Так что, да простят меня все предыдущие Цари и демоны Джигоку, но у меня просто нет другого выхода, — пробормотал Ичиго, сконцентрировав энергию в виде красного шара на кончиках пальцев вытянутой вверх правой руки. Второй рукой он ухватил тонкую ладошку Смерти и, загородив демонессу собой от сформировавшейся «Вспышки Пустого», холодно добавил: — Серо. Красный луч взвился вверх, высвободив всю сокрытую внутри мощь и проломив крышу цитадели, что наверняка привлекло всех обитателей Ада. Непрощённый философски наблюдал за бесплатным представлением, с ностальгией вспомнив Серо «минуса» в режиме Берсеркера. Теперь уже даже простое Серо в исполнении Куросаки заставляло нервно подрагивать кончики пальцев, а у особо слабонервных — ещё и коленки. Временный шинигами без труда передвинул кровать вместе с девушкой в самый угол комнаты, чтобы Старшего Жнеца ненароком не задело падающими кусками добротной кладки, и посмотрел вверх. Непрощённый уже стоял там, ожидая смертельного противника, полностью готовый к любым вывертам врага. Он обернулся к Смерти, снял маску и, положив широкую горячую ладонь на девичью щёку, уверенно сказал: — Ты словно совсем ничего не весишь. Я больше чувствовал вес постели, когда передвигал её, а не твой. Тебе нужно задуматься об этом, а то однажды ветер унесёт тебя прочь. — Ичиго-сан, — она сглотнула, — это тебе стоит задуматься не об этой чепухе, а совсем о другом. Особенно о последствиях. — Чего? — недоумённо переспросил парень, изумлённо посмотрев на демонессу. — Что ты скажешь моим братьям в оправдание, когда победишь и вернёшься? — девушка тыкнула пальчиком в валяющиеся кругом обломки, а потом в пролом, из которого открывался прекрасный вид на красное небо Джигоку. Ичиго застыл с каменным лицом, а потом глупо рассмеялся и ответил: — Отмажусь как-нибудь! «Они раздавят тебя», — в диалог оптимистично вклинился Пустой, скрестив руки на груди. «Полностью согласен», — категорично согласился Зангетсу, не меняя спокойного выражения на грубоватом лице. «Тебе будет безопаснее покончить жизнь самоубийством после победы над Кокуто». «Удивительно, но никто не сомневается в том, что я смогу одолеть его», — хмыкнул Куросаки, хитро прищурившись. «В этом-то да, сомнений нет», — кивнул Широсаки. «А вот в существовании здравого рассудка в твоей идиотской рыжей голове — есть. Как вообще можно выживать, если в голове зачастую девственно пусто?» «Что за пошлые намёки?» — скулы проводника душ покрылись лёгким румянцем, но ответить юноше не успели, потому что мысленный разговор был прерван Смертью, которая, чуть приподнявшись, чтобы доставать до лица Ичиго, нежно поцеловала в лоб. Вайзард замер на месте соляной фигурой, не зная, как нужно реагировать, поэтому лишь глаза выражали переживаемый шок. Девушка, смутившись, отвела взгляд в сторону и неуверенно пояснила: — На удачу, Ичиго-сан. Он странно посмотрел на демонессу — она так и не поняла, что это означало, хотя честно попыталась – и, как-то непривычно светло улыбнувшись, пообещал: — Сейчас всё закончится, — отстранившись от хозяйки «Каменной Чаши», он сильно оттолкнулся от пола с помощью реатсу, чтобы выше прыгнуть, и громко выкрикнул: — Банкай!