История Джигоку 2: Восстание грешников

— Ичиго, у нас проблемы! — крикнула Чума, лёгким движением руки расталкивая в стороны тяжёлые створки кованых ворот. Рисунки драконов недовольно блеснули ранее пустыми чёрными глазницами, выдавая недовольство фривольным поведением. Хотя, возможно, это была очередная игра воображения бывшего временного шинигами, чей взгляд лишь мимолётно скользнул по мнимым стражам. Сейчас на демонессе не было ни вызывающе откровенного платья яркой расцветки, ни дорогих вычурных украшений, ни соблазнительного макияжа, что было удивительно. Лишь удобные чёрные хакама, такие же, как у шинигами, а сверху — лёгкая белая кофточка, прекрасно гармонирующая и самым странным образом сочетающая европейский стиль с японским. Чёрные длинные волосы покоились в высоком хвосте, а тёмно-серые глаза метали молнии. — Что на этот раз? — устало отозвался Куросаки, не отрываясь от разбора витиеватых иероглифов на очередном дряхлом манускрипте. Вайзарда попросил об этом Старение, сославшись на ухудшающееся от старости зрение, хотя он и знал, что у демона не может быть никаких проблем со здоровьем, кроме как ран, полученных в сражении или от очередного неудачного/удачного (как повезёт) эксперимента Обмана. — Неужели у тебя сломалась пилочка для ногтей? — ехидно спросил парень, поднимая взгляд. Но, увидев, как одета демонесса, он удивлённо присвистнул и откинулся на спинку трона, откладывая в сторону невероятно старый свиток. — Очень смешно! — недовольно фыркнула она, отчего вокруг на мгновение всколыхнулось марево реатсу. — Сейчас я действительно по делу, — девушка вмиг стала серьёзной, требовательно посмотрев в янтарно-карие глаза юноши. Тот почувствовал изменение эмоционального фона подчинённой и мгновенно скинул морок благодушия и беспечности, став похожим на подобравшегося перед прыжком дикого зверя, ожидающего только нужного момента, чтобы стремительно сорваться вслед за добычей. — На Жестокость напали, — выпалила Чума новости, с благоговейным ужасом наблюдая, как черты лица Вайзарда хищно заостряются, предчувствуя хорошую драку и знатную трёпку. Холодная духовная сила, обычно несвойственная Ичиго, окутала тело, заставляя радужки глаз изменить цвет на ярко-жёлтый. Девушка знала, что это — дурной знак: Король Ада еле сдерживается, чтобы не начать крушить всё вокруг. Несмотря на внешний налёт раздражительности и импульсивности, Жестокость — хороший советчик в планах массовых атак. Она умела весьма искусно рассчитывать потери среди грешников при том или ином нападении, хотя это ни разу не понадобилось. И он, как законный Эмма Дай-О, не собирался терпеть и прощать неизвестным такие выходки с подчинёнными. Невероятным усилием воли Ичиго успокоился и, сконцентрировавшись, через татуировку Короля Ада почувствовал состояние хозяйки «Гавани». Она была сильно ослаблена, ранена и сейчас находилась в бессознательном состоянии, но жива, что не могло не радовать. — Идём. Немедленно, — коротко рыкнул Царь Джигоку, резко поднимаясь с насиженного места и быстро приближаясь к «гонцу». Он схватил Чуму за запястье и дёрнул в образовавшийся портал. Мгновение невесомости и дезориентации в пространстве — и они стоят на одной из многочисленных платформ в виде кубов, висящих в воздухе. Вокруг столпилось несколько Стражей Джигоку, охраняя тело Жестокости, раскинувшееся посреди платформы на луже крови. Рядом на корточках сидел Обман, проверяя состояние женщины и торопливо перевязывая глубокую рваную рану на животе. Неподалёку стояла интересная компания из Времени, Судьбы и Смерти. «Весёлая семейка» хранила мрачное молчание ровно до тех пор, пока не материализовался Ичиго с сопровождающей демонессой из «красной» ступени. Вокруг Повелителя Ада вспыхивали то красно-чёрные духовные частицы, то синие искры спешившего проявиться Дэфуолкера, выдававшие чистую ярость. Все так и стояли в тишине, глядя на то, как Обман шепчет формулы лечащих заклинаний. Никто не спешил начать разговор первым, чувствуя, что хоть слово будет произнесено — и Верховный Судья вспыхнет подобно пороху. — Что конкретно случилось, мы сможем узнать только от неё самой, — тихо подала голос Смерть, выступая вперёд. Это был хороший ход, который одобрил каждый демон: Старший Жнец была первой, кто встретил Ичиго в Джигоку, у парня были особые отношения к девушке. Не было секретом и то, что обоих влечёт друг к другу, но они не в силах сделать первый шаг, перебороть смущение и желание оставить всё в тайне. Так среди демонов появился тотализатор на то, кто признается первым. Но об этом — никому! — Я почувствовала откат от невероятно сильного тёмного заклинания Люцифера, ранее считавшегося утерянным во мгле веков, и поспешила к эпицентру. Хоть я и не видела напавших, но думаю, к тому времени, когда я появилась здесь, они скрылись, испугавшись внезапного появления Воли. — Что это за заклинание? — буквально прорычал преемник Мугетсу, из последних сил сдерживая порыв броситься в погоню за неизвестно кем и растерзать голыми руками. Останавливало лишь то, что он не знал ни направления, ни личности злоумышленника, ни причин, почему он или они сотворили такое. — Оно называется «Раскалённый Ураган», — холодно произнёс Время, недовольно хмуря белесые брови. — При правильном исполнении оно превращает противника в фарш, даже если это демон. Видимо, напавшему не хватило либо сил, либо времени для завершения, либо опыта. Он смог только сильно ранить её, но не убить. Заклятия Люцифера всегда смертельно опасны, даже самые, на первый взгляд, безобидные. — Её состояние стабильно, так что я смогу перенести её к себе, только вот мне нужно, чтобы кто-нибудь из вас позвал в моё измерение Лесть или Страх, — подал голос учёный, поднимая на руки бессознательное тело оригинала Уноханы Ретсу. — У них есть навыки, необходимые для восстановления Жестокости. — Хорошо, — кивнула Чума. — Я позову обеих для верности, — и исчезла, побоявшись остаться в раскалённой до предела обстановке, пропитанной напряжением. — Ты не пойдёшь без охраны, — властно проговорил Ичиго, призывая одного Стража, одобрительно загудевшего, когда он коснулся широченной растопыренной ладони, на которую взобрался Обман, не посмевший даже возразить под тяжёлым взглядом Эммы. — Guard[1], — Воля понятливо рыкнула в ответ, беря курс на измерение учёного. — Есть предположения, кто это может быть? — Если подумать, то это не может быть вторженец, — на этот раз излагать мысли стал Судьба. Не было насмешливо-покровительственного тона, за что Куросаки был искренне благодарен. Но ни за что бы не признал это вслух даже под самыми страшными пытками, которые Ичиго не грозили, так как поднять безнаказанно руку на Эмму Дай-О можно было только шутовски или в пылу тренировки, когда мозг отключал здравый смысл за ненадобностью. — Об этом сразу же узнал бы Безумие и примчался бы к нам, вереща что-то невразумительное. — Значит, когда я загремел сюда в первый раз, то, что я так легко прорвался, не было случайностью, — протянул бывший временный шинигами, с недовольством вспоминая, как он попёрся за Кокуто спасать сестёр. Идти или не идти — выбора не было, ведь там находились дорогие люди. А вот то, что он легко попался на слезливую историю грешника, уже другой разговор. За это было стыдно. — И во второй, и в третий, — усмехнулся демон, подтрунивая. Но он, вспомнив причину, по которой все собрались здесь, стряхнул довольную ухмылку и продолжил: — Лучше уж это был кто-то извне. Ведь если это не так, то это означает лишь одно из двух: или среди демонов появилась «крыса», или всё плохо, если воплотилось то, о чём мы все подумали, — глаза присутствующих широко распахнулись, не веря в то, что вторая, невысказанная мысль воплотилась в реальности. Но Царь Джигоку всё понял сам. *** — Что значит: «на Отчаяние тоже напали»? — мрачно переспросил бывший проводник душ, сжимая в кулаке ценные бумаги. Но такое фривольное обращение с документами было сейчас простительно: испуганная нападением на Жестокость, Глупость решила навестить друга Предательства, дабы рассказать об инциденте. Но — не успела. На оригинал Маюри напали. И пусть злоумышленники снова скрылись, не оставив ни малейших частиц реатсу, ни элементарных следов, ни даже запаха, но Отчаяние был жив. Он был слаб, духовная энергия — крайне нестабильна, реагируя на малейшее колебание силы вокруг, посылая болезненные импульсы по всему телу, но жив. Мужчина так же, как и Жестокость, находился без сознания, что позволяло Обману и «медсёстрам» спокойно колдовать над несопротивляющимися тушками. — А то и значит, Куросаки, — раздражённо и неприветливо отозвался Разрушение, подпирающий стенку и с самым тоскливым видом разглядывая безрадостный пейзаж из окна. Тронный зал цитадели Эммы Дай-О был заполнен встревоженными обитателями Джигоку, довольно громко обсуждающими каждый случай. — Кое-кто, видимо, недоволен тем, что мы существуем, — с внезапно проявившимся безразличием заявил он, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. — Они напали на соседнее от «Гавани» измерение — «Мощь Богов», — подал голос Гин, от волнения даже забывший издевательски растягивать гласные. — Если они будут такими же предсказуемыми, то у нас три кандидатуры на новое нападение: Глупость, Предательство и Смерть. — Если, — весомо выделил слово Власть, недовольно покосившийся на нового демона, который, вспомнив об извечном амплуа, растянул губы в привычной усмешке. — На их месте я бы изменил тактику сейчас. Наверняка они догадываются о том, что мы считаем нападения цикличными, и могут использовать эффект неожиданности. Это было бы отличным отвлекающим манёвром, — он задумчиво погладил бороду, которую перевязал кожаным шнурком с двумя маленькими бубенчиками, задорно позвякивающими при любом движении. — Правда, тогда мы никогда точно не узнаем о следующей цели: они могут напасть как и на новое измерение, так и на старое (что маловероятно, но вполне возможно). — Но кто – они? — тихо спросил Слабость, разглядывая кончики пальцев на ногах, скрытые под огромными носами несуразных клоунских туфель, покрытых специальным лаковым составом, отчего свет отражался как в зеркале. На вопрос ответил Ичиго, позволяя изрядно помятым бумагам выпасть от насильно разжатого кулака: — Это не может быть никто, кроме них. *** — Только не бей! — крикнул Богатство, когда вломился в тронный зал шестью днями позже последнего собрания с истекающим кровью Силой на плече. Аккуратно положив демона на мраморный пол, он начал метаться из стороны в сторону, пока не появился Обман, который забрал соседа, чтобы начать экстренное лечение. — Эти мрази, видимо, тишком решили украсть плоды из его измерения, наткнулись на Силу и конкретно так его избивали, пока я не помог ему, — демон говорил торопливо, путаясь в словах и то и дело сбиваясь. Вмиг помрачневший Король Ада прижал оригинал Айзена к полу с помощью огромного давления реатсу, выбивая весь воздух из лёгких и «помогая» собрать мысли в кучу. После чего против воли протянул руку к забинтованной рукояти занпакто за спиной, чтоб успокоиться и взять себя в руки, чтобы не пойти громить тренировочный полигон в Коко Генрё Ринью прямо сейчас, наплевав на всё. — Медленней, — припечатал он, услышав, как мужчина начинает хрипеть. Духовная сила спала мгновенно, не оставив и следа от недавнего варварства. — Напавших было около сотни, вооружены каждый по-своему, — коротко начал рапортовать Богатство, отдышавшись и потирая горящую изнутри шею. — Использовали ослабленный «Раскалённый Ураган» на Силе, когда их обнаружили. До этого примерно половина перебежками приближались к плодам, — зачем они злодеям, знали все: они могли помочь безболезненно регрессировать: был арранкаром — стал Пустым, был Пустым — стал «плюсом». Такая тактика срабатывала без исключения на всех. — Я почувствовал колебание реатсу и, забеспокоившись, вышел посмотреть, в чём дело. Мне пришлось практически спасать соседа: хоть он и разделался с большей частью, но, по всей видимости, под конец остались одни крепкие орешки. Мы отправили их всех на перерождение. Ты был прав, Ичиго, — голубые глаза холодно и опасно блеснули, утратив привычное иллюзорное благодушие: — Это всё-таки были грешники. *** Кокуто отстранённо наблюдал, как извивается и чадит третий от выхода факел, пачкая гарью и так не идеальную по цвету стену, состоящую из сплошного серого камня, наводящего уныние. Для грешника было неприятно узнать, что существует кто-то более злобный, чем он и Воля Ада. Что даже в Джигоку — иерархия, в самых низах которой находятся Непрощённые. Эмма Дай-О, демоны. Детские сказки ожили и превратились в реальность? О нет! Как оказалось, сама реальность видоизменилась, чтобы не так сильно шокировать слушателей повестей. Со временем правда не исчезла оттуда, но люди изменили отношение. Смысл ускользал всё быстрее, как песок сквозь пальцы, меняясь и давая проход техническому прогрессу. Грешник прислонился виском к стенке, кожей ощущая каждую неровность, каждый выступающий камешек, и тихо вздохнул, чтобы не привлекать внимание сторонников, которые возбуждённо обсуждали каждое подстроенное нападение на демонов. Оригинальностью они не блистали, но лучше уж это, чем совсем ничего. Заклинание «Раскалённый Ураган», которым владела сестра, поразило до глубины души. Уже позже парень узнал, что оно было изобретено Люцифером, чтобы уничтожать, при необходимости, созданных демонов. Но «Ураган» может освоить и обычная озлобленная человеческая душа. Эффект был далеко не таким идеальным, но наделать дырок в противнике мог — и не мало. Но после каждого заклинания сила уменьшалась, ведь требовалась огромное количество энергии. За три нападения Юмино кардинально поменялась: кожа посерела и истончилась, став похожей на хрупкую обёрточную бумагу, готовую разорваться от любого неверного движения, шаги — маленькие, мелкие и бесшумные, будто не она ходила, а тень, и под глазами залегли тёмные мешки, которые ничто не могло прогнать, даже хороший сон. Последователи волновались за предводительницу, отхаживали, оберегали, почти на руках носили. От такой заботы становилось тошно. И всё чаще и чаще голову Кокуто стала посещать мысль, что организация — не более чем фарс, подстроенный девушкой. Он хотел выбраться отсюда и отомстить Куросаки Ичиго любыми доступными и недоступными способами, чтобы временный шинигами познал всю глубину отчаяния, когда никто, никто не может спасти, но вынужден был терпеть туповатых соратников, выкрикивающих дурацкие «воодушевляющие» речи. Непрощённый криво ухмыльнулся, спрятав лицо за упавшими спутанными прядями, которые покрылись изрядным слоем пыли: лишь мысль о ненависти и возмездии грела душу. Даже то, что сестра, за которую он отдал жизнь, теперь рядом, не приносила особой радости. Скорее уж грешник чувствовал отвращение к местами наивной и весьма фанатичной девушке (второе было не такое страшное, как первое, показывая, насколько она способна отдаваться на пользу важного дела) и досаду. Юмино не нужна была Кокуто для достижения цели. Она была лишь временным спутником и пристанищем, который способен помочь разорвать цепи Ада. Но и девушке больше не был нужен так брат, как раньше. Исчезли все светлые чувства и безграничная любовь пополам с уважением. В прекрасной головке остался лишь холодный расчёт истинного лидера. Но лидера до конца одинокого, совершенно не заботящегося о тех, кто пошёл следом. Непрощённый, связанный родственными узами, был ещё одной отличной ступенью под ногами, привыкшими идти по черепам побеждённых, раздавливая хрупкие кости и безразлично втаптывая чужие идеалы в грязь. Они были готовы бросить друг друга умирать, захлёбываясь кровью и проклятиями, если бы выбор пал между родственником и возможным достижением цели. Кокуто знал, что принципы — это неудобно. Поэтому он бы загремел в Джигоку снова, представься возможность прожить жизнь заново, с чистого листа. Юмино знала, что чтобы был мир, нужно готовиться к войне. Но кто сказал, что нельзя готовиться к худшему из-за того, что нравится процесс?