История Джигоку 2: Восстание грешников

Из прострации бывший и. о. шинигами вышел только тогда, когда на относительно далёком поле боя громыхнуло — чья-то способность активировалась? — отчего тело непроизвольно испуганно дёрнулось. Размышлять о кровожадных поступках он мог до бесконечности, но желание увидеться с очнувшейся девушкой пересиливало всё. Так что парень, тяжело вздохнув и поправив маску Эммы Дай-О, соединил звенья зачарованной цепочки. С негромким хлопком форма шинигами сменилась на чёрно-красное вафуку, до сих пор неудобное. Торопливым шагом он преодолел несколько коридоров, попутно отмечая, что в замке есть также и несколько демонов, кроме Смерти. Это было определено даже не по реатсу, а по звериному чутью, которое было связано с татуировкой Короля Ада, которая позволяла чувствовать любого подчинённого на приличных расстояниях, хоть пока нечётко. Фыркнув на безалаберность и пообещав, что когда бедлам за пределами цитадели рассосётся, он обязательно разберётся с теми, кто так нахально игнорирует разборки с грешниками, он проследовал дальше. Сейчас приоритетом была встреча с хозяйкой «Каменной Чаши», чья духовная энергия слабо полыхала в одной из комнат, отведённых под переносной лазарет Обмана. Оригинал Урахары тоже сражался, но своеобразно, предпочитая усиливать атаки Лести и подпитывать её энергией, скрываясь от большинства атак Непрощённых. Такова была натура, ничего не поделать. Можно было смириться и тихо бурчать под нос о неисправимости. Дверь оказалась не заперта, да и меры предосторожности Ичиго считал излишними, акцентируя внимание на том, что вряд ли найдётся псих, который добровольно полезет в «пасть льва». А если и придёт идиот, то он, как Царь Джигоку, сможет совладать с гостем. На кровати полусидела Смерть, устремив пустой взгляд на колени, размышляя о чём-то важном. Увидев девушку, хоть и слабую пока, у Ичиго камень с сердца упал, а кулаки, рефлекторно сжавшиеся, расслабились, будто напряжение внезапно сошло на нет. Это было странно — видеть демонессу, к которой неровно дышишь, после стольких волнений. Эмма снял маску. — Ичиго-сан? — тихое, слегка неуверенное, но такое долгожданное. Куросаки сорвался с места, оказываясь рядом с кроватью меньше чем за долю секунды, не используя ни шунпо, ни Сонидо, и крепко обнял, уткнувшись носом в красные волосы, чтобы она не видела чересчур радостное выражение лица. Смерть неуверенно погладила парня по плечу, успокаивая, задев часть шеи, под кожей которого бился сумасшедший пульс. От невинного жеста он очнулся и, сглотнув, отчего кадык судорожно дёрнулся вверх-вниз, отстранился, цепко осмотрев хрупкую фигуру демонессы, которая неожиданно смутилась от пристального внимания со стороны Повелителя грешников. — Ты в порядке? — участливо спросил Вайзард, ласково проведя пальцами по щеке, на которой раньше стояла печать Непрощённых, которую он смог увидеть, когда Улькиорра активировал Солита Виста. Всё же это — удивительная техника, которую вряд ли кто мог повторить, не имея потрясающей скорости регенерации, как экс-Куатро. По крайней мере, Ичиго бы не решился, не зная, соизволит ли Пустой восстановить глаз. Демонесса коротко кивнула, не спеша уклоняться от тёплых и приятных прикосновений. В новинку было наверняка знать, что кто-то беспокоился. Особенно тот, кто должен быть беспристрастным по отношению ко всем правосудием. — Хорошо. Ты можешь рассказать мне о том нападении на тебя в «Каменной Чаше»? — преемник Мугетсу сел рядом на край кровати, проигнорировав или не заметив стул. — Думаю те, кто наведывался к тебе ранее, вкратце ввели тебя в курс дела, так что теперь я хочу услышать твои мысли по поводу всего того, что сейчас происходит, — обжигающе горячая рука легла поверх доверчиво открытой ладошки, чуть сжав, подбадривая нехитрым жестом. *** Как бы ни хотелось Кокуто быстрее найти жертву, но коридор, словно насмехаясь, становился всё извилистей и длиннее, игнорируя замысловатые ругательства, демонстрируя новые ответвления и неплохую обстановку. Мельком он смог увидеть тронный зал, что означало, что грешник смог пройти замок чуть ли не по кругу. От осознания того, что даже подчинённые Ханкаге демоны заставили поплутать в поисках Смерти, хотелось вернуться и уничтожить стариков. Он понимал, что то, как они выглядят, не отображает немощность, а пласт маскировки. Цепи тихо звякали при каждом движении, неприятно жали лодыжки и запястья, заставляя грешника досадливо цокать. Как бы он ни тренировался, как бы ни усердствовал, но полностью сделать их невидимыми никак не получалось. Небольшая часть оставалась, словно напоминая, что не убежать от проклятой сущности. Впереди замаячила чужая реатсу, ужасающе холодная, заставляющая судорожно передёрнуть плечами, как будто отгоняя нечто незримое, неприятное. Размер, как примерно прикинул мужчина, в четыре раза превосходил собственный, а поскольку все демоны, за исключением двух подчинённых, и Эмма, как он думал, разбирались с внезапно нахлынувшей лавиной Непрощённых, это говорило о том, что цель близка, как никогда. Кокуто расплылся в радостном оскале и ускорил шаг, особенно ярко ощущая, что не хватает ускоряющей техники, типа шунпо у проводников душ или, что было бы ещё лучше, быстрое Сонидо арранкаров. Но до смерти и попадания в Джигоку он был обычным человеком, «плюсом» после смерти, хоть и убийцей. Кокуто задумался над преимуществами и недостатками техник перемещения, не заметив, как к духовной силе Старшего Жнеца присоединилась ещё одна, более сдержанная пока, но до боли знакомая. Но грешник размышлял о чём-то другом, не раздумывая над тем, куда и к кому он приближается. *** Сражение шло полным ходом. Непрощённые накидывались на демонов, как звери, целыми стаями, пытаясь заполучить долгожданную и манящую свободу, но каждый раз получали отпор. То тут, то там виднелись огромные туши Воли, после которой не оставалось ровным счётом ничего, кроме лавообразных останков грешников, просачивающихся сквозь каменистую горную породу на нижние уровни Ада. Души хрипели, пыхтели, орали, но упорно продолжали теснить некоторых демонов, которые, если посчитать, были в усечённом составе: Смерть и Ичиго укрылись в замке, Чума разбиралась с новыми Войной и Голодом, и ещё шесть демонов, включая Тщеславие и Разрушение, ошивались неизвестно где. Новая волна грешников, до этого ждавших, нахлынула со всех сторон, нагло игнорируя неповоротливых Стражей и сразу нападая всем скопищем на подчинённых Короля Ада. Судьба столкнулся с кем-то спиной и, напрягшись всем телом, приготовился отрубить голову, но вовремя вернувшееся восприятие духовной силы, притупленное за ненадобностью, подсказало, что это — хладнокровный брат, не скупящийся на удары. — Что, туговато, братец? — ехидно бросил он, разрубая очередного противника пополам и прикрываясь Октагоном от второго. Время хмыкнул, полуобернувшись, а потом с прежним нечитаемым выражением лица пронзил недобитого Непрощённого, который целился в щель между доспехами оригинала Укитаке, ловко просунув лезвие нодати под самой подмышкой родственника. Судьба круглыми от удивления глазами проследил за движением, не мешаясь. Время внезапно фыркнул, поддев короткой насмешкой: — И не благодари, братец. — Судьба-сама! Судьба-сама! — металась между врагами Глупость, мелькая светло-розовыми короткими волосами и снежно-белой юкатой, украшенной рисунком чёрного лотоса, совершенно не подходящей для яростного сражения. Она искала того, кому была преданна до безумия, несмотря ни на что. На пути к кумиру демонессу кто-то перехватил, по-хозяйски закинув на спину. Девушка тихо ойкнула, уткнувшись миленьким личиком прямо в жёсткие чёрные волосы, патлами свисающими вниз, к груди полураздетого мужчины. Голова повернулась, бледно-карие глаза окинули покровительственным взглядом, проверяя, всё ли в порядке. — Отпусти меня, Гнев! — пронзительно закричала она, откидывая двух грешников назад хлёстким ударом длинного кнута, и попыталась спрыгнуть. Но на половине полёта к твёрдой земле лапища демона снова перехватила хрупкое лёгкое тельце, и закинула обратно под аккомпанемент тяжёлого рычащего баса: — Не бойся, мелочь, довезу тебя до твоего возлюбленного! — Что? — демонесса буквально задохнулась от предположения, пропуская через кнут реатсу, из-за чего оружие объяло пламя. — Понеслась! — рявкнул Гнев, перебив жалкие попытки оправдаться, призывая всю мощь духовной энергии, рваным светло-салатовым куполом накрывшей двоих. — Где вообще носит Тщеславие и Разрушение? — недовольно пробухтел Богатство, изо всех сил стараясь не побеждать недругов, а не растерять одежду, которая никак не держалась на хлипком теле из-за слишком большого размера. — Цербер бы нам пригодился. — Разрушение, небось, сейчас где-то дрыхнет, как обычно, — досадливо цокнул Сила, ударами ног поднимая целые пласты земли, с которых Непрощённые не могли сбежать, а там души настигала Воля. — Не удивлюсь, что он даже не знает о нападении. — Наглый поклёп! — фыркнул кто-то, стоя на холке трёхголовой гигантской собаки, возникшей на одном из самых высоких горных хребтов, возвышаясь на левой голове. Многочисленные побрякушки бесследно исчезли с тела Разрушения, сумасшедше улыбающегося всем и каждому, словно рекламируя превосходные зубы. На центральной голове застыла фигурка поменьше ростом, но куда более полезная из-за того, что умела управлять появившимся черношёрстным монстром — Тщеславие. Демон был предельно собран, серые глаза метали молнии, готовые испепелить всех, кто нарушил покой, из-за чего вокруг колыхалось марево инстинктивно распылённой реатсу. — Мы просто немножечко опоздали, — оригинал Гриммджоу развёл руками в стороны, своеобразно извиняясь. — Правда, я бы так и не пришёл, если бы Тщеславие меня не разбудил, — он незадачливо почесал затылок, смущённо улыбаясь; с такого расстояния не было точно не видно, но демоны были уверены, что напарник закатил глаза, скрестив руки на груди. — Можно мне? — заискивающе спросил парень у друга, в молитвенном жесте сложив ладони вместе и, получив раздражённый, но утвердительный кивок, радостно гикнул Церберу: - Фас! Псина, не уступающая размерами Стражам, ринулась в гущу схватки, мгновенно вырывая преимущество у грешников. — Ничего себе собачка, — пробормотал под нос Гин, от удивления даже приоткрывший один глаз, сверкнувший вишнёвой радужкой. — Бакудо 61: Рикуджокоро, — лениво протянул он. Не отвлекаясь от разглядывания очередного адского чудовища, Ичимару стрельнул в Непрощённого, планировавшего под шумок, пользуясь тем, что противник отвлёкся от боя, постыдно напасть сзади, связывающим заклинанием. — Как не стыдно нападать со спины, товарищ, — зацокал бывший капитан третьего отряда, укоризненно помахав пальцем и вытянув катану к горлу неприятеля, касаясь острым лезвием незащищённого участка кожи; зложелатель тяжело сглотнул, зная, что не жить. — Хотя какой я тебе «товарищ»? Пронзи его, Шинсо. Удлинившийся клинок вспорол шею грешника, а вслед, по цепочке, ещё с десяток душ, после чего возвращается в исходное состояние, более пригодное для ближнего боя, в котором врага можно подловить Кидо. *** Впереди мелькнула приоткрытая дверь, из комнаты на пол падал короткий луч света (в коридоре темновато), чужая реатсу билась совсем рядом, будто чьё-то испуганно трепыхающееся от страха сердце. Кокуто предвкушал встречу с одной из оставшихся четырёх самых могущественных демонов Ада (он не брал в расчёт Войну и Голод). Дверь легко поддалась от легчайшего прикосновения, на мгновение грешнику показалось, что она дёрнулась ещё до этого, впуская в комнату. Девушка, обладательница той самой духовной силы, резко повернула голову, пристально посмотрела странными гетерохромическими глазами, чуть приподнимаясь с постели. А рядом с демонессой умостился незнакомый парень. Когда рыжая макушка с торчащими в разные стороны непослушными волосами повернулась так, чтобы Непрощённый увидел лицо юноши, когда серо-карие глаза Кокуто столкнулись с теми самыми янтарно-карими, когда к горлу подкатил яростный рык от осознания того, кто сидит там, грешник сипло выдал: — Ты. Ичиго недоумённо посмотрел на старого знакомого, а в голове кусочки мозаики встали на нужные места, ранее пустующие, складывая непонятную мозаику воедино. Он встал с кровати демонессы, гордо выпрямившись и гневно сжав кулаки, и ответно выдохнул, понимая, кто был виновником бунта: — Кокуто. Значит, это был ты.