Зараза

— О-ох, опять сбежала… — С досадой потянула Мидори, лениво оглядываясь по сторонам. — Да оставь ты её в покое, сестра. — Сказал Люциус, собираясь выйти из залы. — Ей надо побыть одной и свыкнуться с новыми обстоятельствами. — Но как же так: свыкнуться, и без меня? — Девушка отвела возмущённый взгляд. — Я ведь Блю-тян всегда успокаивала, по возможности объясняла ей. Как же она теперь всё поймёт, и без меня? — Поверь, поймёт. — Вмешался Грелль, со счастливой улыбкой притираясь к Люциусу. — Гробби расскажет. — Легендарный рассказать-то расскажет, но успокоить Блю-тян могу только я! И вообще, брат, почему это ты должен жениться на моей любимой Блю, а не я? У тебя же есть твоя… прекрасная актриса, за что ты отбираешь у меня предмет моего воздыхания? — Слышь, — голос Люциуса стал более нахальным. Он подошёл к сестре ближе и, откинув волосы назад движением головы, продолжил: — батя сказал ¬— старший женится, значит, старший. Ни тебя, ни меня не спрашивали. Если пригребёшь Блю к себе и об этом узнает кто-то из Совета — а они узнают — зарежут всех троих. Так что нытьё разлагающейся мелочи уже не поможет. — Вот только не надо на меня наезжать! — Ответила Мидори такой же манерой голоса, сделав тот же жест, откинув пряди своих волос на спину. — Вместо того, чтобы сейчас орать, так бы сразу и сказал. Ты вообще должен быть благодарен, что я её целкой оставила. — Благодарен? За то, что ты не в силах даже с простой девкой справиться? — На что намекаешь, ходячий кусок трупа?! — Девушка от злости выпустила клыки. — Стыдно мне иметь в роду такую, что не может отыметь дитя человечишки и недоангела. — Стыдно мне иметь в роду такого, что не может понять, как его сестре трудно было сдержаться, чтобы оставить этот цветок нетронутым только для него! — Ой, думаешь, я бы сильно расстроился, если бы мне пришлось трахать не целку? — Думаешь, я сильно расстроюсь, если отдам свою девушку ТЕБЕ девственницей? Вампир чуть присмирел, выпрямился. Опустив взгляд, он сказал: — Ладно, делай с ней что хочешь, только верни к следующей полуночи. Девица с тёмно-зелёными волосами также спрятала свой оскал и более смиренно сказала брату: — Нет, это с ней должен сделать ты, братец. Завтра она будет самой невинной невестой во всём Мире Мёртвых. — Ты ведь так хотела с ней это сделать, не так ли? Почему сейчас отрекаешься? — Да потому что, братец, — сказала она уже с улыбкой и обняла Люциуса за талию. — мне для тебя и для нашей семьи ничего не жалко. — Сестра… — Люциус тоже улыбнулся и стал гладить Мидори по голове. А Грелль стоял возле дверей, опираясь о стену, и со слезами счастья на глазах наблюдал сею картину перемирия между братом и сестрой. Хоть он при первой же встречи с сестрой Люциуса даже не мог поверить, что они родственники, сейчас он и не сомневался, что они — родные брат и сестра. Хоть у них разный цвет волос, глаз и перьев на крыльях, разная манера общения с незнакомцами и большая разница в росте, они всё равно очень похожи друг на друга. Это выражалось в одинаковых выражениях лица, схожести черт, оба они были одинаково слабы и податливы к ласкам и приятным обращениям со стороны любимых. Даже когда они ругались, они это делали одинаково, и так же одинаково быстро пытались найти выход из напряжённой ситуации. Возможно, все Дарки такие, только вот среди вампиров сложно найти тех, рядом с кем можно проявить свои мягкие черты характера. Поэтому со стороны кажется, что Дарки строги, как и все вампиры, и немного грубы, как отдельный клан. Но у вампиров не принято навешивать шаблоны, так как никто по сторонам не смотрит и всем чуждо большинство человеческих жалких заморочек. Все вампиры-аристократы плюют на всех с высокой колокольни, часть живут одни, некоторые — семьями. Да и Дарки все по далёким особнякам разъехались, отгрызли в прямом смысле себе территорию. Мидори и Люциус пока живут вместе на одной территории. Пока что им не хочется съезжать друг от друга, несмотря на скудность энергии, что появляется при сожитии двух вампиров вместе. Но Грелль был этому очень рад. За «трудолюбие» «Уилли» перевёл его из Лондона в один из городов Центральной Европы, где из-за угнетающей атмосферы то и дело норовит кто-то повеситься или кто-то кого-то повесить. Также ходят слухи, что находится за городом штаб-квартира одной мафии, в которой Грелль уже стал постоянным гостем в следствии массовых убийств в ней. А какие изощрённые способы убийства там! А сколько после этого жидкости любимого цвета жнеца! Короче, эта местность — просто рай для Грелля. Притом, Уильям по-другому больше и не мог заставить эту «даму» работать. Похоже, весь департамент был в шоке и ликовал, когда Грелль САМ начал подготавливать отчёты и приносить их ВОВРЕМЯ начальнику. «Дама» ведь ненавидела работку со всякими бумажками, и тут — о, свершилось! — Уильям Т. Спирс увидел отчёт на своём столе, подписанный «актрисой». А после знакомства с «хозяином участка», Грелль вышел из печали и стал «самым счастливым жнецом», как он часто говорил. Так что и красному жнецу хорошо, и начальнику, и молодой семье Дарк, которая была всегда рада приятному гостю. Вот и сейчас Грелль с улыбкой смотрел на то, как причина его работоспособности прекрасно себя чувствовал. А будет чувствовать себя ещё лучше, как только Люциус обратит на «даму» всё своё внимание. Мидори подняла голову и, посмотрев на брата, сказала тихим приятным голоском: — Братик, когда я оставлю Блю-тян в покое и пойду займусь своими делами. Если надо — она меня сама найдёт. — А она найдёт… — Успокоил её волнение брат, приглаживая ей волосы. Девушка, улыбаясь, ещё раз прижалась к брату, потом отошла от него в сторону разбитого окна. Она посмотрела на яркую луну. Повернувшись, Мидори помахала рукой Греллю и выпрыгнула в окно. Расправив свои тёмные блестящие крылья, она взлетела и совсем скоро скрылась из виду. Теперь Люциус с Греллем одни в доме. Люциус принёс Грелля в спальню на руках. Вампир положил свою «даму» на кровать и тут же лёг на «неё» сверху. — Ах, Люцик, — чуть ли не пропел жнец, — позволь сделать тебе массаж. — Буду рад, моя леди. — Ответил почти шёпотом Люциус и поднялся с «леди». Грелль сел на кровати и начал расстёгивать пуговицы на пиджаке Люциуса. Вампир же сидел напротив и наблюдал за своей «дамой». Расстегнув пиджак, жнец снял его с Люциуса и принялся снимать с него рубашку. Делал он это так же медленно, наращивая страсть и возбуждение, заставляя не только глаза, но и всё тело желать увидеть и почувствовать то, что скрывается под одеждой. Вот, и рубашка снята. И который раз красноволосый жнец смотрит на красивую бледную кожу с восхищением. На ней ведь нет ни родинок, ни тёмных пятен, ни татуировок. Только лишь шрам на левом плече и ещё один на правом бедре. Но они не выглядели ужасно. Грелля даже порой возбуждали. А телосложение вампира вообще сводило с ума жнеца! Это только со стороны кажется, что Люциус тонкий и даже тощий, но под одеяниями его скрывался красивый пресс, сильная грудная клетка, а мышцы на руках были вообще идеальны. Притом, Люциус частенько занимается физическими нагрузками, так что такую форму поддерживает постоянно. Хоть он и вампир, и тело его должно быть идеально, без должных тренировок Люциус станет действительно похожим на обычный ходячий труп. — Повернись, Люцик, ко мне спинкой. — Промурлыкал Грелль. Люциус, одарив его похотливой улыбкой, послушно развернулся и сел поудобнее. Сзади он был так же хорош, как и спереди: бледная кожа, в меру накаченный, ещё один шрам под лопатками, рассекающий почти половину спины, аккуратно сложенные крылья, своей красотой вызывающие восторг. Грелль, насмотревшись вдоволь этого зрелища, приступил к обещанному массажу. Ручки «актрисы» были слишком нежны для скучной работы, но массаж красивому мужчине они могут сделать без проблем. Жнец положил руки на плечи Люциусу и начал ими делать движения, под которые просто нельзя было не расслабиться. Массаж был очень кстати для напряжённого и раздражительного Люциуса. — Должна признаться, Люцик, мне очень печально… — С грустью сказал Грелль, продолжая заниматься своим делом. — Моя прелесть, это из-за нашего грядущего расставания? — Чуть устало, но всё же нежно спросил жнеца вампир. — Не только, мой прекрасный принц. — Ответила ему «дама». — Дело в том, что я не хочу оставлять тебя рядом с этой девчонкой. Ты заслуживаешь большего, чем вечность, проведённую с этой неопытной дурочкой. На это Грелль услышал тихий смех Люциуса и такой же усталый тон в словах: — Конечно, она не такая красивая и не так блещет умом, как мой любимый жнец. Но ведь и «актриса» при встрече со мной была неопытна. — Ах, Люцик, шалун, всё ещё помнишь наш маленький «секрет». — Жнец невольно захихикал. — А то как же! Я ведь у тебя был первым, но в департаменте ты всем раззвонил, что я у тебя — тридцать первый, хе-хе. — Ах, как же я рад, что ты не рассказал Уилли наш секрет за столько-то времени! Грелль, бросив делать массаж, обнял Люциуса сзади и прижался к нему своей тёплой грудью. Люциус улыбнулся и обнял того за руки. — И никому не расскажу. — Люцик, я тебя обожаю! — И я тебя обожаю. — Не хочу, не хочу тебя отдавать, мой любимый. — Повторял Грелль, прижимаясь к спине Люциуса. — Ничего хорошего в ней нет. — Конечно, моя леди, она во всём похуже тебя. — Сказал Люциус и поцеловал ручку «дамы». — Но мне придётся за неё выйти, ибо так пожелал мой отец. Даже после его ухода мне приходится уважать его волю. И за всем этим следит Совет, конечно же. Но даже и без этой слежки я бы всё равно это сделал. Знаешь ли, мой прекрасный бог смерти, этот брак даст мне новые территории. Несовершеннолетие и пассивность Блю даст мне власть над этими территориями. То есть, ещё больше денег, крови и подчинённой низшей нежити, которую можно эксплуатировать как угодно. — Любимый, такую выгодную сделку не каждую ночь предлагают. Она может принести тебе настоящее счастье! А мне меньше всего хочется быть преградой к твоему счастью, дорогой. — Знала бы ты, моя радость, как я доволен, что ты всё понимаешь и отпустишь меня при таком обстоятельстве. Если бы я предложил тебе руку и сердце раньше, чем была составлена та сделка, ты бы была навсегда моей, и мне не пришлось бы делить свою любовь с кем-то, кроме тебя. — Люцик, это такие приятные слова! Не огорчайся так, твоя «дама» сердца всегда будет рядом с тобой. — Я буду этому крайне рад. Притом, ты же прекрасно сам понимаешь, что сегодняшняя ночь — отнюдь не последний раз, когда мы сможем быть вместе. Люциус повернулся к Греллю и положил его на кровать. Вампир, похотливо улыбаясь, развязал ленту на шее жнеца и медленно расстегнул пуговицы на его рубашке. Жилет жнец надеть сегодня «забыл». Вампир целовал шею и ключицы своей «дамы», а потом и кожу ниже, как только расстёгивал пуговицы, оголяя её. Жёстко сняв рубашку и скинув её на пол, Люциус принялся снимать с Грелля штаны. Ремень надеть на работу жнец тоже «забыл», потому всю ночь с его красивых бёдер как бы ненароком сползал этот элемент одежды, дразня всех этим сначала в департаменте, в особенности «Уилли», потом на работе в городе, а теперь и своего вампира завлекал он своими наполовину съехавшими с задницы штанами. Хоть такой вид и радовал вампирский взор, Люциус уже в нетерпении был от того, чтобы сорвать эту ткань со своего любовника и полюбоваться прекрасным телом, что он, собственно, и сделал. Вампир снял со жнеца штаны вместе его красными кружевными трусиками. Грелль, правда, специально надел такое красивое нижнее бельё для того, чтобы Люциус оценил, как сильно старается его «актриса» быть красивой ради своего «любимого». Как только вампир снял их как простой элемент одежды, не производя никаких особых действий, жнец хотел было возмутиться и потребовать «компенсации за моральный ущерб» путём «приятных процедур ротиком». Но приятные поглаживания по ногам и поцелуи в шею, ключицы и живот, как всегда, сводили жнеца с ума, и он просто не мог ничего сказать, а лишь стонал и возбуждённо хихикал. Так как туфли жнец с себя скинул ещё когда вампир укладывал того на кровать, на нём оставались лишь красные чулки с кружевными ободками. К ним Люциус уже не прикасался. Он лишь любовался этим прекрасным видом, возвысившись над Греллем. Жнец громко дышал, и дыхание это переходило в стоны; то, что он возбуждён, до конца выдал напрягшийся орган, а сам вид жнеца так и просил: «Трахни меня!». Но Люциус над своей «дамой» иногда любил поиздеваться, что сделал и сейчас. Он ласкал, гладил и целовал «её» тело, то и дело возбуждая сильней стоящий на изготовке агрегат то рукой, то ртом, но как только дело дошло до своей кульминации у жнеца, Люциус тут же перестал этого добиваться. И так раза два. Первый раз вампир, перетрогав всё тело жнеца, остановил свою левую руку на красивом средних размеров стволе его и гладил, проводил рукой, обхватывал ладонью и мастурбировал, одновременно целуя по очереди соски жнеца вплоть до засосов. Таким образом Грелль, конечно же, быстро подошёл к желанному взрыву, но как только это почувствовал вампир, ласки все сразу же прекратились. Любил и любит он в такие моменты поднимать взгляд на «обманутого» жнеца, на лице которого такое выражение, будто его только что бросили. Он злорадно улыбался и как назло начал ждать, пока буря ощущений не утихнет, чтобы возобновить приятные процедуры. А Грелль и не сопротивлялся. От таких неожиданный окончаний возбуждение в нём лишь копилось, и в конце концов, при правильном «обращении» (а Люциус-то всегда знал, как «обращаться» правильно) получится такой оргазм, что ведёт к потере сознания от удовольствия. Это одна из причин, по которой развратный жнец позволял делать с собой такое. Во второй попытке получить удовольствие Грелль испытал на себе рот Люциуса. Да, вампир умело им пользуется не только для разговоров и питания. Одними касаниями языком Люциус мог уже довести до оргазма жнеца, но, используя весь рот в целом, создалась долгая и приятная прелюдия. Сначала вампир медленно, но эффектно облизал член жнеца. Потом он взял головку в рот, лаская внутри её языком. Люциус умело не задевал острыми краями клыков инородное тело у себя во рту, даже, наоборот, немного щекотал и поглаживал возбуждённый орган краями клыков, о которые нельзя пораниться. Сначала только конец, а потом и весь агрегат Грелля был во рту вампира. Люциусу ведь не нужно было дышать, поэтому он работал губами и языком, не останавливаясь и даже не ощущая некоторых неудобств. Эти безостановочные движения постоянно сменяли темп и по-новому возбудили жнеца прямо до «точки кипения», до которой окончательно дойти не позволило внезапное прекращение ласк. И снова Люциус возвысился и с ухмылкой смотрит на так и не достигшего оргазма жнеца. А жнец этот и не против же. Очки Грелля съехали с его лица, сам он громко стонал и лежал в крайне неприличной позе, так что вампир сам больше не смог справиться со своим возбуждением и начал поспешно стаскивать с себя штаны. — Ах, Люцик, ну же, трахни меня! Я не в силах больше терпеть твоих мучений, а-ах… — Изнывал от нетерпения красноволосый жнец. — Моя леди… — Тяжело прошептал вампир, прижимаясь своим совершенным голым телом к телу жнеца. Он обнял Грелля, слегка поцеловал его в шею, что вызвало новый неприличный стон, и возбуждённо продолжил шептать: — Вы забыли сегодня смазку. При этих словах Грелль от неожиданности резко раскрыл глаза и слегка взбесился. — Ар… Вот надо ж было испортить такой момент! — Недовольно заговорил Грелль, закопошившись под Люциусом. — Ну, придумай что-нибудь! — Как скажете, — нежно сказал вампир, поцеловал в губы жнеца и закончил фразу: — моя леди. Люциус поцеловал свою «даму» ещё раз, только более чувственней и дольше, забираясь своим языком глубоко в рот Грелля. Красноволосый жнец также активно отвечал на поцелуй. Языки у них жадно сплетались, и вновь у обоих копилось сильное возбуждение. Вампир медленно закончил свой страстный поцелуй, во время которого у Грелля во рту осталось много слюны, как своей, так и вампира. Тогда Люциус засунул два пальца левой руки в рот Греллю. Последний же их хорошенько облизал, избавившись тем самым от обилия слюны у себя во рту, а вампир даже пальцами в это мгновение продолжил играться со ртом вызывающего жнеца. Достав пальцы, Люциус аккуратно поднёс их к «розе» Грелля и немного обмазал кожу вокруг прохода. После этого вампир вставил сначала средний палец в отверстие жнеца. Только от этого движения Грелль сладостно простонал и, двигаясь, сам попытался насадиться на палец Люциуса, чтоб он вошёл как можно глубже. Вампир так и делал. Подвигав немного одним пальцем, он медленно и нежно вставил указательный палец и начал двигать уже ими двумя. Чувствуя, как внутри двигаются два пальца, как ласкают они приятной тёплой влагой очень чувствительную точку, Грелль извивался, стонал, обвивал ногами талию Люциуса и всем телом просто умолял уже откинуть все прелюдии и приступить к решающим действиям. Так как со времени встречи с Люциусом Грелль уже совсем не мальчик, вампиру не пришлось долго разрабатывать свою «даму», чтобы та не чувствовала неудобств при самом акте, потому он вытащил пальцы. Люциус взял за ножки «актрису», шире расставив их, и приподнял «ей» бёдра. Столь вызывающего вида вампир больше выдержать не смог и, прильнув к своему предмету воздыхания, стал постепенно вторгаться в тело через разработанный задний проход. Жнец тут же громко простонал и, взявшись за плечи вампира, сжал их тонкими красивыми пальчиками. Люциус же не отступился и, наяривая настойчивей, вошёл полностью. Хоть Грелль был уже замечательно подготовлен, от такой огромной «волшебной палочки» ему стало первое время немного больно. По его лицу это стало заметно, поэтому Люциус, дабы не навредить своему любовнику, воздержался на несколько секунд от движений, давая привыкнуть нутру жнеца ко внушительному достоинству вампира. За это время Люциус вновь одарил поцелуем Грелля, чтобы быстрее прогнать уходящую боль и отвлечь от неприятных мыслей, коли такие возникнут. Поняв, что партнёр готов к следующим действиям, Люциус медленно начал двигаться. Он выходил из прелестной попки Грелля почти до конца, а потом опять входил полностью, с каждым разом делая это всё быстрей. Почти с каждым толчком жнец вскрикивал и постанывал, и чем быстрее двигался вампир, тем громче были вздохи и стоны возбуждённого шинигами. Люциус также кайфовал: разгорячённое и довольно узкое нутро доставляло ему такое удовольствие, которым никогда бы он не насладился с девушкой. Наконец, дошло до того, что вампир набрал бешеный темп движений, а Грелль почти сорвался на пошлый возбуждённый крик. Жнец расцарапал спину вампира, казалось, до крови, но кровь не текла, потому что почти всё её небольшое количество скопилось в эрегированном члене Люциуса. От удовольствия вампир совсем не чувствовал боли, а жнец сладостно вскрикивал от ласк своей простаты. Люциус сжимал ноги Грелля своими руками чуть ли не до гематом от напрягающего и в то же время расслабляющего удовольствия. А напряжение это росло. С каждым мгновением радость была всё ближе. Люциус слегка сменил позу, обняв Грелля за плечи, а жнец в свою очередь обвил талию парня ногами в чулках. Двигались они уже очень быстро. Вампир пихал жнеца своим достоинством, а «дама» двигалась под этими ярыми напорами, подаваясь навстречу этим толчкам. Из умеренного среднего темпа их темп превратился в просто бешеный. Люциус стонал от удовольствия тихо, а вот Грелль, не сдерживая своих эмоций и ощущений, орал на весь особняк. И вот, громко и сексуально вскрикнув, кончил Грелль, сжав при этом от удовольствия всё своё нутро. От такого возбудителя Люциус не выдержал и излился прямо после жнеца в него же. Ещё немного двигаясь в сжавшейся и пульсирующей попке «дамы», вампир заполнял этот пирожок своей начинкой. После опустошения своих семенников, Люциус обратил свой взгляд на Грелля. «Актриса», тяжело дыша, распласталась на широкой кровати под своим любовником. Очки с «неё» уже давно свалились и лежали рядом с подушкой, а живот «её» был испачкан собственным семенем. Видно было, что этот раз забрал у Грелля особенно много сил в обмен на такой оргазм, что жнец сейчас не может ни о чём думать, кроме как о доставленном удовольствии. Люциус получил не меньший кайф, но провести его предпочёл разлёгшись на Грелле и без потери сознания. А у жнеца уже основательно отключился мозг, и он тут же заснул. Поняв, что больше с него ничего не выдоить, Люциус решил тоже отдохнуть, хотя его ещё хватило бы на раз 6-7 таких. Однако, его «дама» соизволила опочивать, а, значит, и ему бы не мешало. Тем более, следующая ночь обещает быть крайне насыщенной. Будет обидно, если сил не хватит на всё. Ни Люциус, ни Грелль ведь ещё и не догадываются, что перед бракосочетанием придётся идти на «стрелку».