А что, если?..

      Первое сентября в этом году совершенно не походило на сентябрь. Погода стояла солнечная, теплая, дул чуть прохладный утренний ветерок. Паровоз до Хогвартса привычно алел в лучах светила.       Сначала все шло как обычно — прощание с родными, оккупирование вагона… Рон, Драко и Гермиона садились отдельно. Младшие уже ушли занимать места. Провожающая сестренку Флер посылала подруге воздушные поцелуи. На ней был маггловский брючный костюм из серой ткани, и красная блузка. Синие глаза весело блестели, и Поттер в очередной раз ощутила укол легкой зависти, как вдруг…       — Эй, Поттер!       Поезд тронулся, Блэки и Делакур стояли с крайне удивленными лицами, а Катерина просто молча хлопала глазами, глядя на то, как неясно откуда возникший Долохов, снеся несколько человек, быстро пересек платформу, успев запрыгнуть в набирающий ход поезд.       — Решил… что не могу не подколоть тебя… по поводу того, что ты школота… — выпалил он, одновременно пытаясь отдышаться. — Шмакодявочка.       Катерина не знала значения этого слова, но на всякий случай решила обидеться.       — Мудак, — вспомнила она любимое ругательство Флер.       — Это слово уже забито, Поттер. Но ты можешь использовать…       Слово, произнесенное иностранцем, звучало как «дахусим», и означало, как ей сообщили, безразличие к происходящему. Полное безразличие.       — Дахусим, — повторила девушка. — Дахусим. Мне нравится.       — Пользуйся на здоровье.       Мимо них замелькали фермерские угодья. Долохов с привычно-шутливой улыбкой дернул ее за волосы (сердце сразу заколотилось как бешенное, а на щеках вспыхнул обжигающий румянец.), поцеловал, и, отдав честь, шагнул прямо с идущего полным ходом транспортного средства.       Катерина вскрикнула и уже почти прыгнула следом, как ее перехватил Добби.       — Регулус приказал Добби и Кикимеру следить за вами, когда увидел мальчика. Кикимеру приказано доставить мальчика в резиденцию семьи Блэк. У него к мальчику разговор. Хозяйке Катерине не о чем беспокоиться.

***

      Решение проводить Поттер в школу было спонтанным. Пришедшим в голову ровно в тот момент, когда часы в гостиной «Марины» показали без пяти одиннадцать, и если бы его спросили, что было для него самым сложным, Григорий ответил бы — решиться взломать кабинет мистера Крама, дабы без спросу воспользоваться его многоразовым порталом в Англию. Дальше проще — трансгрессировать на вокзал, перебежать платформу, и успеть заскочить в набирающий ход поезд. А потом спрыгнуть. Потому что это был единственный способ не уехать вместе с Кэт в школу, который пришел ему в голову в тот момент.       Правда, в тот момент, когда тело соприкоснулось с острыми камнями железнодорожной насыпи, мозг сгенерировал напоминание о возможности трансгрессировать. Но было поздно. И, если честно, довольно больно. Но выражение лица девушки того стоило.       Долохов скатился с насыпи, и теперь просто лежал на земле приходя в себя. От выброса адреналина его охватила слабость. Над головой синело небо, золотилось солнышко…       — Хозяин Регулус приказал доставить щенка к нему на Гриммо, — прокаркал кто-то у него над ухом.       Парень повернул голову и столкнулся взглядом с домовиком в темно-зеленой тоге. В руке эльф сжимал увесистую чугунную сковородку.       — Хозяин сказал, что отказы не принимаются. Если щенок не пойдет сам, Кикимер поможет ему. Кикимер знает, как обращаться с непокорными. Кикимер обязан выполнить приказ хозяина Регулуса.       Наверное, не случись какое-то время назад столкновение с насыпью, Григорий рискнул бы оказать сопротивление. Но столкновение с насыпью было, сил не было, а во взгляде маленького существа сквозила решимость воплотить в жизнь свою угрозу.       — Ладно, валяй, — он махнул рукой, и снова уставился на небо. — Переноси меня.       Эльф разразился тихой бранью и поднял сковородку.       — Погоди, я встаю!       — Так-то лучше, — резюмировал домовик, и перенесся на Гриммо, где их обоих уже ожидали.       — Кикимер выполнил приказ хозяина, — сообщил Кикимер и поклонился. — Щенок доставлен.       — Хорошо, Кикимер, молодец, — Регулус Блэк поднялся с кресла сияя как начищенный галеон. — Можешь быть свободен. Пройдемте в мой кабинет, юноша. У меня к вам разговор.       В том, что все пройдет благополучно и он наконец-то заполучит желанный трофей, Регулус не сомневался — Жидкая Удача, выпитая перед отправлением на вокзал, осечек никогда не давала. А значит — как бы не хорохорился юнец, исход уже предрешен.       Кабинет младшего лорда Блэка был меньше по размерам, чем кабинет формального главы дома, и был оформлен в синих тонах и красном дереве. На столе лежала стопка писем. На стенах висели картины морских пейзажей, привезенные из Блэк-Мэнора.       — Любите Айвазовского? — тон парня приобрел легкие нотки уважения. — А вы, возможно, и не такой еблан, каким казались.       Регулус решил не обращать внимания на подобные выходки. Бедолага пытается показать, что ему все равно, и такая защитная реакция — вполне нормально.       — Сядь, — он кивнул на кресло напротив себя, и сел за стол. Так он чувствовал себя увереннее. — Мое предложение не изменилось — я хочу предложить тебе контракт, — зелье подсказывало, что не нужно лить воду. — От тебя не потребуется ничего, кроме заключения пакта и верной службы семейству Блэк. Я помню, — он поднял руку в предупреждающем жесте, как только его оппонент открыл рот, — что тебя надо заинтересовать. Я не могу угадать, что ты хочешь получить, и поэтому предлагаю следующее — ты сам выберешь цену своей верности. Это не обязательно деньги. Все, что посчитаешь нужным. — мужчина наколдовал чашку и наполнил ее водой.       На какое-то время повисла пауза. Долохов изучал его внимательным взглядом, склонив голову набок.       — Я рос с дедушкой. Он самый близкий мой человек, — голос парня был неуверенным и тихим, приобретая постепенно ехидные нотки. — Я хотел бы его увидеть… только вот он умер. Правда незадача? — синие глаза сверкнули насмешкой. — Вы хотели знать цену моей верности? Устройте мне свидание с мертвецом, и вы получите то, о чем вы меня просили.       Регулус закурил. Минут пять они сидели в тишине, после чего он поднялся на ноги и подошел к одной из картин, за которой находился самый настоящий маггловский сейф. Сейф был практически пустым, не считая маленького угольного камня черного цвета. Пару минут слизеринец внимательно его рассматривал, а потом достал, и положил на стол перед оппонентом.       — Это воскрешающий камень, — глухо произнес он. — Для того, чтобы возродить умершего, надо подумать о нем и повернуть камень трижды в руке. Появившийся человек не будет ни призраком, ни зомби, но и полностью живым его назвать будет сложно. Существовать в мире, который он уже покинул, ему будет тяжело, поэтому лучше его не использовать. Но сейчас, я думаю, это не принесет никакого вреда.       О том, какого труда ему стоило найти этот камень, вставленный в кольцо-крестраж, Регулус умолчал. Время откровений придет потом. А пока что от него требуется еще чуточку терпения.       — Вы издеваетесь надо мной?       — Попробуй.       — Ладно, — пальцы юноши сжались на артефакте.       Минута, другая, третья… Посреди комнаты появился полупризрачный старик в военной форме. Регулус вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

***

      Вагон старост практически не отличался от обычных вагонов. Разве что купе было одно. Большое и просторное.       Катерина с интересом осматривала тех, кто был назначен старостами вне их компании. Ее напарником стал Эрни Макмиллан. Напарником Гермионы — Терри Бут. Звание старосты девочек Гриффиндора получила Парвати Патил, сестра Падмы, а в напарницы Малфою досталась Дафна, сидящая тише воды и ниже травы. Она явно чувствовала себя лишней.       Впрочем, стоило в купе войти старостам школы — когтевранке Софии Купер и слизеринцу Тиберию Тэккелберри, как на ее лицо вернулась привычная высокомерная маска.       Старосты проинструктировали новеньких об их обязанностях, которые заключались в наблюдении за порядком, патрулировании коридоров после отбоя, наказании нарушителей, помощи младшекурсникам и т.п.       — Все старосты должны получить у своего декана расписания занятий и раздать их своим сокурсникам, а также проводить первокурсников в гостиную после торжественного ужина. О времени проведения собраний будут вывешиваться извещения на доске объявлений, — с доброжелательной улыбкой вещала рыжеволосая Купер. — Вопросы есть?       Вопросов не было. Даже у дотошной Грейнджер.       Собрание закончилось и старосты начали расходиться. Неразлучный квартет покинул купе одним из первых, радостно предвкушая первый в их жизни обход. Правда, Катерина все еще находилась в небольшой прострации и тревоге, так как поступок Долохова слишком сильно впечатлил ее, но Блэки никогда не показывают своей растерянности, а посему она весело смеялась шуткам Рона, и всеми силами делала вид, что ее душевное состояние ничем не задето.       В одном из купе они нашли Невилла Долгопупса и Грегори Гойла, подружившихся во время последней вечеринки в Выручай-Комнате в прошлом году.       Невилл был копией своего отца, но характер ему достался целиком и полностью материнский — тихий и спокойный, способный с легкостью дать отпор или вступиться за несправедливо обиженного, если того требовала ситуация. На данный момент он читал материнское письмо, и, увидев, кто к нему заглянул, махнул рукой, приглашая приятелей присесть.       — Мать написала, что ее сняли с должности, — сообщил он, со вздохом складывая пергамент. — У нас сменится преподаватель по ЗОТИ.       — Как сняли? — Рон удивленно вытращил глаза. — Да она лучшая, кого могли найти на эту должность! У директора, должно быть, совсем крыша поехала!       Невилл помотал головой.       — Дамблдор тут ни при чем. Это все Фадж и его заместительница. Насколько я знаю, она пришла к нам сегодня, и попыталась заставить мать изменить программу, потому что, мол, то, что она сейчас преподает, воспитывает в детях навыки убийства, — тут он усмехнулся. — Мама ей и ответила…       — Что ответила? — Катерина вся обратилась в слух. Она никогда не видела заместительницу министра, но была наслышана о ее дурости от своих родных.       — А у вас, мисс Амбридж, есть все данные для того, чтобы заниматься проституцией. Но ведь вы этого не делаете, — Невилл очень похоже изобразил собственную мать.        Купе наполнил веселый хохот.       — Поэтому теперь у нас новый преподаватель, — подытожил Гойл. — Министерство, как я понял, решило прислать своего преподавателя. Вроде как, чтобы облегчить директору жизнь.       — Из аврората родителей тоже выперли, — Невилл перестал хохотать и помрачнел. — Ублюдки.       — А дядя Регулус потерял место в попечительском совете, — Катерина подавила зевок.       — Дамблдора лишили поста Верховного Чародея Визенгамота, — подал голос Рон. — Папа говорит, что Фадж во всем видит угрозу своей власти. Убежден, что его хотят свергнуть. Что Блэки вместе с директором плетут заговор и собирают армию против него.       — Но раз так… — Гермиона слегка побледнела, — То получается, что новый учитель…       — Шпион министерства, да, — Рон заложил ногу на ногу. — Главное, чтобы он хорошо знал свой предмет…       — Навыки убийства, Уизли, — Малфой назидательно поднял палец. — Раз министерство так заговорило, то жди какого-нибудь идиота. Хотя, мне сложно представить кого-нибудь хуже Локонса.       — Ну нам ведь не впервые портить кровь идиотам, так? — Катерина коварно улыбнулась.       Ребята переглянулись.       — Думаю, нам стоит обсудить создание какого-нибудь… Г.А.В.Н.Х., — задумчиво изрекла Гермиона. — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Хогвартса.       — А что не Г.А.В.Н.О., Грейнджер? — не удержался от подколки Малфой. — Гражданская Ассоциация Восстания Несправедливо Обиженных. Так и скажем всем вступающим — Погружайтесь-ка, ребята, в Г.А.В.Н.О.…       — Да пошел ты.       — Дахусим, — махнула рукой Поттер. — Придумаем что-нибудь.       Окружающие удивленно воззрились на нее.       — Дахусим? — Рон моргнул.       — В переводе с русского — без разницы, пофиг, глобальное безразличие, — пояснила Катерина. — Меня Григорий научил.       — Дахусим… — Уизли смаковал незнакомое слово. — Дахусим… звучит как имя для домовика.       Гермиона покатилась со смеху.

***

      Они приехали вечером, когда небо над головами стало напоминать усыпанный звездами черный бархат. Ветра не было. Встречающий первокурсников Хагрид помахал им, и, перебросившись с друзьями парой слов, повел новичков привычным маршрутом.       Ребята оккупировали одну из карет, обсуждая варианты шалостей на этот год. Громыхая и покачиваясь, кареты цепочкой двигались по дороге. Замок Хогвартс между тем нависал все ближе — могучая громада башен, угольно-чёрная на фоне темного неба. Яркими прямоугольниками в ней там и сям светились окна. У каменных ступеней, ведущих к дубовым входным дверям замка, кареты с лязгом остановились. Толпа учеников торопливо поднималась к дверям по каменной лестнице.       Вестибюль был ярко освещен факелами, и шаги по мощенному каменными плитами полу отдавались в нем эхом. Все двигались направо, к двустворчатой двери, которая вела в Большой зал. Предстоял пир по случаю начала учебного года.       В Большом зале школьники рассаживались по колледжам за четыре длинных стола. Вверху простирался потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживленно переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям из других колледжей, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки.       Ребята разделились — каждый отправился за стол своего факультета. Катерина выискивала среди учеников Седрика, но вспомнила, что он уже закончил школу. Подавив вздох сожаления, девушка заняла привычное место рядом с Ханной. На душе у нее было тепло — за годы учебы ее колледж стал для нее настоящим домом. И теперь она была за него ответственна.       Сидящая рядом с Ханной Габриель впилась глазами в значок капитана команды на груди старшей подруги. Катерина этого не видела, с интересом осматривая преподавательский стол, который шел вдоль главной стены зала.       — А кто это? — поинтересовалась Астория, занимающаяся тем же, что и новоиспеченная староста.       Катерина перевела взгляд туда, куда она показывала.        Первым она увидела профессора Дамблдора, сидевшего в центре длинного стола в своем золоченом кресле с высокой спинкой. На нем были темно-фиолетовая мантия с серебристыми звездами и такая же шляпа. Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Она выглядела, подумала Катерина, как вечная старая дева. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить, из кубка, и обнаружилось, что у нее бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза.       — Где профессор Долгопупс? — Ханна беглым взглядом оглядела преподавателей.       Катерина, помрачнев, передала ей все, что узнала сегодня от Невилла. Ханна недовольно фыркнула.       — Тео, конечно, думал, что будет что-то подобное, но я все равно надеялась… на благоразумие… впрочем, наше министерство его явно лишено. Теперь я в этом не сомневаюсь.       В зал незаметно протиснулся Хагрид. Через несколько минут дверь, которая вела в Большой зал из вестибюля, отворилась. В зал потянулась длинная вереница испуганных новичков, возглавляемая профессором МакГонагалл, которая несла табурет с древней Волшебной Шляпой, во многих местах заплатанной и заштопанной. На тулье Шляпы около сильно потрепанных полей виднелся широкий разрез.       Разговоры в Большом зале разом умолкли. Первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола лицом к остальным ученикам. Профессор МакГонагалл бережно поставила перед ними табурет и отступила.       Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными. Одного мальчонку, стоявшего в середине шеренги, била дрожь.       Вся школа ждала, затаив дыхание. И вот разрез на тулье открылся, как рот, и Волшебная шляпа запела. Когда она замолчала, раздались аппладсменты, а профессор МакГонагалл опустила глаза к длинному свитку пергамента и назвала первое имя:       — Аберкромби, Юан.       Вперед, спотыкаясь, вышел охваченный страхом мальчик. Он надел Шляпу, голова не утонула в ней целиком лишь благодаря большим оттопыренным ушам. Шляпа на мгновение задумалась, потом разрез в нижней части тульи снова зашевелился, и прозвучало:       — Гриффиндор!       Гриффиндорцы громко зааплодировали, и Юан Аберкромби проковылял к их столу и сел; вид у него был такой, словно он мечтал провалиться сквозь пол и никогда больше не показываться никому на глаза.       Мало-помалу длинная шеренга новичков рассасывалась. Наконец Целлер Роза была зачислена в Пуффендуй, и профессор МакГонагалл, взяв табурет со Шляпой, вышла из зала. Встал директор школы, профессор Дамблдор.       — Нашим новичкам, — звучно заговорил Дамблдор, сияя улыбкой и широко распахнув объятия, — добро пожаловать! Нашей старой гвардии — добро пожаловать в насиженные гнезда! Придет еще время для речей, но сейчас время для другого. Уплетайте за обе щеки!       Под общий смех и одобрительные аплодисменты Дамблдор аккуратно сел и перекинул длинную бороду через плечо, чтобы не лезла в тарелку. А тем временем в зале, откуда ни возьмись, появилась еда, и в таком количестве, что все пять длинных столов ломились от мяса, пирогов, овощных блюд, хлеба, соусов и кувшинов с тыквенным соком.       Изголодавшиеся студенты накинулись на еду как хищники на поверженную добычу.       — Я тут подумала… — Салли-Энн, расположившаяся напротив Ханны, побарабанила пальцами по столу. — Это ведь хорошо, что у нас нет внутренних расколов, так? После всего того, что… в прошлом году… Ну, Волдеморт… — она осознала, чье имя произнесла и испуганно ойкнула, в ужасе зажав себе рот руками.       — Ты ей веришь? — сидящий рядом Захария Смит оторвался от куриного окорока, который обгладывал, и кивнул в сторону Катерины. — Откуда мы знаем, что это не…       — Я четыре года живу с Кэт в одной комнате. И я ей верю. Ты кушай, Смит, кушай. Если нам понадобится собеседник, мы тебя позовем.       Катерина уважительно посмотрела на соседку по спальне. Салли-Энн была скромной, мечтательной и неконфликтной натурой. А теперь оказалось, что и в ней скрыты омуты и стремнины. Удивительно!       Смит что-то недовольно проворчал, но отстал, совершенно справедливо рассудив, что потратить время на еду будет продуктивнее.       Когда ученики покончили с едой и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор вновь поднялся на ноги. Разговоры мгновенно умолкли. Все повернулись к директору.       — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили, — (Фред, Джордж и Ли Джордан обменялись ухмылками.) — Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас изменение в преподавательском составе. Я с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.       Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты. Катерина во все глаза смотрела на вечного политического противника дяди Регулуса. И противник этот с каждой секундой нравился ей все меньше и меньше.       Дамблдор продолжал:       — Отбор в команды колледжей по квиддичу будет происходить…       Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось ее негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь.       Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть своё изумление. Брови профессора Спраут исчезли под растрепанными волосами, губы профессора МакГонагалл стали тоньше, чем Катерина когда-либо у нее видела. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.       — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.       Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и Катерина опять почувствовала сильнейший прилив неприязни. Все в этой женщине, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывало у нее отвращение. Амбридж еще раз мелко откашлялась — «кхе, кхе» — и продолжала:       — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!       Катерина оглядела зал, но счастливых лиц что-то не приметила. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним.       — Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!       Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех.       — Это вряд ли, — хором произнесли близнецы Уизли и близняшки Блэк, сами того не подозревая.       Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными.       — Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.       Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор МакГонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Катерина явственно увидела, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Спраут. Амбридж между тем в очередной раз кхекхекнула и заговорила дальше:       — Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством…       Ученики возвращались к своим занятиям, но Амбридж (у Катерины не поворачивался язык назвать ее «профессор») вольного поведения учеников как будто не замечала. Казалось, начнись под самым носом у нее буйный мятеж — она все равно договорила бы до конца. Преподаватели, однако, по-прежнему слушали ее очень внимательно.       — …потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно так же некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.       Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но Катерина заметила, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал.       — Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить…       Катерина прожигала ставленницу министерства недобрым взглядом. Она твердо решила доставить ей как можно больше проблем, не сомневаясь, что многие ее поддержат.       Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать и двигаться к выходу. Эрни Макмиллан взволнованно вскочил на ноги.       — Кэт, мы же должны показать первокурсникам дорогу!       Катерина хлопнула себя по лбу. Она так увлеклась своими мыслями, что совершенно забыла об обязанностях старосты.