А что, если?..

      Сириусу не спалось. Нападение на Катерину было совершено уже около шести часов назад, и даже Регулус, проведший вечер в размышлениях по построению дальнейшей стратегии, ушел спать, заявив, что утро вечера мудренее. Сириус был с ним согласен, но сон не шел — сначала ему пришлось успокаивать жену, которая, еще до встречи с ним, уже потеряла одного ребенка и так и не смогла оправиться от этой потери полностью. Об этом не знал никто кроме него. Подробностей, правда, Роксолана даже ему не рассказывала, и все, что знал об этой странице из жизни жены старший из братьев Блэк — девочке был всего год, и она была тезкой дочери Поттеров. А когда Роксолана наконец уснула, напала бессонница. И теперь Сириус бесцельно слонялся по дому, мурлыча себе под нос мотив «Do The Hippogriff» группы Ведуньи, просто для того, чтобы очистить голову от ненужных мыслей. Из комнаты, где положили «золотого мальчика Пуффендуя» доносился тихий храп. В комнате второго мальчика горел свет свечи.       Дверь была приоткрыта, и Сириус сделал первое, что пришло в голову — превратился в собаку и зашел внутрь. Долохов сидел на подоконнике, поджав под себя босые ноги. Напротив него стояла свеча, которую он гипнотизировал взглядом, обхватив себя руками. Сириус тяфкнул, привлекая к себе внимание.       — Вы не обманете меня, лорд Блэк.       — И не собирался, — оскорбленный Сириус превратился обратно в человека. — Ты чего не спишь?       По правде говоря, ему было все равно. Но раз появился шанс отвлечь себя от произошедшего — почему бы и нет? К тому же, у парня был такой несчастный вид, что в сердце мародера на пенсии зародился огонек сочувствия.       — Это я во всем виноват, — голос временного постояльца был тихим и глухим. — Меня не отпускает мысль — не вытащи я ее в этот Хогсмид, или хотя бы настой на своем, а не уступи ей и не провожай тайно, ничего бы этого не было.       Сириус молча присел на кровать.       — Это как с дедом. Мать сказала тогда в порыве эмоций «это ты во всем виноват». Я потом много думал — приедь я к нему вечером, как обычно, может ничего и не случилось бы. Он конечно сказал, что это не так, но… а теперь вот…       — Ты спас ей жизнь, — Сириус закурил. — Не окажись там тебя, ее бы не стало. Понимаешь? — он протянул ему сигарету и спички. — Выкури. Станет легче.       Григорий послушно чиркнул спичкой. После трех неудачных попыток на кончике сигареты вспыхнул тлеющий огонек. Парень сделал затяжку и закашлялся — горький и тяжелый дым обжег горло, оставив после себя легкие саднящие ощущения.       Бродяга тяжело вздохнул. На какой-то момент он увидел в этом мальчишке самого себя, выкуривающего свою первую сигарету после побега из дому. Сердце болезненно сжалось. В глазах защипало. Блэк недовольно тряхнул головой и поднялся на ноги. Помнится, его тогда успокаивал Карлус Поттер. Сейчас, конечно, ситуация немного иная, но это не отменяло того, что на месте отца Сохатого пришла пора оказаться ему самому.       — Пойдем. Если уж не хочешь спать, давай не спать вместе. Все лучше, чем кукситься в одиночестве.       Долохов кивнул, борясь с очередным приступом подступающего кашля. После этого он затушил недокуренную сигарету, и послушно слез с подоконника, проследовав за хозяином дома в гостиную.       Тихо потрескивал почти прогоревший камин. Тикали часы. Сириус достал из шкафчика огневиски и два стакана.       — За мою дочь, — сказал мужчина.       Долохов кивнул. Стаканы с легким звуком соприкоснулись и сразу же опустели — пили до дна.       — Ты уже дважды ей жизнь спасал, — заметил Сириус, закуривая снова. — Спасибо. Блэки у тебя в долгу.       — Я поступал так, как считал нужным. Правда, — его лицо исказила полная горечи усмешка, — второй раз я напугался сильнее, чем в первый. Тогда я даже не понял, кого закрываю. Я был готов сделать это для любого из них троих. А сейчас я даже не осознавал ничего… только крик и эта отвратительная ухмылка… у меня до сих пор в ушах ее крик стоит, понимаете?       Сириус понимал. У него самого до сих пор стоял в ушах пронзительный вопль Молли Уизли, когда они с Джеймсом принесли ей весть о смерти Фабиана и Гидеона. А ведь сколько лет уже прошло… Он молча подлил себе еще виски. Воспоминания о войне лезли одно за другим как тараканы — окровавленная Доракс Медоуз, с широко распахнутыми глазами, непривычно тихая и спокойная, убитая лично Волдемортом, Бенджи Фенвик, которого хоронили в закрытом гробу — от него осталось всего несколько кусочков, опознанных только по многочисленным шрамам, пропавший без вести Карадок Дибборн, отвлекший на себя внимание Фенрира Сивого и его оборотней… Их было много — раненых, искалеченных, убитых… равнодушные жернова войны перемалывали всех, кто в них попадал. И вот теперь они снова приходят в движение, требуя себе очередную кровавую дань. И со всем этим его девочке придется бороться. А ведь она даже школу еще не кончила. Да даже если бы и кончила — ну куда ее на войну? Ее, такую смешливую и веселую. Она была создана для любви и счастья, а не войны. Так почему же война с самого рождения подбивает к ней свои отвратительные гнилостные клинья?       — Береги мою девочку… — его голос дрогнул. — Надвигается война. Я должен знать, что она не останется одна, если вдруг… наши жизни придется принести в жертву.       — Даже если у нас ничего не сложится, я буду ее защищать, — взгляд Григория скользил по гобелену, рассеянно и невнимательно. — Такие люди, как она, должны быть.       — Допускаешь, что не сложится? — Сириус вытер увлажнившиеся глаза, сделав вид, что ничего не было.       — Ни в чем нельзя быть уверенным. Я до этого лета даже сомневался — действительно ли она мне нравится, или это просто привыкание к другу, которому обещал помочь, — он поставил стакан на стол. — Нравиться она начала раньше, но все ведь могло быть. Например, поддавание моде на нее или подмена дружеской симпатии не дружеской. А сейчас… не знаю… знаю, что влюблен, но допускаю, что в школе она может обратить внимание на другого. Я ведь далеко, а другие… — Долохов неопределенно махнул рукой. — К тому же, я ведь не дурак, лорд Блэк. Я прочел об аристократах все, что смог достать, и понимаю, что даже если у нас сложится, вы, скорее всего будете против. Мне, конечно, на это наплевать. А вот она может испугаться. Она очень любит вас всех.       Сириус удивленно посмотрел на собеседника. Что именно его удивило он пока еще не понимал, но вопрос на языке уже вертелся.       — И что же ты прочел про аристократов?       Долохов принялся рассказывать, сжато, но подробно, как на экзамене. Сириус изо всех сил старался сохранить серьезное лицо, но не выдержал и рассмеялся.       — Как-как? Родовая магия? А что еще? Где оргии? Где жертвоприношения? Нужно больше идиотизма!       Долохов смущенно замолчал, но глаз не опустил, всем своим видом давая понять, что ему нужны разъяснения. Старший из братьев Блэк довольно поставил внутреннюю галочку внутри одного из своих мысленных списков. А попутно подумал о том, что теперь это напоминает еще одну сцену из его прошлого — когда собственная мать объясняла ему основные ценности семейства Блэк. Впервые, после долгих разногласий между ними.       Это была его первая ночь на Гриммо с тех пор, как он убежал из дому. Странное ощущение. И болезненное. Сириус встал с кровати и подошел к гобелену, который помнил наизусть от начала и до конца, и вид которого до сих пор действовал на него удручающе. Взгляд его сквозил сверху вниз, задерживаясь только на тех, кто был выжжен за несоответствие семейным ценностям, пока не дошел до того места, где когда-то был он сам.       — Думаешь о том, какое отношение ты имеешь к тем, кто на гобелене? Каково это, снова стать частью семьи, чьи взгляды ты донес бы до ближайшей помойки?       Вальпурга появилась внезапно. В белой ночной рубашке до пола, босая, с распущенными длинными волосами и свечой в руках, она походила на привидение.       — Да, — коротко ответил Сириус, ощущая как давняя обида на мать отзывается внутри глухой застарелой болью. — Я пойду. Спокойной ночи.       — Стоять!       Сириус послушно остановился, ожидая головомойки. Но мадам Блэк сказала только:       — Они все мертвы.       Сириус повернулся. Волшебница показала рукой на выцветший гобелен.       — Как ты думаешь, что от них осталось? — задала она вопрос и тут же ответила. — Имя. Знания. Традиции. Слава семьи! Наше родовое имя, которое есть во всех учебниках истории. Тысяча лет, которые писали нашу родовую книгу. И семейное предание, которое восходит ко временам Норманских Завоеваний.       Сириус помотал головой. На секунду ему показалось, что многие поколения предков встали армией теней за спиной его матери, чьи волосы колыхал долетающий из приоткрытого окна сквозняк.       — Это — единственное, что имеет значение, и это то единственное, что я всегда пыталась до тебя донести!       — Особенно традиции, — яд обиды, копившийся с самого детства, наконец-то нашел свой выход. — Тут, думаю, с тобой особенно согласилась бы тетя Элладора. Это ведь с нее мы начали рубить головы своим слугам, так? Прекрасная традиция, о да! А может есть еще какие, о которых я не знаю?       — Ты глухой или идиот?! Честь! И слава семьи! Твой дед получил Орден Мерлина за то, что расшифровал состав и смог приготовить утерянное когда-то Волчье Противоядие, имея на руках только неполный список из нескольких ингредиентов! Твой отец положил жизнь на борьбу с преступниками, а позднее — на благо науки! И они только одни из многих! — глаза мадам Блэк горели бешенным огнем. — Именно про это я говорю! Традиции! Честь! Знания! Слава семьи! И это совсем не обезумевшая тетушка с ее странным причудами! Блэки. Это. Не тетушка. Элладора. Всем! Наплевать! На головы! Домовиков!       — Мне не наплевать!       Мать и сын стояли друг напротив друга, прожигая друг друга убийственными взглядами и тяжело дыша.       — Тогда иди и убери их, — неожиданно спокойно произнесла Вальпурга.       И ушла. Так же бесшумно и внезапно, как и появилась.       — Родовая магия — это выдумка средневековья, когда люди пытались объяснить себе превосходство чистокровных семей не только в деньгах, но и в волшебной силе. Я когда-то уже объяснял все это Лили… моей названной сестренке… Люди пытались оправдать свою никчемность, и посему придумали самое простое объяснение. Они не желали знать того, что деньги и сила, в которых превосходили их чистокровные, не давались просто так. Поэтому в нашем обществе вплоть до Нового времени ходило множество бредовых теорий о крови и наследовании. Даже я, не ладивший со своей семьей, смеялся над ними. А Лили забавно краснела. На нее очень давило уличение в незнании каких-то реалий волшебного мира, — в голосе Сириуса скользнула мимолетная нежность. — Она была потрясающей волшебницей.       — То есть, выходит, что книгам верить нельзя?       — В том, что касается аристократических вопросов — нет. Я не встречал еще ни одной адекватной книги на эту тему. А знаешь, почему? Их все писали люди от аристократии далекие. А самим аристократам это не нужно.       — Ясно, — Долохов потер глаза руками.       — Иди спать, и не вздумай себя винить, — подвел итог разговора старший из братьев Блэк. — Они бы все равно до нее добрались. И черт его знает, как бы все случилось тогда.       Парень поднялся на ноги, и направился к выходу, когда Сириус окликнул его.       — А насчет семьи… если тебя это успокоит, то я даю вам свое благословение. Для остальных этого будет вполне достаточно.

***

      Катерина решила, что не будет лежать в госпитале очень долго — третьим уроком у пятикурсников-пуффендуйцев стояла Амбридж, и девушка была решительно настроена узнать своего врага в лицо… но мадам Помфри была совершенно другого мнения, и поэтому Поттер пришлось довольствоваться теми сведениями, которые принесли ей друзья.       — Она просто чудовище! — возмущалась Гермиона, ходя по палате туда-сюда и заламывая руки. — И этот ее учебник… сплошная бесполезная вода! И она не желает ничего слышать и слушать! Даже про экзамены! Это… это просто возмутительно!       — Да, — мрачно подтвердил Рон, очищая принесенный с собою апельсин. — Накрылось наше обучение в этом году медным тазом.       — Мы просто обязаны избавить от нее Хогвартс, — согласно закивал Драко, разваливаясь на соседней кровати.       — Мы ничего не будем делать прежде, чем я увижу ее воочию, — помотала головой Катерина. — Однако, одно мне уже ясно. З.О.Т.И. мы в этом году не научимся. А это значит — нам надо искать помощи на стороне.       — И что ты предлагаешь? — Гермиона присела на край кровати.       — Для начала — познакомиться с нею лично.       Остальным пришлось согласиться. Очередной урок у Амбридж был в среду, и Катерина собственными глазами убедилась в том, что их преподавательница — полное ничтожество. На рожон она, однако, не полезла — доказывать что-то круглой идиотке в ее планы не входило — все равно бесполезно. А донести правду до учеников (точнее, того меньшинства учеников, которые верили оппозиции, а не Блэкам) она могла бы и по-другому. Если бы захотела. А она не хотела.       Во-первых, Блэки никогда не ищут расположения заведомо бесполезных кадров.       Во-вторых, даже если бы неверящих было большинство, «своя гвардия» у нее все равно была, и этого было достаточно.       В-третьих, потраченное на вербовку ненужных сторонников время можно с гораздо большей пользой. Например, на встречу с близнецами Уизли, чем она и занялась в пятницу вечером, собрав всех приближенных к себе людей в Комнате Так-и-Сяк.       «Рапторы» расположились на левом диване. «Сильмариллы» на правом. Астория, Габриель и Дэннис Криви уселись прямо на пол около камина. Альфард, притащивший с собою Колина, с которым он в последнее время сдружился, оккупировали кресла. Близнецы и Ли расселись прямо на раскиданные по полу подушки, рядом с Ханной, Блейзом и Теодором.       Рон позвонил в висящий рядом с ним колокольчик, давая сигнал к началу совещания.       — Итак, господа, — важным тоном, прокашлявшись, начал Малфой. — У нас на повестке дня общешкольная проблема. Амбридж.       — Амбридж и её начальство, — поправил его Рон. — Ибо это создает нам сразу несколько проблем. Первая — невозможность сдать экзамены. Вторая — эта жаба явно имеет страсть к самоутверждению, а значит — протащит кучу не устраивающих нас декретов. И попытается захватить власть, дабы сделать Хогвартс полностью министерской вотчиной. Нам это нужно? Нам это нужно, я вас спрашиваю?       Нужным это никому не оказалось.       — Итак, господа, вопрос прост, — подытожила Катерина. — Что делать?       — Проблема общешкольная, значит и решать надо общешкольно. — выкрикнул Дэннис Криви.       — Не выйдет, — Теодор помрачнел. — Не знаю, как у вас, а у нас в колледже назревает раскол. И я уверен, что и с остальными все не так радостно.       — Больше всего меня волнуют экзамены, — подала голос Гермиона. — Не потому, что мы их не сдадим. — осадила она уже открывшую рот Джиневру, — А потому, что назревает война. Нам надо уметь постоять за себя, а как мы этому научимся? Экзамены дали бы возможность закрепить материал, а так…       — А если изучать материал самим? — поинтересовался Блейз, обкусывая заусенцы. — Мы тогда могли бы взять и что-то сверх основной программы.       — А как быть с основной массой учеников? — Габриель очаровательно нахмурилась.       — Никак, — пожал плечами Альфард. — Нам самим бы сначала понять что к чему. Я думаю — сначала сделаем что-то регулярное для себя, а там — кому суждено придти, тот придет.       — Поддерживаю, — Катерина обхватила себя руками. — Я единственное что, позову наших с Ханной соседок. Они проверенные временем. Может, у кого есть еще какие-то люди, которых хотели бы видеть здесь?       — Анджелина с Алисией… — Ли задумался. — Но не знаю. Анджелина сейчас вся в квиддиче. Вы знаете, что она новый капитан команды?       — Раз не знаешь, значит пока не время, — пожал плечами Рон. — А сейчас давайте расходиться. У нас отборочные завтра утром, и я твердо намерен попасть в команду в этом году.       Остальные согласились с ним. Собрание было завершено.

***

      Отборочные Гриффиндора прошли очень быстро, и теперь у команды были новые составляющие. Рон стал вратарем, лучше всех показав себя на пробах. Альфард Блэк занял место ловца, и теперь был очень горд этим фактом.       В Слизерине имелись все позиции, а вот новым ловцом Пуффендуя стала Габриель Делакур, которая, как казалось Катерине, родилась в воздухе. Место Приса заняла Мораг МакДугал, обошедшая Асторию Гринграсс по количеству забитых мячей.       А вот итог отборочных Когтеврана наделал шуму. Новыми загонщиками стали близняшки Блэк, действующие как единый слаженный механизм, и никто этому не удивился. А вот Грейнджер, занявшая место охотника, произвела небывалый фурор, и не судачил об этой новости разве что ленивый — кто бы мог подумать, что эта заучка так восхитительно держится на метле?       Сама Гермиона, крайне довольная произведенным эффектом, с радостью поделилась с друзьями секретом, который все это время упорно просился наружу.       — Мне так надоели ваши похвальбы, что я решила, что и сама могу не хуже. Вот я и попросила Виктора поучить меня…       — Какого Виктора? — обалдело произнес Рон, все еще пребывающий в состоянии шока.       — Крама, конечно же. Сначала он учил меня по ночам. Мы выходили из дому когда все засыпали и тренировались до изнеможения. А потом вернулся Долохов и мы смогли тренироваться и днями тоже, — карие глаза девушки весело блестели. — Правда здорово?       — Крам учил тебя летать?! Серьезно?! Гермиона, да ты… — Катерина поняла, что ей не хватает слов. — Я так хотела у него поучиться, а ты… ты могла бы сказать мне! Я же твоя лучшая подруга!       — А я теперь его единокровная сестра, — пожала плечами когтевранка. — И присоединись ты, убился бы весь сюрприз.       — Единокровная сестра? — Драко поперхнулся яблоком. — Вы же встречаетесь!       — Ну… — девушка смущенно зарделась. — В какой-то момент мы поняли, что мы невероятно похожи внутренне. Просто как близнецы! И поняли, что нельзя встречаться с тем, кто для тебя как родственник. И породнились. Я очень хотела рассказать вам, правда! Но не могла, потому что было не время, понимаете? Вы ведь не сердитесь на меня, правда?       Катерина пораженно молчала. Остальные тоже. Напряженную тишину разрушил задумчивый голос Рона.       — А может быть, этот Крам и не такой уж придурок, каким казался…       Обуреваемая эмоциями Гермиона, с радостным воплем бросилась ему на шею.       Катерина тяжело вздохнула, и позволила себе оттаять, и присоединилась к обнимающимся друзьям.       Она была патологически не способна всерьез злиться на кого-нибудь из них дольше нескольких минут.