А что, если?..

      Спать к Тонкс Катерина так и не пошла — заявив, что имеет на это полное право, она нагло оккупировала у своего парня половину кровати. Долохов ничего не сказал, только пожал плечами и выдал ей полотенце.       — Завтра встаем рано, так что давай ложиться. Иди умывайся, я после тебя. Возьми футболку, увеличишь — будет ночнушка.       — Я и так в твоей футболке, — Катерина внезапно почувствовала себя неловко. — И в штанах.       — И как? — синие глаза лукаво блеснули.       — Удобно, — девушка почесала бровь, и взяла предложенную футболку. — Чур я сплю с краю.       — Да пожалуйста, — парень с невозмутимым видом поставил будильник на полшестого утра. Где-то за стенкой раздался двойной взрыв женского хохота — Флер Делакур и Нимфадора Тонкс явно не скучали в обществе друг друга. Катерина пожала плечами, и направилась в душ.       Долго она там не задержалась, ощущая как ее щеки алеют от покрывшего их румянца. До нее только сейчас начала доходить полная картина сложившейся ситуации.       Ночь. Темная комната. Парень и девушка. Одна кровать… Она обреченно закрыла лицо руками. Вот вам и чистокровная леди из дома Блэк. Хотя… В памяти мелькнули Дафна с Седриком, совокупляющиеся в одном из пустых классов, и Катерина смирилась. В конце концов, почему Дафне можно, а ей нельзя? Чем она хуже? Тем более, что они просто собираются вместе переночевать, как уже ночевали когда-то. Просто спать рядом. В обнимку. В этом нету ничего предрассудительного.       Футболка, которую отдал ей Долохов, пахла хвоей. Хвоей, терпковатым мужским парфюмом, и совсем чуть-чуть — запахом пота. Катерина нахмурилась, и понюхала футболку, в которой она проходила весь вечер, но не учуяла ничего, кроме запаха порошка и собственных духов. Девушка тряхнула головой, и наложила на свою будущую ночнушку заклятие увеличения. Теперь футболка доходила ей до колен, и, учитывая, что она так и осталась тощей, и плоской, значительно вымахав в росте, выглядела Поттер, по собственному мнению, весьма и весьма нелепо. Правда, ей так нравился запах, что она даже не стала сильно переживать по этому поводу, рассудив, что они не в той ситуации, когда ночнушка подвергается оценке партнера, и освободила ванную, как можно быстрее скользнув под одеяло. И выругалась, когда поняла, что забыла около раковины свою резинку.       Минут через десять, когда шум воды стих, она подумала было, что надо бы сходить и забрать ее, но тут Долохов вышел из ванной, на ходу натягивая футболку, и мысли резко куда-то пропали, сменившись одной, настойчиво стучавшей — как хорошо, что он надевал на ходу верх, а не низ. Катерина вспыхнула как гриффиндорский флаг, и поспешно уставилась в потолок, хотя все уже давно закончилось.       — Если тебе жарко, я могу открыть окно. Здесь душновато.       — Знаешь, что?! — спокойствие окончательно сошло на нет. — Будь так добр, запомни, что одеваться надо в ванной, особенно если ты знаешь, что за дверью сидит леди! Это… это просто возмутительно! И хватит быть таким спокойным, ты меня бесишь!       Долохов ошарашенно хлопнул глазами, после чего прошел к окну и приоткрыл его.       — Ты это… того…       — Очень информативно! — Катерина надулась, и скрестила руки.       — Ты странная какая-то. Сегодня.       — Да пошел ты! — она демонстративно отвернулась от него, и накрылась с головой одеялом. Она и сама не могла понять, что с ней, хотя и понимала, что ведет себя не совсем адекватно. Менструации? Так еще слишком рано. Даже для ПМС. Кровать прогнулась, принимая на себя тяжесть второго человека, и жалобно скрипнула.       Катерина почувствовала, как с нее стягивают одеяло, и слегка повернула голову, давая понять, что готова снизойти до того, чтобы его выслушать. Долохов, однако, ничего не говорил. Просто лежал, подперев голову рукой, и улыбался, наблюдая за ней.       — Отдай одеяло, — она попыталась вернуть голосу прежнее недовольство, но не смогла — вся эта ситуация была настолько абсурдной, что ей стало смешно. Он все также молча покачал головой, и дернул ее за волосы.       — Рыжик. Ты — Рыжик.       — Дахусим, — проворчала она, но все-таки расплылась в улыбке. — Паяц.       Недовольство окончательно ушло, уступив место щемящей в груди нежности. Пуффендуйка перевернулась на спину, и с улыбкой погладила его по щеке, невольно отметив небольшую, но все-таки шершавость. Впрочем, наверное у всех парней так, если они не хотят растить бороду.       — Я соскучилась.       Долохов откинулся на подушки и ласково взъерошил ей волосы. Катерина затаила дыхание.       — Как ты вообще узнала, что мы здесь?       — Дедушка намекнул. Ну как… он сказал, чтобы я заглянула в Зонко, так как мне понравится то, что я должна там найти.       — И как?       — Он был прав. Хотя, сначала, я была категорически недовольна. — она рассмеялась.       — Поттер, только ты могла приревновать меня к Флер.       — Я тебя не ревновала!       — Ревновала. И не могу сказать, что мне это не понравилось.       — Я тебя ненавижу, — Катерина нахмурилась и толкнула его локтем в бок.       — Это нормально, Поттер. Меня ненавидит каждый нормальный человек, с той или иной периодичностью. Виктор, например, раза два в неделю. Флер чуть почаще.       Катерина хотела было выдать тираду с нотками морализаторства, но в последний момент остановилась. Ей всегда было любопытно, — как так вышло? Как эти двое, практически сразу же начали понимать друг друга с полуслова или даже с полувзгляда. Черт возьми, у них даже мимика стала почти одинаковая!       — Как вы познакомились с Флер? — дала она волю любопытству. — Вы так быстро спелись, что я не совсем уверена, что вы впервые заговорили именно в тот день, когда ты нас собрал.       Пару минут в комнате царила тишина.       — Между нами, Рыжик, — тон Григория стал невероятно серьезным. — Договорились?       — Да, — Катерина придвинулась к нему, и оккупировала мужское плечо. Долохов усмехнулся и поцеловал ее в макушку.       — Первый раз мы столкнулись в ту ночь, когда только приехали. Я решил пройтись, а потом…       Все началось когда он пошел на пронзительный женский крик и как следует вмазал уроду, пытавшегося засунуть свой полувысунутый хер прямо в эту серебристую девку, на которую сегодня пускали слюни парни трех заведений.       — Спасибо… — она сидела на холодной земле, помятая и растрепанная, ее тушь потекла от слез, оставляя черные дорожки на щеках.       Григорий мысленно выругался. Ее ноги были достаточно раздвинуты, чтобы выставить на обозрение белое, явно дорогущее кружевное белье. Основной инстинкт дернулся было внутри, но тут же потух, сменившись осознанием того, что не так уж Каркаров был и не прав, называя его мразью. У девушки шок, стресс, нервное потрясение и полный пиздец на душе, а он допускает мысль о том, что она даже сейчас охуенно соблазнительна, и что он… Он помотал головой, отгоняя все ненужное, и протянул ей руку, помогая подняться. Ее трясло. Совесть снова уколола где-то внутри, заставляя ощутить себя животным.       — Ты как? — голос слегка охрип. То ли от волнения, то ли от непрошенного возбуждения, черт его знает. — В порядке?       Она помотала головой, оправляя юбку. Ее начало тошнить.       Ему казалось, что все это — нелепый сон, в котором блистательная француженка блевала в воды британского озера, а он придерживал ей волосы, и пытался окончательно подавить то и дело поднимающиеся желание. Чертова вейла. Соблазнительная, восхитительно красивая дрянь, с типично пустой блондинистой головой. Сука. Тварь. Бедная несчастная девочка. А он мудак.       — Спасибо — теперь ее голос был с легкой хрипотцой. Она выпрямилась, повернулась к нему лицом, но сразу же согнулась в очередном приступе рвоты.       — Извини… — тихо сказала она пару минут спустя. — Кажется, я случайно заблевала твои ботинки.       — Пошли. — он призвал на помощь все свое терпение. — Я отведу тебя к вашей карете. Но на будущее — носила бы ты юбки подлиннее, а? А то тебя можно и с проституткой перепутать.       Вечернюю тишину разрушил звонкий хлопок пощечины.       — Урод, — прошипела француженка.       — Я гораздо хуже… детка, — Долохов ухмыльнулся. — Мудак, что называется.       — Мычащая английская уточка? — девушка удивленно моргнула.       — Человек, поведением которого ты крайне недовольна.       Они рассмеялись, внезапно, синхронно, и очень нервно. До кареты дошли молча. Она держала его за руку. Ее руки были ледяными. Ее трясло, но она держалась, старательно пряча свою слабость за маской пофигистичности. Получалось весьма херово — чем дольше, тем больше она походила на ребенка, которому срочно нужна помощь. Они почти дошли, когда у нее случилась истерика, и ему пришлось еще на двадцать минут подставить ей свое плечо, бормоча какие-то нелепые утешения. Похоть окончательно ушла, сменившись сочувствием.       — А юбка у тебя нормальная, — зачем-то сказал он, перед тем, как уйти.       — Да, я знаю.       — Ну… Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Мудак. Спасибо тебе, — улыбнулась девушка, и закрыла за собой дверь.       — …А потом, следующим утром, я спустил этого урода с лестницы. Он чуть не свернул себе шею, но выжил, хотя и загремел в госпиталь на неделю. А с Флер мы до того как я вас собрал и не разговаривали даже. Потом уже, как с тобой попрощались, долго гуляли вокруг озера и разговаривали. Она потрясающая девушка. Жаль только, что постоянно влюбляется в моральных уродов.       Катерина молчала. Она вспомнила, как Флер однажды сказала ей «…но все было бы очень плохо, если бы он не вмешался». Получается, она имела ввиду именно это? Бедная девочка.       — Хорошо, что она в тебя не влюбилась. И что ты в нее не влюбился. Ведь из вас могла бы быть очень красивая пара. Тем более, что все были уверены, что вы встречаетесь.       — Наверное, где-то в параллельной вселенной так оно и случилось. А здесь у меня есть ты. И меня, пока что, все устраивает.       Катерина облегченно выдохнула.

***

      Катерине снился странный сон, в котором фигурировал заброшенный богатый особняк, Пожиратели Смерти, чьи лица были сокрыты масками, и Долохов, использующий аваду, чтобы спасти жизнь Беллатрикс Лестрейндж. А потом перерезающий горло еще одному человеку в маске. Кровь капала с его рук, глаза горели каким-то безумным огнем. Это настолько потрясло ее, что она проснулась.       Долохов спал рядом, беспокойно вздрагивая во сне, совершенно не похожий на себя из ее сновидения. Девушка тяжело вздохнула и откинулась на подушку.       — И приснится же такое…       Пуффендуйка вздохнула еще раз, внезапно подумав о том, что если парень ночует в одной кровати с девушкой, к которой неравнодушен, он хотя бы попытается приставать к ней. Долохов не пытался, хотя, надо отдать ему должное, хотя бы поцеловал. И в глубине души она даже жалела, что ей не пришлось отбиваться. Потому что раз пристает, значит хочет. Значит тянет. То есть, его к ней не тянет? Нет, она конечно бы не согласилась. Вообще не согласилась бы. Но сам факт. Печально как-то.       Девушка потрясла головой, отгоняя неожиданные мысли. Она никогда не думала о парнях с такой точки зрения. Она никогда не рассматривала Долохова как объект для плотских утех. Она вообще не могла представить его… таким вот. Каким именно — она пока не очень понимала. Да и себя в этой сфере совершенно не видела. Это все так… нелепо. По крайней мере, на фотографиях в журнале «Тайны леди Морганы», которые она иногда находила между диванов в гостиной на Гриммо, это все выглядело именно так. Смешно, нелепо и странно.       — Глупости это все, — сообщила она сама себе. — Совершенно несусветные глупости.       Григорий пробурчал во сне что-то невразумительное, и, протянув руку, сжал в кулаке прядку так и не собранных в косу волос. Катерина попробовала было заснуть, но так и не смогла, только за полчаса до будильника ее сморила легкая дрема, больше похожая на оцепенение, прервавшееся сразу же, как только пришла пора вставать.       За стенкой тихо похрапывали Флер и Тонкс. Пока Катерина приводила себя в порядок, Долохов гремел посудой на кухне.        Поттер не покидала мысль, что что-то идет не так, но понимание этого «не так» пришло тогда, когда она увидела висящую на входной двери табличку, гласящую о том, что магазин открывается в десять часов утра. На часах было шесть. Она вопросительно посмотрела на Григория, но тот только пожал плечами и зевнул, прикрыв рот рукой.       — Ты что, со мной собрался? Понедельник же.       — Мне не нужно еще одно покушение на убийство, — он зевнул еще раз и потер слипающиеся глаза. — Понедельник — день тяжелый.       Девушка только плечами пожала. Тем более, что она, в общем-то, была не против того, чтобы ее проводили. До замка идти полчаса, завтракать она уже завтракала, подъем в семь, мантия у нее с собой, а первые два урока — история магии, на которых можно выспаться. И у них будет полчаса друг на друга. Она знала, что ее семья предупреждена о ночевке вне замка, и что папа наверняка предупредил декана, а остальное не так уж и важно. Тем более, что Долохов до сих пор был взъерошенный, помятый и заспанный. И выглядело это очень и очень мило.       День обещался быть солнечным. Трава покрылась холодной осенней росой, и шуршала под ногами, изо рта поднимался легкий пар, так что можно было воображать себя огнедышащими драконами, осенняя прохлада пробирала до мурашек. Над виднеющимся за их спинами Хогсмидом взвились струйки дыма из каминных труб — это принимались за повседневные дела его обитатели. Вдыхаемый воздух морозил легкие, но пуффендуйке казалось, что это — самый удивительный воздух из всех, и даже сонливость, вызванная ночным кошмаром, не ощущалась сильной помехой — ее охватила такая эйфория, что она, внезапно для себя, поднялась на цыпочки, и поцеловала Долохова. Сама.       Она впервые в жизни поцеловала кого-то сама, и это было так странно и непривычно, что она совершенно не представляла, как вести себя дальше, тем более, что он настолько растерялся от ее инициативы и той внезапности, с которой она проявилась, что первые секунды не отреагировал вообще никак, но все-таки справился с собой, нагло перехватив инициативу на себя. А потом отстранился. Оба дышали так, словно только что пробежали марафонскую дистанцию. А потом молча взялись за руки, и снова двинулись по направлению к Хогвартсу, обмениваясь иногда заговорщицкими взглядами и улыбались так, что посторонний, увидев эти улыбки, наверняка бы подумал: «Сошли с ума!»       Когда перед ними возникли ворота Хогвартса, на часах было семь утра.       — Привет от меня кальмару, Поттер! — дурмстранговец отвесил ей шутливый полупоклон, подмигнул, и трансгрессировал. Однако, не успела пуффендуйка достать мантию и укутаться в нее, как он трансгрессировал обратно, поцеловал, и снова исчез.       — Придурок, — притворно-недовольно буркнула Катерина, проскальзывая в ворота замка. Коридоры Хогвартса были наполнены спешащими на завтрак учениками. Катерина скользнула в ближайший туалет, сняла мантию, запихала ее к себе в потайное отделение сумки, и, поправив прическу, как ни в чем не бывало направилась на завтрак, смешавшись с толпой студентов. Шалость удалась. По крайней мере, так она думала до тех пор, пока перед кабинетом Бинса ее не взяла в оборот Долорес Амбридж. И улыбка на ее мерзком лице не предвещала Катерине ничего хорошего.

***

      — Я приглашаю вас на чашечку чая, мисс Поттер, — проворковала жаба.       — Вот блять, — невольно вырвалось у Катерины. Но она сразу же поправилась, расплывшись в самой невинной из своих улыбок. — Конечно, профессор. Как только закончится последний урок. Вы ведь не хотите мешать процессу обучения, не правда ли?       И нырнула в класс, где заняла самую последнюю парту. Показала сунувшейся с вопросами Гермионе неприличный жест, и сразу же отрубилась, проснувшись ровно в конце второго урока.       — Вижу, ты очень продуктивно сходила, — не удержалась от подкола Грейнджер.       — Да. Я нашла Долохова.       — Оу.        — Но ничего такого не было, ты не подумай. Мы просто спали в одной кровати и провели часть отведенного на сон времени за поцелуями.       Грейнджер многозначительно поиграла бровями.       — Да ну тебя.       — Ну и как он… целуется?       — Не хуже, чем летом, — Катерина напустила на себя вид оскорбленной невинности.       — То есть, пока мы с Виктором летали, вы уже…       — Мерлин, Гермиона, хватит! Ничего не было! Мы просто целовались! Всегда!       — Только целовались?       — Да!       — Правда?       — Правда!       — Клянешься?       — Да, клянусь!       Когтевранка коварно хихикнула и достала расписание.       — Мне на зелья.       — Мне на З.О.Т.И.       — Но мы еще вернемся к этому разговору, учти.       — Гермиона!       Гермиона показала ей язык и направилась ко входу в слизеринские подземелья.       Остаток дня прошел совершенно незаметно, а за ужином Катерина получила записку от Амбридж, строго наказавшей ей придти. Пришлось подчиниться.       Жаба сидела за столом, перед подносом с двумя дымящимися кружками, и Катерина поняла, что ее ожидает.       — Садитесь, мисс Поттер. Выпейте со мной чаю. Предлагаю поговорить вам как… девочка с девочкой. Пейте чай, мисс Поттер. Сливок? Сахару?       — Нет, спасибо, — Катерина сделала вид, что пьет. Учитывая, что по школе ходили слухи об ограблении кабинета зелий, принимать чай из рук этой жабы было бы самой большой глупостью. — Что вас интересует?       — Где вы были сегодня ночью.       — В спальне, — девушка пожала плечами. — Это же очевидно.       — Пейте чай, мисс. И не пытайтесь мне врать, — голос ее сочился торжеством. — В вашей спальне сегодня ночевали все, кроме вас.       — Позвольте, профессор, но я ведь не сказала, что это была спальня колледжа, — Катерина подбавила холода в голос, копируя тетю Нарциссу. Она намеревалась довести это розовое недоразумение до припадка. Блэки никогда не оставляют своим врагам права на веселую жизнь. — Я сегодня бегала в маггловский Лондон, к своей любовнице-сквибу, — она мстительно улыбнулась. — Мы целовались, жрали пиццу, бухали ром как пираты, а потом пришел ее брат, и мы, все вместе, хотели было… поиграть в нарды, но заснули. Даже до кровати не дошли. Спали на собачьем коврике возле кровати. Прикольно, кстати. Только родным моим не говорите.       Амбридж открывала и закрывала рот словно выброшенная на берег рыба.       — Ч… что замышляет Регулус Блэк? — взяла она себя в руки пару минут спустя.       — Сюрприз на день рождения своей жены, моей тети. Он хочет купить еще один особняк. Вы ведь знаете, мисс Амбридж, что мы, Блэки, — самая богатая семья в Британии, — она развалилась на стуле как на троне, незаметно вылив чай себе на мантию. Мокрого на черном не видно, а значит ее не спалить. — Пока Блэки богаты, им никто не указ, ибо в золоте их главная сила…       — Пожалуй, вам пора идти, — улыбка Долорес стала похожа на оскал. — Приходите ко мне как-нибудь еще, мисс Поттер.       — Обязательно, — Катерина с демонстративно громким стуком поставила пустую чашку на стол и покинула помещение.