А что, если?..

      Если Сириус Блэк вбивал что-то себе в голову, то упорно следовал поставленной цели. Поездка в Антверпен исключением из правила не стала — решив, что должен донести до своих семейных как они для него важны, он все свое время уделял им, благо что их интересы были практически одинаковы.       В первый день они просто гуляли по городу, то и дело забегая в кафешки и мелкие магазинчики. Особый восторг у всей семьи вызвал маггловский магазин магической атрибутики, расположившийся фактически напротив знаменитого Собора Антверпеновской Богоматери. Продавал их тоже самый настоящий маггл, и Сириус, с горящими от ликования глазами, принялся расспрашивать его про магазинный ассортимент, а расспросив так и вовсе пришел в полнейшее и огромнейшее восхищение.       Магия и магглы. Магия среди магглов. Магглы, занимающиеся магией. Маман с ума сойдет.       — Я пришлю к вам своего брата, ладно? А пока продайте мне воон ту свечечку! Желто-рыжую. На верхней полке.       — О, «Дух Бога», — продавец расплылся в благосклонной улыбке. — Хороший выбор. Сделана в традиции классической Викки с использованием масел, создаваемых раз в год на летнем обряде в специальный день. Содержит камни и травы, соответствующие Богу. Можно использовать как алтарную, для работы с любым архетипом Бога, для привлечения сил и могущества, любви и страсти в вашу жизнь. Спектр ее действия почти не ограничен. К свече прилагается подробное описание обряда. Ручная работа.       — Летний обряд?       — Лита.       — Оу.       — Я вижу, что вас заинтересовали карты, юная леди?       Катерина невольно вздрогнула, и поспешно отвела взгляд от стенда с картами таро. От неожиданности. Хотя колоды, конечно, были красивые, пусть ни одна из них так и не привлекла ее по настоящему. Но интерес продавца к ее персоне так и не утихал.       — У вас на лбу очень интересный шрам, — Сириус и Роксолана мгновенно напряглись, Альфард покрепче стиснул палочку, спрятанную в рукаве. — Он похож на Соулу — руну старшего футарка. Вам знакомы руны?       — Да, конечно, — девушка надулась от гордости. Руны были одним из ее любимых предметов, и, не смотря на крайне строгого преподавателя, она была круглой отличницей, к огромной гордости дедушки Ориона и себя самой. — Соулу — шестнадцатая по счету руна. Главное значение — целостность, победа, синтез противоположностей. Буквальное значение — солнце, власть солнечного дня. Астрологический архетип — Лев и Солнце. Цвет золотистый, травы, соответственно, солнечные. Существует несколько вариантов произношения, она не бывает перевернутой, и если вы хотите, то я могу прочесть вам целую лекцию о том, как ее использовать в магии и гадании.       — Мой дедушка был рунологом, поэтому нет необходимости, — мужчина ласково улыбнулся. — Могу сделать вывод, что этот шрам указывает на то, что вам необходимо найти в себе целостность личности и внутреннюю мудрость. А она, поверьте мне, у вас есть.       Альфард задумчиво перебирал колоды, пока его сестра внимательно рассматривала стенд с рунами из самых разных камней. Профессор Томпсон наверняка согласится позаниматься с ней дополнительно.       Сириус и Роксолана изучали благовония, амулеты и свечи.       Из магазина они вышли полчаса спустя, нагруженные пакетами, и коварным планом в голове старшего из братьев Блэк. Дальше — проще — трансгрессировать прямо в номер, напугав горничную, бросить там покупки и свалить обратно в город, хохоча как сумасшедшие, потому что лицо бедной женщины было неподражаемо.       На душе у Сириуса как-то по хмельному солнечно, отчего рождается жажда безумных поступков — украсть букет роз у уличной торговки, выхватить гитару из рук бродячего музыканта, чтобы напеть что-то из Элвиса, превратиться в собаку, и бегать-бегать-бегать, попутно распугивая голубей и заставляя прохожих вздрагивать от громкого, но очень счастливого лая.       — Сириус, ты совсем с ума сошел!       Роксолане весело, детям тоже, а лимонное мороженое приятно подкисливает этот совершенно безумный день.       — Да! — вопит Сириус, подхватывая жену на руки и начиная кружить, совершенно не обращая внимания на то, что люди шарахаются от них в сторону. — Сошел! Я живой! Ж-и-и-и-вой!       — Можно подумать пап, что раньше ты был мертвый, — смеется Альфард, а Катерина только и смогла что отвесить ему подзатыльник, и шутливо-страдальчески закатить глаза.       У нее и самой настроение — танцевальное, и какое-то… безумное. Раньше оно посещало ее исключительно на рок-концертах, а сейчас…       — Мы должны пойти по магазинам! — выдает мужчина, и победно выбрасывает кулак вверх. — Хотя нет, магазины — это мейнстрим.       — Есть идеи получше? — тон Альфарда полон надежды.       Сириус с сумасшедшей улыбкой поднимает вверх указательный палец.       — Вот именно!       Идеей получше оказался знаменитый бриллиантовый квартал, который привел Катерину в огромное удивление — при всей дороговизне товара, улица выглядела весьма… непрезентабельно.       Впрочем, долго они не ходили — ведомый одному ему понятным чутьем, старший из братьев Блэк нырнул в один из наиболее пафосно выглядящих магазинов и потребовал бесплатный тур в бриллиантовое хранилище.       Продавец не возражал — в Антверпене уже привыкли, что за внешностью нищеброда с рюкзаком может скрываться миллионер, а эта семья так и вовсе на нищебродов не тянула, хоть и была одета в довольно простые (на первый взгляд) вещи.       Катерина не любила бриллианты. Нет, она не была аскетом, да и украшения носила весьма охотно, а вот бриллианты не любила. Гранаты любила. Изумруды любила. Желтые цитрины любила. А бриллианты — нет.       Но сейчас, рассматривая все это мерцающее прозрачное великолепие, была вынуждена признать — они были красивы. А дыхание перехватывало от восторга, и понимания того, что она может примерить что угодно из этого.       Они с матерью перемерили все, что могли, хотя по-настоящему сердце обеих зацепили всего несколько вещичек, а когда перемерили, то у Сириуса возник всего один вопрос.       — Что-нибудь зацепило?       Катерина кивнула и показала на колье, сделанное в виде множества мелких цветочков, и колечко с небольшим, но очень красивым желтым бриллиантом. Роксолана же кивнула в сторону подвески с «танцующим» бриллиантом.       — Сколько? — мужчина выжидательно посмотрел на продавца.       — Триста десять тысяч евро, — бесстрастным тоном отозвался тот.       — А если вот с этими двумя часиками и вот этими и этими запонками?       — Пятьсот пятьдесят шесть.       — Заворачивайте!       Роксолана попыталась было возмутиться, потому что «Нельзя быть таким транжирой!», но Сириус только отмахнулся. Ну обеднеют Блэки почти на миллион. Ну и что? Предприятия с лихвой окупят это за год, а значит и волноваться не о чем. Тем более, что Блэки не мелочатся.       После бриллиантовых закупок навалилась приятная усталость, загнавшая Блэков в одну из городских кофеен. Разговаривать не хотелось. Хотелось пить кофе, улыбаться друг другу и рассматривать средневековую архитектуру города, подсвеченную снегом и фонарями.       В кофейне звучала тихая музыка и горели свечи на столах. А еще царила атмосфера расслабленности, запах кофе и сладостей, и какая-то карамельно-душевная теплота, из которой все четверо вырвались с огромным трудом, направляясь прямиком в гостиницу.       Роксолана выглядела все задумчивее и задумчивее, рассеяно крутя в руках серебряный медальон, постоянно висящий у нее на шее. Что в нем располагалось — не знал никто, кроме нее самой. У нее так и не хватило духу рассказать Сириусу о том, что…       Роксолана едва-едва окончила школу, когда встретила Его — веселого, голубоглазого паренька с волосами цвета пшеницы и синдромом ликантропии. Ей было откровенно наплевать на его оборотничество, а он так и вовсе не разделял взглядов своего вожака, предпочитая развернувшейся войне в Англии проводить время с ней, на ирландских пустошах.       Они поженились почти сразу, и сразу же завели ребенка. Без планирования — просто выяснилось что Роксолана (точнее, тогда ее звали Шарлоттой) беременна, и счастье, нахлынувшее на обоих не знало границ, до тех пор, пока…       Она помнила этот день в мельчайших подробностях — она отправилась пострелять из лука, а когда вернулась, то с ужасом поняла, что покинутый вожак нашел своего беглеца. И остался крайне недоволен тем, что тот не хочет воевать за идеалы Темного Лорда.       А вот потом все помнилось смутно — Алан кричал ей «БЕГИ!», дом пылал, в голове мелькали мысли, что палочка, ее волшебная палочка осталась в спальне на прикроватной тумбочке, а в стороне от удерживаемого мужа лежал мертвец.       — КЭТТИ!       Ей казалось, что ее проткнули раскаленным железом. Ее Кэтти, ее маленькая Кэтти лежала на куче удобрений, окровавленная и бездыханная, а вожак (Сивый, как она потом узнала. Фенрир Сивый.) смотрел на нее желтыми глазами, в которых плескалась насмешка и откровенно наслаждался тем, как его подопечный пытал своего пленника. А потом перерезал ему горло. И тогда она побежала.       Побежала внезапно, не разбирая дороги, через лес, оскальзываясь на выступающих из земли корнях, судорожно отстреливаясь из лука по погнавшимся за ней чудовищам, из глоток которых вырывалось восторженное гиканье. Каждый раз — мимо. Каждый чертовый раз — мимо. И в какой-то момент она оступилась и полетела в овраг, что и спасло ей жизнь — преследователи видимо решили, что она сломала себе шею и отстали. Женщина пролежала в овраге до наступления темноты, а потом ушла, совершенно не имея конечной цели.       Имени у нее больше не было. Фамилии тоже. Шарлотта Бронкс умерла вместе с мужем и дочерью в одном из ирландских лесов, оставив от себя только лук, оболочку, серебряный медальон с портретами Алана и Кэтти, и яростное желание отомстить. И поэтому, когда через полгода она случайно встретила Сириуса Блэка, первого, кто смог в ней вызвать хоть какие-то эмоции вообще, она назвалась первым пришедшим в голову именем.       Именно в тот день и родилась Роксолана.       — Ты в порядке?       Роксолана моргнула и задумчиво посмотрела на Блэка. Перевела взгляд на медальон, и еще раз на Блэка. На Кэт. На Альфарда.       А потом сняла медальон. Ее больше не тревожили призраки прошлого.       Она снова чувствовала себя живой.

***

      Оставшиеся два дня пролетели как один миг. Антверпен остался в памяти пуффендуйки ярким и светлым городом, зародив в голове мысли о том, что Долохову, наверное бы, тут понравилось. И что она соскучилась. Но мысли эти не прожили долго — Катерина выкинула их из головы практически сразу же, заполнив их место составлением расписания для подготовки к экзаменам и предвкушением дня рождения Крама, которое должно было состояться на выходных. Они с Гермионой уезжали сразу же после уроков, а возвращались в воскресенье днем, и никакая Амбридж не была им помехой.       А потом, за два дня до рождества состоится бал у лорда Нери — она уже получила приглашение с совой, как и все остальные члены семьи. Приглашение было оформлено в черно-бордовых тонах и написано золотым текстом, а нарисованный в углу домовик в солнцезащитных очках и шляпе пирожком курил сигарету, и периодически выдыхал дым с видом крайне пафосным.       Само Рождество Блэки планировали отметить дома, пригласив наиболее близких семье людей. Список вызвался составить дядя Регулус, и Катерина слышала от родителей, что бабушку Вальпургу это совершенно не обрадовало. Интересно бы еще узнать почему.       А еще ей приснился странный сон, в котором она ползала по Отделу Тайн в образе змеи, но девушка не придала ему внимания, списав на нехватку приключений. А вот родители, которым она рассказала про него, пока они летели из Бельгии обратно в Хогвартс, почему-то здорово встревожились.       В школу они прибыли в одиннадцатом часу вечера. От проводов под мантией невидимкой Альфард отказался, сообщив, что это не по-джентельменски — заставлять леди провожать мужчину, и отправился к себе.       Катерина была ему благодарна — она успела здорово устать. Но как только она очутилась в гостиной колледжа усталость мгновенно прошла — ребята играли в покер и она просто не могла остаться в стороне от такого действа. Остальные приняли ее с радостью, а час спустя, когда всем наскучило, девочка по прозвищу Тигра (ее лицо, скулы и руки были сплошь в старых шрамах, оставшихся от нападения ядовитой тентакулы) включила Элвиса Пресли, и уже через несколько минут Энтони Риккет подхватил Максин ОʼФлаэтри и пустился с ней вскачь по всему помещению.       Когда они пронеслись мимо дивана в вихре звонкого девичьего смеха, Эрни коварно улыбнулся, и вдруг схватил Салли-Энн за руки, стаскивая с дивана.       Катерина рассмеялась. Эрни не умел танцевать, но все равно пытался изобразить хотя бы что-то, а Салли то и дело спотыкалась, хваталась за его мантию, красная до корней волос, и голубые глаза ее ослепительно сияли — Эрни давно ей нравился.       Вскоре зажигательный мотив захватил всех, они схватились за руки и плясали по гостиной цепочкой и хороводом, выкрикивая слова очередной зажигательной мелодии. А Пенелопа Пуффендуй наблюдала за ними с портрета и весело хлопала в ладоши, совершенно не замечая, что ее шлем сполз куда-то набок.       После танцев все разошлись спать, и засыпая под веселые смешки соседок по комнате Катерине приходила в голову только одна мысль: вот оно. Счастье.