А что, если?..

      Первого урока прорицаний у Ирмы Блэк ждала вся школа — даже те старшекурсники, которые отказались от изучения пророческой науки после пятого курса, и те, кто не посещал прорицания с самого начала, активно спрашивали разрешения у младшекурсников посетить урок вместе с ними, а младшекурсники просто сбивались стайками, и затаив дыхание следили за новым преподавателем, которая, как будто, и не замечала вовсе расширенных от страха и любопытства глаз, наблюдающих за ней чуть ли не на каждом углу.       Амбридж выводила из себя такая ситуация в школе, но сделать она ничего не могла — старая леди на все претензии только вежливо-недоуменно разводила руками, тщательно сохраняя надменно-серьезное выражение лица, ставшее за многие годы едва ли не визитной карточкой семейства Блэк.       Первый урок у пятого курса стоял во вторник, и он же стал первым уроком нового типа вообще, поэтому за пятнадцать минут до звонка у кабинета собрались не только те, кто должен был посетить урок по расписанию, но и приличная толпа вольнослушателей.       Дверь в кабинет открылась с легким скрипом, и школьники, затаив дыхание, вступили в класс. И тут же разочарованно вздохнули, не обнаружив внутри ничего из гадального антуража. Это был самый обычный класс, разве что на окнах теперь висели черные шторы, создающие полумрак.       Леди Блэк сидела на краю учительского стола, и с задумчивым видом курила трубку.       — Как вас много, ну надо же. Присаживайтесь, раз зашли. Но должна отметить, что вы выглядите менее воодушевленными, чем несколько секунд назад.       — Мы просто удивлены, — подала голос Лаванда Браун. — А как же хрустальные шары и прочая необходимая атрибутика?       — А, — понимающе кивнула старуха, и сделала очередную затяжку. — Антураж… скажите мне, вы пришли учиться, или разглядывать антураж?       Ученики смущенно молчали, глядя в пол.       — Так учиться, или разглядывать антураж? — повторила свой вопрос Ирма, немного повысив голос.       — Учиться, леди Блэк, — прошептала Лаванда, искренне поражаясь, как она раньше не замечала, что поверхность собственной парты может быть такой интересной для изучения.       — А раз учиться, то, я так полагаю, мы можем обойтись и без антуража, — довольно подвела итог разговора ведьма, и лукаво улыбнулась. — Итак, меня зовут Ирма Блэк. Вы можете обращаться ко мне «профессор Блэк», «леди Блэк», или просто «Ирма», но всегда с уважением и на Вы. Кто из вас знает заклинание, которое позволяет перу вести конспекты самостоятельно?       Несколько человек с заднего ряда нерешительно подняли руки.       — Хорошо. Научите этому остальных, чтобы впредь мы не теряли часть необходимой концентрации на ведение конспектов. А сейчас я попрошу вас…       — Кхе-кхе.       Ирма сделала последнюю затяжку, и, поднявшись на ноги, повернулась к только что зашедшей в класс заместительнице министра.       — Я смотрю, вы тоже решили присоединиться к нашему жаждущему знанию обществу? — расплылась она в вежливой улыбке.       — Вы должны были получить записку о том, что на этом уроке будет проходить инспекция, леди Блэк.       — Наверное, я куда-то задевала ее. Впрочем, это ничего страшного, ведь профессионала не смутишь внезапным визитом, не так ли, мисс Амбридж?       Амбридж дернулась как от удара. Ирма, как и все Блэки, прекрасно умела опустить оппонента ниже плинтуса, не отходя от самой обычной светской беседы ни на шаг и делая вид, что она вообще не понимает, что только что произошло.       Со стороны учащихся донесся смешок, но Ирма повернулась к учащимся, и наступила тишина. Дождавшись, пока генеральный инспектор пробурчит в ответ что-то невразумительное, старая ведьма предложила гостье сесть, и даже любезно наколдовала стул в уголке возле двери — остальное пространство было плотно занято студентами.       — Итак, мисс Амбридж, чтобы не терять ни мое, ни ваше время, задайте мне сразу же свои вопросы, и либо посидите на стульчике до конца урока, либо вам придется покинуть класс. Видите ли, я предпочитаю чтобы во время моих уроков не существовало ни единого отвлекающего фактора для этих тянущихся к знаниям юных душ. Как мать, и как бабушка… — тут она сделала вид, что поражена открывшейся для нее истиной, ― …и даже как прабабушка, я точно знаю, что любой, даже самый несущественный фактор, может сбить прицел юного ученика, даже если этот предмет чрезвычайно интересен ему. К тому же, я сама когда-то была ученицей, и прекрасно помню, как я любила заклинания, но отвлекалась на облака, видные за окном, — на лице старой ведьмы мелькнула ностальгическая улыбка.       Амбридж яростно строчила в блокноте.       — Судя по всему, вы решили дождаться конца урока. Превосходно.       Больше на генерального инспектора не обращал внимание никто — Ирма начала рассказывать о вещих и осознанных сновидениях, о которых она знала ничуть не меньше, чем об остальных видах гадания, и ученики усердно заполняли конспектом один лист пергамента за другим, периодически задавая вопросы по непонятным, или интересным местам лекции.       Амбридж подала голос за пять минут до звонка.       — Так как вы преподаете первый день, леди Блэк, я задам вам всего один вопрос, — сияла она приторно-елейной улыбкой. — Ма аленький такой вопросик, даже, скорее, просьбочку.       — Я вся во внимании, мисс Амбридж.       — Предскажите и мне что-нибудь. Или у вас, как и у Сивиллы Трелони, внутреннее око не зрит по приказу?       — Главная проблема Сивиллы Трелони в том, что она боится своего ока и не доверяет ему. Именно поэтому оно работает у нее с перебоями, хотя, в общем то, у нее хороший потенциал, и за все годы работы в школе она никому еще не предсказала что-то ложное.       — Мне она предсказала, что мне грозит страшная опасность.       — Вот как, — из потайного кармана леди Блэк появилась колода карт. — Проходите сюда, мисс Амбридж. Садитесь. Сейчас мы посмотрим, что вам предсказали и как с этим бороться.       Ученики вытянули шеи, тихо перешептываясь между собой — не каждый день видишь, как ненавистного профессора ставят на место, и, кроме того — это было видно со стороны — заставляют бояться себя ничего для этого не сделав.       Амбридж шла к учительскому столу, не спуская глаз с высокой фигуры в цветастой шали, и Блейз Забини отметил, что она похожа на жабу, которая загипнотизированно ползет в пасть к змее.       Ирма наколдовала инспектору еще один стул, и позволила «сдвинуть шапку» с колоды. Воцарилась полная тишина, нарушаемая только шорохом ложащихся на стол карт.       — Вам следует остерегаться змей, — сказала наконец Ирма, внимательно рассматривая картинки.       — Черных?*       — Рогатых. Такие водятся в Америке, неподалеку от Илверморни. Помните, такой змей даже является символом одного из тамошних факультетов. Насколько я помню, их девиз звучит как «Знания — орудие, а не цель».       Амбридж глубоко задумалась.       — А Корнелиусу эти змеи тоже угрожают?       — Змей.       — Простите?       — Это всего один змей. Точнее, змея. Молодая, но очень опасная змея. Точнее, я склоняюсь к тому, что это обозначение некой выпускницы данного факультета.       Ирма не ответила на вопрос Амбридж, просто не успела это сделать, но засланница министерства истолковала ее молчание по-своему.       — Я благодарю вас, леди Блэк, за то, что вы посодействовали министерству, — она с чувством пожала руку профессора, и с крайне счастливым видом отправилась на выход. — Вы получите результаты инспекции через десять дней, но я могу сказать вам, что вам нечего опасаться.       Ученики ошарашенно переглядывались между собой. Ирма не менее пораженно смотрела вслед покинувшей класс Амбридж. И тут до нее дошло.       — А сейчас, друзья, вы видели прекрасный пример того, как кверент — это обозначение того, кто просит рассеять туман над будущим или ситуацией, — истолковывает предсказание самостоятельно, не имея к этому никаких данных и навыков, и не дослушав гадателя до конца. Как видите, мисс Амбридж вспомнила, что нынешняя глава Америки — выпускница факультета Рогатого Змея, и решила, что Америка задумала устранить Фаджа и его приближенных, устроив переворот, и посадить везде своих людей, фактически превратив нашу страну в американскую колонию. Хотя на самом деле, речь шла о ней одной, и совсем не о лидере Американской Республики.       Класс захохотал. И чем сильнее ребята представляли, как Амбридж предупреждает Фаджа, и как тот начинает качать права на ничего не подозревающих американцев, тем смешнее им становилось.       — Леди Блэк, а можно тем, у кого нет прорицаний тоже их посещать? — выкрикнул с задней парты какой-то старшекурсник из Когтеврана.       — Давайте сделаем так, мои дорогие. Передайте всем, кто хочет ко мне ходить, что я жду учеников к себе на чай, каждый день, после ужина. Ну, а чтобы вы не толпились и не привлекали внимания, выберите себе по одному человеку от каждого факультета, и пошлите их ко мне на переговоры. А на сегодня урок окончен. До свидания.

***

      — Я приглашаю вас к себе, — сказала Грейнджер.       Пасхальные каникулы начинались через три дня. Стояла суббота, и неразлучная четверка охотно свалила из замка на улицу, расстелив плед под деревом на берегу озера.       Драко бренчал на гитаре, Рон дремал, прислонившись к прогретой солнцем коре, а Катерина пускала мыльные пузыри, нагло расположив голову на коленях рыжеволосого друга.       — Ты что-то сказала? — Уизли приоткрыл один глаз, и посмотрел на зардевшуюся когтевранку, нервно комкающую пергамент с нумерологическими расчетами.       — Я сказала, что мои родители улетают на научную конференцию в Австрию, и поэтому я приглашаю вас к себе на пасхальные каникулы. Мы, конечно, не так богаты как Малфои или Блэки, и дом у нас совершенно не магический, но…       — Все, что тебе нужно — это любовь… — мгновенно отреагировал Драко, изобразив крайне заговорщицкий вид. — Расслабься, Грейнджер. Спой со мной Битлов.       — Малфой, я серьезно!       — Я тоже. Я тут, кстати, новую песенку у них выучил. Про желтую субмарину. Знаешь, я пришел к выводу, что они как Вервольфы Варфоломея, только Битлы и магглы.       — Желтая субмарина — это хорошо, — улыбнулся Рон. — Это как у капитана Немо, только желтая.       — А мне больше нравятся AC/DC, — Катерина отставила пузыри в сторону, и перекатилась на живот.       — Это у вас, Блэков, семейное, — хмыкнул Драко, тихонько перебирая струны музыкального инструмента. — Короче, Грейнджер, просто расслабься. Мы и в маггловском доме наведем шороху.       — С лица земли его главное не сотрите, — Гермиона старалась казаться сердитой, но глаза у нее смеялись.       — Заметано, — Драко заметил проходящую невдалеке Джинни, в компании Луны и близняшек Блэк, и вскочил с места. — А теперь простите, но я потерян.       — Гад ползучий, — зевнул Рон, и снова закрыл глаза. — А теперь простите, девочки, но я спать. Я вчера заигрался с Колином в шахматы, лег под утро.       Девушки согласно кивнули, и гриффиндорец мгновенно вырубился. Какое-то время подруги молча занимались своими делами, но потом Катерина не выдержала.       — Все переживаешь? Как тогда, с выбором предметов.       Гермиона кивнула, и опустила голову.       — Ты поэтому не звала нас к себе раньше?       Еще один кивок.       — Отвесь сама себе подзатыльник. Мне лень тянуться.       — Кэт…       — Гермиона, для нас твой дом ничуть не менее волшебный, чем для тебя наши, а то что вы не так богаты… Рон тоже. Но это никого не волнует, кроме него самого, да и то с близнецами положение его семьи стало гораздо лучше, и теперь вы равны по финансовому положению. Все хорошо.       — Наверное, мне и правда следует меньше заморачиваться, — Гермиона задумчиво созерцала водную гладь, покрытую едва заметной рябью.       В воздухе витал запах прогретой на солнце земли, и то сладковатое, неуловимо-прекрасное, что приносит с собой весна, опьяняя и наполняя сердце щемящей радостью и предвкушением перемен.       На дереве щебетала певчая птица, над сторожкой Хагрида поднимался тонкий дымок.       — Эй, Афина, — Поттер зевнула, чувствуя, как дремота накрывает и ее тоже, и с интересом следила за тем, как в каштановой копне лучшей подруги путаются солнечные лучи.       — М? — Гермиона оторвалась от нумерологии, и подняла голову.       — А что изменилось в этом году, что ты решила отпустить свои страхи?       — Я кидала монетку перед каждой пасхой. В этом году впервые выпала решка. Пора изживать предрассудки.       Расположившиеся неподалеку Фред, Джордж и Ли воровато оглянулись по сторонам, и отлевитировали на середину озера пачку печенья. Пару минут все было спокойно, а потом из воды высунулось несколько щупалец, и утянуло «подарок» неугомонных гриффиндорцев на глубину.       Катерина улыбнулась, и наконец позволила дремоте одолеть себя. На душе у нее царила весна.

***

      Письмо от Долохова застало Регулуса в откровенный врасплох.       День начинался прекрасно — за завтраком Кикимер порадовал прекрасными круассанами, день выдался солнечный, а в кабинете, по пути к которому он не встретил ни одного ярого сторонника Фаджа, которые иногда специально подлавливали его в коридорах, дабы испортить настроение, его уже ожидал Стивен — его заместитель, занявший эту должность в начале года, когда скончался от преклонного возраста почтенный и очень уважаемый Регулусом мистер Фрай.       И хотя сначала Стивен, которого ему откровенно навязал Фадж, показался ему крайне неприятным типом, уже через две недели, когда до конца терпения лорда Блэка оставалось совсем чуть-чуть, новоиспеченный заместитель подловил его в одном из коридоров, заявив, что работать с Блэками ему нравится гораздо больше, нежели чем с министерским Князем Серости, и, получив второй шанс, быстро стал для Регулуса по-настоящему незаменимым помощником.       Вот и сегодня — он передал Регулусу толстую кипу корреспонденции, и даже принес кофе. Вполне приличный кофе, с явным привкусом корицы. А потом среди корреспонденции нашлось послание от Долохова, содержащее в себе разнос по поводу халатного отношения к леди Беллатрикс Моргане Блэк, которое сломало ей жизнь пятнадцать лет назад, флакончик с воспоминаниями, и заявлением, что в случае неисправления этой вопиющей ошибки он просто не будет признавать сюзереном никого, кроме нее, так как в контракте сюзеренами были указаны Блэки, а Беллатрикс была Блэк. А так как не смотря на то, что матушка выжгла ее с гобелена, отец никого из родовой книги не вычеркивал, возразить Регулусу было нечего.       — Что такое, лорд Блэк? — поинтересовался Стивен, просматривая попутно какие-то документы.       — Вот, прочти. Этот мальчишка когда-нибудь сведет меня с ума. — Регулус закрыл лицо руками. — Они просто все сговорились. Сначала Нарцисса, потом Андромеда и Сириус, которые «возможно с ней действительно стоило сначала поговорить», теперь этот. Стивен, ну скажи ты мне, ну вот чего им неймется? Они ведь видели ее в бою, Долохов так и вовсе от нее пострадал, ну неужели…       — А вы никогда не наблюдали в бою себя, лорд Блэк?       — Что? — мужчина удивленно смотрел на то, как Стивен подходит к окну, наблюдая за тем, что там отражалось.       — Я знаю девушку… трех девушек. Это самые удивительные и светлые создания, которых я когда-либо встречал. Но упаси вас бог встретиться с ними в сражении, лорд Блэк. У одной из девушек есть братья. Придурки, конечно, но очень теплые и веселые. В сестре души не чают. Но это не мешает им быть невероятно опасными противниками. Вы понимаете, к чему я веду?       — Кажется, я понял… — Регулус внимательно смотрел на стоящий на столе пузырек с серебристой субстанцией. — Кстати, познакомишь меня как-нибудь с людьми, о которых говорил? В аврорате полно последователей Скримджера, которые уйдут вместе с ним, когда Блэки придут к власти. Нам нужна свежая кровь.       — Хорошо, лорд Блэк, — заместитель расплылся в довольной ухмылке, чем-то напоминающей оскал. — Я поговорю с ними.       — Договорились. А сейчас, будь так добр… — на секунду он осекся, но сразу же взял себя в руки. — Принеси мне Омут Памяти.