А что, если?..

      Катерина осторожно кралась по коридорам под мантией-невидимкой, намереваясь исполнить свое давнее намерение и проникнуть в Запретный Лес. Друзья договорились встретиться у выхода, и она опаздывала уже минут на десять — встреченный по пути Пивз увлеченно играл в теннис сам с собой и поэтому пришлось срочно искать обходной путь.       Ночной Хогвартс заливал свет полной луны, придавая коридорам ощущение призрачности. Тишина давила на уши, а иногда ей и вовсе казалось, что за ней идет кто-то еще, но оборачиваться себе не позволяла. На ней все равно мантия-невидимка, а глаза у страха, как известно, велики.       — Ты как-то долго.       Катерина подпрыгнула от неожиданности, едва не задев рыцарские доспехи, но внезапно осознала, что обращались не к ней. И что она никогда в жизни не видела говорившую.       Это была женщина. Молодая — по виду — совсем немного за тридцать. У нее были черные волосы и холодные светлые глаза — то ли серые, то ли голубые — у школьницы не было желания приглядываться. Она сидела на подоконнике, и всматривалась куда-то за спину невидимой пуффендуйке.       — Прошу прощения, — теперь по спине Катерины потек холодный пот, и она поспешно скользнула в щель между доспехами и стеной, чудом не издав не единого звука, и с ужасом смотрела как к незнакомке подходит молодой черноволосый юноша. Такой же незнакомый. Не хогвартский. — Но у них така-а-а-я кухня! И меня там так охотно накормили! Вкуснюще, кстати. А пуффендуйское пристанище я осмотрел, — торопливо залепетал он, наткнувшись на холодный взгляд собеседницы. — Мило, уютно. Растений много. И они все такие прикольные!       Из темноты выскользнула еще одна тень, при появлении на свет оказавшаяся миловидным блондином. В отличии от женщины, ни один ни второй парень не казались Катерине пугающими. Наоборот — располагающими к себе.       — Я посмотрел Когтевран, мне понравилось. Виды из окна красивые. А потолок в гостинной воистину восхитителен. Такое ощущение… небесное.       — Слизерин тоже производит хорошее впечатление, — незнакомка соскользнула с подоконника и изящно потянулась. — Значит, ждем остальных. Эрик пошел смотреть Гриффиндор, думаю он скоро придет, Ким тоже не задержится, а вот где носит этих двоих?       — Хельга сказала, что она собирается бросить вызов некоторым охранным системам, — парень, пришедший со стороны Пуффендуя увлеченно жевал подаренное эльфами вяленое мясо. — И хотела пойти одна, но…       Этажом выше раздался грохот, и очень скоро компания пополнилась еще одним симпатичным брюнетом с улыбкой до ушей.       — Я случайно свалил какой-то бюст по пути сюда, — беззаботно сообщил он, нагло отбирая у товарища часть съедобной добычи, проигнорировав возмущенный вопль.       Блондин, который, если верить его рапорту, изучал когтевранскую башню, со звонким хлопком приложил руку ко лбу. Женщина тяжело вздохнула, а вот другой брюнет только весело рассмеялся. Совершенно не заботясь о том, что их могут обнаружить.       Катерина слушала их разговор с нарастающим интересом. Тем более, что ей не оставалось ничего другого — ее обнаружат, стоит ей только пошевелиться, и она очень сомневалась в том, что ее оставят в живых. Постепенно подтянулись остальные — невысокая девушка, стриженная под каре, и парень с девушкой, которые тихо переругивались друг с другом, да и вообще не выглядели дружелюбными — у Поттер возникло ощущение, что они едва сдерживаются от того, чтобы не схватиться за палочки или висящие на поясе обоих ножи с целью перерезать друг другу глотки. А заодно и всем окружающим.       — А я еще раз говорю, что ее надо кончать! — донеслось до ушей Катерины рассерженное шипение.       — Еще рано. Ты обязательно это сделаешь, но позже.       — Еще раз вздумаешь мне указывать — я выпущу тебе кишки. Отвянь от меня уже, раз и навсегда!       — Боже, женщина… — он примиряюще поднял руки, но его напарница решила, что он получил достаточно ее внимания, и теперь полностью игнорировала его попытки что-либо донести до нее, пока их товарищи переглядывались с какими-то веселыми искорками в глазах. Видимо, такие споры были для них уже в порядке вещей.       — Каков вердикт? — поинтересовался блондин, задумчиво вертя в руках волшебную палочку.       — Пойдет, — подвела итог черноволосая дамочка. — Согласен, Лорас?       — За исключением некоторых моментов — да, но они легко устраняемы, если есть желание. А оно есть, — отозвался тот, послав насмешливый взгляд своей напарнице. Та фыркнула, и отвернулась к окну, но на долю секунды Катерине показалось, что лицо ее озарила секундная полуулыбка.       Они посовещались еще немного, так тихо, что Катерина не разбирала о чем идет речь, а потом совершенно спокойно вышли в ближайшее окно, под которым, как оказалось, был припаркован самый настоящий ковер-самолет.       Катерина выдохнула, и наконец-то выползла из своего убежища, разминая потихоньку начавшие затекать ноги. Ситуация была страннее некуда — каким-то образом в школу пробралась целая толпа людей, которая осматривала факультеты, и явно хотела кого-то порешить. Уж не ее ли? И что ей теперь делать? Сказать дяде? Но стоит ли говорить с ним сейчас, или отложить это до утра? И кто эти люди? Что им нужно? Как они смогли пробраться в школу?       Вопросы прибавлялись в количестве, но вот ответов на них у нее так и не возникло. Поэтому она решила вернуться к своему первоначальному плану, и направилась к месту встречи, твердо решив, что пока что друзьям не стоит об этом знать.

***

      Регулус согласился встретиться с Еленой сразу же, как только получил письмо, но внезапные дела во Франции не позволили ему присутствовать на встрече, и поэтому обязанность провести переговоры с главой России выпала его жене.       Марлин к делу подошла со всей серьезностью, и в условленное время встретилась с матерью побочной ветви Блэков неподалеку от Вестминстерского Аббатства.       Елена уже была на месте. Для переговоров она выбрала строгую мантию темно-синего цвета, и забрала волосы в тугой гладкий пучок. Выглядело это впечатляюще. Марлин выдохнула, и одернула не менее строгую мантию пурпурного цвета. Пурпур — цвет королей. Блэк — значит король.       Какое-то время женщины настороженно рассматривали друг друга, после чего, все так же не сводя друг с друга глаз, синхронно протянули руки и пожали их.       — Бенедиктова Елена Григорьевна, — русская оценивающе окинула англичанку с головы до ног, и, судя по всему, осталась довольна увиденным, так как взгляд ее ледяных глаз потеплел буквально на полградуса.       — Леди Марлин Абигейл Блэк, урожденная Маккинон, — Марлин обезоруживающе улыбнулась. Тогда, на последнем задании Турнира, эта женщина казалась неадекватной, но сейчас… то ли она давно ее не видела, то ли в ней что-то поменялось, но сейчас от тогдашней неадекватности не осталось и следа. По крайней мере на первый взгляд. — Мой муж, Регулус, приносит свои извинения за то, что не смог встретится с вами лично. У него дела во Франции, причем срочные.       — Да, я понимаю, — женщина на секунду прикрыла глаза. — Думаю, Фадж не продержится до конца года, а ваш муж — самый сильный кандидат из всех… Самое время укреплять позиции.       — У вас… хорошая разведка. Я впечатлена.       — Разведка… — почти ласково усмехнулась Елена, — Это логика, моя дорогая. Фадж писал мне недавно, просил политического убежища на случай, если что-то пойдет не так. Всех собак у вас сейчас вешают на Блэков — Ежедневный Пророк тому подтверждение. Травят обычно тех, кого боятся. Но если подумать — политика Фаджа направлена на укрепление собственной власти, а власть эта уже почти ускользнула из его рук. Я уверена — переворот в Министерстве — вопрос времени. Но и разведка у нас хорошая, это вы верно подметили. А теперь, если не возражаете, давайте пройдемся. Я замерзла.       — Здесь неподалеку есть хорошая маггловская кофейня, — Марлин внезапно ощутила себя маленькой девочкой, которую мягко отчитали за какую-то провинность, — Там недорого, вкусно, и никому не придет в голову, что там можно обсуждать дела межгосударственной важности.       — Хочешь спрятать что-то от людских глаз — выстави это на всеобщее обозрение?       — Да, — леди Блэк взяла себя в руки и снова напустила на лицо важный вид. — Но если хотите — можем поговорить у нас дома, на Гриммо. Просто я подумала, что вам, возможно, будет уютнее на нейтральной территории…       Разыгравшийся ветер ударил в лицо, немного растрепав идеальную прическу иностранки. Марлин нахмурилась. На лице ее не было никаких эмоций, но от всей фигуры в синей мантии исходило ощущение капитальной усталости. Не признаваемой, возможно, даже перед самой собой.       — Да, вы правы. Давайте остановимся на кофейне.       Лондон практически не изменился за восемнадцать лет, и Елена подумала о том, что ей, наверное, следовало ненавидеть его, но она не могла. Но и любить тоже. Он вызывал у нее только легкое ощущение ностальгии, пополам с обреченностью. Нет, она не ненавидела Лондон. Она просто хотела трансгрессировать в Москву, и никогда, никогда больше не появляться в этом рассаднике смога. А еще лучше — спалить его дотла и как следует утрамбовать пепелище.       Девица Блэков (неплохая, на первый взгляд, девица), привела ее в оговоренную забегаловку, но расслабиться женщина позволила себе только тогда, когда пальцы коснулись чашки с горячим кофе. У нее дико раскалывалась голова и очень хотелось спать — первые симптомы приближающейся простуды. Этого еще только не хватало.       — Ненавистный город…       — Простите? — леди Блэк вытерла салфеткой пенку над верхней губой, и недоуменно уставилась на нее.       — Нет, не обращайте внимания. Давайте сразу перейдем к делу, — русская вытащила из своего дипломата письма Реддла и Фаджа, и протянула их жене Регулуса. — Мне не нравится, что Россию хотят втянуть в свои разборки. Как я вам уже говорила, Фадж не протянет долго, а этот ваш… лорд… он последний, кому я вообще когда-нибудь отвечу согласием на предложение о сотрудничестве. Поэтому я предлагаю Блэкам создать альянс…       — Альянсы почти всегда заканчиваются предательством одной из сторон.       — И обычно сторона эта — далеко не Россия, — в голосе Елены мелькнули нотки металла. — Но ведь мы с вами собрались не за тем, чтобы вспоминать историю, не так ли, милочка? Итак, я предлагаю Блэкам создать альянс. Со временем, когда ваша семья придет к власти, у вас будет ряд преимуществ торгового характера, а так же поможет развить культурные и образовательные контакты. Я даже могу прислать вам небольшую помощь в грядущей войне.       — Но в этом есть одно крупное «но», так? — Марлин склонила голову на бок и впилась в собеседницу глазами.       — Вы оставите мою страну в покое. Я не желаю ввязывать своих людей в разборки по чужим интересам. И помните, если вы проиграете этому вашему фанатику, я верну железный занавес и не стану никого спасать. И предоставлять политических убежищ тоже. Вы заварили эту кашу, вот и пейте свою чашу до дна. Так и передайте лорду Блэку.       С этими словами Елена одним глотком допила кофе, попрощалась, и вышла на улицу, где воспользовалась многоразовым порталом в Москву.       Марлин задумчиво посмотрела ей вслед, и заказала еще кофе. Регулус вернется из Франции только вечером, а значит у нее было время как следует пережевать полученную пищу для ума.       Спешить было абсолютно некуда.

***

      Рудольфус Лестрейндж погиб в середине марта. Никто точно не знал как так вышло — просто Темный Лорд отправил его на переговоры к предполагаемым сторонникам, а он не вернулся. Точнее, вернулась только его голова. По почте.       Долохов-младший встретил эту новость в одиночестве за бутылкой виски — на днях они с отцом (который оказался неплохим человеком. Если, конечно, забыть его трусливую предательскую натуру) спасли несколько маггловских семей, и теперь Антонин целыми днями сидел у себя в комнате, судя по всему — обдумывая происходящее.       Часы пробили полночь. Он хотел уже пойти спать, мысленно поставив себе отметку в мозгу — пить меньше, как в дверь постучали.       — Войдите.       Дверь приоткрылась, и в комнату скользнула Беллатрикс Лестрейндж. Вид у нее был откровенно поникший, а в руках — початая бутылки водки.       — Руквуд… я знаю… я не вовремя… но мне очень нужно не быть одной, — она сжала горлышко крепче, и заставила себя посмотреть ему в глаза. — Выпей со мной.       Григорий молча взмахнул палочкой, наколдовывая стул и второй стакан. Пару стаканов осушили молча, не чокаясь.       — Вообще я даже рада, что так случилось, — заговорила Пожирательница, комкая в пальцах край платья. — Я ждала его все это время… и в Азкабане, и после… а дождалась мертвеца. Толпы мертвецов. Все мои друзья и близкие… — из карих глаз одна за другой потекли слезы. — Азкабан пережевал их. Остались только бездушные, отвратительные, чудовищные… големы! — она буквально выплюнула последнее слово. — А знаешь, почему? Потому что Регулус, мать его, Блэк, просто насрал на нас на всех только потому, что мы, видите ли, входили в боевку! А ты помнишь, Руквуд, какими они сами были в боях? Кузен, его дружок, этот олень, Поттер, да даже его магглокровная девка! А ведь… знаешь, два неофициальных девиза дома Блэк? Не знаешь? — она не давала ему вставить и слова, впрочем, Долохов и не пытался — ее откровенно несло. — Блэки всегда платят свои долги! Семья, долг, честь! А мой брат… мой младший брат… который всю гребанную юность пел песни о том, как круто то, что мы — одна семья, просто насрал на это все! А разве это справедливо, Руквуд? Семья? Честь? Разве мы не были одной семьей? Разве это было честно — решать за меня то, что я думаю? А ты наверняка думаешь о том — а не сдать ли ее Темному Лорду, не выслужиться ли? А знаешь что? — женщина вскочила с места. Глаза ее горели бешеным огнем. — А давай! Я даже позову его, чтобы облегчить тебе задачу!       Антиподслушивающие чары парень поставил скорее на автомате, чем осознанно. Ровно как и успел отвести палочку женщины от черной метки прежде, чем она прикоснулась к ней.       — Не делайте глупостей, я прошу вас. Леди Блэк… вы же Блэк… Блэки ведь никогда не сдаются без борьбы и всегда платят свои долги. Неужели вы хотите простить своих должников?       Слова о долгах подействовали, и женщина снова опустилась на стул. Долохов уселся рядом и осторожно накрыл ее ладони (холодные. Он никогда не думал, что руки могут быть настолько холодными) своими.       — Когда Нарцисса сказала мне про крестраж… — она явно провалилась в какие-то свои воспоминания. — Знаешь, а я ведь кажется знаю, где он. Но все бесполезно. Даже если я сбегу отсюда — куда я пойду, если с подачи моего братца меня ищет вся страна?       — Беллатрикс, — алкоголь окончательно ударил в голову, и горе-шпион опустился перед женщиной на колени, не выпуская ее рук из своих. — Если я вытащу вас отсюда. Если я сделаю так, что у вас будет нормальная жизнь. Что ваша семья примет вас обратно. Вы обещаете мне не делать глупостей? Нет, не смотрите на меня как на душевнобольного, просто поверьте мне! Я… я не могу смотреть на то, как вы тут чахнете!       — Руквуд… ты просто в задницу пьян, — хрипло рассмеялась она. — Но мне приятно, что ты беспокоишься за меня. Я ведь и сама… вот смотрю на тебя, и вижу синие глаза. Насколько же я должна была напиться… прости пожалуйста… мне очень стыдно за свое поведение, просто смерть Руди… он и так был мертв, но… а, какая теперь разница. Просто я вспоминаю как было раньше… у нас было столько планов… столько всего было…       Она словно впала в прострацию, и дурмстранговец воспользовался этим, чтобы принять порцию оборотного зелья. Новоиспеченная вдова поднялась на ноги.       — Надо идти. И знаешь, ты стал чем-то похож на Руди в его школьные годы. Он тоже так стоял на коленях, когда я плакала из-за того, что мать в очередной раз наорала на меня. Руки так же держал. Я его любила, Руквуд. И он меня. А сейчас…       Она как-то сдавленно усмехнулась, махнула рукой и вышла из комнаты.       — Я вас вытащу, леди Блэк, — пообещал в пустоту лже-Руквуд. И залпом опустошил очередной стакан алкогольного пойла.