А что, если?..

      Ситуация, в которую они попали, даже по самому быстрому размышлению представлялась дерьмовее некуда — четыре подростка, без палочек и без денег, в неизвестной части города, не представляющие, куда им идти.       После небольшого совещания решили двигаться по проходящей неподалеку большой, освещенной фонарями улице, ровно до тех пор, пока не встретят полицейский патруль. Разговаривать не было ни сил, ни желания, поэтому двигались молча, стиснув зубы и игнорируя наползающую усталость. Парочку раз пришлось пробежаться — компании пьяных маггловских гопников выбирали их с целью поживиться добром, или привлекательными девичьими телами, и, не смотря на то, что Орион Блэк обучал всех четверых самообороне, ребята понимали — здоровенным, не обремененным моралью бугаям они не соперники, а это значит — бежать. Как можно быстрее и дальше.       — Чтобы я еще хоть раз позволила втянуть себя в подобное, — выдохнула Гермиона, прислоняясь к стене ближайшего дома и держась руками за ноющую от бега грудь. — Ненормальные!       Она знала, что позволит. Еще не один раз позволит. Просто потому, что по другому с этими тремя не получается, и, откровенно говоря, ей это даже нравилось. Но сейчас ей было очень страшно. А когда она боялась, она злилась. На себя в первую очередь.       — Заткнись, Грейнджер, и без тебя тошно, — Малфой запрокинул голову, судорожно пытаясь отдышаться. — И правопорядка нигде нет. Ебанный пиздец.       Катерина хотела дополнить ситуацию еще несколькими матерными фразами, но не успела. Послышался рокот мотора, вспыхнули за спиной Рона автомобильные фары, ослепив не ожидавших такого поворота событий подростков, и рядом с компанией потерявшихся затормозил элегантный железный конь черного цвета, за рулем которого сидела обворожительного вида брюнетка в черной шляпе ковбойского вида. На ее лице играла почти ласковая улыбка, а прозрачные серые глаза, казалось, видели всех четырех насквозь.       — Я видела, как вы бежали от маггловских отморозков, — сообщила она, и закурила сигарету, воткнутую в мундштук. — Потерялись?       Первое, что пришло в голову Катерине — она употребила слово «маггловских». Значит, она волшебница. Второе — лицо ее выглядело так, словно она его уже где-то видела.       — Да, — честно признался Рон, смущенно ероша свои рыжие вихры. — Не могли бы вы нас подвезти? Мы заплатим.       — Садитесь, — пожала плечами женщина, словно каждый вечер развозила по домам заплутавших школьников, состояние которых не выглядело трезвым. — Будьте предельно осторожны с ящиком на заднем сидении. Там маггловские гранаты, и я бы очень не хотела умереть такой нелепой смертью. И вообще — умирать. Мои брат и сестра очень не одобрят такой расклад судьбы, а брат так и вовсе может решить уравновесить силы сторон… согласитесь, глупо было бы проливать детскую невинную кровь там, где можно этого избежать… ах да, простите, я забыла,что вас разнесет на кусочки со мною вместе.       Машина мягко катила по асфальту (как оказалось, дом Гермионы находился через два квартала от их первоначальной точки старта), в салоне пахло духами, оружейным маслом и сигаретами, а украшение в виде желтой субмарины угрожающе поблескивало в свете редких встречных машин. В салоне играла песенка из вышедшего в декабре германского фильма «Эвита», про который Катерина узнала из восторженного письма тети Марлин, которую торжественно сменили Эдит Пиаф и Норман Гринбаум, и, в принципе, если не зацикливать внимание на кобуре пистолета, пристегнутой к поясу водителя и ящику с гранатами рядом с бледным Малфоем, то Катерина даже могла назвать поездку приятной.       Доехали неожиданно быстро, после чего Гермиона расплатилась за поездку (женщина отказалась от денег, но с радостью приняла приглашение на чашку кофе и тарелку еды), и даже не стала возражать, когда незнакомка, отправив взмахом палочки посуду в раковину, а потом на полку, с интересом закопалась в содержимое книжного шкафа, где миссис и мистер Грейнджер хранили научную и художественную литературу.       — Мне нравится этот дом, — подытожила она, и выложила из кармана малфоевский кошелек. — Пускай моей благодарностью будет то, что я не стану вас обворовывать, хотя профессия обязывает. Не теряйтесь больше, ведь в следующий раз вам может и не повезти. Спокойного утра.       Она улыбнулась спокойно-жуткой улыбкой, и закрыла за собой дверь. Послышался шум заработавшего двигателя, и машина скрылась в неизвестном направлении.       Катерина внезапно охнула и схватилась за голову.       — Слизерин тоже производит хорошее впечатление, — черноволосая незнакомка соскользнула с подоконника и изящно потянулась. — Значит, ждем остальных. Эрик пошел смотреть Гриффиндор, думаю он скоро придет, Ким тоже не задержится, а вот где носит этих двоих?       — Вот же черт…       — Кэт, все хорошо? Ты как-то резко поплохела, — Рон озабоченно посмотрел на подругу и призвал аптечку.       — Я просто… слушайте…       Историю о проникновении в школу ребята выслушали разинув рты, после чего Драко громко выругался.       — Она за тобой следила, Кэт! Наверняка! Если тогда эта… как ее… Хельга сказала, что кого-то надо кончать, а сейчас одна из этой компании появляется здесь… да мы срочно должны сказать взрослым!       — Нет, — твердым голосом осадила его Гермиона, устало откинувшись в мягком бежевом кресле. — Неужели ты думаешь, что она испугалась четверых безоружных подростков? Хотели бы они грохнуть Кэт — сделали бы это сегодня.       — Может не узнала? — неуверенно предположил Рон.       — Ага, после того, как мое лицо не сходит с газетной полосы Пророка почти год это так сложно — узнать меня, — голос Поттер сочился сарказмом. — Нет, видимо, им нужно что-то другое… кто-то другой…       — Надеюсь, что Амбридж, — Рон пнул угол журнального столика и поморщился. — Но если подумать — они осматривали факультеты и еще какие-то области школы, судя по всему — проверяя их на пригодность… для чего?       Друзья переглянулись. Ответа на этот вопрос не было ни у кого.       — А знаете, о чем я только что подумал, — Рон задумчиво скользил взглядом по белым обоям в мелкий коричневый цветочек.       — О чем? — Малфой отыскал в коробках уцелевший кусок пиццы и запустил в него зубы.       — Каким охранным системам собиралась бросать вызов эта… как ее… ну та, которая со своим напарником ругалась.       — Охранные чары стоят на библиотеке, в частности запретной секции, кабинетах преподавателей… — Гермиона начала загибать пальцы, судорожно вспоминая Историю Хогвартса, — Тайной комнате и кабинете директора. Но Тайную комнату не вскрыть, не будучи змееустом, тем более за такое короткое время. Кэт, вспомни, на них была грязь?       Катерина послушно напрягла память.       Холодные, полные злости глаза. Высокий рост. Парень выше своей напарницы на целую голову. Ножи на поясе. Чистая одежда. Немного растрепанный вид, и, кажется, выглядывающий из-под рукава красного плаща бинт на женской руке.       — Нет, не было.       — Значит, Тайная комната отпадает. Неужели директорский кабинет? — когтевранка в ужасе прижала ладони ко рту. — Но зачем?       — Там вообще много чего ценного, — пожал плечами Драко, протянув руку к почти опустевшей бутылке виски. — Но я думаю, что ограбление такого ранга не прошло бы незамеченным. А может, они просто собирают компромат?       — Я не думаю, что директор хранит его в кабинете, — Катерина отобрала у него бутылку, и сделала большой глоток, полностью опустошив несчастный сосуд. — К тому же, для чего он им? Явно не для требования выкупа в лимонных дольках. В общем, странно это все.       — Я все равно думаю, что стоит предупредить лорда Блэка, — Рон зевнул и поднялся на ноги.       — Нет, — помотала головой пуффендуйка. — Придется слишком много всего объяснять. В том числе и про сегодня.       — Ну нахер, — сразу же пошел на попятный гриффиндорец. — Пойдемте-ка спать. Утро вечера мудренее. Время покажет, что к чему.

***

      — …вот такие вот дела, — закончила свой рассказ Ирма, и замолчала, пыхнув сигарой.       Орион долил себе в бокал вина, и задумался. То, о чем говорила ему теща, его радовало — леди Блэк всего за одну чайную посиделку со студентами убедила тех, что Темный Лорд действительно воскрес, и теперь большая часть школы горела желанием учиться сражаться, во имя защиты друзей и близких, но была одна, очень значимая проблема. Желающих было слишком много.       — В свою группу никого не возьму, — непреклонно заявил он, и тоже закурил. — У нас четкая программа, по которой мы уже довольно далеко ушли, и я не готов в экстренном темпе подтягивать новичков.       — Справедливо, — кивнула женщина, блаженно прикрывая глаза.       Камин потрескивал, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Тени от огня плясали на гобелене, создавая впечатление, что нарисованные на нем люди одобрительно качают головами.       — Я подумала вот о чем. У нас в семье достаточно прекрасных бойцов, которые вполне могли бы набрать себе по группе желающих обучаться. Я вижу черную тень, опускающуюся постепенно на школу. Что-то грядет. Что-то грядет, и мне страшно за этих детей. Орион, — ведьма подалась вперед, и заглянула ему в глаза. — Они должны уметь сражаться.       Орион пару секунд смотрел на нее, после чего откинулся на спинку дивана, и тяжело вздохнул.       — Кикимер!       — Да, хозяин?       — Приведи ко мне Сириуса, Вальпургу и Роксолану, а так же Нарциссу и Андромеду. Впрочем, нет. Только Нарциссу. Из Андромеды гораздо лучший экономист, нежели боец.       — А как же хозяйка Марлин? — недоуменно прокаркал эльф. — И молодая Тонкс?       — Хозяйка Марлин сейчас гораздо нужнее Регулусу, чем юным душам. А Тонкс нужна Регу в Зонко.       — Хорошо, хозяин. Кикимер позовет их.       Нужные люди появились через пятнадцать минут, заспанные и недоумевающие, но стоило им услышать о цели внезапного собрания, как сонливость исчезла словно по волшебству.       Совещались, впрочем, недолго, придя к выводу о том, что сначала нужно узнать четкое количество желающих, а потом их произвольно разобьют на пять боевых групп, за каждой из которых закрепится один из Блэков.       Даже Ирма решила тряхнуть стариной, и стать, помимо прочего, еще и нелегальным профессором по З.О.Т.И.       Группы были сформированы уже через три дня после ночного диалога, а еще через день, на очередном чаепитии, Ирма сообщила юным бойцам, что их тренировки начнутся после каникул, и, воспользовавшись поднявшимся ликованием, сбыла с рук очередную партию косяков, получив довольно неплохую выручку.       О том, кто будет наставником, и как все будет происходить, детям пока не говорили — не было смысла сливать информацию раньше срока. Но школьники не унывали, собираясь в гостиных, либо Выручай-комнате, и отрабатывая уже известные им заклятия, дабы не ударить в грязь лицом на первом же занятии.       В воздухе витал эффект неразорвавшейся бомбы.       Хогвартс готовился к мобилизации.

***

      Каникулы пролетели как один день, после чего в их жизнь ворвалась привычная учебная рутина. Впрочем, кое-что все-таки поменялось — и без того натянутые отношения с Вегой испортились окончательно, причем причины этого Катерина упорно не понимала. Альфард и Синистра на ее вопросы только разводили руками, Джинни сообщила, что знает не больше нее, а Луна просто пожала плечами и сообщила, что в сердце одной из близняшек Блэк попал осколок проклятого зеркала тролля из старой сказки.*       Буря разразилась ближе к концу апреля, когда пуффендуйка решила поговорить с сестрой напрямую, и, неожиданно, получила в ответ длинную, гневную отповедь о том, как это отвратительно — быть в тени знаменитой Кэтти Поттер.       — …только и интересуются, как подобраться к тебе через меня! Через меня, Синистру, Альфарда… — светлые глаза младшей Блэк горели бешенным огнем, и собравшаяся вокруг них толпа старалась быть как можно более незаметной — все знали, что палочка в руке Веги Блэк способна сотворить очень качественную магию. В том числе и вполне себе проклятие. — Подумать только…       Катерина нападки сестры слушала молча, ощущая какое-то странное состояние отупения. Все это походило на страшный кошмарный сон, потому что Вега — семья. Сестра. Семья никогда не предает. Не бросает в лицо обвинение в том, что ты — фальшивка, которую Блэки приютили исключительно из жалости.       Воздуха не хватало, в глазах плыло, ноги подкашивалась. Будь это кто-нибудь другой, Катерина набила бы ему морду и закатила бы скандал, но Вега была чистокровной Блэк, и она была ее сестрой, которую она любила, как и всю остальную семью. Сколько радостей и горестей они успели поделить за всю свою жизнь, а сейчас это все отходило в прошлое, раскалываясь на множество осколков, и Поттер сделала то единственное, что пришло ей в голову — сбежала, не разбирая дороги и не имея четкой, конечной цели.       Она просто бежала по школьным коридорам, не реагируя ни на чьи оклики, пока не нашла какой-то угол в самой дальней точке слизеринских подземелий, и, убедившись, что вокруг никого нету, опустилась на пол и дала волю слезам. Она внезапно осознала, что сестра была права — она не Блэк. В ней нет и грамма благородной блэковской крови, так как даже ее отец, Джеймс, попал на воспитание к Карлусу и Дорее только после того, как его родные родители умерли от какой-то болезни, и родной брат его отца решил забрать к себе годовалого племянника, так как детей у них все равно не было. Эту историю рассказал ей как-то портрет Регулуса Блэка I, но тогда она не придала этому значению. Но сейчас…       Постепенно истерика сошла на нет, сменившись тихими всхлипами. Неподалеку послышался звук чьих-то уверенно стучащих по полу каблучков, и из-за ближайшего поворота выплыла Дафна Гринграсс собственной персоной. Катерина обреченно закрыла глаза. Не смотря на то, что в этом году слизеринка никак не напоминала ей о своем существовании, Катерина прекрасно помнила, как та портила ей кровь на четвертом курсе. И сейчас она была совершенно не в состоянии дать отпор. Ни физический, ни моральный.       Стук каблучков раздался совсем рядом и остановился.       — На, возьми.       Девушка собрала остатки сил и открыла глаза. Дафна стояла в двух шагах от нее, с непроницаемым выражением лица, и протягивала своей прошлогодней сопернице носовой платок. Судя по всему, все недоумение пуффендуйки нашло отражение на лице, потому что слизеринка закатила глаза, и, внезапно, улыбнулась.       — Это просто носовой платок, Поттер, обещаю.       — Спасибо, — прошептала Поттер, и протянула руку за платком, все еще ожидая подвоха. Но его не последовало, поэтому она начала промокать глаза, настороженно смотря, как старшая из сестер Гринграсс садится рядом.       — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — внезапно заговорила Дафна после нескольких минут молчания. — Понимаю, потому что моя мать… в общем, я слышала от нее примерно то же самое, что и ты от своей сестры, с небольшими поправками на ситуацию. Но у вас это пройдет со временем. Я думаю, все дело в уязвленной гордости и неудачной влюбленности.       Катерина сердито шмыгнула носом, и вытерла снова выступившие на глазах слезы. Видеть то, как тебя утешает твой же враг было откровенно странно. И в то же время любопытство подняло внутри нее свой длинный нос.       — Что случилось у вас с матерью? — спросила она, недовольно поморщившись — голос звучал слишком хрипло. Видимо, рыдания не прошли даром.       — Не сошлись идеологиями, если вкратце. К тому же… — собеседница внезапно съежилась, словно что-то внутри нее причиняло ей нестерпимую боль, — Я… узнала, случайно совершенно, что мой отец был вообще ни при чем в той истории на втором курсе. Это она его подставила. И никто даже разбираться не стал, — девушка обхватила себя руками, и, неожиданно, всхлипнула. — Его просто отдали дементорам ни за что! Как козла отпущения… Хозяин моей матери был очень ею доволен.       — Хозяин? — ссора с сестрой все активнее уходила на второй план.       — Имя назвать, или сама догадаешься? — слизеринка задрала голову, не позволяя накопившейся в глазах влаге скатиться вниз. Впрочем, без особого успеха, — Он пришел к нам летом, перед четвертым курсом… Мама была счастлива. А я… это было так отвратительно — словно перед тобой инфернал в теле младенца. И голос… высокий, холодный… Асторию мучали кошмары, и мне так хотелось, чтобы хоть кто-то вытащил оттуда нас, хотя бы ее. И никто, никто не догадался. Даже ты.       — Как будто ты мне что-то говорила!       — Я подарю Темному Лорду тебя в клетке, — спародировала саму себя слизеринка. — То, что мертво умереть не может, но возрождается вновь, еще сильнее и крепче. Я никого не могла предупредить кроме тебя, но он так жаловался на твою сообразительность, что я подумала, что возможно я вытащу нас хотя бы так… Но расслабься, Поттер, в том году я тебя действительно ненавидела за то, что случилось с папой. И плевать на рациональность.       — А в этом? — Катерина протянула платок обратно.       — А что в этом… после драки кулаками уже не машут, так? К тому же, мы с тобой в одной лодке, Поттер, а я по-прежнему знаю тебя как облупленную и мой детский интерес к тебе как к личности никуда не делся, — слезы высохли, уступив место румянцу. — Да и Астория очень печалится, что ей приходится разрываться на мою и вашу компании.       Катерина не могла не признать — покрасневшая Дафна была очень милой, а без холодной маски, которая была неотьемлимой частью аристократического воспитания, слизеринке шло гораздо больше.       — Значит, мир? — Поттер нахмурилась, но руку все-таки протянула.       — Значит мир, — Гринграсс выглядела так, словно не понимала, что именно она делает и зачем, и сомневается в собственном душевном здоровье, ровно как и в душевном здоровье собеседницы.       А потом нерешительно улыбнулась и протянула руку в ответ.