А что, если?..

      Атриум гудел. Днем он всегда гудел; смесь из шума ног, голосов и каминов била по ушам любого, кто входил в Министерство. Регулус, Сириус и Марлин, приехавшие на пресс-конференцию нового министра с прессой из самых разных стран, невольно и синхронно поежились — гул толпы смолк, стоило собравшимся заметить их, и наступила оглушающая тишина. Толпа всколыхнулась и расступилась, образовав перед Блэками коридор.       Регулус на секунду прикрыл глаза и расправил несуществующие складки на строгой мантии темно-зеленого цвета, подумав о том, что, возможно, он зря отправил Стивена на выходной, но вспомнил, каким облегчением и потаенной радостью вспыхнули глаза неутомимого помощника, оттенив ставшие совсем уж неприличными круги под ними, как сомнения отпали. Пусть хоть кто-то порадуется.       После конференции ему предстояло пережить еще одно испытание — он смог отбрехаться от полагающегося бала, на котором присутствовала вся верхушка и «элита» правящей власти, но от торжественного приема, на которые прибывали лидеры зарубежных стран, отказаться было нельзя — эта традиция была заведена несколько веков назад, и соблюдалось неукоснительно.       Но это было потом, а сейчас чиновница мелкого пошиба встретила их на подходе к залу. Она держалась приветливо, и не лебезила, чем заслужила молчаливое одобрение всех представителей благороднейшего семейства.       Зал, куда их привели, оказался приличных размеров, и был обставлен по спартанскому скромно — эстрада по пояс человеку, стол президиума на четыре места, за которым можно устроить небольшой банкет, стулья с высокими спинками, похожие на те, на которых заседали в Визенгамоте.       Регулус уселся посередине. Марлин по левую руку, Сириус по правую. Остальных он с собой не взял — официально они были в стороне от политических дел, да и интересовали их больше дела непосредственно семьи. Роксолана просто не желала влезать во «всю эту болотистую мерзость», а Нарцисса и Андромеда помогали Беллатрикс переселиться на Тисовую улицу — было рискованно оставлять ее на Гриммо — он помнил, что видел на кладбище в конце четвертого курса, и сомневался, что психика его любимой племянницы, и без того получившей два сильных удара подряд, справится с этим испытанием.       Кроме того, он все еще не доверял ей до конца, да и испытывать судьбу в виде игры в прятки с ищейками Риддла (он не сомневался, что тот будет искать предателей) откровенно не хотелось, а кто в здравом уме будет искать нетерпимую к нечистокровным волшебницу в самом сердце откровенно маггловского пригорода?       В зале было невероятно тесно и шумно — представители прессы активно сражались за наиболее выгодные (по их мнению) места. Перед каждым участником конференции стоял наполненный водой кубок, а так же звукоусилители.       Выждав для верности несколько минут, Регулус внимательно прокашлялся. Шум стих, сменившись тишиной. Журналисты внимательно изучали новых представителей британской власти.       Первой поднялась рыжая веснушчатая ведьма в бордовой мантии, которая, по мнению Блэков, вряд ли была старше Тонкс.       — Люси Шарп, Зеркало Правды, — бодро отрапортовала она, нервным движением поправляя прическу. — Начну с отвлеченного, позволив себе выразить свою глубочайшую скорбь в связи с недавними событиями. Не сомневаюсь, что для вашей страны это огромная потеря.       — Вы правы, мисс Шарп. — Регулус поднялся на ноги и жена и брат последовали его примеру. Эта девочка определенно вызывала симпатию. — Предлагаю почтить погибших минутой молчания.       Все присутствующие поднялись и почтительно склонили головы. По истечение минуты молча же опустились обратно, и слово взял глубоко пожилой волшебник в строгих очках и не менее строгом брючном маггловском костюме.       — Кристофф Янсен, Стокгольмский вестник. Что вы будете делать сейчас, когда стало доподлинно известно, что старый враг возродился, а войне быть? — льдистые голубые глаза светились сухим профессиональным интересом.       — Прежде всего я собираюсь усилить безопасность наших детей в стенах Хогвартса. То, что произошло этим летом никогда не должно повториться. Так же я намерен перекроить состав некоторых ведомств, в том числе Аврората, по своему разумению. Ну и конечно же, будет выделено дополнительное финансирование Больнице Св. Мунго. В это тяжелое для всех время медицина должна быть на высоте.       — Вы сказали, что будете менять состав Аврората, — снова взяла слово рыжеволосая Люси, — вы будете делать это лично? Или доверите профессионалу?       — У меня есть человек, который с высоты своего огромного опыта оценивает нынешних авроров на пригодность и не пригодность, — Регулус не удержался, и послал явно нервничающей девчушке ободряющую улыбку. — Но, конечно же, финальный состав буду одобрять лично я, при помощи моего брата, как первоклассного боевика, и моего отца, как бывшего руководителя этой организации.       — Клаус Хегеманн, Зеркало Лорелеи, — блондин средних лет выглядел необычайно расслаблено. — Скажите пожалуйста, после того, как над Хогвартсом взвилась черная метка, вы оставите Альбуса Дамблдора на посту школы, или вручите это место кому-то из своего окружения?       — Этот вопрос все еще стоит на повестке дня, — честно признался новоиспеченный министр, отпивая из кубка. — Мне приходит множество писем от разгневанных родителей, которые требуют гнать лорда Дамблдора как можно дальше от школы, но стоит принять во внимание тот факт, что под его руководством в школе долгое время царило процветание, да и прочих заслуг умалять не следует. Я намерен решить эту проблему несколько позднее, в тесном семейном кругу. Уверяю вас, вы сразу же будете извещены о результатах моего решения.       — А как насчет Беллатрикс Лестрейндж? — перевел на себя внимание Янсен. — Эта женщина открыто призналась в пособничестве Лорду, и провела в Азкабане двенадцать лет, а теперь вы заявляете, что она — двойной агент Блэков?       Марлин недовольно поморщилась — ее невероятно раздражал этот зануда в очках.       — Азкабан меняет людей, мистер Янсен. Беллатрикс Блэк, — она особенно выделила последнее слово, — стала нашим агентом сразу же по выходу из тюрьмы. Если бы ее не раскрыли, она до сих пор была бы там, снабжая нас бесценными сведениями. Но ее геройство окончено, и она может насладиться заслуженным отдыхом.       — Лорд Блэк, — вклинился еще один журналист, — всем известно, что вы происходите из старой семьи, ревностно относящейся к традициям. С каким чувством ломаете эти традиции, допуская свою жену в политику?       — Проблема старых традиций в том, что их обсуждают и к ним апеллируют люди, которые их не знают, — Сириус, которому надоело молчать, откинулся на спинку кресла и неприкрыто ухмыльнулся. — Действительно, благодаря магглам появился стереотип, что удел волшебницы, особенно чистокровной, это дом и дети, но если взглянуть фактам в лицо, то это не так. Как пример - моя двоюродная бабушка, Кассиопея Блэк, работала в Отделе Тайн. Ведьмы всегда могли заниматься так называемым "мужским делом", и книги по истории и не только прекрасно доказывают это. Что касается моей жены, а также жены моего брата, мистер… простите, как вас зовут?       — Владислав Петренко, газета Украинские Магвести.       — Так вот, мистер Петренко, что касается наших с братом жен, то ни политика, ни какие-либо другие «неженские» занятия не помешали им вырастить прекрасных детей, которые уже прекрасно показали себя, и, я не сомневаюсь, продолжат показывать и дальше.       Регулус поспешно пнул брата под столом, уловив в его голосе нотки подступающей агрессии.       — Вильгельмина Тернер, Сплетни Салема, — томная блондинка скользнула по Блэкам заинтересованным взглядом. — Не кажется ли вам странным, что при наличии в Хогвартсе множества студентов и Черной Метки, погиб всего один человек, да и то… — она сделала неопределенный жест рукой. — Насколько я понимаю, Долорес Амбридж была не самым приятным человеком.       — Мы полагаем, что это из-за того, что основные его силы были брошены на Хогвартс-Экспресс.       — Вероятно, но… это выглядит очень странно, вы не находите? В один день найдены мертвыми три представителя высшей власти… если присмотреться, то это очень выгодно вашей партии.       — Я предпочитаю действовать открыто и реформами, мисс… миссис…       — Миссис Тернер, лорд Блэк.       — Благодарю. Миссис Тернер, Блэки выстраивают свою политику на народном доверии и одобрении, и даже этот пост я не выбирал сам — мне предложили его члены Визенгамота в тот же день, как стало известно, что погиб Фадж. И попрошу вас больше не оскорблять семейство Блэк столь мелочными и отвратительными подозрениями.       О том, что именно к этому посту он и шел, Регулус промолчал — те, кто имеют в голове достаточно мозгов понимают это по умолчанию, а те, кто нет… зачем развеивать образ благородного, не рвущегося к власти политика, который только прибавит ему бонусов в глазах его собственного народа? Это было бы крайне нерационально.       В горле пересохло и мужчина отпил еще воды. Журналисты продолжали задавать вопросы, которым, казалось, не будет конца и края. Но вот прозвенел спасительный удар колокола, дающий сигнал к окончанию конференции. Теперь Регулусу и Марлин предстояло в ускоренном темпе готовиться ко встрече с главами государств, так как прием должен был начаться через четыре часа.       Впрочем, там должны были быть довольно интересные личности, ровно как и те несколько человек, с которыми он поддерживал ровные приятельские отношения, как, например, отец Флер и Габриель, а так же Альфард Блэк-старший с женой и, возможно, старшей дочерью, которую он вовсю посвящал в политические игры вне и внутри Италии.       Кроме того, Альфард планировал зайти к нему после торжества — забрать с собой младшее поколение.       Регулус тяжело вздохнул, и протянул руку к сквозному зеркалу. Стивен подошел минут через пять, и вид у него был заспанный и помятый.       — Поздравляю вас с успешно пережитой конференцией, лорд Блэк.       — Я думал, они никогда от меня не отвяжутся, — честно признался Регулус, отхлебывая виски из стоящей около кровати бутылки. Отступившие было нервы снова начали завладевать сознанием.       — И все-таки признайтесь, вам понравилось, — Стивен подавил зевок. — Мы… то есть я, слушал по радио. Неплохо, должен сказать. Конечно, вы говорили в основном общими фразами, без конкретики. Что-то приукрасили, что-то недосказали. Но это как раз нормально. Я скорее был бы разочарован, если бы вы раскрыли перед ними все свои карты.       — Просмотришь потом мои воспоминания. Я думаю завязать более тесные контакты с некоторыми из журналистов. Мне интересно твое мнение. Все-таки ты теперь официальный помощник и заместитель самого Министра Магии Великобритании, второе лицо в государстве, которое подчиняется только мне, — мужчина отсалютовал своему подчиненному бутылкой, и рассмеялся над ошарашенным выражением лица последнего. — Сам знаешь, я без тебя как без рук. Мне кажется, я не сделал бы и половины если бы не ты. Слушай, а может быть ты…       — Я не пойду с вами на прием, лорд Блэк. У меня выходной и я очень хочу выспаться за все последнее время. Я проснулся ради трансляции конференции и ради вашего звонка, но на большие подвиги меня не хватит.       — Но ты все равно второе лицо в Британии, и мне кажется, что потом это стоит отметить. Например набегом на маггловские пабы, — лорд Блэк искренне надеялся, что дрожь, которая его колотила, не заметна через зеркальное стекло. — Я только не помню, пьешь ты или нет.       — Лорд Блэк, пожалуйста, — Стивен разговаривал с ним так, как будто был дрессировщиком, который пытается загнать в клетку не в меру расшалившееся животное. — Я понимаю, что вы нервничаете, но пожалуйста. Успокойтесь. Вы всегда были непоколебимы как скала. Вот и вспомните, что вы скала. И, что особенно важно, перестаньте мучить бутылку. Пьяный министр на первом же приеме — это международный скандал.       В комнату заглянула Марлин, полностью готовая. Она выбрала пурпурное платье в стиле тридцатых годов и была совершенно восхитительна.       Стивен поспешно попрощался, пожелал удачи и отключился. Регулус кинул на жену умоляющий взгляд.       Леди Блэк закатила глаза, но позвала Кикимера и приказала принести антипохмельное.       На всякий случай.

***

      В Министерстве был официальный зал для приемов, но использовался он редко и был таким же аскетичным, как и то помещение, где происходила встреча с журналистами. Видимо, он был построен в то же время.       Регулус и Марлин заняли место у входа — по правилам этикета хозяева торжества встречали гостей самостоятельно.       Турмалиновые подвески первой леди тихо мерцали в свете тысячи свечей, что давали освещение пространству. За большими витражными окнами сгущались сумерки.       Первыми приехали правители Италии — тройственный союз Блэков, Борджиа и Медичи, со своими женами. Альфард, как и предполагал Регулус, все-таки взял с собой Альциону. Регулус невольно поежился, вспомнив откровения дяди на прошлое Рождество — несколько лет назад будущая глава Италии вышла замуж за некого Дмитрия Реутова и уехала к нему в Крым, но как только муж, в запале ссоры пригрозил ей, что отберет у нее дочь, а у Блэков все льготы, которые тем давал брачный договор (он был каким-то важным дельцом, и именно интересы семьи послужили тому, что Альциона вышла замуж и родила дочь), она не колеблясь отравила и мужа, и тех шестерых человек, которые могли претендовать на наследство кроме нее и дочери, после чего плотно загребла дела покойного в свои руки, передала их своему отцу и вернулась на родину вместе с шестилетней Каллидорой, вернув обеим свою девичью фамилию. Альфард добродушно посмеивался, ласково называя свою дочку Альционой Отравительницей, и совершенно не видел в ее поступке ничего кошмарного и предрассудительного — никто не смеет угрожать Блэкам, что отберет их ребенка. Да и вообще — угрожать Блэкам. Регулус тогда искренне порадовался, что Сириус этого не слышит.       Последней прибыла президент Америки и Марлин с трудом подавила улыбку — наряд Аризоны Старк представлял собой точную копию платья Мартиши Адамс.       — Поздравляю вас с назначением, лорд Блэк, — она подала руку для поцелуя и почтительно склонила голову. — Наконец-то у вашей страны появился достойный министр. Помнится, в последние годы с этим было… туговато. Леди Блэк, очень рада встрече. Надеюсь, вы составите мне компанию в покер в ближайшие субботу-воскресенье? Я помню, что вы очень хорошо играли, когда приезжали к нам в Нью-Йорк.       — Почту за честь, — Марлин с лукавой улыбкой склонила голову.       А в зале между тем кипела жизнь.       Альфард Блэк распивал бутылку вина в компании болгарского министра Алекова, француза Делакура и египетского фараона, Амона Нефертари. Все четверо явно были довольны друг другом и громко хохотали, вызывая неодобрительные взгляды китайской императрицы Чин. Елена обменивалась то ли колкостями, то ли любезностями с японским сегуном Такавадой. Остальные осваивали танцпол, попутно отдавая должное фуршетному столику, занимали карточные столы, либо вели степенные беседы на политические и светские темы.       Русская заметила Регулуса и направилась в его сторону, распрощавшись с японцем.       — Приятно вас видеть, леди Блэк. Лорд Блэк, наконец-то я имею возможность познакомится с вами лично.       В честь приема она сменила привычную темно-синюю униформу на аккуратное, чуть менее строгое платье из голубого шелка, которое ей очень шло, а стянутые обычно волосы ниспадали на плечи мягкими, ухоженными волнами, смягчая черты лица и делая ее на несколько лет моложе.       — Я тоже очень этому рад, — мужчина галантно поцеловал ей руку. Елена недовольно поморщилась, но ничего не сказала. — Давайте пройдемся. Обсудим дальнейшие перспективы сотрудничества. Марлин, ты позволишь?       — Я не буду возражать, если леди Блэк будет слушать наш разговор.       — Как угодно.       Из дальнего конца зала донесся очередной взрыв хохота — к квартету веселящихся мужчин присоединилась лидер Латинской Америки, — очаровательная негритянка преклонных лет по имени Джемма Грэхэм.       Императрица Чин пробормотала что-то про «возмутительное распутство» и перешла на другой конец зала, где жены австрийского, германского и итальянских правителей играли партию в бридж, в то время как их мужья (за исключением Альфарда) обсуждали тонкости взаимоотношений между своими странами.       Король и королева Испании вовсю отплясывали тарантеллу вместе с правителями Греции, Бразилии, Австралии, Мексики и Канады.       Конунг Скандинавии яростно спорил о каких-то им одним известных вещах с турецким султаном.       Сан-Марино, Румыния и Черногория куда-то удалились — судя по всему — обсуждать какие-то свои политические контракты.       Шейхиня Объединенных Арабских Эмиратов обменивалась крайне прохладными любезностями с королем Марокко.       Вечер тек своим чередом, и постепенно Регулус расслабился — при повсеместном обсуждении политики, все больше людей следовало примеру Альфарда и его собутыльников, пользуясь тем, что в зал не допущены журналисты. Политический прием постепенно превращался в международную пьянку, и даже императрица Чин немного оттаяла, но все-таки покинула торжество, посетовав напоследок о падении светских нравов (правда, Елена ушла еще раньше, заявив, что политические перспективы они обсудили, а на праздность у нее нет времени). Ушел и король Швеции, вместе с министрами Германии и Австрии, и примерно четверть приглашенных — прием приемом, но завтра им предстояли трудовые будни и следовало как следует проспаться после сегодняшнего веселья.       Шейхиня Кадижа распрощалась со всеми крайне приветливо, но не могла задержаться дольше — ей хотелось уделить время своей семье, а вот король Марокко заявил, что ему нужно молиться Аллаху. Его примеру последовали лидеры еще трех мусульманских стран.       Ровно в полночь прозвучал последний вальс и публика разошлась. Фараон выразил напоследок свое крайнее восхищение вечером, красотой Марлин, вином и своей женой (он был женат на англичанке Тиане Огден, одной из семи дочерей Тиберия Огдена), и пригласил все семейство Блэков к себе в Египет, а заодно и предложил подумать о том, чтобы ввести программу обмена студентами между Хогвартсом и Академией Анубиса, находящейся в столице магического Египта, городе Кинополе, директором которой он являлся по совместительству.       Регулус дал согласие на оба предложения и они договорились встретиться в ближайшие несколько дней.       В целом, все прошло гораздо лучше, чем он планировал, и, не смотря на то, что события последних дней все еще отзывались горечью в его душе, он чувствовал себя мальчишкой, чья заветная мечта наконец-то осуществилась.       У него была власть, крепкая, дружная семья, верные друзья, любимая жена и чудесные дочери. Больше, чем он когда-либо смел мечтать. А еще была страна, которую следовало защищать от террора чокнутого фанатика.       А еще…       — Дядя Альфард…       Они шли пешком по ночному Лондону, чтобы слегка придти в себя после слепящей духоты недавнего торжества. Мужчины вели под руку своих жен, Альциона же предпочла трансгрессировать домой сразу же — она чувствовала себя слишком уставшей.       — Да-да? — свободной от талии жены рукой, итальянский правитель крутил снятую с шеи бабочку.       — Как думаешь, мне стоит нанести визит маггловской королеве? Ведь Блэки традиционно были ее цепными псами, незаметно оказывая влияние и на маггловскую политику в том числе.       — Можешь нанести. Тем более, что ты можешь извлечь из этого огромную выгоду. Представь — магия, вышедшая из подпола! Fantastico!       Бабочка сорвалась с его пальца и улетела в лужу, где и осталась — владелец совершенно не озаботился тем, чтобы вернуть предмет своего гардероба.       — Но дорогой… — Верона не была настроена столь оптимистично. — Это может вызвать никому не нужные проблемы!       — Перестань, мой сладкий персик. Все зависит от того, как к этому подойти.       — Lui è una causa persa, — пробормотала достопочтенная леди, возведя глаза к небу, но спорить прекратила.       Марлин хихикнула и покрепче прижалась к мужу — она начинала замерзать.       — Думаю, мы переночуем у вас на Гриммо. Дети все равно уже спят, нет смысла их поднимать. Старое доброе Гриммо. Как же я ненавидел его раньше! И как же я, если честно, по нему скучал! Diavolo! Блэки, быть Блэком! È incurabile!       — Звучит как тост.       — Марлин, вы восхитительны! Я в восхищении!       Волшебники расхохотались и, взявшись за руки, трансгрессировали на Гриммо.       Улица опустела.

***

      Катерина зашла к Долохову как только домовики растолкали громко храпящего Альфарда Блэка. Ей казалось, что уйти не попрощавшись будет неправильно, к тому же…       Она устала. Она устала, и, наверное, стала жуткой эгоисткой за последние несколько дней. Ей ничего не хотелось. И видеть кого-либо рядом с собой — тоже. Но если от семьи, по крайней мере от кровной, избавляться было нельзя, потому что семья — это святое, то вот Долохов… может быть, она потом пожалеет, но сейчас, когда она не была в этом уверена, ей не хотелось давать ему ложной надежды. Она по себе знала, что это — слишком болезненно. Тем более, что когда она зашла, он все равно собирал сумку.       — Привет.       — Привет, — он запаковал нож, распрямился и повернулся.       Оказывается, она успела забыть, какой он высокий.       — Я хотела… нам… в общем, надо поговорить. Погоди, не перебивай, — она скинула руку в предупреждающем жесте. — В общем. То, что было… оно было восхитительно, но сейчас я не готова ничего строить. Я устала, я хочу остаться одна, чтобы рядом никого не было. Если наши отношения продолжатся, то ни к чему хорошему это не приведет, тем более, что у нас и без того конфликт на конфликте, неважно уже, по чьей вине, мы оба были те еще красавцы, — она тараторила так быстро, что ей не хватало воздуха. Этот разговор давался ей больнее, чем она ожидала, словно она сдирала с себя кожу. Только поворачивать назад было поздно. — Я не знаю, что будет дальше. И как все повернется не знаю. Просто сейчас… так надо, понимаешь?       До нее только сейчас дошло, что она плачет. Говорит и плачет одновременно. А ведь ей еще предстоял разговор с Роном, Драко, Гермионой, Флер…       Господи, помоги мне…       Долохов молчал. То ли он не знал, что сказать, то ли ему было просто нечего сказать. А может быть он не хотел ничего говорить.       — Надо — значит надо. Да будет так.       Все это казалось ему каким-то ирреальным сном, и не было никаких сил ему противостоять. В голову лезло только то, что Беллатрикс осталась совсем одна со своими призраками, и что у нее наверняка есть бар с кучей алкоголя, от которого можно утратить чувство реальности и провалиться в небытие.       — Я всегда буду твоим другом, Поттер, запомни это.       А еще, по крайней мере, так казалось сейчас, она всегда будет для него чем-то большим, чем просто друг. Но, если подумать реалистично — кто она, и кто он?       Леди из благородной семьи и незаконнорожденный, который, если вдуматься, не имеет ничего. Вообще. И даже с матерью разругался, наговорил ей на эмоциях, а помириться так и не помирился — то ли гордость не позволяет, то ли просто никак не доходят руки. А отец… ну поумнел он с того момента, как был на кладбище, не сильно правда. Но ведь все равно — он выбрал Риддла. Не промахнись он по чистой случайности, все было бы кончено. И, наверное, это было бы самым правильным исходом.       Поттер ушла, тихонько прикрыв дверь. Долохов закрыл глаза. Первым порывом было броситься следом, встряхнуть за плечи, сделать хоть что-нибудь, чтобы она взяла свои слова назад, но какой смысл, если он ничего не сможет ей дать? Деда он не спас, людей в банке не спас, даже гоблинов. Правда, у него не было такой возможности, но он должен был хотя бы попытаться. Предусмотреть.       Поэтому он закинул сумку на плечо, натянул привычную за годы улыбку от скулы до скулы, трансгрессировал на Тисовую Улицу.       Прошелся по аккуратной до тошнотворности аллее, набрался смелости и нерешительно нажал на звонок дома номер четыре.       Беллатрикс открыла ему почти сразу — бледная, с красными глазами и потекшей от слез косметикой, вороньим гнездом на голове, босиком и в непривычно короткой юбке. Слишком короткой. Когда-то она была длинной, но безумный блеск в глазах и ножницы в правой руке (в левой была ополовиненная бутылка виски) давали понять, что хозяйка одежды решила кардинально поменять имидж. За ее спиной виднелись следы капитальнейшего погрома, ее пошатывало, а откуда-то из комнат орала Джоан Джетт.       — На. — она протянула ему бутылку, и пьяно засмеялась, помахав рукой какой-то достопочтенной дамочке, подглядывающей через забор. — Эй, ты там! Да-да, ты! Ты мерзкая старая крысоподобная ханжа! Меня блевать тянет от таких, как ты!       В подкрепление своего заявления бывшая Пожирательница сделала вид, что ее тошнит.       Долохов поспешно отпил прямо из горла, чувствуя, что начинает сходить с ума. Беллатрикс панибратски приобняла его за плечо, и втянула в дом.       Рон, Гермиона и Драко молча выслушали все, что она им сказала. И переглянулись тоже — молча.       — Ты закончила? — спросила Грейнджер, поднимаясь на ноги. Голова шла кругом, на тело наваливалась противная слабость.       — Да, — почти беззвучно ответила Поттер, не в силах поднять глаза. Она поступила правильно, она была уверена в этом, но больно было неимоверно.       — Я тебе сразу за всех отвечу. И за нас, и за тех, с кем ты еще не поговорила. Так вот, Кэт, твое ходатайство отклонено, — собрав последние силы, когтевранка засветила в лицо лучшей подруге хуком справа. Пуффендуйка вскрикнула, и зажала нос рукой, пытаясь остановить кровотечение.       — Для профилактики, — пояснила Гермиона, позволяя Рону усадить себя обратно на кровать. — И даже не надейся избавиться от нас так просто, Поттер. Не отвертишься.