А что, если?..

      Часы показывали четвертый час вечера, когда Катерина подошла к условленному с Эриком месту встречи — бару «Кабанья голова» неподалеку от окраины Хогсмида.       Он уже ждал ее там, сменив привычную аврорскую мантию на маггловскую темно-синюю толстовку, косуху и черные джинсы, только тяжелые армейские ботинки оставались неизменными.       Пуффендуйка невольно вздрогнула — всего на долю секунды он показался ей копией папы Сириуса в его молодые годы, но решила подумать об этом после — сейчас ее гораздо больше занимал предстоящий визит в места своего младенчества.       — Привет, — девушка нервно улыбнулась и сделала реверанс. Сердце колотилось так быстро, словно намеревалось сбежать у нее из груди и она даже малодушно допускала мысли последовать его примеру.       Скоро она вернется туда, где когда-то жили ее родители. Если бы не Волдеморт, она росла бы в Годриковой Впадине, а не на площади Гриммо и чета Поттеров была бы не подаренным портретом, и не слепками на колдографиях. И они приезжали бы на Гриммо погостить, а мама Лили учила бы бабушку всяким маггловским штучкам, а папа Сириус был бы дядей, который вечно откалывает всякие шутки вместе с ее биологическим отцом…       — Волнуешься? — мужские пальцы бережно сжали ее плечо.       — Да, — она тяжело вздохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       — Соберись пожалуйста, на секунду. Мне нужно нас перенести.       «Ваше умение собираться при полном душевном раздрае заслуживает отдельной похвалы. Развивайте его.»       Катерина невольно улыбнулась, вспомнив контрольную по колдомедицине и сказки Биссета с травяной свечкой, красующиеся сейчас в изголовье ее кровати.       Свечка совершенно точно не принадлежала авторству Веги и горела ровным, мягким пламенем, наполняя спальню запахом цветущих трав на летнем лугу. Девушка зажгла ее пару часов назад, из чистого любопытства и поняла, что все разыгравшиеся к вечеру тревоги постепенно успокаиваются, уступая место тихой радости и предвкушению чего-то по настоящему прекрасного.       И хотя по задуванию тревоги постепенно возвращались — чем ближе к Хогсмиду, тем активнее, — воспроизведенное в памяти пламя свечи снова отвело их на второй план — словно патронус, перегородивший дорогу дементорам.       Эрик положил руки ей на плечи. Поттер прижалась к нему покрепче, уткнувшись лицом в пропахшую костром куртку.       В следующий миг в глазах у нее потемнело, ее сдавило со всех сторон сразу, она не могла вздохнуть — грудь стиснули невидимые железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались, и вдруг… Она жадно глотнула холодный ночной воздух и крепче вцепилась в своего спутника, ощущая как пытаются подкашиваться подрагивающие ноги.       После того, как последствия парной трансгрессии малость сошли на нет, она отстранилась от приятеля и с интересом осмотрелась по сторонам.       Они стояли посреди заснеженной дороги. В воздухе витал запах праздника, по сторонам узенькой улочки виднелись домики, украшенные к Рождеству. Чуть впереди золотистый свет уличных фонарей указывал центральную площадь деревушки.       Морозный воздух обжигал лицо. Катерина медленно и глубоко дышала, ощущая как наливаются свинцом ноги. Даже самый маленький шажок сейчас казался ей чем-то недостижимым. За всю свою жизнь она никогда не была так близка с своим истокам как сейчас.       Словно поняв ее состояние, Фламмер переплел ее пальцы со своими и потянул вперед. После первого шага стало гораздо легче. Катерина даже ощутила подобие любопытства, то и дело оборачиваясь по сторонам — любой из коттеджей, мимо которых они проходили, мог оказаться тем самым, где когда-то жили Джеймс и Лили, но в глубине души она знала, что это не так — только очень циничный человек мог сделать место, где произошла трагедия оплотом домашнего уюта. Папа Сириус и дядя Ремус никогда не позволили бы этому произойти.       Улочка вильнула влево, открыв их взору уютную деревенскую площадь. Вся она была увешана гирляндами из разноцветных фонариков, посередине высился обелиск, его частично заслоняла покачивавшаяся на ветру рождественская ель. Рядом виднелись несколько магазинчиков, почта и паб; на дальней стороне площади драгоценными каменьями сияли цветные витражи в окнах маленькой церкви. Ноги скользили на плотно утоптанном за день снегу. Через площадь спешили во всех направлениях жители деревни, мелькая в свете уличных фонарей. Когда открывалась дверь паба, оттуда доносились музыка и смех. За церковью виднелся вход на деревенское кладбище. Мама Лили и папа Джеймс наверняка лежат там.       Эрик попросил ее подождать и отошел куда-то в сторону. Звякнул дверной колокольчик над какой-то из лавок, но какой — Катерина не видела — взгляд ее был прикован к кладбищенской ограде. Оказавшись так близко к цели, она уже не знала, хочет ли в самом деле увидеть их могилы. Хочет ли она на самом деле здесь быть.       — Думаю, тебе просто необходимо это.       Женские пальцы чисто машинально сжали протянутые ей букетики асфоделей — ровно две штуки. Из глаз покатились слезы, обдав кожу теплом и сразу же превратившись в ледяные дорожки.       — А еще вот, — он сосредоточенно протягивал прозрачный пакет, в котором виднелись две небольшие красные чашки и бутылка вина. — Эй, ты что, плачешь что ли?       В синих глазах читалось такая искренняя растерянность, что пуффендуйка невольно улыбнулась, вытерев глаза рукавом шубы.       — Больше нет, — она забрала у него и пакет тоже. — Пойдем, не будем терять времени.       — Не будем, — согласно кивнул парень, накидывая на волосы капюшон толстовки. — Но сначала я хочу кое-что тебе показать. Уверен, тебе понравится.       Он потянул ее к обелиску. Его руки были теплые, словно никогда не мерзли. Хотя могут ли вообще пироманты замерзать? Стоило им приблизиться, как стела преобразилась в искусно выточенную скульптуру: взлохмаченный мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец у нее на руках. На головах у всех троих белыми пушистыми шапками лежал снег.       Катерина подошла вплотную, вглядываясь в лица родителей. Точно такие же, как на портрете в ее комнате. Она не могла объяснить этого, но даже такая мелочь сейчас показалась ей безумно важной.       После того, как она насмотрелась, они снова повернули к церкви. Переходя через дорогу, девушка оглянулась через плечо — статуи опять превратились в обелиск. И сразу же вылетели из головы, как только ее рука беззвучно отворила ведущую на кладбище узенькую калитку.       Теперь перед ними тянулись ряды надгробий, укрытых голубоватым снежным одеялом в крапинках алых, золотых и зеленых искр от озаренных светом витражей в церковных окнах.       Горло перехватило.       Поттер подошла к ближайшей могиле. Она достала волшебную палочку и заклинанием очистила от снега надгробную надпись.       Могила принадлежала некоему Нортону Абботу — очевидно предку отчима Ханны.       Они побрели дальше среди могил, расчищая магией дорогу и надписи на старых надгробиях. На одном из них, — мерзлом, в пятнах лишайника граните, было вырезано: «Кендра Дамблдор», даты рождения и смерти, а чуть пониже «и ее дочь Ариана». Еще на камне было выбито изречение из Библии: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».       Когда-то буквы были покрыты позолотой, но время безжалостно поглотило ее. Пуффендуйка покрепче сжала букетики асфоделей. Неужели тут лежат родные ее бывшего директора? Почему они умерли? Что с ними произошло?       — Сюда! — окрикнул Эрик откуда-то слева. — Ой, нет, прости. Мне показалось, что тут написано «Поттер».       Он смахнул снег с потрескавшегося замшелого камня и с интересом склонился над ним, зажгя огонек на кончике пальца. Катерина тоже подошла, ведомая вновь проснувшимся любопытством.       Могила была очень старая, запущенная, пуффендуйка с трудом разобрала имя: «Игнотус». Парень указал на символ, выбитый чуть ниже.       — Знаешь, что это?       Катерина вгляделась: изображение сильно стерлось, но она смогла разобрать круг и прямую вертикальную линию, вписанные в треугольник. Знак казался смутно знакомым, но она сейчас была не в том состоянии, чтобы думать.       — Ну да… может быть…       — Этот символ активно использовал Геллерт Гриндевальд, и многие даже считают, что это — его эмблема. Но на самом деле, это знак. Знак Даров Смерти. Вот эта линия — Бузинная, Старшая Палочка. Круг — Воскрешающий Камень. А вот треугольник — Мантия Невидимка.       Катерина поскоблила знак ногтем.       — У Барда Билля есть что-то подобное… Сказка о Трех Братьях, разве нет?       — Кто-то считает, что Дары действительно существуют. Лорас например. Помню, в юности он был ими буквально одержим — его манила Старшая Палочка, к которой потом прибавился Воскрешающий Камень. Когда…       Когда Фионы не стало — завершила мысленно девушка его фразу.       — Он и сейчас об этом мечтает?       Эрик погасил огонек и потянулся.       — Он был бы не против использовать Палочку для убийства… — тут он прокашлялся. — Одного человека. Но насколько я знаю, это не заходит дальше периодических «а хорошо бы». Не могу сказать, что меня это не радует.       Они оставили могилу Игнотуса позади и снова разбрелись в разные стороны.       То и дело Катерине попадались знакомые по Хогвартсу фамилии. Иногда рядом оказывались несколько поколений одной и той же семьи. Каждый раз, приближаясь к очередному надгробию, девушка замирала от волнения и ожидания, но пока что поиски не увенчивались успехом.       Темнота и тишина вдруг словно сделались глубже. Служба в церкви смолкла, болтовня прихожан затихла вдали, на деревенской площади. Кто-то погасил огни в храме.       Она свернула на дорожку через два ряда от родни Альбуса Дамблдора.       Искомое обнаружилось так внезапно, что пуффендуйке показалось, что из-под ног у нее уходит земля.       Надгробие было из белого мрамора, оно словно светилось в темноте.       Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года       Лили Поттер. 30 января I960 года — 31 октября 1981 года       Последний же враг истребится — смерть.       Плечи и внутренности словно придавило тяжелым грузом. Катерина читала медленно, словно у нее больше не будет возможности понять смысл надписи. Последние слова она произнесла вслух.       — «Последний же враг истребится — смерть»… — Жуткая мысль вдруг обдала ее холодом. — Это ведь лозунг Пожирателей смерти. Почему он здесь? — в крике сквозило отчаянье. — Почему он здесь?!       Из глаз снова хлынули слезы, она не успела их удержать; горячие, обжигающие, они мгновенно замерзали на щеках и не было смысла вытирать их. Пусть текут, что толку притворяться? Катерина усилием воли вскинула голову, уставившись на место последнего упокоения Лили и Джеймса. Теперь от них остались только кости или вовсе прах, они не знают и не волнуются о том, что их живая дочь стоит здесь, так близко, и ее сердце все еще бьется благодаря их самопожертвованию.       Девушка судорожно глотнула ночной воздух, изо всех сил стараясь снова овладеть собой. Эрик стоял позади нее, словно статуя, блуждая мыслями где-то очень далеко отсюда — очевидно там, где когда-то сгорело поместье его родителей.       — Тут другое значение, — отозвался он наконец, возвращаясь в реальность. — Это из завета. Не помню толком, какого именно. Смысл в том, что последним врагом Мессии-Христа выступает смерть, поскольку именно она лишает человека, созданного по образу Бога, полного богоуподобления, показателем которого является вечная жизнь, возможная лишь в полном единстве с Богом. Вот почему смерть в конце и будет повержена.       Они помолчали еще немного. Асфодели и пакет оттягивали руки. Катерина медленно опустилась на колени и положила цветы к надгробию, ласково проведя рукой по белому мрамору.       Выросшая среди Блэков, воспитанная как Блэк, она никогда не думала о том, что она другая. Если и думала, то приходила в ужас, отгоняя от себя эти мысли, казавшиеся кощунственными. Она никогда не воспринимала Поттеров как родителей, зовя их мамой и папой скорее чисто по инерции. Даже когда у нее появился их портрет.       Теперь ей было очень стыдно перед ними за свое поведение. Прав был Снейп насчет нее в школьные годы. Она ужасна.       — Твоя мать была удивительной волшебницей, — всплыл в голове мягкий голос Лораса Тайлера. — И отец тоже, хотя, мне кажется, в нем было чуть больше дури, чем в его жене.       Тогда она не обратила на его слова внимания, но сейчас… неужели он их знал? А может быть, он знал и ее — тогда, в младенчестве. Может быть, если бы не Риддл, она могла бы считать его своим старшим братом, или дядей. И он бы приезжал к ней сюда, помогал бы маме с ее лечением. Они все могли бы быть одной большой счастливой семьей.       И он тоже был прав, когда говорил, что она рассуждает о том, чего не понимает. Ведь действительно — рассуждала о том, кто она, не понимая, что воспитание не сделает из кошки собаку, даже если она будет считать себя таковой. И о том, что хочет отнимать жизни — тоже рассуждала, пока ей наглядно не объяснили, что такое смерть. А Годрикова Впадина — закрепление того урока.       Руки дрожали, но она все-таки смогла раскрыть пакет, каким-то чудом не кокнув чашки, занявшие свое место рядом с букетами из асфоделей. Взмах палочки — и воздух принял в себя терпковатые нотки винного аромата.       Темно-красная жидкость, так похожая на кровь, наполнила предназначенные для нее сосуды, после чего Катерина отсалютовала могиле бутылкой и приложилась к вину сама, прямо из горла.       Ее спутник порылся у себя в карманах и выудил наружу небольшую свечку. Свечка встала четко между двумя букетами, а зажечь на ней огонь для него так и вовсе было проще простого.       Поттер предложила ему вина. Он согласился, присев рядом. Девушка склонила голову ему на плечо и какое-то время они молчали, наблюдая за ярким, но крохотным свечным пламенем.       Бутылка опустела больше чем на половину, остаток содержимого Катерина вылила прямиком на могилу, нарушив девственную белизну снежного покрова. Эванеско отправило пустую тару и пакет в небытие. После этого они двинулись к выходу, а покинув кладбище отправились молча бродить по деревне — Катерина горела непреодолимым желанием найти родительскую обитель.       Ее внимание привлекла темная масса в самом конце ряда домов. Вдруг она рванулась вперед, позабыв про товарища; то и дело поскальзываясь на льду.       — Кэт! — донесся до нее его оклик, но сейчас это было неважно.       Заклятие Доверия умерло вместе с Джеймсом и Лили, сделав дом доступным для нахождения. Живая изгородь успела здорово разрастись за пятнадцать лет, прошедших с того дня, когда Хагрид забрал маленькую Катерину из развалин, что лежали сейчас среди высокой, по пояс, травы. Большая часть коттеджа устояла, хоть и была сплошь оплетена плющом и покрыта снегом, но правую часть верхнего этажа снесло начисто. Девушка не сомневалась — именно там ударило отраженное заклятие. Она протянула руку, взялась за ржавую, запорошенную снегом калитку, и, сама того не зная, активировав наложенные чары.       Из зарослей крапивы и сорной травы, словно странный быстрорастущий цветок, поднялась вывеска. Золотые буквы на деревянной доске гласили:       Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их дочь Катерина стала единственной волшебницей в мире, пережившей Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью.       Вокруг аккуратно выведенных строчек доска была сплошь исписана. Здесь приложили руку множество волшебников и волшебниц, приходивших почтить место, где избежала смерти Девочка, Которая Выжила. Кто-то просто расписался вечными чернилами, кто-то вырезал в деревянной доске свои инициалы, многие оставили целые послания. Более свежие выделялись на фоне наслоений магических граффити, скопившихся за пятнадцать лет, а содержание было у всех примерно одно и тоже. «Удачи тебе, девочка, где бы ты ни была!», «Если ты читаешь это, Катерина, мы с тобой!», «Да здравствует Катерина Поттер!»       Девушка засияла. А потом сделала вдох, еще более глубокий, чем предыдущие, и, затаив дыхание, шагнула к дому.       Входная дверь поддалась со скрипом, когда пережившая Убивающее Проклятие волшебница потянула ее на себя.       Внутри царили пыль, темнота и запустение. На вешалке возле входной двери до сих пор висели полуистлевшие мантии, на галошнице слева стояла обувь — тяжелые военные ботинки, кроссовки, сапоги, несколько пар туфель, куча тапок. Над стене над галошницей примостилось зеркало, запыленное настолько, что уже ничего не отражало.       Катерина провела по нему пальцем и тот мгновенно почернел от налипшей на него грязи. Она нащупала выключатель и повернула его. Свет на секунду вспыхнул и сразу погас — лампочка взорвалась, просыпавшись на пол дождем мелких осколков.       Дверь заскрипела еще раз, пропуская Эрика. Поттер была ему благодарна — в одиночестве ей было намного тяжелее находиться здесь. Он снова зажег огонь — но на этот раз сильнее, чем обычно, воспламенив не кончик пальца, а целую кисть.       Они прошли по коридору, попав в большую комнату — очевидно бывшую гостиную. Гостиная была полностью разрушена и поросла плющом. Сквозь дыру от снесенного потолка равнодушно смотрели звезды.       Катерина присела на диван. Когда-то они наверняка сидели на нем все вместе и родители читали ей сказки, или пускали из палочек всякие забавные штуки наподобие мыльных пузырей. И папа Сириус наверняка приходил к ним. И дядя Ремус. И тетя Марлин. И профессор Долгопупс со своим мужем. И еще много других…       Девушка снова поднялась на ноги и решительно прошмыгнула в уцелевшую часть дома, где начала открывать все двери подряд. Кухня. Ванная комната. Библиотека. Гардеробная. Спальня…       Все здешние вещи тоже были на своих местах — видимо волшебный народ отличался редкостной суеверностью, не дававшей мародерствовать. Катерина прошлась по комнате, дотрагиваясь до предметов самыми кончиками пальцев.       Медная винтажная кровать, покрытая пледом, прикроватные тумбочки с ночниками в виде драконов, комод у дальней стены, плакаты квиддичных команд и фотографии гор на стенах, основы для ловцов сновидений на широком подоконнике, стоящая там же корзинка с разнообразными бусинами и мулине, прислоненная к комоду гитара в чехле…       В материнской тумбочке она нашла альбом с фотографиями, зажигалку, пустые фантики от конфет, накладные вампирские зубы, мундштук, огромную кипу писем, перетянутую резинкой, карты таро и коробочку с украшениями.       В отцовской лежали основательно сгнившие яблоки, печенья и кусок пирога, корешки от билетов на квиддичный матч, маггловские мыльные пузыри, маггловский же любовный роман из серии откровенно ширпотребного чтива, стеклянные шарики, каштаны, желуди и валентинка, написанная, судя по подписи мамой, когда та училась на седьмом курсе.       В комоде, помимо предметов гардероба, нашлись еще несколько шкатулок с украшениями Лили, парочка фотоальбомов, а так же куча стеклышек-перышек-камушков-ракушек и всего того, что люди хранят как напоминания о тех историях, что когда-то с ними случались.       Молчаливые свидетели далекого прошлого. Словно призраки.       Раздался тихий стук и в комнату просунулась голова ее друга, о котором она совсем забыла.       — Ну как ты?       Катерина молча уселась на родительскую кровать и махнула рукой, словно приглашая его осмотреться. Она чувствовала себя невероятно уставшей и постаревшей на сотню лет.       — Я хотела бы забрать отсюда большую часть всего, — голос ее был тихим и хриплым. — Я устала. Правда устала. Мне нужно немного собраться с мыслями.       — У меня незримое расширение на карманах. Если ты хочешь…       — Да, — собрав последние остатки сил в кулак девушка поднялась на ноги, принявшись убирать то, что хотела унести с собой в карман косухи. Фотоальбомы. Шкатулки с украшениями. Письма. Таро. Гитара. Валентинка. Мундштук. Зажигалка. Накладные зубы. Фантики. Корешки билетов. Фотографии со стен. Любовный роман. Стеклянные шарики. Желуди и каштаны.       Она забрала бы и остальное, но основы для ловцов должны быть уже невероятно ломкими, а ей не хотелось бы уничтожать их. Воспоминания же, заключенные в куче столь разносортного комодного наполнения принадлежали не ей.       — Все, пошли отсюда скорее.       Они снова прошли по темному коридору, освещенному лишь светом пиромантского пламени и вышли на заснеженную улицу, чтобы обнаружить, что Годрикова Впадина не собирается отпускать дочь Поттеров настолько быстро.       — Я знала, что однажды ты вернешься, дитя, — ласково проговорила низенькая старушонка, ожидавшая посетителей поттеровской обители возле калитки. На руках у нее сидела такая же старая кошка черепахового окраса, моментально высвободившаяся, чтобы начать тереться о ноги национальной героини. — Сириус то и дело планировал тебе это предложить, но видит бог, ему очень больно даже вспоминать об этом месте, не то, что бывать здесь. Он никогда не возвращался сюда после похорон.       — Кто вы? — Катерина подхватила животное на руки. Кошка не переставала мурлыкать и у нее слезились глаза. То ли от старости, то ли она плакала.       — Видишь, даже Вишенка тебя помнит, хотя ты ее наверное уже вряд ли — тебе был всего годик, что, впрочем, не мешало тебе таскать бедолагу за хвост и сшибать метлой. Да и выросла она… я вам ее котенком с улицы притащила — подарок твоей матери на Рождество. Я же потом и забрала, когда их не стало, — серо-голубые глаза лучились поразительной теплотой. — Меня зовут Батильда Бэгшот. Я дружила с твоими родителями. И я приглашаю вас обоих к себе на чай.

***

      Дом Батильды находился едва ли не в двух шагах от дома Поттеров. Вокруг него был разбит аккуратный садик, занесенный снегом. Над входной дверью мягким синим светом горел фонарь, окна покрывал тонкий слой ивниевых узоров сквозь которые пробивался мягкий свет горящих ламп и растопленного камина.       Парень и девушка обстучали подошвы на крыльце и зашли в прихожую. На них пахнуло запахом хвои и свежевыпеченного хлеба. Пока хозяйка дома суетилась на кухне, собирая на стол, Катерина с интересом рассматривала фотографии в вычурных серебряных рамках на пузатом комоде — на них были изображены двое молодых людей, судя по всему — друзей не разлей вода.       В книжном шкафу нашло свой приют множество научных талмудов — в основном по истории магии. На небольших и изящных чайных столиках беспорядочно громоздились чайные сервизы и шаткие стопки вездесущих книг. На второй этаж вела узкая крутая лестница, но идти на него ни один из них не собирался.       Вернулась из кухни Батильда, левитирующая перед собой поднос с чаем и пирожками. Вишенка на руках у Поттер резко оборвала мурчание, уронив голову девушке на плечо. Пуффендуйка попыталась было растормошить животное, но безуспешно. В голову полезли самые дурные мысли, к огромному сожалению всех собравшихся оказавшиеся правдивыми.       — Отжила свое, — покачала головой старушка и тяжело вздохнула. — Она совсем плоха была последнее время. Видимо, хотела тебя дождаться. Дождалась. Я думаю, она была счастлива умереть на руках своей хозяйки.       Катерина заторможено кивнула — сил на слезы у нее уже не осталось. Было решено, что похоронят кошку у Поттеров на участке, когда Батильда пойдет провожать их. Но пока что они пили чай с яблочными пирожками, слушая болтовню старой женщины — о Поттерах, Дамблдорах, Гриндевальде, который приходился ей ни много ни мало — внучатым племянником.       — Он был чудесным мальчиком, что бы там ни случилось после.       Наверное, в другой раз и при других обстоятельствах Катерина забросала бы ее вопросами, но сейчас ее душевные ресурсы полностью исчерпались. Эрик же напротив слушал с огромным интересом, ничего, впрочем, не спрашивая.       Часы на кухне пробили десятый час, напомнив гостям Впадины, что пора бы и честь знать. Но перед тем, как трансгрессировать обратно они снова зашли на участок Лили и Джеймса, где Батильда выкопала при помощи магии аккуратную могилку.       Катерина опустила в нее Вишенку и, проведя напоследок по черепаховой шерсти, поцеловала животное в лоб, совершенно не беспокоясь о том, что любимая белая шубка может потерять свою белизну.       Она знала это существо совсем немного, но чувствовала себя так, как будто потеряла кого-то очень и очень близкого. Эрик засыпал могилу землей и наколдовал цветы.       А потом они попрощались с Батильдой Бэгшот и трансгрессировали обратно в деревню Хогсмид.