А что, если?..

      Приближалось Рождество. К середине декабря замок укрыло снежное покрывало, а громадное озеро покрылось льдом, сразу же превратившись в каток с подачи вездесущих и неунывающих Фреда и Джорджа Уизли, которые получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки, и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок.       Продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь, а на зельеварении ученики жались поближе к котлам, наплевав на правила безопасности, — холод был настолько сильный, что вырывавшийся изо ртов пар повисал в воздухе.       Школьники предвкушали рождественские каникулы и встречу со своими родными, и юная Поттер была в их числе.       Нет, в общей гостиной Пуффендуя поблизости от кухни было невероятно уютно, и теперь она не променяла бы свой черно-желтый галстук ни на какой другой, но ей безумно хотелось увидеть своих родных и обнять их, а не только посылать им письма три раза в неделю.       Она звала к себе в гости и своих друзей, но семья Рона уезжала в Румынию — проведать второго по старшинству сына, драконовода Чарли, Малфои намеревались посетить прием, устраиваемый миссис Забини в ее итальянском поместье, а Гермиона с родителями отправлялись кататься на горных лыжах, и посему на Рождество Катерина оставалась в гордом одиночестве. Хотя, как в одиночестве — дочки дяди Регулуса и сын папы Сириуса были прекрасной, хотя и невероятно шумной, по ее мнению, компанией, не чаявшей души в своей старшей сестре.       К тому же, помимо всего прочего, девочка надеялась провести какое-то время в обширной семейной библиотеке, дабы попробовать найти что-нибудь по загадочному Фламелю.

***

      Уезжали из школы накануне праздника, ближе к вечеру. Дорога прошла за игрой в карты, причем ехавшие с ними в одном купе Фред и Джордж не сыграли ни единой честной партии. Как, впрочем, и Катерина, учившаяся шулерству у самого Сириуса Блэка.       Поезд прибыл на станцию в десять часов вечера, и, едва соскочив на платформу, девочка оказалась в объятиях встречавших ее папы Сириуса и дядюшки Ремуса, а также удостоилась своей порции поцелуев от миссис Уизли.       Миссис Малфой, стоявшая неподалеку, ограничилась коротким кивком, а вот родители Гермионы крепко пожали руку, выразив свое удовольствие тем фактом, что у их обожаемой дочки такие замечательные друзья.       — А может быть, вы встретите Рождество с нами? — поинтересовался Сириус, с наслаждением наблюдая, как округляются глаза кузины Нарциссы. — Вы ведь хотите познакомиться с миром, где живет ваша Гермиона, не правда ли? Дом у нас большой, места всем хватит. Да и семья не прочь познакомиться, уверяю вас. Особенно моя дражайшая матушка.       — Ну, я не знаю… — мистер Грейнджер явно колебался, но умоляющий взгляд дочери и вспыхнувшие интересом глаза супруги победили. — Хорошо. Только мы вещей никаких не брали, да и с пустыми руками это как-то неприлично…       — О… — старший из братьев Блэков расплылся в улыбке. — Об этом не беспокойтесь. Я немедленно помогу вам все исправить, и Ремус поможет, правда, Рем?       Ремус только кивнул и улыбнулся, наблюдая за сияющей племянницей.       — Я слышала, у вашего семейства огромная библиотека, — глаза Гермионы загорелись опасным огоньком.       — Но… — Катерина выглядела несчастной. — Гермиона, каникулы же!       — Библиотека, — упрямо повторила юная Грейнджер.       И расплылась в улыбке.

***

      На крыльцо дома на площади Гриммо они аппарировали через час, сразу же представ перед очами недовольной леди Блэк.       — За смертью вас посылать, — начала было ворчать она, но замолкла, наткнувшись взглядом на семью Гермионы.       — Знакомьтесь, ма, это Гермиона, Джин и Ричард Грейнджеры, — просиял Сириус и добавил после небольшой, но эффектной паузы: — Они магглы.       — Магглы, — повторила Вальпурга, и на секунду Катерине показалось, что ее бабушку сейчас хватит удар, но ничего подобного не произошло.       — Ну что ж… заходите, раз пришли. Сириус, на пару слов.       Вернулись они пятнадцать минут спустя, и вид у папы Сириуса слегка потрепанный, хоть и счастливый.       Родители Гермионы тем временем были вовлечены в беседу с дедушкой Орионом, а девочки терпели (если это слово вообще можно применить к такой ситуации) внимание Веги, Синистры и Альфарда-младшего, соскучившихся по сестренке и крайне заинтересовавшиеся ее подругой.       — Я археологом стану, — важно сообщил Альфард, запихивая в рот украденную со стола шоколадку. — Мои бабушка и дед археологи, и они такие клевые! Они меня с собой на раскопки брали летом, круто, правда?       — Заткнись, Альфард, — в голос перебили его близняшки. — Никому не интересно…       — Слушать…       — Про твои копания в песке.       — Понимаешь?       — Так, мелюзга, а ну-ка фьють! — Роксолана Блэк пробилась к приемной дочери и весело подмигнула. — Пойдемте-ка, я вас до комнаты провожу. Думаю, вы не разнесете дом, если поселитесь в комнате Катерины.       — Если учесть, что в письмах Гермиону постоянно называют занудной, — присоединилась к ней Марлин, — то я смело могу сделать выводы об ее ответственности и благоразумии.       Катерина закатила глаза.

***

      Рождественский вечер прошел в домашней и относительно тихой атмосфере, а в середине праздника Катерина ненароком услышала, как бабушка Вальпурга, разговаривавшая несколько минут назад с матерью Гермионы о кулинарии и маггловской технике, признается Андромеде Тонкс, стараясь говорить как можно тише в том, что:       — А может быть, не такие уж магглы и бесполезные…       Что ответила миссис Тонкс девочка уже не слушала и не слышала — романсы, которые наигрывала на гитаре бабушка Ирма, были намного привлекательнее.       Бабушка Ирма была личностью необычайно колоритной. Она курила кубинские сигары, гадала на игральных картах, материлась как сапожник, пила как пират и имела вполне выгодный бизнес с маггловскими наркобаронами.       Кто такие «наркобароны» Катерина понятия не имела, но, слушая, как бабушка поет испанские песни своим хрипловатым голосом, подумала, что, наверное, это должны быть очень крутые парни и что когда она перестанет играть в квиддич, то вполне можно заиметь дела с ними, ведь они обеспечивают бабушке так много интересных историй!       Они с Гермионой сидели на диване, наблюдая за огнем в камине, и иногда огонь напоминал Катерине самые настоящие фигуры, разыгрывающие самые настоящие сцены, например, как повзрослевшая она стоит напротив огромного дракона.       Эта сценка промелькнула в огне всего на секунду, но успела вложить в грудь пуффендуйки тоску по приключениям. Конечно, можно было бы разбить стоящие возле лестницы статуи египетских кошек, привезенные Биллом Уизли в подарок на папин день рождения два года назад, но Катерина любила кошек, да и статуи были красивые.       Девочки не заметили, как заснули, и как Сириус с Ремусом перенесли их наверх, в спальню.       Сириус осторожно положил воспитанницу на кровать и, накрыв одеялом, поцеловал в лоб.       Ремус, несший Гермиону, уже минуту как ждал его в коридоре, но Блэк уходить не спешил, глядя на висящий на стене портрет лучших друзей.       — Спасибо, что вы смогли мне довериться, — легкое опьянение встало комом в горле, но зачем говорить, когда все понятно и без слов?       — Ты хорошо воспитал ее, Сириус, — улыбнулась Лили. — Она, конечно, сорванец, но что поделать, если её отец — полнейший Олень?       — Эй! — наигранно возмутился было Джеймс, но Сириус и Лили синхронно шикнули на него, показывая на постель со спящими девочками.       — И не вздумай сейчас раскисать, Бродяга, — прошипел Сохатый, переходя на шепот. — А то будешь, как Ню… незабвенная Плакса Миртл. А теперь брысь, пока не разбудил никого.       — Счастливого Рождества, — улыбнулась Лили.       — Счастливого Рождества, — кивнул Сириус.       И вышел из комнаты.

***

      — Вставайте, сони!       Катерина отмахнулась от тревожащих ее звуков, но вот от прилетевшей в голову подушки отмахнуться не смогла и с ворчанием разлепила глаза.       — Тонкс!       Рядом с не менее недовольным ворчанием проснулась Гермиона.       — Хватит спать, клуши! — розововолосая Нимфадора Тонкс так и сияла улыбкой, заражая хорошим настроением. — Пусть другие спят, а мы пока подарки посмотрим в нормальной обстановке!       — Подарки? — сон мгновенно слетел с обеих девочек, и они наперегонки бросились в гостиную, где под огромным рождественским деревом в центре комнаты действительно лежало несколько кучек подарков.       — Так… Синистра, Вега, Альфард, Гермиона… Гермиона, вот твоя куча! А вот и моя! — рыжая просияла и присела на корточки возле крайней левой кучи вполне приличных размеров. Неподалеку с мурлыканьем разбирала свои подарки Тонкс, и шуршала разворачиваемыми обертками Гермиона.       Улыбаясь собственным мыслям, Катерина вскрыла подарок в ярко-синей упаковке.       «Катерине от Ирмы Блэк», — гласила вложенная внутрь записка.       В упаковке же оказалась странная коробка, с названием «Набор юного химика».       — Гермиона, а ты знаешь, что такое химик?       — Не что, а кто, — отозвалась вскрывающая материнский подарок Грейнджер. — Это тот, кто изучает химию. Это наука такая. Что-то типа нашего зельеварения, только с маггловской точки зрения. А что?       — Ничего… — девочка расплылась в коварной улыбке и положила подарок рядом с собой.       Папа Сириус подарил ей снитч, мама Роксолана — карманную фигурку дракона, оживленную заклинанием. Фигурка могла выдыхать пламя, а также имела очень острые крохотные зубки, и в голове Катерины сразу возник план, как можно натаскать ее на игроков команды соперника, дабы получить преимущество в квиддиче.       Альфард и близняшки презентовали ей сладости, как, впрочем, и большая часть дарителей. Правда, Молли Уизли приложила к своим сладостям «фирменный свитер Уизли» — желтый, с черным барсуком на груди. Отличились и дядя Регулус с тетей Марлин — дядя подарил ей огромный пакет навозных бомб, тетя — не менее огромный пакет самонаводящихся бомб-красилок.       А вот Хагрид подарил ей флейту, явно самостоятельной работы. Флейта была массивная и деревянная, и когда девочка поднесла ее к губам, из нее вырвался звук, похожий на уханье совы.       — Ладно, придумаю потом что-нибудь, — сообщила Поттер сама себе и отложила флейту в сторону.       У нее остался всего один сверток, и когда она развернула его, то оттуда выпало воздушное, серебристо-серое и, шурша, мягко опустилось на пол, поблескивая складками.       — Вау, — Катерина подняла это нечто с пола, отметив, что на ощупь эта вещь как будто частично состояла из воды.       — Какая красивая… — Тонкс, уже закончившая смотреть свои подарки и последние несколько минут наблюдавшая за девочками, восхищенно присвистнула. — И, между прочим, я, кажется, даже знаю, что это такое.       — И что же? — подала голос заинтригованная Гермиона.       — Это мантия-невидимка, — пояснила дочь Андромеды Тонкс с самым невозмутимым видом. — Давай, Кэт, примерь её! Ага! Ну, что я говорила?       Катерина послушно посмотрела вниз и не увидела собственных ног. Сердце ее радостно дрогнуло — теперь, имея ТАКУЮ штуку, она может каверзничать сколько угодно, и никто, никто не будет знать, что это она!       Гермиона, кажется, подумала о том же самом.       — Мы теперь спокойно сможем забраться в запретную секцию библиотеки…       Катерина и Тонкс расхохотались в голос, а насупившаяся Гермиона тем временем подняла с пола выпавшую из свертка записку.       — Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть ее его дочери. Используй ее с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества, — прочитала она.       Катерина перестала хохотать и склонилась над запиской.       — Без подписи… и почерк такой… незнакомый…       Над запиской склонилась Тонкс.       — На дамблдоровский похож. Кстати, Кэт, я бы на твоем месте спрятала бы эту мантию. А то отнимут ведь.       Совет был дельный, и девочка быстрым шагом направилась наверх, унося с собой и мантию-невидимку, и «Набор юного химика», и пакеты с бомбами, на которые у нее уже созрели грандиозные планы.       На душе у нее царило тепло.

***

      Каникулы пролетели как один день, а в последний день нахождения в доме Блэков их поиски увенчались успехом — они наткнулись на имя Фламеля в одной из книг и теперь знали, что пес охраняет философский камень. Помимо всего прочего, Катерина вычитала, что церберы засыпают, когда слышат музыку, и взглянула на хагридовский подарок совершенно другими глазами.       — Теперь мы просто обязаны усыпить Пушка и взглянуть на философский камень своими глазами!       — Катерина!       — Что?       — Нет!       Спорить с подругой Поттер не стала, но в своих намерениях осталась тверда как камень.       На вокзал их провожали папа Сириус и тетя Марлин, и посему нотаций Катерине никто не читал, наоборот — она получила несколько очень веселых идей, которые сразу же взяла на вооружение.       Рона и Драко они нашли в одном из крайних купе, причем в тот момент, когда оба хохотали над чем-то, известным лишь им одним.       — О, а вот и вы! — Драко был весел как никогда. — Поттер, отец запретил мне с вами общаться, ты в курсе? Сказал, что раз Блэки начали якшаться с магглами, то ниже падать некуда.       Гермиона угрожающе прищурилась.       — Не, ну ты прикинь, Грейнджер, — продолжал ржать Малфой. — Он так и сказал. Придурок, правда? Еще и эльфа ко мне приставил, но я поймал его и наложил поверх отцовского приказа свой приказ! Я гений, правда?       — А что мать? — Катерине стало весело.       — Мать только рукой махнула. Она у меня золотая тетка. Хотя, конечно, строит порой из себя черти что.       — Ты лучше расскажи, как ты отцу своему бумажку на спину приклеил! — расхохотался Рон.       — А, это… Ну, перед тем как на вокзал ехать, я ему на спину бумажку приклеил. Написал на ней: «Пни меня» — и приклеил! Как мы тогда, осенью, с Фоссетом сделали, помнишь?       — И что? — плохое настроение Гермионы мгновенно улетучилось.       — Ну его все пинали, что. То еще зрелище было! Правда, потом меня спасло только то, что поезд уже тронулся, хотя чует мое сердце — громовещателя мне таки не избежать.       — Ах ты шалунишка!       — Поттер!       — Что?       — Хватит ржать!       Остаток дороги прошел в обсуждении планов, спорах и непрекращающемся веселье. Как, впрочем, и всегда.