А что, если?..

      Остаток недели прошел без происшествий. По крайней мере, для Кэт и ее компании, так как остальные стали жертвами окрашивающего зелья, и первую половину дня ученики и преподаватели проходили с синими волосами, пока матерящийся сквозь сжатые зубы Снейп варил антидот.       Конечно, все знали, кто виноват в этом внезапном окрашивании, но доказать никто ничего не мог — виновники происшествия были такими же синими и, в довершение ко всему — невероятно довольными. Даже Гермиона. Правда, ее довольство основывалось не в последнюю очередь на том факте, что она смогла отговорить подругу от идеи покрасить всем не только волосы, но и кожу.       А вот вечером пятницы Катерина схватила свое первое в этом году наказание — ее поймала профессор Спраут в тот самый момент, когда девочка, пробравшись тайком в теплицы, попыталась прикарманить пару щупалец жгучей антенницы, дабы потом поэкспериментировать с ними.       — Будете помогать Локонсу отвечать на письма поклонников, мисс Поттер, — декан даже не стала ругаться, только подавила тяжелый вздох. — В воскресенье вечером я пришлю вам напоминание.       Сердце девочки радостно подпрыгнуло, но внешне она сумела сохранить серьезный вид. Не дай бог профессор изменит свое решение!       Рядом с этой новостью для нее меркло все, ведь несколько часов они с Локонсом будут только вдвоем, и он будет разговаривать только с нею, и ей не придется делить его с целым курсом учеников, да еще и с двух факультетов.       Даже беззлобное ворчание декана о том, что она вылитая копия своего отца, оставило ее равнодушной.       — Я могу идти, профессор?       Профессор Спраут тяжело вздохнула.       — Идите, Поттер. И советую вам выложить то, что вы положили в потайной карман мантии.       — Но… — Катерина выглядела обескураженной. — Как вы…       — Просто выверните свои карманы, мисс Поттер. Я слишком часто ловлю в своих теплицах баловников.       Девочка покраснела, но спорить не стала — завтра утром, около девяти часов утра, слизеринская команда забронировала стадион, чтобы провести отборочные, и Малфой намеревался претендовать на место ловца, а это значило — необходимо было прийти и поддержать его. А заодно — посмотреть на процедуру самого отбора, чтобы хотя бы примерно представлять, с чем ей придется иметь дело на следующий день, когда отборочные будут уже у команды ее колледжа.       Собираться на традиционные посиделки в Выручай-комнате на сей раз не стали — умница Гермиона погнала всех спать сразу же после ужина, аргументировав это тем, что было бы крайне неразумно с их стороны — проспать столь ответственное событие.       Катерина с улыбкой отметила, что когтевранка, прожив какое-то время в доме, полном квиддичных фанатов, начала относиться к этой игре значительно теплее, чем раньше, пусть и по-прежнему ворчала о ее бессмысленности, и даже позволила папе Сириусу усадить себя на метлу. Правда, он не спрашивал ее разрешения и просто поставил перед фактом, но, как бы там ни было — на небольших дружеских матчах мисс Грейнджер демонстрировала неплохие задатки охотника, но в большой спорт по-прежнему не стремилась, предпочитая расспрашивать Регулуса Блэка о его визенгамотских буднях, политических манифестах и прочих связанных с политикой жизненных реалиях.       Взрослые смеялись, предрекая когтевранке будущее великого политика, и Гермиона, поразмышляв некоторое время, призналась Катерине, что она вовсе не прочь, если эти шутливые предсказания в дальнейшем сбудутся.

***

      Утро субботы выдалось прохладным, но солнечным, когда Рон, Катерина и Гермиона, пожелав Драко удачи, отправились на трибуны, зевая, и ежась от холода.       Катерина развернула принесенный с собой сверток — в нем была приготовленная еще с вечера еда, ибо, как всякий уважающий себя пуффендуец, она придерживалась поговорки: «дела делами, а обед по расписанию».       Домовые эльфы завернули ей кучу бутербродов, Гермиона захватила несколько пледов из когтевранской гостиной, а Рон раздобыл одному ему известными путями термос с горячим сладким чаем, и поэтому утро первого выходного дня в учебном году началось не так уж и плохо.       Катерина жевала бутерброды и полусонным взором наблюдала за пришедшими на поле кандидатами в слизеринскую сборную, которые в данный момент нарезали круги в небе над стадионом.       — Маркус Флинт похож на тролля, — задумчиво сообщил Рон, подавляя зевок.       — Есть такое, — зевнула в ответ Гермиона и посильнее укуталась в синий плед. — Разбудите меня, когда у Хорька начнется персональное выступление. Я слишком хочу спать.       Долго спать Гермионе не пришлось — массовый отбор прошли только семеро учеников, из которых на должность ловца претендовали двое — Хорек, и тот парень, с которым Катерина познакомилась на первом уроке травологии — Теодор Нотт.       Она не общалась с ним тесно, но и избегать не избегала — изредка они перекидывались парочкой общих фраз и неизменно здоровались при встрече, правда, чаще кивком головы, нежели вербально, но никого из них это не смущало.       С Блейзом Забини, еще одним приятелем Хорька и общеизвестным слизеринским балагуром, дела обстояли точно так же.       Катерина ловила себя на мысли, что была бы не прочь общаться с ними обоими, но навязывать свою компанию она привычки не имела, а они не подавали никаких сигналов к сближению, что, впрочем, совершенно ее не расстраивало — дел хватало и без этих двоих, к тому же свет на них клином не сошелся.       Претенденты на должность ловцов выступали первыми, и Хорек, доказавший свой талант игрока еще в прошлом году, обошел Теодора почти в сухую.       Нотт, однако, не расстроился — они с Блейзом заняли прочные позиции на других местах — Забини стал новым охотником, Нотт занял место одного из загонщиков и был крайне доволен этим фактом. Что касается Хорька, то тот так и вовсе светился от счастья.       — Нам надо закатить собственную пирушку по факту моего торжества, — заявил он по дороге в замок, обнимая Гермиону и Катерину за плечи. — С размахом! И Блейза с Ноттом позвать. Думается мне, вы споетесь.       — После моего триумфа закатим в честь всех нас, — Катерина приобняла его в ответ, а потом, подумав еще немного, точно так же приобняла идущего рядом гриффиндорца. — Ибо мы невероятно круты.       — Если сравнивать нас с маггловскими писателями, то мы напоминаем мне Дюма, его «ДʼАртаньян, и три мушкетера», если быть точнее, — с задумчивым видом сообщила Гермиона, присоединяясь к приобниманиям. — Осталось только решить, кто есть кто. Ты, Кэт, наверное, гасконец, ибо…       — Эй, Афина, выражайся не так заумно, будь добра.       — Заткнись, Малфой. Между прочим, это великий маггловский литературный классик, который…       — Просто подари нам его книгу на Рождество, Гермиона, — пресек назревающий спор Рон.       Гермиона посмотрела на него, подозрительно прищурившись, но никакого подвоха не нашла и кивнула, расплываясь в довольной улыбке.

***

      Вечер Катерина провела во внутренних метаниях. Несмотря на то, что в квиддич она играла хорошо, волнение было сильным, ведь помимо неё наверняка будет еще много талантливых людей. Даже Ханна и Салли-Энн намеревались попробовать свои силы на этом поприще.       Уснуть у нее получилось только под утро и то — некрепко. В шесть часов утра сон как рукой сняло, и девочка, натянув удобную для отборочных одежду, отправилась прямиком на кухню, где уже вовсю суетились эльфы-домовики.       Есть не хотелось, но Катерина упорно жевала принесенные ей тосты с джемом, понимая, что если не поест сейчас, то потом это породит лишнюю слабость в самый неподходящий момент.       — Привет.       Девочка оторвала взгляд от гигантского очага, на который она не отрываясь смотрела уже минуты две, просто потому, что надо было куда-то смотреть, и послала вошедшему в кухню Седрику ответную улыбку.       — Привет.       — Волнуешься? — Диггори забрал у эльфа тарелку с овсянкой, политой клубничным вареньем, и присел напротив нее.       Катерина не стала лукавить — их отношения балансировали на грани приятельства-дружбы, и к тому же зачастую именно Седрик помогал ей с домашними заданиями. Да и просто поболтать с ним было интересно.       — Да. Очень. У меня все внутри перекрутило от волнения.       — Ты справишься, вот увидишь.       Девочка с улыбкой кивнула ему в ответ. Она была благодарна парню за столь важную для нее сейчас поддержку, тем более что он не видел, как она летает, но все равно верил в нее. Для расшатанной еще с вечера нервной системы это служило лучшим успокоительным, тем более что даже улыбка у Седрика была такой… теплой. И ободряющей. Заставляющей отступить все ночные кошмары, в которых она падала с метлы под хохот толпы учеников, а непонятно откуда взявшийся во дворе Хогвартса хвосторог по имени Мерлин смотрел на нее укоризненным взглядом.       Отборочные начинались в десять, и ровно без пяти десять Катерина, проведшая остаток времени в разминочной тренировке с Седриком, который весьма любезно предложил ей слегка «разлетаться», прежде чем начнется отбор, приземлилась неподалеку от квиддичного стадиона и присоединилась к на удивление немногочисленной группе желающих вступить в команду.       Дождик, начавшийся рано утром, наконец закончился, и бледное солнце пыталось пробиться сквозь тучи.       Король, Хорек и Афина уже заняли места на трибунах, неподалеку от пришедших посмотреть на новичков игроков действующего состава.       Капитан команды, семикурсник-вратарь Герберт Флит, разбил желающих на несколько групп и дал задание, заключавшееся в том, чтобы сделать круг над стадионом, а после — показать то, на что они способны в воздушной среде.       У Катерины с этим проблем не возникло — едва оттолкнувшись ногами от земли, она поняла, что волноваться ей не о чем. Бьющие в лицо потоки ветра опьяняли и рождали в груди тепло пополам с эйфорией, пока она делала мертвую петлю и прочие элементы высшего пилотажа.       После того, как Флит отобрал нового охотника (им стала не сразу поверившая в свое счастье Ханна Аббот), настало время загонщиков.       Катерина, выход которой шел последним, глубоко вздохнула и сжала в руках биту, ощущая, что пропавшее было волнение начинает вновь отвоевывать позиции. Девочка переволновалась настолько, что не рассчитала ни траекторию отбивания, ни силу удара, и соприкоснувшийся с битой бладжер отлетел четко в лоб пуффендуйскому вратарю, отправив того в глубокий нокаут.       Поттер сразу же устремилась вниз и с облегчением выдохнула, когда увидела, что семикурсник со стоном приходит в себя.       — Его надо в больничное крыло, — выкрикнул кто-то из столпившихся рядом учеников. Еще двое вызвались помочь, но перед тем, как позволить себя увести, пострадавший положил руку ей на плечо.       — Ты в команде, Поттер, — голос у него гнусавил, а из носа шла кровь, и девочка смущенно потупила глаза.       — Я не хотела…       Флита увели, а сидящие на трибунах друзья подбежали к ней, пробившись через толпу любопытных.       — Это было круто, Поттер, — с ходу заявил Малфой с пылающим от азарта взглядом. — Только впредь играй осторожнее, а не то Хогвартс очень скоро останется без учеников.       — В этом нет ничего смешного, Малфой!       — Заткнись, Грейнджер!       Перебранку прервала подошедшая к Катерине Хейди Макэвой, занимающая место одной из пуффендуйских охотников, миловидная блондинка, которая, насколько могла судить Катерина со стороны, была невероятно романтичной и наивной. Впрочем, это не мешало ей быть одним из лучших игроков Хогвартса, и, если верить ходящим по школе слухам, привлечь внимание людей, подыскивающих кандидатов на вхождение в состав сборной Англии по квиддичу.       — Поздравляю, Поттер, — девушка пожала руку новой участнице и обворожительно улыбнулась. — С таким железным кулаком как у тебя, мы теперь точно не проиграем.       — Спасибо, Хейди.       Подтянулись и другие игроки сборной, в том числе все еще красная как рак Ханна, поздравившие новоиспеченную загонщицу с победой.       — Я же говорил, что ты сможешь!       Катерина послала Седрику благодарную улыбку, после чего четверо друзей распрощались со всеми остальными и, немного посовещавшись, отправились в гости к Хагриду. Катерина почувствовала, что страшно проголодалась, и очень надеялась, что у Хагрида найдется чего-нибудь поесть.       Хагрид был очень рад их видеть и любезно предложил им чаю с каменными кексами. От кексов друзья отказались, но пуффендуйка, все еще мечтающая о еде, расспросила Хагрида о наличии съестного у него в доме и уже через несколько минут с наслаждением поглощала знаменитые хагридовские бутерброды с горностаем, которые, к слову, были совсем не так ужасны, как казалось со стороны.       — Мы с Малфоем теперь игроки, — сообщила она лесничему, прожевав очередной кусок. — Он ловец, а я загонщик. И еще я, кажется, случайно сломала нашему капитану нос.       Хагрид довольно усмехнулся.       — В чем он хоть провинился-то, бедолага?       — Ни в чем, — щеки девочки залились краской. — Я просто разволновалась и не рассчитала удар. Хейди, это наша охотница, уже нарекла меня Железным Кулаком.       Хагрид весело усмехнулся себе в бороду и принялся расспрашивать их о том, как прошла первая учебная неделя, попутно перемежая рассказы второкурсников собственными рассказами о жизни в Хогвартсе.       В замок они вернулись в притык к началу ужина, попав по пути под проливной дождь.       — Кстати, Драко, — Гермиона, как всегда молчавшая во время обсуждения квиддича, встрепенулась так внезапно, что едва не наступила Катерине на ногу. — Я тут недавно в библиотеке слышала, как двое девчонок из Слизерена обсуждали то, какой ты гадкий и как не обращаешь внимания на одну из них. Если мне не изменяет память, ее зовут Панси Паркинсон.       Драко тяжело вздохнул и отмахнулся.       — Она с родителями к нам приезжала этим летом. С какого-то бодуна решила, что ее прочат мне в невесты, и растрезвонила всем, что она — будущая миссис Малфой. Редкостная дура.       Катерина поморщилась.       — Фу! Она же на мопса похожа! Ни один мужчина в здравом уме не обратит на нее внимания, так что бойся приворотного зелья, Хорек!       Гермиона подавила вздох. При всех своих достоинствах, Кэт периодически становилась крайне высокомерной и заносчивой, вызывая у когтевранки острое желание дать ей в нос. И поэтому сейчас девочка судорожно искала сменную тему.       — Как думаете, как скоро у нас случится первая контрольная по зельям?       Уловка сработала, и до конца ужина ребята погрузились в обсуждение учебных планов и собственных выходок, после чего с улыбками попрощались и разошлись. Каждый в свою гостиную.

***

      Катерина едва дождалась, когда настанет время идти на отработку к Локонсу.       Девочка начала собираться за час — расчесала длинные рыжие волосы, сменив привычную косу на «праздничную» мальвинку, до блеска начистила туфли, попутно посетовав, что не может сменить заурядную школьную форму на что-то более красивое, а поняв, что уже опаздывает — кинулась бежать бегом до самого кабинета, после чего еще несколько минут простояла под дверью, приводя в порядок дыхание и поправляя прическу.       А потом постучала, чувствуя, как от волнения подкашиваются ноги.       Дверь тут же распахнулась. Локонс при виде своей ученицы широко улыбнулся.       — А-а, вот и наша нарушительница! — воскликнул он. — Заходите, мисс Поттер. Располагайтесь.       Кабинет был освещен множеством свечей. Стены сплошь увешаны фотографиями Локонса, так что самих стен за ними не видно. На столе высоченная стопка конвертов.       — Будешь помогать мне отвечать на письма поклонников, — подмигнул он ей, — Будешь писать адреса!       — Как вам будет угодно, профессор, — девочка залилась краской и присела в реверансе.       Локонс просиял и махнул рукой, приглашая пуффендуйку присесть и начать работу.       — Итак, начнем, — профессор продолжал сиять, вскрывая попутно одно из посланий. — О, Глэдис Гаджен! Одна из наипреданнейших моих поклонниц!       — Вы помните их всех до единой, сэр?       — Ах нет, конечно же нет! — мужчина картинно замахал руками. — Определенную аудиторию, чьи письма попадаются мне наиболее часто, ведь у меня больше тысячи поклонников во всем Соединенном Королевстве! А может быть, и за его пределами. И мне каждый день приходят письма, и на каждое я просто обязан ответить! Глэдис, к примеру, пишет мне каждую неделю.       — Это очень мило с ее стороны.       — Да, мисс Поттер, это действительно так.       — Вы… — девочка залилась краской. — Зовите меня просто Катерина. Можно на «ты».       — Да, конечно… — рассеянно кивнул Локонс, поглощенный чтением письма от очередной поклонницы.       Минуты летели со скоростью паровоза. Катерина писала адреса на конвертах, слушала монолог Локонса, время от времени произнося что-то вроде: «м-м-м», «точно!», «да», ибо профессор в диалоге откровенно не нуждался, а показывать, что ей интересно, было необходимо.       Иногда Локонс произносил избитые фразы, вроде «Слава — неверная подруга» или «Знаменитость складывается из поступков, которые эта знаменитость совершает».       Свечи становились короче, мигали, отблески пламени плясали на бесчисленных изображениях Локонса. Катерина перевернула уже, наверное, тысячный конверт и принялась выводить адрес какой-то Вероники Сметли.       Глаза уже начинали слипаться, и через какое-то время она все-таки поддалась чарам сна и задремала, случайно разбив чернильницу. Именно это заставило Локонса встрепенуться.       — Посмотрим, который час! Ого! Мы просидели здесь почти четыре часа! Кто бы мог подумать! Время пролетело как один миг!       Катерина добралась до своей кровати каким-то чудом — ей казалось, что она вот-вот уснет прямо на полу в коридоре, и только струя уксуса, выпущенная системой защиты, когда она ошиблась с необходимым ритмом, заставила девочку взять себя в руки.       Приняв душ и смыв с себя остатки защитной системы, Катерина переоделась в пижаму и провалилась в сон, едва ее голова коснулась подушки.       Ей снова приснился странный сон, а именно — нависающая над ней гигантская змея и странный полупрозрачный человек где-то вдалеке.       Сновидение это, однако, было мимолетным.       Когда Катерина проснулась по звонку будильника с твердым намерением зарабатывать в этом году как можно больше наказаний, она так и не смогла вспомнить, что же именно ей приснилось.