А что, если?..

      Когда пятеро подземных странников — Катерина, Ханна, Рон, Драко и Локонс — с головы до пят мокрые, грязные, вошли в кабинет, все, кто там был, ошеломленно замолчали, но тишина в тот же миг взорвалась воплем:       — Ханна!       Увидев дочь, высокая, статная блондинка, сидевшая в слезах перед камином, вскочила, за ней — сидящий в другом конце кабинета невысокий светловолосый мужчина, и оба бросились к дочери.       Но Катерина смотрела не на них — у камина стоял, улыбаясь, профессор Дамблдор, рядом — профессор МакГонагалл, она тяжело дышала и держалась за сердце, от нее доносился слабый запах валерианки.       — Вы спасли ее! Спасли! — причитала женщина. — Как вы это сумели?       — Нам всем очень бы хотелось это узнать, — произнесла профессор МакГонагалл утратившим обычную твердость голосом.       Однако прежде чем Катерина начала свой рассказ, полыхнул зеленым светом камин, и в помещение ворвался Сириус Блэк, с ходу схвативший директора за грудки.       — Ты, сукин сын! — прорычал он. — Какой ты к черту директор, если не можешь уследить за своими учениками, отправляя их едва ли не на верную смерть?!       — Сириус, успокойся, — декан Гриффиндора успокаивающе положила руку ему на плечо. — Я предлагаю послушать самих детей.       Сириус думал с минуту, а потом нехотя разжал руки и наколдовал себе стул, всем своим видом показывая, насколько он возмущен.       И Катерина заговорила. Она поведала обо всем, включая то, как они не поверили Полумне и как она попыталась остановить бедствие в одиночку. На весь рассказ у нее ушло около четверти часа, после чего она замолчала, чтобы перевести дух.       — Замечательно! Итак, вы отыскали вход, нарушив — не премину добавить — вопиющим образом сотню школьных правил. Но как же вы оттуда выбрались живыми, Поттер? — МакГонагалл сгорала от любопытства.       Катерина молчала, обдумывая дальнейший ответ.       Она соврала, что василиск так и не появился, а в комнате стоял отвратительный запах тухлятины, так что можно предположить, что чудище наконец подохло прямо у себя в логове и что больше бояться нечего.       А потом посмотрела на все еще плачущую Ханну и замерла.       Дневник-то замолк, и как теперь доказать ее невиновность? Вдруг ее действительно исключат?       — Я вот что хотел бы узнать: как лорд Волдеморт изловчился околдовать Ханну? — тихо спросил директор. — Ведь он, по моим источникам, укрылся сейчас в албанских лесах.       Горячая волна радости накатилась на Катерину, и у нее отлегло от сердца.       — Что? — ошеломленно воскликнул отец девушки. — Вы-Знаете-Кто… околдовал мою дочь? Но разве она… разве она не была…       — Во всем виноват дневник. — Катерина подняла его и показала Дамблдору. — Риддл его вел, когда ему было шестнадцать.       Сириус напрягся, и пододвинулся поближе к директорскому столу.       Дамблдор взял у Катерины дневник и принялся с любопытством рассматривать его, склонив длинный крючковатый нос над мокрыми прожженными страницами.       — Изумительно, — проговорил он негромко. — Да, Риддл был один из самых одаренных учеников Хогвартса.       Дамблдор повернулся к родителям Ханны, окончательно сбитым с толку.       — Очень немногим известно, что лорда Волдеморта когда-то звали Том Реддл. Я учил его здесь пятьдесят лет назад. Окончив школу, он исчез, скитался в дальних краях, якшаясь с самыми опасными колдунами и магами. И все глубже погружался в тайны черной магии. Он подверг себя такому количеству чудовищных превращений, что, когда вновь появился — уже под именем Волдеморта, — был совершенно неузнаваем. Не было ничего общего между зловещим Темным Лордом и умным славным мальчуганом, который был когда-то старостой школы.       — Но что могло с ним связывать мою дочь?       — Его… его дневник, — всхлипнула Ханна. — Я в нем писала, а он отвечал… весь этот год.       — Ханна! — взвилась блондинка, как следует встряхнув ее за плечи. — Как ты могла! Что я тебе всегда говорила? Мало ли кто или что может прикинуться добрым и понимающим! Как можно идти на поводу у того, кого совсем не знаешь! Почему ты не показала дневник мне или отцу? Такая подозрительная вещь! Ясно же, что она полна черной магии! Вот Мартин…       — Заткнись, Кларисса, — вмешался мужчина. — Если вся жизнь моей дочери проходит так, то ты в ней не нуждаешься. Отныне Ханна будет жить со мной, а вы с Абботом носитесь со своим ненаглядным отпрыском!       — Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! — взвилась миссис Аббот. — Думаешь, мне приятно слушать постоянные упреки от родни мужа, что я родила от… такого, как ты?!       — Мне плевать. Ты сделала свой выбор, когда сбежала, но за Ханну ты решать не вправе. Когда она придет в себя, она сама решит, с кем ей жить.       — Ты не дашь ей ничего!       — Я дам ей то, чего ты дать не в силах. И ты больше не сможешь мне запретить общаться с ней. Ханна, детка… — он повернулся к дочери и ободряюще положил руку ей на плечо. — Как дневник попал к тебе?       — Он был в одном из учебников, которые мама купила. Я подумала, кто-то вложил его в книгу и забыл…       — Мисс Аббот следует немедленно отправить в больничное крыло, — не терпящим возражения тоном вмешался Дамблдор. — На ее долю выпало слишком тяжелое испытание. Ни о каком наказании и речи быть не может. Волшебники гораздо старше ее бывали обмануты Волдемортом.       Директор широким шагом подошел к двери и открыл ее:       — Ей нужен сон и еще, пожалуй, кружка горячего шоколада. Мне это всегда прибавляет сил, — добавил он и дружески подмигнул девочке. — Мадам Помфри еще не спит — она сейчас раздает сок мандрагоры. С уверенностью могу сказать, что жертвы василиска придут в себя с минуты на минуту.       — Значит, Гермиона и Луна придут в себя? — просиял Драко.       — Да, — весело кивнул директор. — Мисс Поттер, как вы себя чувствуете?       Катерина не ответила, уткнувшись лбом в отцовское плечо и ощущая капитальнейшую усталость от всего произошедшего.       — Отнеси меня в больничное крыло, папа. Я очень устала.       Сириус беспрекословно подчинился.

***

      Девочка уснула по пути в медпункт и о дальнейшем узнала уже из рассказов друзей на следующий же день.       — Ханна захотела жить с отцом, — Рон запустил зубы в перченного чертика. — Я даже не удивлен. Локонса отправили в Мунго, Сириус отправился проинформировать твоего дядю обо всем, а каждому из нас дали по двести очков. Ханне и Луне по сто — одной за храбрость, другой за силу воли. И Гермионе пятьдесят. За догадливость. И экзамены отменили.       — Кстати, а где Гермиона?       — Побежала к своему декану, у него к ней какой-то жизненно важный вопрос. Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо?       — Да, — кивнула девочка и вдруг просияла. — Кикимер!       — Кикимер слушает, госпожа.       — Приготовь четыре освежеванные бычьи туши и сложи их в женском туалете на третьем этаже. Около раковин. Никому про этот приказ не рассказывай. Понял?       — Будет сделано, — поклонился эльф, и исчез с громким хлопком.       Рон и Драко ошарашенно уставились на нее, и девочка поняла — они обязаны знать правду.       Но правде этой ни один из них ни на грамм не поверил.

***

      Кубок в этом году ушел к орлам — они перегнали Пуффендуй всего на десять очков. А вот у Гриффиндора и Слизерина очков оказалось поровну, поэтому четвертое место не занял никто.       В поезде ехали большой и веселой компанией, а по выходу на платформу, Катерина отловила Колина Криви.       — Слушай, Колин… мне очень неловко, что я тогда на тебя накричала, — она опустила голову. — Прости, пожалуйста.       — Пустяки, — просиял Колин. — Я на друзей не обижаюсь! А… ты подпишешь мне фотографию? Мы ведь друзья, да?       — Да, — кивнула девочка, доставая из сумки перо.       Дома ее встретил сияющий дядя Регулус, у которого было важное известие.       — Мы нашли того, кто подбросил дневник, — сообщил он племяннице, крайне довольный собой. — Это Паркинсоны. Точнее, мистер Паркинсон, который получил этот дневник от мистера Гринграсса. Пришлось вышвырнуть его с его поста. В отделе по связям с магглами не место таким, как он, тем более в начальниках.       — Но… — Катерина нахмурилась, припоминая. — Это ведь…       — Отец Дафны и Астории, да. Его семья была не в курсе, я выплатил им компенсацию. Но его самого ждет пятилетнее заключение в Азкабане, и пусть благодарит небо, что не пожизненное, как я требовал изначально.       В памяти девочки что-то шевельнулось.       — А… Добби?       — Ну… если ты не будешь возражать, то он готов стать твоим личным домовиком. Мне кажется, что он тебя боготворит, — Регулус подавил усмешку. — Он наверху, но прежде чем ты побежишь к нему, я хочу тебе сообщить, что через три дня тебе придется сопровождать меня с визитом во Францию. Мой тамошний партнер, месье Делакур, стал недавно французским министром магии и хочет встретиться со мной и моей семьей. С тобой в особенности. Надеюсь, что ты не забыла французский язык.       — Нет, дядя.       — Хорошо, — Регулус с теплой улыбкой поцеловал ее в лоб и ласково взлохматил выбившиеся из косы рыжие пряди. — Беги, дитя мое. Развлекайся.       Катерина мгновенно побежала наверх, где ее ждал новый-старый друг, размышляя о том, что по возвращению из Франции она поедет к Малфоям, а потом заглянет к Уизли на пару недель и, конечно же, по традиции, прибавит в весе. А потом они с Гермионой будут познавать миры друг друга, и что надо бы позвать Ханну к себе в гости, и что Самому Главному Нюниусу должны понравиться ее шоколадные печенья, на этот раз безо всякого подвоха, присланные ею накануне отъезда за «Размазывание труса по подмосткам дуэльного клуба», а дяде Регулусу следует рассказать про истинное лицо Локонса, чтобы тот попробовал возвратить память его жертвам.       И что это лето обещает быть гораздо веселее предыдущего…