А что, если?..

      Время текло своим чередом. На дворе стоял декабрь месяц, рыжий цвет практически полностью вернулся к Катерине, и только легкий зеленый отлив напоминал об относительно давнем инциденте с оттеночным шампунем.       Сама Катерина к зеленому цвету уже привыкла. Привыкла она и к извечному «Русалочка» из уст Долохова, да и к самому Долохову тоже.       А как иначе, если постоянно что-то совместное происходит — то «гонки под ивой», приведшие в ужас профессоров, но вызвавшие ажиотаж среди студентов, то ночные прогулки по лесу в поисках лунного тельца, которого они так и не нашли, но зато нарвались на кентавров, после чего пришлось срочно уносить ноги. Кентавры против их компании не были, но было так весело убегать от них, притворяясь, что от этого бега зависит судьба целого мира. И так — все время. К вящему ужасу преподавательского состава.       Гермиона посмеивалась, остальные делали вид, что ничего не происходит, хотя и переглядывались друг с другом как-то по заговорщицки.       Но основная масса хлопот свалилась на ее плечи незадолго до Рождества, когда профессор Спраут сообщила им на очередном уроке травологии о том, что приближается Святочный Бал, — неотъемлемая часть Турнира Трех Волшебников.       Драко закашлялся, чтобы скрыть смех, и ткнул подругу в бок, многозначительно поиграв бровями. Катерина с невозмутимым видом отвесила ему подзатыльник и послала декану самую обворожительную из своих улыбок.       Внутри у нее царило уныние.       — Эй, Малфой, — они выходили из теплиц, когда девушка наконец-то решилась перебороть себя. — Пригласи меня, а? Все равно больше некому.       — А Долохов?       — А что Долохов? — Катерина начала раздражаться — волосы отрастали, но фантомное ощущение локонов никуда не делось. — Откуда я знаю, кого он пригласит?       Малфой как-то загадочно ухмыльнулся, но его предположения по поводу дурмстранговского чемпиона не оправдались — подойдя к крыльцу школы, они увидели, как он учтиво целует руку Флер, которая улыбалась счастливо как никогда.       — Вот тебе и ответ про Долохова, — махнула рукой Катерина, когда они поднимались по ступеням замка. — Учитывая, как прекрасно эти двое спелись с самого начала, все твои предположения звучали абсолютно нелепо.       — Ну и забей. Спорим, у тебя от кавалеров отбоя не будет?       Пуффендуйка только рукой махнула — она уже смирилась, что открывать бал ей придется в гордом одиночестве, но, что самое смешное, Драко оказался прав.       Уже на входе в Большой зал Колин Криви, красный, как галстук своего колледжа, пригласил ее на бал.       Катерина так растерялась, что успела ляпнуть «нет» прежде, чем поняла, что сейчас произошло, а Драко и остальные хохотали над ней в течение всей трапезы.       После этого она получила приглашение от Гойла, которое отвергла с небольшой опаской — Грег был накаченный парень и вполне мог врезать, если что.       Однако он принял ее отказ стоически и сразу же пригласил проходящую неподалеку Джинни, которая сразу же дала свое согласие.       У Рона было такое выражение лица, что Катерине стало слегка не по себе, и они с Гермионой поспешили увести парней — лицо Драко, что неожиданно, мало чем отличалось от лица гриффиндорца.       Вскоре после этого Поттер получила еще двенадцать приглашений, но выбор свой остановила на отчаянно краснеющем Диггори. Просто потому, что она знала его лучше, чем остальных. Правда, поцеловать себя не позволила. Даже в щеку.       Она отправилась к себе в спальню, случайно задев плечом оказавшуюся неподалеку Дафну, и с разбегу запрыгнула на кровать.       Внутри у нее царила сумбурность.

***

      Последние дни семестра были на редкость шумными. Какие только слухи не витали по замку о предстоящем бале!       Поговаривали, например, что Дамблдор купил у мадам Розмерты восемьсот бочек хмельной медовухи. Но то, что приглашена группа «Ведуньи», было истинной правдой, что повергло большую часть населения Хогвартса в чудовищный ажиотаж.       Некоторые учителя, среди них и крошка Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала.       Другие учителя подобного понимания не проявили. Ничто не могло отвлечь профессора Бинса от истории магии, даже собственная смерть, тем более такой пустяк, как Святочный бал.       МакГонагалл и Томпсон — преподавательница Древних Рун — заставляли студентов работать на уроке до последних минут. И, конечно, профессор Долгопупс скорее бы удочерила Катерину, чем позволила бездельничать в своем классе, сообщив, что их ждет проверочная контрольная в предпоследний день перед каникулами.       — Вот вредина! — возмущалась Катерина вечером того же дня. — Теперь нам придется зубрить прямо перед каникулами!       — М-м… Ты, кажется, не очень себя утруждаешь, — сказала Гермиона, глядя поверх стопки книг на подругу, которая строила карточный замок из взрывчатых карт — занятие куда более рискованное, чем возведение домиков из обычных карт маглов: волшебная колода могла в любую минуту взорваться.       — Но это ведь Рождество, Гермиона!       Гермиона смерила ее укоризненным взглядом.       — А я-то думала, ты займешься другим, более полезным делом, — сказала она, — раз уж тебе так невыносима зубрежка. Например, яйцом.       — Да успокойся, Гермиона. У меня уйма времени до двадцать четвертого февраля.       После первого тура пуффендуйка спрятала золотое яйцо к себе в чемодан и с тех пор ни разу его не вынимала.       — Но, может, для разгадки нужны недели и недели. Представь себе, все додумаются, в чем состоит вторая задача, а ты нет. Вид у тебя будет идиотский.       — Все будет хорошо, — отмахнулась Поттер, пристроив две последние карты на замок. Конструкция вдруг взорвалась, опалив ей брови.       — Красиво выглядишь, Кэт, — рассмеялась когтевранка, глядя, как подруга пытается на ощупь оценить нанесенный взрывом урон.       — Заткнись, Грейнджер.

***

      Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую изобретательность.       Замок никогда еще не выглядел так нарядно. Нетающие сосульки свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать елок Большого зала были увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из чистого золота и другими волшебными игрушками. Рыцарские доспехи пели рождественские гимны. А Пустой Шлем радостно призывал: «О, чистые души, стекайтесь во храм…» К сожалению, он помнил только половину этого гимна, возвещающего рождение Господа. Завхоз замка Филч раз десять извлекал из доспехов Пивза, откуда тот между гимнами распевал песни собственного сочинения и весьма грубого содержания.       У самой Катерины настроение было ниже плинтуса, в основном из-за того, что воспрявший духом Седрик возобновил свои попытки поговорить с ней. Долохов ходил в компании Флер, а присутствие друзей начало тяготить. А тут еще девчонки Хогвартса объявили ей нечто вроде бойкота. Правда, не все. Только те, кто был фанатками Диггори. Однако, менее паршивым настроение не становилось.       Зато Флер так и сияла — отловив Катерину в один из предрождественских дней, она поведала ей, что рассталась со своим Анри, потому что тот — грубое шовинистическое животное.       — А Долохов, по-твоему, не животное? — пробурчала Поттер, мечтая только об одном — чтобы Флер оставила ее в покое.       — Нет. Он очень хороший. Я не могу пока рассказать тебе всего, но все было бы очень плохо, если бы он не вмешался, — француженка покраснела. — Ты, кстати, с кем пойдешь?       — С Седриком, — безжизненным тоном ответила Пуффендуйка. — С Седриком Диггори.       Флер захихикала.

***

      На рождественские каникулы четверокурсникам задали очень много уроков, но Катерина не спешила садиться за книги — всю неделю до Рождества она только и делала, что развлекалась.       Многие не поехали домой, и в гостиной Пуффендуя было почти так же людно, как в учебные дни. Гостиная даже как бы слегка уменьшилась, такой в ней стоял гвалт.       Снег все падал и падал, и скоро замок и окрестности оделись толстым белым пуховиком.       Голубая карета Шармбатона сидела в снегу, как огромная обледенелая тыква; домик Хагрида смахивал на имбирный пряник; иллюминаторы дурмстрангского корабля заиндевели, а с мачт и снастей свисали тяжелые витые сосульки.       Эльфы в кухне трудились не покладая рук, и обеденные столы ломились от изысканного жаркого и соблазнительных десертов.       Все радовались жизни, только Флер Делакур все время на что-нибудь жаловалась.       — Эта ваша еда слишком тяжелая. Моя красивая мантия будет мне мала! — недовольно воскликнула она вечером последнего учебного дня, за ужином в Большом Зале.       — Бедняжка! Какой ужас! — с иронией посочувствовала Катерина. В последнее время чемпионка Шармбатона неимоверно раздражала ее. — И чего себе воображает!       — Что у вас произошло? — удивленно поинтересовалась Гермиона, отрываясь от чтения книги. — Вы же прекрасно ладили.       Катерина только пожала плечами. Она и сама понятия не имела, что с ней происходит.       — Гермиона, а с кем ты идешь на бал? — Рон прямо-таки сгорал от любопытства и уже не раз задавал этот вопрос — вдруг Гермиона проговорится.       — Не скажу, потому что ты станешь смеяться.       — Ну Афинааа!       — Заткнись и ешь, Рональд Уизли! Если ты так и не заметил, что я девчонка, то нашлись люди, которые оказались более прозорливыми!       Когтевранка схватила свои вещи и быстрым шагом покинула Большой Зал.       Рон выглядел растерянным.       — А что я такого сказал-то?       — Возможно, Уизли, она просто злится, что ты пригласил Лавгуд, — пожал плечами слизеринец.       — Ну надо же мне было кого-то пригласить, так? Ты идешь с Лавандой, Кэт с Седриком. Даже Гермиона с кем-то идет!       — Всем привет! — на место Гермионы опустились близняшки Блэк. — Что вы сделали с Гермионой?       — Она летела…       — По коридору…       — Как птица…       — Без метлы.       — Рон спросил, с кем она пойдет на бал, — пояснила Катерина, устало прикрывая глаза.       — Аааа… — Вега и Синистра понимающе переглянулись.       — Кстати, Кэт…       — Там Дафна…       — С Седриком…       — Разговаривала.       — Мы решили, ты должна знать.       Катерина только рукой махнула. Ей было совершенно наплевать и на Седрика, и на Дафну, и на весь окружающий мир в целом.