А что, если?..

      — Давайте выпьем за дружбу, и за победу!       На календаре стояло седьмое марта. Катерину только вчера (наконец-то!) выпустили из госпиталя, и на следующий же день чемпионы закатили вечеринку на четверых, в честь окончания второго тура.       Они, все вместе, оккупировали Комнату-Так-и-Сяк.       Седрик уже клевал носом — накануне он засиделся в библиотеке за заданием для Флитвика, поэтому, примерно в первом часу ночи Флер постелила ему на диванчике в уголке. Учеба это святое. Пускай выспится.       Сама Флер, босая и растрепанная, в маггловской футболке с концерта «Kiss» и потерто-рваных джинсах, сидела прямиком на столе, болтая широко расставленными ногами. Она пила апельсиновый сок, прямо из картонной коробочки, и рыжая жидкость текла прямо по подбородку, капая на стол, но француженке было плевать.       Вокруг — свои. Это значит, что можно послать внутреннюю леди ко всем чертям, и делать что угодно — пить, материться, заливисто хохотать, с легкой хрипотцой в голосе, запивая выпитый ранее виски соком из маггловского магазина (откуда только достала?), и гонять недовольно бурчащего Долохова, когда в голову приходила очередная маленькая прихоть (Я хочу плед! Нет, не хочу! Нет, хочу! Нет, не этот! Ты совсем не умеешь угождать красивым девушкам, мальчишка!).       Долохов, правда, бурчал больше для виду. У него уже появился в глазах тот блеск, который приходит при средней степени опьянения, а жесты рук (Катерина пришла к мысли, что ему идут длинные пальцы, и поспешно отпила еще немного огневиски, чтобы перевести мысли в другую сторону) стали более частыми и размашистыми.       Сама Катерина предпочла расположиться на полу, в позе лотоса, и заливисто хохотала над двумя старшими товарищами, периодически прикладываясь к почти ополовиненной за вечер бутылке, которую она взяла персонально для себя.       В приятно пустую голову пришла мысль, что ей просто необходимо влезть на книжный стеллаж у дальней стены, и достать книгу про зелья, модифицированные магией, потому что…       Она не стала додумывать мысль до конца, а встала на ноги, и, покачиваясь, отправилась доставать желанную книгу. Тем более, что есть стремянка…       Стремянка оказалась ненадежной. Катерина поднялась на еще одну ступень, но не увидела куда ставит ногу, и с громким визгом обрушилась вниз. Прямо на руки почему-то оказавшемуся рядом дурмстранговцу.       Будь она трезвой, она, наверное, с визгом бы вырвалась, и наорала бы на него, потому что нечего-распускать-руки, но в ней было полбутылки огневиски Огдена, голова приятно шла кругом, а волосы у Григория были не черные, как она раньше думала, а темно-темно каштановые.       — Поттер, если ты хотела меня соблазнить, тебе нужно было бы придумать что-нибудь поизвращеннее.       Опускать ее на пол он как-то не торопился.       — Зато надежно, — Катерина решила принять подачу.       Его пошатывало.       — Эй, вы там либо трахайтесь, либо ко мне идите! — крикнула им Флер. — Мне скучно пить в одиночестве!       — Поттер, ты девственница? — по его тону было сложно понять, шутливо он спрашивает это, или всерьез. Или же она слишком много выпила, что скорее всего, и перестала различать интонации.       — Да, — Катерина гордо вскинула голову. Голова, кстати, кружилась по-прежнему.       — Вот дерьмо, — парень осторожно прислонился спиной к возникшей рядом деревянной стеночке, чтобы не упасть, и закрыл глаза. — Кажется, мне уже хватит.       — Может, опустишь меня все-таки?       — Нет. Ты рыжая. А впрочем, ну тебя нахер, Поттер. Я не хочу обжечься о твои волосы.       — Тварь ты, Долохов, — философским тоном заключила девушка. — Неебически красивая, но тварь.       — Тебе тем более хватит, — на Григория напал приступ веселья. — Пошли, составим компанию нашей алкоголичке.       — Я все слышала, между прочим! Ах ты ж блять!       Флер слишком сильно отклонилась назад. Теперь она сидела на полу, и оплакивала отбитый при падении зад.       Рядом с ней медленно вытекало в янтарного цвета лужу опрокинутое огневиски.

***

      На утро все вспоминали о вчерашнем со смехом.       Тем более, что первое, что сделал на следующее утро дурмстранговец — извинился перед Катериной за позволенные себе вольности.       ―…решил слегка подыграть Флер, и черт, мне очень совестно, Кэт, правда.       «Кэт.       К-э-т.       КЭТ».       Катерина помотала головой, приказывая орущему мозгу заткнуться. Ну назвал по имени в первый раз за все время, ну и что? Она вообще ему вчера сказала, что он красивый. И тварь. Вот черт.       — Ты тоже прости. Я тоже сожалею, что назвала тебя красивой тварью. Я вовсе не считаю тебя таковым. Ну, в смысле… — она беспомощно посмотрела на него. — Нет, я не говорю, что ты урод. Ты милый. И ты не тварь. Хватит ржать, придурок!       — Давай устроим сегодня вечер «Крика»? У меня и мантии есть!       Суть «Крика» состояла в том, чтобы спрятаться в нише или за углом, а потом, заслышав шаги, неожиданно выпрыгнуть с ревом. Жертва должна истошно заорать и со страшными воплями нестись прочь или делать еще что-нибудь в этом духе, за чем всегда так весело наблюдать. И еще мантии на пол-лица, для большего эффекта и конспирации. Правда, всегда остается риск того, что вместо ученика тебе попадется профессор… Но это уже мелочи.       Раньше Катерина практиковала эту забаву со своими друзьями, но постепенно забыла про нее, к огромной внутренней радости Гермионы.       — Я в деле, — не долго думая сообщила она ему.       Глаза у нее сияли.

***

      Они встретились у входа в школу незадолго до отбоя. Натянули мантии с капюшонами в туалете на третьем этаже, поболтав немного с Плаксой Миртл, после чего началось веселье.       Они выпрыгивали из темных углов на одиноких учеников и стайки припозднившихся девчонок, вопили, размахивали руками для пущего эффекта, и молчаливо давясь от хохота, когда пугание приносило свои плоды.       Почувствовав небольшую усталость сделали перерыв, а потом были очередной вопль и неожиданная встреча с Филчем. Они ринулись прочь, по пути смеясь и стаскивая себя мантии. Бросив их на лестнице, они стремглав скрылись в находившейся поблизости пуффендуйской гостиной и только там смогли перевести дух.       — Это было потрясно! — Катерина рухнула в ближайшее кресло, совершенно игнорируя удивление засидевшихся пуффендуйцев.       Григорий не ответил, с любопытством оглядываясь по сторонам.       — Тут очень мило. Наверное, норка Бильбо выглядела как-то так.       Остальные пуффендуйцы дипломатично ушли спать, оставив их наедине.       — Садись, — девушка махнула рукой на диван.       Парень кивнул, но садиться не стал, обходя пуффендуйскую обитель.       Катерина закуталась в плед, и подобрала под себя ноги.       — Добби!       — Да, хозяйка?       — Две кружки горячего шоколада и зефирок. И, пожалуй, чего-нибудь перекусить. Я просто нереально хочу жрать.       Они засиделись до глубокой ночи. Тем для разговора нашлось неожиданно много — от маггловской литературы (вот тут-то Катерина и благословила просветительскую деятельность мисс Грейнджер!), до всяких шалостей и проказ.       Когда она наконец-то спохватилась, что пора спать, время было два часа ночи.       — Думаю, тебе стоит остаться здесь. Я попрошу Добби постелить тебе на диване.       — Спасибо, не стоит. Я пойду на корабль. И без того придется выслушивать очередную лекцию от Каркарова на тему «Где ты шляешься по ночам?» — он поморщился.       В гостиной плясали тени от камина. Тепло обволакивало, в воздухе витал слабый запах горячего шоколада.       Катерине казалось — протяни она руку, и она сможет потрогать воздух.       А еще ей ужасно хотелось спать. И жутко не хотелось шевелиться, и тем более куда-то идти, даже в спальню — она слишком пригрелась в своем креслице.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — она подавила зевок.       Ситуация напоминала ей маггловское кино, только вот в кино герой всегда медлит, а не уходит от героини сразу же после «спокойной ночи», мурлыкая себе под нос веселый мотивчик, и ни разу не обернувшись.       И героиня хочет, чтобы он остался с ней, а не благодарит мироздание за возможность пойти спать, и не падает в кроватку с чувством огромного облегчения, что не надо завтра никуда вставать.       Заснула Катерина быстро.       Всю ночь ей снились танцующие цветы.