А что, если?..

      Григорий проснулся из-за того, что сквозь дебри снившихся ему танцующих эльфов со сковородками, пришло понимание того, что за ним наблюдают. Наблюдают внимательно и пристально.       В Дурмстранге им часто твердили: постоянная бдительность, и по логике сейчас следовало вскочить, выхватить палочку…       Сил нашлось только на то, чтобы открыть глаза и повернуть голову в противоположную от стены сторону. И столкнуться взглядом с огромной собакой черного цвета, сидящей практически впритык к кровати.       После двух минутного осмысления мозг проснулся окончательно, хотя реальность все еще воспринималась через призму заторможенности.       — Привет, — голос со сна был слегка хриплый. Пришлось прокашляться. А заодно — перекатиться на бок. Поближе к собаке. — Я Григорий. А тебя как зовут?       Пес молча склонил голову на бок, слегка дернувшись от неожиданности, когда человеческая рука ласково погладила его по голове.       — Что, надоело тебе жить в этом рассаднике пафосных снобов, да? — продолжил тем временем развивать свою мысль временный владелец гостевой комнаты. — А может со мной поедешь? В деревне тебе и воздух, и где побегать. Дедушке компанию составишь. Он тебя будет брать везде, косточками кормить, будку построит, со всеми удобствами. Будешь у нас дом сторожить. А я тебе подружку найду. Папой станешь.       Судя по выражению собачьих глаз, тот был в таком шоке, что даже не мог гавкнуть в знак того, что он понял.       — Но ты, наверное, к другой жизни привык, да? К изнеженной. А ведь каким бы шикарным охранником мог быть. Капиталисты…       Пес что-то проворчал.       — Хотя, наверное, эти капиталисты не такие уж и плохие, раз смогли вырастить Кэт… такой вот. Не снобкой. По крайней мере, не в таких масштабах как они сами. Итого: я лежу в доме аристократов, встречаюсь с аристократкой, и разговариваю с животными. Однако, здравствуйте. А теперь брысь, блоховозка, мне вставать надо.       Пес обиженно чихнул, однако комнату покинул — с видом оскорбленной невинности.       Отойдя на безопасное расстояние от комнаты, он превратился в человека, и, скорчив обиженную гримасу, вернулся в их с женой комнату.

***

      Роксолана уже проснулась, и была занята тем, что расчесывала волосы, сидя на кровати.       — Меня блоховозкой назвалиии! — заныл Сириус, нагло кладя голову ей на колени. — И в рабство сманивали! Моя дочь встречается с потенциальным садистом!       — А я тебе говорила, что не надо сидеть над его душой, да еще и в собачьем облике, — назидательно заметила женщина с совершенно невозмутимым видом.       — Меня в будку хотели поселить! Мне предлагали найти суку собачьей породы и завести с ней потомство! Да я… я ему в ботинки нассу, вот!       Роксолана расхохоталась.       — А потом… Он узнает. Что это сделал отец его девушки…       Сириус задумался.       — Неприятная будет ситуация. Хотя не узнал же Нюниус что именно за собака обмочила ему мантию на шестом курсе.       — Сириус, нет! Мальчик не виноват!       — Мальчик не виноват… — передразнил ее Блэк, — Я тут к нему со всей душой, а он «снобы» и «капиталисты». Коммуняка несчастный… Но шут бы с этим, даже с деревней шут… Но блоховозка… Так меня еще никто не унижал!

***

      Катерина проснулась в чудесном расположении духа — хоть она и привыкла за четыре года к кровати в Хогвартсе, она никогда не высыпалась там так чудесно как дома.       За окном светило солнце, и даже наличие в доме чужеродного элемента не могло испортить ей настроение.       — Доброе утро, дочка.       — Доброе утро, мама Лили и папа Джеймс.       Валяться желания не было, и поэтому, не дожидаясь прихода Добби, она облачилась в первую попавшуюся одежду, которой оказались джинсы и толстовка с изображением Дарта Вейдера, который был кумиром ее детства.       Помнится, когда ей было семь, она даже мечтала выйти за него замуж, к ужасу бабушки Вальпурги, и явному-скрытому восторгу и веселью всех остальных.       Для самой Катерины причины такого выбора были очевидны: как можно не мечтать о парне с необычным дыханием, и шикарным красным мечом?       Выйдя из комнаты, девушка привычно съехала вниз по перилам, едва не врезавшись в стоявшего внизу дядю Регулуса, но тот успел отскочить в сторону.       — Доброе утро, Китти, — кивнул он ей, тщательно пряча улыбку. — Леди так себя не ведут.       — Какой кошмар, — пуффендуйка показала ему язык, и побежала в столовую.       — Всем привет!       Вальпурга неодобрительно нахмурилась.       — Хотя бы при госте вспомни, чему я тебя учила.       — Бабушка, ну не начинай, а?       — Катерина!       — Ой, все! — девушка пододвинула к себе тарелку, и занялась завтраком.       Сириус рассмеялся.       — А что, мам, аргумент вполне в твоем духе. И в моем тоже.       — Сириус!       — Ой, все!       — Детский сад…       Вега подавила улыбку, и незаметно кивнула Синистре на Долохова, удивленно наблюдающего за столь привычной для остальных перепалкой. Синистра зрелище оценила, и сестры, переглянувшись, весело захихикали, полностью игнорируя суровые бабушкины взгляды. Тем более, что дядя выбрал именно этот момент, чтобы поставить всех в известность о том, что после завтрака они устроят пробный заезд в Блэк-Мэнор, бывший дом покойного ныне дядюшки Альфарда, в честь которого был назван Альфард-младший.       Новость эта вызвала у младшего поколения Блэков веселые переглядки и огонь нетерпеливого предвкушения внутри.       — Только мы с Вальпургой с вами не поедем, — подал голос глава семейства. — Регулуса не пускают дела, у Марлин тоже работа. Поэтому с Ирмой поедете. Дом, главное, не разрушьте, а в остальном я за вас спокоен. Высшие силы любят дурные головы. Вещи домовики доставят.       — Дедушка, ты просто сама доброта, — весело блестя глазами сообщил Альфард.       — Да, — тон старика был философски спокоен. — Я знаю. Лови булочку за наблюдательность.       Альфард фыркнул, но летящую в него булочку с корицей все-таки поймал.       Сириус и Роксолана пошли подготавливать порталы для путешествия, а в столовую спустилась Ирма Блэк, сонная и позевывающая, и Катерина подумала, что она, наверное, так и не привыкнет к тому, что бабушка может носить периодически простые платья темной расцветки. Цветастая шаль, правда, никуда не делась.       — Мне кажется, что после переговоров с Алонзо я никогда не сумею выспаться — пробурчала она, протянувшись к кофейнику.       Вальпурга удивленно приподняла брови, требуя разьяснений.       — Он хочет гарантий. Боже, я представляю ему лучший сорт марихуаны волшебного мира, а он еще и не доволен! И это — после пяти лет сделок со мной. Барыга. Кикимер! Принеси мне других сливок, эти слишком жирные!       — Да, госпожа.       Кикимер отправился выполнять приказ, Орион удалился в свой кабинет, Вальпурга отправилась в библиотеку, а Ирма, похлопав мимоходом по спине поперхнувшегося после ее тирады о марихуане Долохова, закурила сигару, мгновенно провоняв столовую запахом кубинского табака.       — Мы Блэки, парень, поэтому просто ничему не удивляйся, — посоветовала она все еще ошарашенному дурмстранговцу. — У нас тут своя атмосфера.       Катерина, Альфард, Вега и Синистра весело захихикали, потешаясь над совершенно не передаваемым выражением лица своего иностранного друга.       — А собака, наверное, хозяину дома принадлежит?       — Собака? — настала очередь Ирмы удивляться происходящему. — Какая собака?       — Большой черный пес. Он ко мне сегодня с утра заходил, и я подумал… Конечно, маловероятно, но вдруг мне позволят его выкупить? Он такой… Впечатляющий. Дедушке он бы понравился.       Женщина все еще не понимала происходящего. На Гриммо не было собак, разве что Сириус, старший сын ее дочери, принимал иногда свою анимагическую форму, о чем она гостю и сообщила. И тут до нее наконец-то дошло, почему ее внуки так хохочут, а чемпион Дурмстранга так стремительно побледнел. Покраснел он, впрочем, еще стремительнее.       И тоже рассмеялась.       Наступающий день обещался быть незабываемым.