А что, если?..

      Время до начала каникул пролетело как один день, однако успело захватить массу событий.       Седрик и Григорий, на волне скандальной статьи, наконец-то нашли общий язык, давая понять относительно многочисленным недоброжелателям одной рыжеволосой пуффендуйки, в чем именно они неправы по отношению к ней.       В свете этой же статьи Флер Делакур сменила гнев на милость, восстановив прежний уровень отношений со своими опальными иностранными друзьями.       Кроме того, день рождения Фреда и Джорджа прошел на высшем уровне — Катерина прислушалась к идее Ханны, и запустила два огромных ящика магических фейерверков прямо в школе, воспользовавшись помощью всех тех, кто хотел приложить руку к поздравлению главных юмористов Хогвартса.       Эффект получился сокрушительным, веселье хлестало через край, уроки проходили в атмосфере полнейшей суматохи, хотя Катерине показалось, что учителя возмущались больше для виду, нежели на самом деле, а в Комнате-Так-и-Сяк готовилась грандиознейшая вечеринка для всех желающих.       Праздник прошел с еще более грандиозным размахом, чем планировалось изначально, причем к концу вечера Гермиона обнаружила, что ответила согласием на предложение Крама стать его девушкой, а Драко внезапно осознал, что он стоит и целуется с Уизлеттой, но занятие это оказалось настолько захватывающим, что он просто махнул на все, в том числе и разъяренного Рона, рукой.       Рон же, словно в отместку кому-то непонятному, предложил встречаться Луне, но Луна сообщила, что их мозгошмыги слишком разные, а это значит, что можно даже и не пытаться, и посему, опечаленный Уизли номер шесть просто глушил один стакан огневиски за другим.       Катерина воспринимала это все как картинки в калейдоскопе — ее сознание отправилось в круговой полет почти сразу же, и она довольно слабо понимала кто она, где она, и что вообще происходит, а когда Флер внезапно начала ее целовать, плюнула на все и просто ответила, отметив краем сознания, что запах подруги совершенно другой. И очень удивилась, когда поняла, что вместо обаятельной и ошеломляюще красивой француженки целуется со своим псевдопарнем. И что это был он. С самого начала. А сама Флер лихо отплясывает на танцполе с одним из сегодняшних именинников. Поцелуй правда не разорвала, решив, что для разъяснения причин у нее совершенно нету сил. К тому же, они же пара, вроде как. Все равно нужно иногда это делать, окружающих ради. Конечно, он не Флер, и даже не девушка, но все равно сойдет. Даже очень. А еще он оказался выше нее. Удивительно.       В колледжные общаги в эту ночь никто не вернулся, разве что некоторые парочки незаметно слились с праздника, дабы побыть наедине.       Уснули вповалку, за час до рассвета. То, что завтра их ожидает полноценный учебный день, ни одного из собравшихся не волновало.

***

      На Гриммо отправлялись вечером, на знаменитом Ночном Рыцаре, который бабушка Вальпурга никогда не называла иначе нежели «кошмар на колесах».       Катерина была с нею категорически не согласна ― то, как ездил автобус здорово поднимало ей настроение. Обычно.       В этот раз ей мешал Григорий, в компании которого она чувствовала себя очень сковано в последние несколько дней.       Зато Альфард такой компании искренне радовался, забросав собеседника вопросами по истории как маггловской, так и магической России.       Близняшки играли в карты, обсуждая какие-то свои проблемы, и Поттер оказалась предоставлена самой себе, проводя время в размышлении о том, что эти каникулы станут для нее адом.       Она не понимала, откуда взялась эта неловкость во взаимоотношениях с Долоховым, но полагала, что истоки ее лежат на первоапрельской вечеринке, о которой она не помнила абсолютно ничего. Вообще. Совсем. И вот это было очень плохо, хотя тест на беременность, который она прошла в одном из приступов паранои раз за разом оказывался отрицательным, к огромному ее облегчению, а мадам Помфри даже определила, что невинность ее никуда не делась. Это здорово успокоило нервы, но неловкость никуда не уходила, а спрашивать о произошедшем было стыдно.       Дверь им открыл Кикимер, одетый в свою любимую темно-зеленую тогу, гордо выпятивший грудь, на которой красовался герб Благороднейшего и Древнейшего семейства Блэк — палочка, занесенная на манер шпаги, с черепом наверху и тремя ворòнами снизу.       — Господа ожидают вас в главной гостиной, — прокаркал он, отвесив поклон. И добавил ворчливым тоном: — Если новоприбывший будет обижать хозяйку Катерину, Кикимер самолично открутит ему первичные мужские признаки и расплющит личико сковородкой. Кикимер знал хозяйку еще когда та в колыбели лежала, Кикимер ее своими руками спать укладывал и опекал ее, Кикимер имеет на это право. Кикимер все сказал. Кикимер проводит вас к господам. Следуйте за Кикимером.       Катерина незаметно скосила на дурмстранговца глаза, с удовлетворением отметив, что родовое гнездо Блэков произвело на него впечатление. И Кикимер тоже. Особенно Кикимер. Впрочем, это было не удивительно.       Семья встретила их вежливыми улыбками. Практически все, кроме не изменившей своему цыганскому стилю бабушки Ирмы, упоенно курившей очередную сигару, и папы Сириуса с мамой Роксоланой, выделявшихся маггловскими джинсами и рубашками, облачились в свои парадные мантии, дабы было видно — Блэки — семья серьезная и влиятельная. И, во избежание уничтожения, дорогу ей лучше не переходить.       Дедушка Орион властно махнул рукой, подзывая гостя к себе.       Несколько минут он вглядывался ему в лицо, а потом, кивнув каким-то своим мыслям, позволил себе оттаять, невольно подав сигнал остальным.       — Значит… — в тоне его скользило веселье, — ты тот самый наглец, который позволяет отвергать милость Блэков, и даже более того, диктовать им свои условия?       Долохов молчал. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.       — Люблю таких людей, — продолжал старший из рода Блэк. — Они либо глупцы, либо храбрецы. Ты больше напоминаешь мне храбреца, но в любом случае, я получаю массу веселья от таких ситуаций. Лорд Орион Блэк, очень приятно. Дама в синем — моя жена, Вальпурга. С Регулусом, я полагаю, ты знаком в рамках Турнира… И не только, (на этих словах младший лорд Блэк обиженно засопел). — Леди в красной мантии по левую руку от него — Марлин, его законная супруга. У камина сидит леди Ирма, она мать моей жены и очень неординарная личность. Ну, а эти двое в маггловских одеждах — мой старший сын и наследник Сириус, отец Катерины, и его жена, ее мать, Роксолана. Наших детей ты уже знаешь. Вот, собственно и все. На данный момент все могут быть свободны.       — Эй, Добби! — позвала второго домовика Марлин, вмиг растеряв всю свою серьезность. — Покажи нашему гостю его комнату на время его пребывания здесь, а потом приди ко мне, и вытащи шпильки из моих волос. У меня от них разболелась голова!

***

      — Ну что, пап, что ты о нем скажешь? — поинтересовался Сириус, когда молодежь покинула гостиную.       — Хороший мальчик. Добрый. Правда, кровь слишком горячая, и предрасположенность к юношескому максимализму, но это нормально в его возрасте, — отозвался Орион, доставая из шкафа бутылочку огневиски. — К тому же, судя по первому испытанию, он достаточно талантлив и сообразителен, с большим магическим потенциалом. Добавляем упрямство и наглость, и получаем то, что я был прав. Из него получится прекрасный Блэк.       Вальпурга недовольно поджала губы, и залпом опрокинула в себя протянутый мужем стакан, сморщившись, когда огневиски обожгло ей горло.       — Где гарантия, что он не притворяется? Он не чистокровный.       — Мам, кажется мы уже обсуждали это миллионы раз, — осадил ее Регулус. — Марлин, если уж на то пошло, тоже не очень-то чистокровная. Поэтому будь так добра, помолчи.       — Марлин — это Марлин. А парням своих внучек я не склонна доверять. Но генофонд хороший. Будь я племенной заводчицей, я бы одобрила. Если будут дети, они будут красивые.       — Да, мам, с годами твой яд только увеличивается.       — Сириус Орион Блэк! Ты неблагодарная свинья!       — Моя анимагическая форма это собака, мам.       — Ах ты, щенок! Да я тебя…       Роксолана и Марлин весело хохотали над происходящим. Ирма курила. Орион и Регулус обменивались понимающими взглядами, и с наслаждением смаковали огневиски.       Жизнь семейства Блэк вернулась в свою повседневную колею.

***

      В комнату к Долохову Катерина заглянула чисто из вежливости. И была очень удивлена, застав того в положении лежа, за рисованием каких-то абстрактных узоров на листе бумаги. Вид у него при этом был отсутствующий.       Поэтому она не нашла ничего лучше, чем спросить:       — Все в порядке?       — Да. Нет. Не знаю, — от рисунка он так и не оторвался. — Слишком много аристократии в моей жизни.       Катерина зашла в комнату полностью, и закрыла дверь. Дурмстранговец перекатился на спину.       — Не то, чтобы я ненавидел аристократов, мне всегда было на них негативно все равно, а сейчас я в их доме, и встречаюсь с одной из них.       — Делаешь вид, что встречаешься, — поправила его пуффендуйка, присаживаясь на самый край кровати.       На стоящем в дальнем углу шкафе она заметила Кикимера со сковородкой в руках, и с трудом сохранила серьезное выражение лица.       — Ну да, — он устало прикрыл глаза. — Именно так. Ты и без того это знаешь. Не цепляйся к словам.       — Прости. И Кикимера прости. Он не злой, честное слово.       — Он просто беспокоится о тебе, как и все остальные. Это нормально.       Катерина кивнула, подумав о том, что видеть его в джинсах и футболке крайне странно — она слишком привыкла к кровавой мантии. И что без нее он выглядит совершенно другим. Более человечным, что ли… Нет, не так. Беззащитным.       На секунду возникло желание дотронуться рукой до его щеки, но оно было настолько мимолетным, что девушка приняла его за плод собственного воображения.       Разговор не клеился совершенно, а установившееся молчание угнетало, поэтому она нашла только один способ прекратить эту ситуацию — уйти.       В конце концов, она не видела родных целую вечность.       Больше ее сейчас ничего не волновало.