А что, если?..

      Официальная версия Ежедневного Пророка сопровождалась картинками. Точнее — фотографиями сбежавших из Азкабана Пожирателей, под каждой из которых была приведена небольшая статья, описывающая, за что именно сидел каждый из них.       С фотографий смотрели люди, различные внешне, но с одинаковым огнем злобы, ненависти и страха в глазах, и Синистра, позволившая себе поспать подольше, подумала, что если бы она просматривала газету во время завтрака, а не после, то скорее всего просто подавилась бы под этими взглядами.       — Привет, — в соседнее кресло опустилась встревоженная чем-то Катерина. — Вы Григория видели? Я нигде не могу его найти. — девушка нервно потерла свой знаменитый шрам.       — Нет, — покачала головой сидящая рядом с сестрой Вега.       — И я нет. С самого утра.       — Ты выглядишь неспокойной, — заметила Синистра, переворачивая страницу.       — Папа сказал, что он видел его рано утром, и он был сам не свой. Это было в восемь утра. И больше его никто не видел. Сейчас одиннадцать. Мне немного не по себе. — О… ой, — Синистра перевела взгляд на очередную фотографию, и обомлела.       — Что у тебя там? — поинтересовалась Вега, заинтересованно заглядывая в газету через плечо сестры. — Твою ж… как похож…       Катерина выглядела недоуменно, и близняшки, переглянувшись, сунули Пророк ей в руки.       — Вот, смотри.       Пуффендуйка послушно опустила взгляд туда, куда ей показывали.       — «Антонин Долохов. Командир боевого крыла. Неоднократно участвовал в пытках магглов и волшебников — противников Вы-Знаете-Кого, активно участвовал в ликвидации сопротивляющихся пожирательскому режиму, так же известен как убийца таких талантливых мракоборцев как Фабиан и Гидеон Прюэтты, Эдгар Боунс, а также многих других. При наличии хотя бы минимальных сведений о нахождении данного субъекта просьба немедленно сообщить сотрудникам Министерства…», — девушка удивленно подняла глаза на сестер. — И зачем вы мне это показали?       — Долохов. — хором отозвались близняшки Блэк. — Долохов, Кэт.       — И как это… — Катерина широко распахнула глаза, и взглянула на фотографию последователя Темного Лорда же под совершенно другим углом.       Только теперь она заметила, что чемпион Дурмстранга был его точной копией, разве что глаза были синие, а не серые. А заодно и вспомнила давний разговор в кабинете зельеварения, о котором успела напрочь забыть.       — Теперь и на него посыплется, — Синистра была серьезна как никогда. — Газетчики обязательно раздуют из этого целую историю.       — Он будет идиотом, если поведется на общественные провокации, — покачала головой Вега.       — А ты бы на его месте не повелась?       — Наверное повелась бы. Но мы ведь все равно ничего не сможем сделать, дабы прекратить это, так?       Катерина не стала дослушивать, чем закончится их перебранка, и вышла из особняка на воздух. Мысли скакали в голове туда-сюда, не имея под собой ничего — ни оформленности, ни логики. Все случилось слишком быстро, слишком сумбурно и внезапно. А она понятия не имела, как должна на все это реагировать. И должна ли реагировать вообще.       Газета все еще была у нее в руках, и девушка продолжала впиваться взглядом в запечатленного на одной из фотографий Антонина Долохова, искренне пытаясь найти доказательства того, что столь сильное внешнее сходство отца и сына ей померещилось. Фиаско этих попыток было сокрушительным.       За размышлениями она набрела на большой пруд, и остановилась в нерешительности, заметив сидящую у воды знакомую фигуру.       Однако, напомнив себе, что внешнее сходство — это не показатель, а кубок недостойных не отбирает, Катерина осторожно подошла поближе, сама не зная, чего именно добивается.       — Ты… как? — она все еще сомневалась, стоит ли заговаривать, но отступать было некуда.       — Это очень забавное ощущение, Поттер, — его голос был спокоен, как если бы речь шла о домашнем задании на завтра, а не о чем-то важном. — Семнадцать лет слышать, что ты всем пошел в своего отца, знать, что тот был не слишком в ладах с законом, совершенно не иметь представления о его внешности, но надеяться… — один из лежащих на берегу камней полетел в воду, — что все не так плохо, а мать и Каркаров просто преувеличивают… а потом увидеть в газете все его «достижения» и портрет, и осознать, что в тебе видели и видят бездушного фашиста, которому нравится мучать и убивать. Это весело, Поттер, правда. Я давно так не веселился.       — Не вижу в этом ничего веселого, — пуффендуйка нахмурилась. — Как ты можешь быть таким спокойным?       — А какой реакции ты от меня ждешь? Это же правда весело. Я деньги могу с людей брать, когда в школу вернемся. За оставление в живых. Представляешь, как быстро можно сколотить состояние? Будешь в доле? Или мне стоит начать свой бизнес с тебя?       Катерине стало слегка жутковато. Это титаническое спокойствие ее пугало. Это было неправильно. Ненормально. Неестественно. И тут до нее дошло.       — Сильно болит?       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — в тоне дурмстранговца появились веселые нотки, но теперь, когда Катерина поймала правильную волну, ее было очень трудно одурачить.       — Все ты понимаешь.       В воду отправился еще один камень.       — Зачем ты вообще сюда пришла?       — Не знаю. Я не специально. Но я помню, что Кубок Огня не выбирает недостойных. К тому же, только идиоты судят по внешности, забивая на характер. И я не считаю тебя… таким, как он. Хотя и странно понимать, что ваша внешность фактически идентична. Это просто… я поражена.       — Я хотел бы с ним встретиться. Спросить его. Почему он… вот так. А он, наверное, и не знает, что стал отцом. Хотя, если репортеры раздуют историю, то… — парень обессилено махнул рукой. — Хотя какая мне вообще разница? Все равно от этого ничего не изменится. Так что я в норме, Кэт, правда. Хотя за беспокойство спасибо.       Катерина молча кивнула, наблюдая за тем, как он поднимается на ноги, и отряхивает джинсы от налипшей земли. На его лице красовалась улыбка, без единого намека на недавнюю новость, как если бы действительно ничего не случилось.       — Я предлагаю наперегонки до начала дубов. Кто последний, тот дура.       — Эй! А ну стой, чертов придурок!       Поступала ли она правильно, поддаваясь на игру «ничего не происходит», Катерина понятия не имела, но решила, что, наверное, так будет даже лучше — заранее выработать иммунитет. К тому же, по собственному опыту она знала — всегда легче, когда есть на что отвлечься. Потому что иначе переживания сгрызут тебя с головой, и не подавятся. И недоброжелатели. Заодно.

***

      Последний день пребывания участников Турнира в Блэк-Мэноре ознаменовался разбором шкафов на неотремонтированных этажах.       Часть из найденного отправлялась в мусорный мешок, часть — для предоставления на анализ пригодности для главы дома, а еще часть разбирающиеся забрали себе, кому что приглянулось.       Но самыми необычными находками были единогласно признаны комната, забитая вполне пригодным для использования маггловским оружием, и две корабельные модели ручной сборки, явно сделанные Альфардом-старшим.       Суда назывались «Аврора» и «Адмирал Крузенштерн», занимающие собой всю, довольно больших размеров, комнату, в которой их установил изготовитель.       Модели решено было оставить на своем месте — работа была настолько хрупкая и кропотливая, что никому не хотелось ненароком ее сломать. Оружие же договорились переправить на Гриммо, дабы Регулус и Орион решили, что лучше с ним сделать, но Сириус все равно надеялся, что идея его жены исполнится, и у них будет в рукаве лишний козырь против Пожирателей и их хозяина. Пуля летит быстрее, чем заклинание, а если ее зачаровать, то эффект будет ошеломляющий.       Катерина была благодарна маме Роксолане за то, что та затеяла эту уборку именно сегодня — отвлекаясь на содержимое ящиков и сундуков, она с легкостью задвигала панику из-за предстоящего сегодня в десять вечера перемещения на второй план.       К разговору о газетной статье они не возвращались — смысла не было. Или желания. Или всего и сразу. Хотя думать об этом Катерина не переставала пытаясь представить какого это — расти без отца, и так и не смогла представить. Как минимум из-за того, что не было причин, по которым ее отца могли посадить в Азкабан.       Кроме того, он столько раз ей говорил, что она — его самая главная драгоценность, что ей было сложно представить, что отцу может не быть дела до своих детей. А теперь вот выходило, что может. И это было очень глупо и неправильно. Ненормально.       Хотя можно ли вообще назвать нормальным человека, который добровольно пошел за Ним, да еще и натворил столько зла? Наверное, нет. И как только мать Григория могло к нему притянуть? Если только из-за внешности…       Час отъезда наступил совершенно внезапно.       Бабушка Ирма повесила ей на шею артефакт, убирающий языковые барьеры, после чего пуффендуйка расцеловала родных, и повернулась к ожидающему ее другу. Теперь, когда сковавший ее вначале ужас от внешнего сходства отца и сына прошел, и способность трезво мыслить снова вернулась к ней, восприятие Долохова как друга вернулось на место, значительно укрепив позиции.       Мало ли, кто на кого похож. Это не показатель.

***

      В этот раз они перемещались парной трансгрессией. Катерине доводилось путешествовать таким способом и прежде, но привыкнуть к трансгрессионным ощущениям у нее так и не получалось, вполне вероятно, что из-за редкости испытывания.       Девушка нервничала. Сердце колотилось как сумасшедшее, когда она, попрощавшись с родными, сжала в руке портал, который должен был доставить их в Российскую Федерацию, дабы была возможность воспользоваться трансгрессией.       Сверкнула голубая вспышка, и они оказались в узком городском проулке. Подвыпивший маггл, так не вовремя сюда забредший, яростно крестился. Долохов достал палочку.       — Обливиэйт!       Одновременно с этим он бросил на землю щепотку перуанского порошка тьмы, обнял Катерину, и трансгрессировал, прежде чем на место прибыли служащие русского министерства.       Первое, что случилось с Катериной, когда трансгрессия завершилась — тошнота. Второе — облегченный выдох.       — В следующий раз… — пробормотала она, вытирая рот рукавом куртки, — хотя бы предупреждай перед началом трансгрессии.       — Хорошо, — он обеспокоенно посмотрел на нее. — Все в порядке?       Катерина кивнула. Головокружение отступало, тошнота больше не беспокоила, и любопытство начало поднимать голову. Девушка огляделась по сторонам.       Вокруг были деревья. Неподалеку журчал ручей. Слышался лай собак.       — Да. А где мы?       — Ленинградская область, Волчьи Горы. Нам нужно еще немного пройти, и мы на месте.       Идти и правда оказалось недалеко, а сама деревня весьма небольшой, но англичанка все равно крутила головой во все стороны, стараясь рассмотреть все и сразу.       Нужный дом оказался одним из первых. Это было небольшое, добротно сделанное деревянное строение, всего из двух этажей, и с несколькими хозяйственными постройками на крошечном участке.       В окнах горел свет. На крыльце сидел тот самый старик которого она видела после первого испытания, и курил какие-то невероятно крепкие и пахучие сигареты. Увидев посетителей, он затушил курево, откинул в сторону бычок, и поднялся на ноги.       — Вечер добрый.       Он был без мундира, но манера держать себя осталась такой же.       — Здравствуйте, — пискнула Катерина, опуская глаза в пол. Она чувствовала себя жутко неловко.       — Здравствуй, дедушка, — Григорий заключил старика в объятия, но быстро выпустил. — Это Кэт. Катерина. Она мой соперник и моя девушка.       Катерина хотела было пробурчать «фальшивая», но смолчала. Незачем старику знать такие тонкости.       — Катерина… Катька, значит. Григорий Александрович, очень приятно, — обитатель дома сжал ее руку своими, и потряс. — В дом пойдемте, у меня там тесто подняться должно. Я ж вас завтра ждал. Хорошо, что приехали. Ты, Катюш, себя как дома чувствуй. Покажи ей гостевую комнату, обалдуй, и смотри, не балуй. Знаю я вас, молодых-то…       Григорий со вздохом закатил глаза, пробурчав что-то про нотации, которые совершенно не к месту, но послушался, жестом пригласив Катерину следовать за собой.       — Он постоянно ворчит, так что не обращай внимания. Обувь на галошницу. Тапки дать, или без них?       — Без, — практически прошептала пуффендуйка, краснея как маков цвет.       На первый взгляд дом был довольно скромно обставленным, чистым, и располагающим к себе.       — На первом этаже у нас кухня, ванная, гостиная, и дедушкина комната. На втором этаже две комнаты — моя, и гостевая, прямо напротив. У меня периодически может что-нибудь взрываться, пока я здесь, так что не дергайся. Если что — стучи. Особенно ночью. В том смысле, что я экспериментирую обычно именно по ночам, — пояснил он, заметив ошарашенный взгляд Поттер.       — Ладно, — Катерина решила просто не развивать эту тему, дабы избежать новых неловкостей. — Хорошо. Заметано. Договорились.       — Вот твоя дверь. Переодевайся и спускайся вниз. Скоро будем ужинать.       Катерина кивнула, и скрылась за дверью отведенной ей комнаты.       И, с интересом оглядывая кровать, тумбочку, шкаф, и шторы в цветочек решила, что в сущности, все идет не так уж и плохо.       Совсем неплохо, если честно.