Не с того начали/Dating Backwards

      Дерек выгоняет Лору из своей квартиры рано утром, потому что той ещё нужно приготовить завтрак и отвести дочь в садик. Сам же начинает раздумывать по поводу утренней пробежки перед завтраком с матерью, но понимает, что тогда придётся принимать душ, а он явно не в настроении для этого.       Сегодня просто один из тех самых дней. Так что Дерек подумывает найти себе хобби. Или подработку. Или что-то ещё. Что-то, что не Netflix или секс.       И эта мысль приходит к нему так внезапно, что волк останавливается на месте, прям посреди гостиной.       Так вот она какая, взрослая жизнь?       Возможно, именно этим он сегодня и займётся. Найдёт что-нибудь для себя. Это даже обещает быть довольно продуктивным времяпровождением.       В такие моменты Дерек даже в шоке от самого себя.       Талия Хейл уже ждёт сына, даже несмотря на то, что Дерек пришёл раньше запланированного. Бывает, что она предпочитает довольно драматичные появления, но, видимо, сегодня такой пафос ни к чему. — Привет, — тихо здоровается мужчина, опускаясь на своё место. — Я сделала заказ для тебя. Оладьи. И печенье с шоколадом. Вот дерьмо. Этот разговор совершенно точно не будет приятным. Тем более, если, по её мнению, Дереку понадобится печенье с шоколадом. Пиздец. — Успокойся, — говорит она, отпивая воды из стакана. — Я не пришла сюда, чтобы испортить твою жизнь. Я просто хочу удостовериться, что ты поступаешь как следует. Талия пододвигает к нему кофе и Дерек тут же занимает свои руки забрасыванием в напиток сахара. — Я уже рассказывала тебе, как встретила твоего отца. Дерек кивает: — Ты спасла его от медведя, потому что он был ужасным путешественником и после спасения сразу стал молить тебя выйти за него в тот же момент и на том же месте и бла-бла-бла. Я слышал эту историю уже сотни раз. — Хорошо. Мы так делали намеренно, знаешь ли. Рассказывали историю миллион раз. Ради таких моментов как сейчас. Теперь я могу рассказать тебе, что всё произошло немного иначе. — Что, он был терпимым путешественником? Вот только я, знаешь ли, был с ним в лесу, и навряд ли в это поверю. — Дерек, — выдыхает женщина и берёт сына за руку. — Не было никакого медведя. — Подожди, что? — резко отдёргивая руку в шоке спрашивает он. — Но ты в деталях рассказывала про медведя! Вы же дарите друг другу открытки с медведями на дни рождения! Он с Ривер делают медвежьи пасти пальцами, — Дерек показывает, как именно. — Как может быть… Если не было никакого медведя, то почему он продолжает дарить тебе плюшевых мишек на каждую годовщину вашей свадьбы, а? Почему наша семья продолжает смотреть «Ярость гризли»*?! Я не понимаю… Так вот, как чувствуется предательство? Это больно. — Мы рассказывали вам историю с медведем потому что настоящая история намного сложнее, и в ней есть места, в которые мы не хотели посвящать вас, пока вы не подрастёте, — она приподнимает брови, чтобы подчеркнуть важность сказанного, и у Дерека внутри будто что-то обрывается. — Это какие-то странные моменты, связанные с сексом, не правда ли? Поэтому вы не могли нам рассказать в детстве? — он начинает чувствовать себя не очень хорошо. Это полная противоположность того, чего он когда-либо хотел. Его детские иллюзии по поводу сказочной встречи его родителей рушатся перед ним, и от этого чертовски больно. — Лора всегда была любознательной, ты это знаешь, — говорит Талия. — Мы как могли отвечали на бесконечные вопросы, но есть предел того, что может осознать и понять пятилетний ребёнок. Это было бы слишком для вас тогда… — Прошу тебя, не рассказывай мне про свой секс с кем-либо, особенно с отцом! — тут же просит Дерек. Он умоляет. — Я не готов к такому. И не уверен, что когда-либо буду. Женщина лишь закатывает глаза: — Мы встретились в колледже. У нас были слишком обычные друзья, так что нас притянуло друг к другу. Такое бывает. Он хотел большего, настоящих отношений, а я нет, но мы продолжали… ты понимаешь. А потом прошло какое-то время, как всегда случается. Я уехала за границу для дальнейшего обучения, где и получила звонок от одного из моих друзей, который сказал мне, что твой отец начал с кем-то серьёзные отношения. И вот до того момента я будто не понимала, насколько он мне не безразличен. — И что тогда? — спрашивает Дерек, уже понимая, к чему всё идёт. — Ты села на самолёт, сказала ему, что чувствуешь, вы поженились и через девять месяцев появилась Лора? — Вообще-то, нет, — качает головой мать. — Я ничего ему не сказала. Я провела три месяца в Австрии, страдая и изучая Габсбургскую империю*, и абсолютно ничего не делала касательно ситуации с твоим отцом. Насколько я тогда считала, он должен был стать счастливым, и я не была частью этого. Так что я решила оставаться жалкой и одинокой, пока не найду кого-то другого. Дерек опускает взгляд на кофе, делая вид, что сам, пускай и неосознанно, идёт по тому же пути. — Однажды ко мне в двери стучат, и внезапно он оказывается у меня в комнате, сообщая, что я самый умный идиот, которого он когда-либо встречал, — улыбаясь делится воспоминаниями женщина. — Оказывается, наш друг рассказал ему о моих действиях, так что твой отец решил, что раз я не собираюсь садиться на самолёт и лететь к нему, то это сделает он. Слава Богу он это сделал, иначе у нас бы не было вас троих. Но ты понимаешь, к чему я всё это говорю? — Эм, — альфа сжимает чашку крепче, — настоящая любовь найдёт тебя, придёт и вытащит из пучины страданий? Его мать потирает переносицу, но лёгкая улыбка не сходит с её губ. — Нет, Дерек, я это говорю к тому, чтобы ты прекратил быть таким же идиотом, как я когда-то. Это просто чудо, что всё именно так сложилось, но ты не можешь полагаться на чудеса. Ты сам должен творить свою судьбу. Если ты любишь кого-то, действительно любишь, то должен сказать ему об этом. Это тяжело и может быть довольно болезненно, но если ты так не сделаешь, то поставишь всё на грань фола. — Как мне это сделать? — спрашивает он. — Со своей стаей за спиной, — отвечает Талия, но через секунду поправляется. — Не буквально, ибо это может быть довольно пугающе для него. Но ты должен знать, что мы любим и поддерживаем тебя. Что бы не случилось. Официантка приносит их заказ, и Дерек никогда в жизни так не радовался своим печенькам с шоколадом. — Поверить не могу, что он позволил тебе рассказывать эту историю с медведем, — говорит он после первого укуса. — Это называется настоящей любовью, милый, — пожимает плечами его мать, улыбаясь. — И что-то вроде того действительно произошло однажды. Твой отец был уверен, что это медведь, но оказалось, что это всего лишь енот. Тем не менее, Джеймс чуть не сжег весь заповедник, пытаясь прогнать малыша. Мы тогда договорились, что я никому не расскажу об этом, особенно егерям в заповеднике. К тому же, он упоминал, что родители его… возможной невесты были медведями, так что, я официально спасла его от двух медведей. От трёх, если считать енота. Дерек жуёт, приподнимая бровь. — Я люблю считать енота, — с самодовольной ухмылкой добавляет она. Её сын лишь тяжело вздыхает: — Погоди, кто ещё знает? — Только ты и Лора. Коре ещё рано знать об этом. Мы подождём её личного любовного кризиса. — Что-то мне подсказывает, — говорит Дерек, отрезая кусочек от оладушка, — что ей это не понадобится. — В этом никогда нельзя быть уверенным. — Мне нужно с ним поговорить, — выдыхает волк. И эти слова тяжелым грузом повисают на его плечах. Талия кивает. — У меня плохое предчувствие по этому поводу. Она наклоняется ближе и опускает руку на его: — Я бы забеспокоилась, если бы ты чувствовал себя иначе. Но если ты не скажешь ему всё, то никогда не узнаешь его чувств. Он никогда не узнает твоих. И ты продолжишь дерьмово себя чувствовать. — Я, вероятно всего, в любом случае буду дерьмово себя чувствовать. Всё будет ужасно. — Он не плохой парень, — мягким тоном успокаивает его женщина. — Но если он не ответит на твои чувства, а захочет продолжать спать с тобой, то сообщи об этом Коре. Она с этим разберётся. На что Дерек закатывает глаза: — Я сам могу с этим разобраться, ты же знаешь. — Ты считаешь, что сможешь сказать любимому, что он ведёт себя с тобой, как полный ублюдок? Думаешь, что можешь попросить его перестать вести себя так? — её брови уже почти достают до кромки волос. — Потому что это одна из самых сложных вещей, на которые способен человек. Дерек даже не может смотреть на мать в ответ. Возможно, Лора права. Возможно, истинные эмоции действительно пугают его. (Ещё как. Для Дерека нет ничего более ужасающего, чем кто-то настолько смелый, чтобы полностью открыть свою душу. Настолько смелый человек способен на всё.) — Избавься от этого хмурого взгляда, милый. Ты сильный, независимый альфа, которому никто не нужен. Дерек стонет: — Питер показал тебе Интернет? Я говорил ему, что это плохая идея. — Я нога в ногу с поп-культурой, знаешь ли, — говорит женщина. — Я знаю всё про iTunes и мемы, и про миленьких кошечек, у которых лапки. — Мемы? Ну разумеется он бы показал тебе мемы. — И TubeYou, — с серьёзным лицом добавляет она. — Я знаю все хитрости там. Дерек щурится. Это не похоже на неё, делать ошибки в явных названиях брэндов. Всё становится подозрительным. — Что такого ты нашла на YouTube, о чём я не должен узнать? Его мать вздыхает: — Одно видео. Твоё интервью. Я думаю, они загрузили его вчера. Лицо мужчины тут же вспыхивает, и он издает звук смущения: — Мам! Ты посмотрела его?! — Это было интервью, Дерек. Успокойся. Он помнит, что сказал, ясно? И в его словах нет ни одного, который должна была бы услышать его мать. Возможно, он сможет умереть от стыда. — Я не могу поверить, что ты посмотрела его. Талия громко вздыхает: — Там были лишь разговоры. И я просто хотела сказать, что вы хорошо смотритесь вместе, — она протягивает руку и треплет сына по щеке, улыбаясь, когда он отталкивает её. — Я взрослый мужчина, — сообщает он. — И это больно. Мы больше никогда не будем обсуждать это, — Дерек готов либо вытошнить что успел съесть на пол, либо умереть. Он больше не уверен, что теперь сможет смотреть в глаза матери. — Чувствуешь это, сейчас? — спрашивает она. — Что может быть хуже этого? — Ничего, — без сомнения отвечает волк. — Хорошо. Теперь ты готов поговорить с ним. И какой бы ужасной не казалась мысль о разговоре с ним, помни об этом моменте. — Это ужасно, — он просто прекращает попытки вразумить свою семью, ибо они совершенно точно придурошные. — Ты моя мама. А там… он подразумевал определённые вещи. Не могу поверить, что ты сидела и слушала это всё. — Всё было действительно настолько плохо? — слегка шокировано спрашивает она, будто она возмущена. Что ж, значит… — Ты не смотрела его, да? — спрашивает Дерек. — Эрика дала мне общее описание происходящего. Он вздыхает: — Вот почему я не давал своим бэтам твой номер. Но нет же, вы с Лорой решили, что было бы неплохо иметь с ними связь. Просто будь честна со мной: ты действительно пытаешься испортить мне жизнь? — Это от много зависит, — отпивая воды, отвечает его мать. — Тебе пятнадцать лет? Она права. Не то, чтобы он собирался признать это. — Мне нужно было подтолкнуть тебя, что я и сделала. Ты сможешь пережить это. Я знаю, что сможешь. Так что Дерек отправляет сообщение Стайлзу: «Чем ты сегодня занимаешься? Я бы хотел поговорить.» — Вот это мой мальчик, — с довольством в голосе говорит Талия и сжимает его руку. — Ты справишься с этим. Если он достаточно умён, то увидит твою красоту. Я обещаю. Это именно то, что Дерек так ненавидит в своей матери. Как она может манипулировать им в один момент, а в следующий уже говорить о его внутренней красоте? Как она делает так, что её так сложно ненавидеть? Его телефон вибрирует, даруя спасение от ответа. «Только проснулся. Дай мне час. Ты знаешь, где я живу. Кв.304» Дерек прячет телефон в карман, а пружина в его животе сжимается всё туже. Вот оно. Начало конца. Уже через час Стайлз скажет, что ему не нужны сейчас какие-либо отношения. Но уже через час, его чувства больше не будут казаться каким-то секретом. Ему больше не придётся их скрывать. Он может сказать: мне нужно не видеть тебя какое-то время, потому что мне больно на тебя смотреть. — Я сделаю это, — говорит Дерек. — Я готов.