Sail On!

Остров в основании был идеально круглым, с высокой острой горой посередине и таким нагромождением ледяных глыб у береговой линии, что издали был похож на упавший конусом вверх рожок мороженого. Пляжей на острове видно не было. Не было и чего-то отдельно похожего на бухту или гавань, где мог бы причалить корабль. К нему не было видно даже подхода – повсюду стояли льды. Ближе к острову море, покрытое толстой белой коркой, щетинилось торосами и скалилось зубами айсбергов. Скрежетали, сталкиваясь, широкие льдины, почти изумрудные в разломах толщи. Они медленно расползались от острова с какой-то тревожной неумолимостью. Вода здесь была беспокойная и густая, как бульон из снега и ледяного крошева. На фоне запорошенных снегом льдов она казалась почти черной. Неистовый сухой ветер с воем вырывался из концентрических спиралей Бешоун Мара и с радостным воем набрасывался на пиратов, жадно впитывая тепло. В небе над островом медленно, против часовой стрелки, вращались кольца тяжелых туч. Из этих колец снег валил непрерывным каскадом, закручиваясь километровыми вихрями, но между кольцами смутно угадывались два тонких просвета – у подножия горы и на подъеме к вершине. Тихие пояса штиля между метелями, с густыми щетками леса из высоких хвойных деревьев. Хрупкая жизнь между кольцами снежной бури. Ближе к острову ветер крепчал все сильнее. - Дальше пройти не сможем! – закричала Нами. - Дальше не надо! К этим льдам нельзя подходить ближе, чем на кабельтов! – откликнулся Крокодайл, крюком указав на коллекцию зловещих замороженных сувениров. – Если не хотим разделить их участь. В дымке у ледяных прибрежных глыб, плотным кольцом окружавших остров, виднелись острые очертания обледенелых кораблей. Намертво зажатые паковым пленом, белые, словно засахаренные, в бахроме толстых сосулек, свисающих с бортов до ватерлинии, они врастали в лед и примерзали друг к другу, образуя единый массив покрытых толстой наледью остовов, покосившихся мачт и ломаных рей с ошметками парусов и рваного такелажа. Снежный морг пиратов. Бешоун Мар. - Так много... – протянула навигатор. - Личный морозильник доктора Хогбака, - пояснил Крокодайл, не став добавлять, что когда полгода назад здесь зажало «Гавиалис», он сам едва не стал одним из экспонатов. Это был единственный раз, когда способности Энзо оказались кстати. Зато, хорошенько встряхнув насмерть перепуганного доктора и уложив десяток его зомби, они быстро пролили свет на все вопросы. - Почему так холод-д-дно? – вылезший на палубу Луффи хлопал себя по рукам. – Здесь же должна быть весна! - А это и есть весна, - спокойно пояснила Робин. – Уже начался ледяной дрейф. Зимой здесь, должно быть, около минус семидесяти. - Ужас какой! - Эта гора создает вокруг острова погодные кольца, - продолжил Крокодайл. – За вихревым следует кольцо покоя. Морию надо искать там. - Ааа, я понял... Это Волшебная Гора! - Идиот. Нами страдальчески всхлипнула: - Ну почему... почему у меня такое чувство, что мы вернулись на Панк Хазард?! - Это совсем не похоже на дом, - заметил Чоппер, глядя на остров. – Странно, что здесь кто-то может жить. Крокодайл в один прыжок вспрыгнул на борт. - Дальше я иду один. Если жизнь дорога, не подходите ближе и не высаживайтесь. Возражения? - Нет-нет, мы совершенно не против, - подтвердили Нами, Усопп и Чоппер. – Конечно-конечно, иди один. - Ты остаешься с ними, Даз... - Черта с два ты туда пойдешь один, рукокрюкий! – Луффи, под сдавленный стон трезвомыслящей части команды, набычился, выдохнул пар из раздутых ноздрей и объявил: – Я иду с тобой! - Да ну? Я-то умею летать, Мугивара. Не жди, что я буду выкапывать тебя из-под снега. - Хаааа, - Луффи сразу скис, теряя пыл. – Как же все-таки круто быть логией! - Хах, - Крокодайл пыхнул сигарой и песчаной бурей вылетел за борт. – Вернусь к рассвету! Отрезок пути над морем он пролетел быстро, пока не ворвался в первое вихревое кольцо. Он вошел в поток с наветренной стороны, и буря сразу ударила в спину. План был прост – позволить снежной заверти подхватить себя и, корректируя направление, вынести к границе между вихрем и штилем. Он не сомневался, что Мория укрылся в первом штилевом кольце – оно было значительно шире второго, здесь было больше топлива для обогрева, и животные, что водились тут, однозначно годились в пищу. Впрочем, насчет пищи Мория мог не волноваться. Тот живой рефрижератор из замерзших посудин служил не только моргом-лабораторией Хогбака и источником новых зомби, но и завидным источником наживы. Мертвецы, устойчивые к холоду, наверняка обчищали трюмы подчистую... ...Он переоценил свои силы. Или – недооценил стихию, слепо доверившись центробежной силе, поскольку внутри снежной бури температура была значительно ниже, чем он представлял. От мороза немело лицо, он обжигал бронхи при каждом вдохе. Заиндевели даже ресницы, дышать становилось все тяжелей и больнее. Это не было похоже на Холодный Ад Импел-Дауна. Это был движущийся, густой стеклянистый Холод, древний прародитель того смешного морозильника, который пытался сотворить человек для наказания узников... Мех на шубе слипся от снега. Тело уже обреченно уступало противнику конечности, чтобы сохранить тепло внутри. Даже частицы песка его логии слипались и смерзались комками, из-за чего приходилось постоянно менять форму, размалывая эти льдистые комья во время морфического процесса. Но самой большой неприятностью был крюк. Металл покрылся толстым матовым инеем и промерз настолько, что прикосновения к нему оголенной кожи становились мучительными. Даже песочная форма не могла избавить от холодных ожогов. Спустя еще три минуты он, скрепя сердце, решился на привал, круто уйдя вниз к скалистым уступам, в слабой надежде, что там, среди скал, можно будет укрыться от мороза и снега. *** - Какая буря! – поежился Усопп. Нос его покраснел и мелко дрожал. – Хорошо, что мы туда не пошли. Эй, Луффи! Не стой столбом! Идем отсюда, холод же собачий! Что ты там увидел? Луффи! Луууффиии! Капитан Мугивар неподвижно стоял на носу корабля, словно не замечая ни холода, ни окриков, и немигающим взглядом всматривался в метель. Там вокруг горы накручивал свои спирали снежный смерч... - Снег же тает, - сказал он себе под нос и заорал: - Канджуро! Есть просьба! *** Он укрылся в неглубоком обледенелом гроте под козырьком горы. Эта гора что-то странное творила с человеком. Даже сидя в укрытии, он видел холод – тот застыл перед глазами стеклянистой мутной взвесью, и чудилось что-то глубинное, изначальное в этом морозном острове, то, что могло погубить таких гигантов, как Орз. Он чувствовал, как замедляется поток сознания и сердцебиение, как густеет кровь, как болят легкие, наполненные этим трескучим морозом, который его внутреннее тепло уже не могло согреть. Развести костер... Зря он подумал, что пересечь буревое кольцо в ширину – простая задача. Нужно было во что бы то ни стало уйти в штиль, а дальше можно будет продолжить путь по воздуху или даже пешком. Остров круглый, а Мории нужно укрытие под стать. Наверняка оно спрятано где-то у основания горы, чуть выше по склону. Главное – вырваться из метели. Он развел костер из старых сосновых веток, которые сюда, по-видимому, намыло паводком еще прошлым, а то и позапрошлым летом. Сосны на острове росли высоченные, больше двадцати метров, и все равно иногда из снега торчали только игольчатые макушки. Он высушил ветки онемевшей правой рукой, зажигалкой поджег их, но сосна все равно разгоралась плохо и сильно дымилась. Пришлось пустить на растопку сигары. Крокодайл мрачно хмурился. Будучи логией песка, он плохо переносил холод и влагу, поэтому зябко ежился, грея крюк над костром. Тепло, согревающее правую руку, причиняло жгучую боль, но он был рад этой боли. Отмороженные перстни едва не лишили его пальцев. Дышать все еще было тяжело, от костра тянуло едким удушливым дымом, пар от дыхания кристаллической пылью оседал на шейном платке. День шел на убыль, а метель и не думала стихать... ...Четверть часа спустя что-то громко хлопнулось в сугроб неподалеку, подняв тучу снежных брызг. Он подошел к выходу из грота и выглянул наружу. Метель закрывала обзор плотным слоем, но больше всего было похоже, что просто сошла лавина... если бы не торчащая из сугроба неподалеку нога в сандалии. У Мугивары однозначно был редкий талант вовремя пропасть и вовремя найтись. - Вот же придурок! – рыкнул он и сложносочиненно выругался. Это не сулило ничего хорошего. *** Шелест пересыпаемого песка. Тепло. Запах звериного меха, сигар, одеколона... ...и Арабасты. Луффи открыл глаза. Обледенелый потолок в сосульках связных ассоциаций не вызвал. - А? – он сел, похлопал себя по бокам, как бы желая удостовериться, что все части на месте, и огляделся. Снаружи выла метель, рядом трещал костер. Он сидел на расстеленной шубе. И был не один. - Ну и на что ты рассчитывал, вылезая в таком виде? Это же зимний остров, дурень! Крокодайл мрачно взирал на него с другой стороны костра. - О, Крок! Я тебя искал! А. На мне была куртка, но пока я добирался, она слетела. - Как ты сюда попал?! - Прилетел. Канджуро нарисовал мне дирижабль! – Луффи на секунду задумался. – Или выдру, - добавил он. – Я так и не понял. Я летел, увидел дым и решил проверить! - Зачем ты вообще сюда летел?! Я же сказал тебе ждать на корабле! - Заткнись, крокодилище! Я не мог тебе позволить забрать себе все веселье! - Ты хоть понимаешь, что мы тут можем замерзнуть насмерть?! - Не говори ерунды! Я не могу умереть так глупо! - Идиот! Если бы я был один, то выбрался бы отсюда еще полчаса назад! А поскольку ты тут в таком виде... придется ждать штиля. За четверть часа до полуночи у нас будет шесть с небольшим минут, за которые надо вернуть тебя на корабль. Но до того срока мы можем здесь запросто сдохнуть, Мугивара. Так что не говори о том, что нипочем не умрешь так глупо. Это же Новый Мир! Луффи слушал его, склонив голову набок. После чего с сомнением спросил: - А почему ты не ушел отсюда полчаса назад? Крокодайл нахмурился и отвернулся. - Чтобы твоя команда решила, что я заманил тебя, чтобы убить? Делать мне больше нечего, чем махаться на этом острове против вашего альянса. Мне не нужны кривотолки. Поэтому сиди тут и не действуй на нервы, раз уж свалился на мою голову. - Хм? Тут – это где? Луффи с сомнением оглядел укрытие. - Мы у подножья. Пока не уляжется метель, высовываться смысла нет. Тебе так вообще... самоубийство. Он не стал уточнять, что столько времени костер гореть не будет – у них не хватит топлива даже на три часа, а ждать предстояло около шести. Единственным плюсом оставалось то, что здесь не было ветра. Интересно, как резина реагирует на низкие температуры?.. - Хааа, это же скукотища... Эй, Крок, у тебя есть какая-нибудь еда? - Нет. - Я голоден... - Вот и оставался бы на корабле! - Надо кого-нибудь поймать! – Мугивара, не слушая его, сорвался с шубы, подбежал к выходу, шлепая подошвами, и по-детски приложил ладонь козырьком к глазам, словно это должно было помочь что-то узреть через нулевую видимость. – Тут есть какие-нибудь животные? Ты их видел? Они вкусные? - Сейчас ты никого не поймаешь, - Крокодайла начинал откровенно злить столь беспечный подход. – Черт же тебя дернул тащиться сюда! Если Мория откажется с нами говорить, ко мне никаких претензий. - Там посмотрим. Значит, мы должны переждать эту метель, так? – Мугивара сел по-турецки у выхода, спиной к Крокодайлу. – Ладно. Я люблю снег. Он клевый! И на какое-то время затих, просто глядя наружу. Вот и все. Их внезапно стало тут двое, Мугивара явился как черт из табакерки. Прилетел на дирижабле, потому что хотел тут быть. Крокодайл поднял шубу на крюк, отряхнул ее и набросил на плечи. Все-таки, даже с огнем здесь было холодно. Трещал костер, выла снаружи стужа. Луффи смотрел на снег. Крокодайлу вспомнился путь на Маринфорд, когда он, сидя на стволе коронады, наблюдал за вот этой неподвижной фигурой, застывшей на самом верху башни носовой артустановки... *** - Ешь. Над кораблем Дозора оглушительно кричали чайки. Шляпа трепыхалась от порывов ветра, хлопала Мугивару по лопаткам. Он смотрел на Крокодайла. Тот отвел взгляд. Ему было сильно не по себе от собственного жеста и от ситуации в целом. Напряжение между ними все еще можно было намазывать на хлеб, поэтому он был даже рад, что сейчас они были одни. Со стороны шкафута летели пиратские крики, заключенные чествовали дурного красноносого клоуна. Мугивара смотрел на него пристально и задумчиво. Он ждал объяснений. - Эта свора бесполезных ничтожеств обчистила камбуз, - нехотя признался он. – А впереди будет жарко. Твой брат трепался, что едой ты восстанавливаешь силы. После такого отравления одними только гормонами Иванкова сыт не будешь, а это все, что осталось. Так что лучше бери, пока даю. - А. Спасибо, - Луффи, вопреки ожиданиям, принял блюдо из его руки спокойно, опрокинул в себя все разом и вернул пустую тару. Крокодайл только хмыкнул и коротким пассом швырнул ее в воду как фрисби, нисколько не заботясь о сохранности казенного имущества. Повисло неловкое молчание. Главными изъянами Мугивары Луффи были находчивость и бесстрашие. И еще быстродействующий и крайне заразный энтузиазм. Вот так – оглянуться не успеешь, а уже несешься на всех парах в авангарде его отряда кого-нибудь спасать. И пытается же догнать трезвая мысль о том, что вроде бы никого спасать не собирался и вообще – не его это работа. Скорее, наоборот. Ему вообще-то плевать на всех спасаемых мира, у него свои цели... Но мысль так и не догоняет, потому что... потому что Мугивара Луффи. Сейчас энтузиазм выветривался из головы, и его постепенно накрывало осознанием того, что случилось. Позади остался Импел-Даун, впереди – Маринфорд и война. Рядом Мугивара, решительный, как таран. - Почему еду принес ты? Крокодайл устремил взгляд на горизонт, где вскоре должен был показаться крест на Вратах Правосудия. - Иванков с Иназумой, а Джимбей внизу, лень было звать. Можешь не напрягаться, я тебя не травил. - Нет. Я не об этом. - Хмм? - Ты как-то изменился. По лицу невозможно было сказать, радует его это или огорчает. - Хотел бы сказать о тебе то же самое, но судя по тому, куда и зачем мы плывем, ты не изменился ни на йоту, Мугивара. Тебе по-прежнему плевать, кто твой враг. - Да. Но выбора нет, так что я справлюсь. - Пожалуй, что так и будет. Слабакам я не проигрываю, хотя такой сопляк, как ты, смог победить только чудом. - Эй! Хочешь драться?! - Нет. - Почему? – Мугивара непонимающе нахмурился. – Ты же пошел с нами, чтобы победить Белоуса. Ты проиграл ему. Но мне ты тоже проиграл. Почему ты не хочешь взять у меня реванш? - А ты позволишь мне это сделать? - Ни за что! Я был прав, когда надрал тебе задницу! - Вот поэтому он мне не нужен. - Я тебя не понимаю. - У тебя еще все впереди. И даже не думай сравнивать, мальчишка. С Белоусом у меня совсем другие счеты, а до тебя мне дела нет, как и до твоей спасательной кампании, - он вздохнул. – Но вся эта свора бездельников стоит дешево. Сильных бойцов на этом корабле по пальцам пересчитать, а чем дольше мы будем живы, тем больше у нас будет шансов осуществить наши цели. Это правда, что ты разнес Эниес Лобби? – спросил он то, что его занимало все последнее время. – В тюрьме ходили слухи. - Нет. - Хоо? А я было подумал... - Это сделал Бастер Колл. Мы просто спасали нашу накама. - Нико Робин? Луффи медленно кивнул. - Хмм. И Крокодайл песком слетел вниз, чувствуя спиной пытливый взгляд. Он помнил Мугивару другим, и такой Луффи нервировал его. В глазах у него была несгибаемая бескомпромиссность и бешеный гнев. Совсем не такой, как в Арабасте. И пугал даже не столько сам гнев, сколько та немальчишеская воля, которая скрутила этот гнев в страшную своим спокойствием ярость. Парень, который сидел на пушке, не улыбался, и, казалось, одним своим внутренним напряжением гнал корабль вперед. Он был уже на войне. Война была в его взгляде, в голосе. И такому Луффи было неприятно смотреть в глаза. Но еще больше Крокодайла тревожило то, что творилось с ним самим. Это было сильнее привычек и принципов, сильнее воли к жизни. Он даже не мог сказать, что именно это было, и хотя он гордился хорошей выдержкой, это не прошло даже после войны и держало его до сих пор. ...Мугивара был не прав. Им двигала не скука, а апатия – естественное следствие сильного душевного перелома, когда от чудовищности случившегося в мозгу перегорают контакты, чтобы сохранить рассудок в целости. Просто Мугивара Луффи не знал таких умных слов. Крокодайл всегда гордился крепкими нервами, не сломавшись после поражения. Но остаться живым и вменяемым оказалось мало. Он потерял вкус к жизни вместе с мечтой, кораблем и флагом. Прошлое обрело над ним почти абсолютную власть, затмив настоящее. И все опротивело, померкли цвета и звуки. Им овладело равнодушное безразличие ко всему. Пустыня – это, оказывается, вовсе не место. Это состояние души. Пустыня воцарилась в нем, раскинулась от края до края, и хотя это не мешало думать и строить планы, даже претворять их в жизнь – это был самообман. Он словно был уже мертв заочно, как призрак, которого еще что-то держит на этом проклятом свете, но которому уже совершенно не жаль перерезать эту пуповину. Он искусственно создавал себе цель существования, давая установку: «я хочу найти Плутон», и заставлял себя верить в это. И за отсутствием иного выбора, и из-за навязчивого желания что-то делать. Эта жажда деятельности заставляла его подчас работать сутками напролет, выбирая людей для вербовки, продумывая ловушки на островах, выстраивая планы. Мозг работал как заведенный, потому что казалось, что если он остановится, то апатия превратит его в овощ. В действительности ему было на все плевать. Осталась сухая логика и совершенно равнодушное отношение и к людям, которых он убивал, и к людям, которых он нанимал, и к стране, которую он высушивал, находя в этом какое-то мстительное удовольствие. Он даже привык к этому суррогату жизни. Забавно. В это время он чувствовал себя действительно свободным, потому что ни в чем по-настоящему не нуждался. Он ни за что не держался, и его ничто не держало. Внутри своей головы он словно был кататоником, но очень немногие знали о его пустыне, или что смех его неискренен. Или что на любое событие в его мозгу следовала сперва апатичная мысль: «а теперь нам на это нужно выразить подходящую эмоцию...». А потом случился Мугивара Луффи. Он был подобен Большому Взрыву: Водяной Луффи, кулаки в крови… Мугивара ворвался стремительно и ярко, как вспышка... ощущением того, что он все-таки жив. Это было что-то совершенно нелепое, сметающее своим безудержным натиском, с корнями вырывая из трясины хандры на свет. Первой эмоцией, дернувшей его за нервы, был шок. Как? Как это возможно?.. Этот абсурдный, смехотворный бой словно разбудил его от долгой спячки. Чувства просыпались постепенно. Он сидел в Импел-Дауне, глубоко погруженный в себя, и чувствовал. Переосмысливал события последних месяцев. И чувства приходили к нему, заполняли голову, обступали двойным кольцом. Он даже начал видеть цветные сны. Яркие, подробные, совсем не такие, как в Арабасте... В нем просыпалось любопытство. Ему хотелось каких-то мелочей, и его обнадеживал сам факт того, что ему так остро может хотеться чего-то. Сигары. Виски. Морского бриза. Почувствовать, как ходит под ногами палуба корабля. Снова увидеть Мугивару Луффи. Этот мальчишка был ему противоестественно симпатичен, что даже немного пугало, учитывая обстоятельства. Он был самым ярким переживанием последнего времени, самым острым раздражителем, поэтому воспоминания, связанные с ним, почти обжигали мозг. Это уже напоминало навязчивую идею. Впрочем, он никогда, даже до перелома, не любил проявлять такие эмоции, поскольку был слишком суров и сдержан для этого, и будучи заложником собственного образа, справедливо полагал, что проявления такого рода портят имидж. Даже неконтролируемая ярость была предпочтительней слабости. Он легко сносил быт Импел-Дауна, успокаиваясь мыслью о том, что смерть здесь раздают бесплатно, оптом и в розницу, и видов ее тут, как пишут в меню, «в ассортименте». Все можно было устроить очень быстро, если совсем надоест. Но чувства брали верх. В нем гнездилась непокорная гордость человека, считающего себя дороже любой смерти местного разлива. Потому что для птицы его полета умереть в тюрьме – последнее дело. Горе коварно. Чтобы оно прошло, нужно им упиться, пережить до конца. В темноте у него было время подумать. Внутренний голос твердил ему, что он должен научиться прощать себе проигрыши и слабости. Он учился этому, как заново учатся ходить после тяжелой травмы. Потом в тюрьму попал «Огненный Кулак», трепач, проливший свет на многие белые пятна. ...А потом Мугивара Луффи случился снова. Его появление вызвало короткое замыкание в мозгу, напрочь сметая царивший там экзистенциальный кризис. Стоило Луффи появиться в темноте шестого уровня и войти в поле зрения, как вся его жизнь мгновенно упростилась, сконцентрировалась в одной точке, и первое время Крокодайл просто смотрел из мрака на знакомую соломенную шляпу. Слушал, не особо вникая в их трескотню, споры и крики. Впитывал Луффи во все зрачки. Мугивара выделялся на фоне темноты яркой кляксой, и казалось, что он светится как прожектор или галлюцинация. Слишком невозможное чудо даже для Гранд Лайн. Этот мальчишка, когда-то швырявший его о стены гробницы, стоял теперь на шестом круге ада. Феерический балбес активных действий. Мугивара Луффи. Здесь. Это осознание целиком овладело им, так, что клетка тюремной камеры стиснула со всех сторон. Ему захотелось на волю. Захотелось на войну, захотелось дышать, полными легкими пить морской простор. И драться. И снова рассыпаться в песок. И жить. Этот резиновый парень бездумно расплескивал энергию в воздух, и та била в голову всем окружающим, гнала, как носовая волна подхватывает дельфина – неутомимое, пробивное стремление вперед. Луффи сказал, что идет штурмовать Генштаб Дозора. И тогда он решил – пора. На Мугивару оказалось трудно злиться всерьез. Гораздо труднее, чем на всех прежних противников. Зато им было легко восхищаться, легко поддаться его обаянию. Даже Бон Курей в Мугиваре души не чаял, и Крокодайл только диву давался – и когда только они успели так сдружиться? В Луффи кипела огромная сила, парализующая его агрессивные центры. Сверхновый. Крокодайлу не нравился Мугивара Луффи. Он был им одержим – чувство, продирающее до озноба. Луффи забавлял его, удивлял, будоражил кровь, заставляя быть настороже и готовым ко всему... даже к чуду. Словно эта сложная противоречивая страсть вязала в нем морской узел, который, не сумев расплести, в конце концов придется перерубить... Крокодайл не верил в высокие чувства и всегда смеялся над ними. Но его беспокоила собственная готовность жертвовать чем-то ради этого идиота. В том числе жизнью. *** Снег, рыхлый как пена, с воем залетал в грот и хлопьями таял на загорелых коленках Луффи. - Эй, Мугивара... Тот обернулся через плечо и вопросительно дернул подбородком снизу вверх. - Почему ты согласился взять нас с собой? Твои ребята от этого не в восторге. - Да, - он опять отвернулся. – Но я так решил. Ничего. Они поймут. - Настолько в себе уверен? Ведь Иванкова с нами нет. - Да. Я знаю, что ты можешь предать, когда захочешь. - И все равно доверился мне? Почему? - Интуиция, - Луффи сидел к нему спиной, и Крокодайлу не нравилось то, что он не видит его лица. Этот парень вызывал в нем напряжение и изматывающее ожидание, как тогда, на корабле Дозора. Что Мугивара в какой-то момент вдруг перестанет притворяться дурачком. И вот каким он станет тогда... это даже пугало. - Ты говорил, что должен мне... Если это насчет того, что я помог вам с Джимбеем бежать от Акаину, то не переоценивай этот жест. Мне не хотелось видеть самодовольную рожу Сакадзуки и этих правительственных хмырей, если бы они убили еще и тебя. Не хотел доставить им такого удовольствия. - Да. Джимбей рассказал мне, что ты нам тогда здорово помог. Если бы не ты, мы бы оба погибли. - Ты поэтому пустил меня на свой корабль? - Нет. Не поэтому. - Мм? - Ты спас Эйса, - Луффи обернулся к нему. – Ты остановил палачей и прервал его казнь. Спасибо. Крокодайл нахмурился. Вот, значит, в чем дело... - Тебе не за что меня благодарить. Это все равно ничего не решило, - сухо напомнил он. - Ты ошибаешься! – Мугивара развернулся с яростным огнем в глазах. – Эйс погиб в бою, как мужчина! А не на плахе, как преступник! Это важно! - Не горячись. Забыл уже, как сам потом раскидал палачей своей Волей? - Я плохо это помню, - признался Луффи. – Я тогда совсем не контролировал ее. Но не говори, что это ничего не решило. Это не так. - Ты идеализируешь врага. А ведь ты должен знать, чем это чревато. И Луффи вдруг кинулся на него. Сандалии уперлись в бедра, сильные кулаки крепко сжали отвороты жилета. Сквозь его упрямо сжатые зубы вырывался пар. Набрав в грудь побольше воздуха, он заорал: - Не смей так говорить! Если хочешь драться, то давай драться! А если не хочешь, то прекрати говорить, что мы враги! Сейчас, когда я уже почти совсем окончательно уверен, что практически простил тебя! - Слишком много неуверенности, Мугивара. - Потому что это чертовски сложно, сунавани! Ты спас Эйса, меня и Джимбея, и я должен быть благодарен тебе! Но после того, что ты сделал Виви, я не могу тебя простить! Это будет нечестно! - Не зазнавайся, пацан! Я не просил у тебя ни благодарности, ни прощения, потому что я ни о чем не жалею! - Да плевать мне, просил ты или нет! Это я так хочу! Я хочу быть тебе благодарным! - Хочешь? Или все-таки должен? Это разные вещи, Мугивара Луффи. Если ты себя убедил, что должен мне, из-за каких-то глупых противоречий между долгом и совестью, тут я тебе не помогу. Ты меня знаешь, я не сражаюсь за добро и справедливость, и мои принципы далеки от твоих. - Неправда, - тихо возразил Мугивара. – Ты изменился. Именно поэтому мне с тобой так сложно. Я совсем не понимаю тебя. Ты же спас Эйса, меня и Джимбея! И остановил Михоука, чтобы дать мне пройти! - Я уже говорил, почему это сделал. Не хотел доставлять удовольствия Дозору. Что тебя не устраивает? - Хватит врать! По-твоему, нужно бросать обузу! ТЫ ЖЕ САМ ТАК СКАЗАЛ! Ах, это... «- ...Твои амбиции не имеют никакого отношения к этой стране. Разве я не прав? Ты дерешься за чужие мечты. Почему ты готов умереть за них? Всего один или два члена команды... если бы ты бросил их, они бы не сдерживали тебя! - Я сказал, ты ничего не понимаешь. Виви... Если я ее брошу, она умрет! Ты убьешь ее! Я не могу принять это! - Ты идиот! Именно поэтому ты должен был бросить такую обузу! - Я не хочу, чтобы она умерла! Она – моя накама!..» Крокодайл нахмурился, чувствуя в груди прилив кипучего раздражения. Сколько еще это слабое плаксивое ничтожество с раздражающим голосом и пафосными идеалами будет стоять между ними?!.. - Мы же были для тебя обузой, разве нет?! Ты говорил, что каждый получит то, что хочет, но ты сам не получил ничего! Я не позволил тебе убить старика Белоуса, а ты все равно нам помог! По-твоему, только глупцы рискуют собой ради друзей! Тогда почему ты не бросил нас?! Почему атаковал Акаину, если у тебя ни шанса против него не было?! Почему ты спас Эйса?! Почем... Луффи захлебнулся поцелуем. Он успел только моргнуть, когда затылок оказался в широкой ладони, а через секунду в рот уже проскользнул чужой язык и заметался там пойманной рыбешкой, слепо тычась в нёбо, оглаживая скользкие зубы и десны. Губы крепко вжались в губы. Крокодайл целовал его, жадно и властно, не давая опомниться, яростно сминая резиновый рот. Луффи сперва решил было цапнуть его за наглый язык, но передумал – замучаешься от песка отплевываться. А затем и вовсе закрыл глаза. Медленно у него опустились руки, повиснув плетьми вдоль тела, и весь он пребывал в каком-то странном оцепенении. Прикосновения чужого языка щекотали, и вкус у него тоже был крокодилий – горелый привкус жженого табака, отчего охватывала незнакомая слабость, и из груди в поцелуй стали рваться какие-то невнятные беспомощные звуки... - Да, говорил. И что с того? – хрипло спросил Крокодайл, улыбаясь и давая ему отдышаться. - Ты охренел?! – взвился Луффи, вытирая губы. – Ты что творишь, а?! С чего ты это ты вдруг опять?.. - Я пират, Мугивара! И я делаю, что хочу. Спасаю, кого хочу. И целую, кого хочу. - А? Ты что... ты... хочешь меня целовать? - Хочу. Всегда. Что тебя так удивляет? – и поцеловал его еще раз, впитывая недовольное мычание. И еще, и еще, не давая олуху сосредоточиться на дурацкой фразе, создавая в ней паузы. - Прекрати это... что ты такое... несешь... Не смей... издеваться!.. я будущий... Король Пиратов! - Да. И Луффи замер, глядя на него во все глаза. Позволяя притянуть и глубоко поцеловать себя еще раз. Твердые губы вжались в его с такой силой, что пришлось открыть рот под таким напором, впуская чужой язык, позволяя вылизывать себя, пить свое тепло. - Мне жаль, что ты тоже не получил то, что хотел, - прерываясь на вдох, тихо шепнул Крокодайл. – Я был уверен, что ты сумеешь. Кто бы сумел, если не ты... - Заканчивай... говорить так, Крок! – голос Луффи прозвучал с незнакомой неуверенностью. – Почему ты не злорадствуешь?! Зачем ты меня целуешь?! Это странно... Да, верно. В сознании Мугивары Луффи такому, как он, не было и не могло быть оправдания. И то, что он делал теперь, ломало его картину мира, делало его зыбким, как песок. - А сказал, что понял, когда чуть не лишился мечты. Я бывал в этом аду. К черту Кайдо. Я хочу убить Тича. - Да, - согласился Луффи. – Он будет следующим. Но первым будет Кайдо. Надо же с кого-то начинать. - Ку-ха-ха-ха! Ты восхитительный, Мугивара! И Крокодайл поцеловал его снова, собирая языком химический вкус. Погладил широкой ладонью поджарое бедро, и повел руку под ягодицы, притягивая ближе. Упругий, резиновый, яркий... словно игрушечный. Вкусный. Штучный. Он едва успел отстраниться на глоток воздуха, как ему ощутимо прилетело кулаком по голове. Воля! - Крок! Хватит! Я мужчина! - Ты знаешь, что я делаю? – с сомнением усмехнулся он, поморщившись от боли. - Не уверен. Но если это то, о чем я думаю, я из тебя все дерьмо вышибу! Судя по взгляду, Мугивара был серьезен. Крокодайл глубоко вздохнул, успокаиваясь, и, поддавшись секундному порыву нежности, взъерошил ему волосы. Слишком забавным показалось ему выражение на этом лице – смятение от того, что враг явно такого делать не должен. Это умиляло. Иногда его совершенно немыслимо хотелось просто погладить по голове, приласкать, как ребенка. Он опустил ладонь на загорелую коленку. - Понял, расслабься. Дрожишь. Замерз, а? Луффи удивленно склонил голову набок, и крупная дрожь пронеслась по нему с ног до головы. - Матьмоякакхолодно! - Не сразу ж до тебя доходит, - заметил он, откинув подол шубы. – Иди сюда. Не бойся, не укушу. - Я не боюсь! – Мугивара плюхнулся ему под бок. Левый. И фыркнул. – Даже если укусишь – я резиновый! Они посидели так несколько минут, молча и нелепо. Между ними теплело, во всех смыслах, как если бы песок начал пересыпаться через узкую горловину между колбами песочных часов. Зыбкое перемирие. Или – понимание. - Знаешь, – Луффи посмотрел на него снизу вверх и улыбнулся. – Ты странный. Но я тебя уже не ненавижу. Крокодайл хмыкнул. Ну вот и что с ним делать? Его незамутненная искренность иногда просто сшибает с ног. Луффи меж тем устроился поудобнее, опираясь пяткой на основание крюка, положил шляпу себе на живот... и заснул. Вот так, в охапке у врага. Полусидя, в одежде, плохо предназначенной для такой погоды. Крокодайл ошалело таращился на него. И что это значит? Его сейчас можно иссушить в пыль. Можно проткнуть крюком. Можно выбросить из пещеры замерзать... как он может быть так беспечен?! «Ты не враг». И ничего из перечисленного он сделать уже не мог. Не потому даже, что не хватило бы сил, просто он чувствовал странную притягательность Луффи. Сейчас он мог бы расписаться в полной своей невозможности ненавидеть этого дурного юнца. Откуда-то пришло понимание, что сонливость – это очень плохой знак... - Ground Secco, - он прижал правую руку к полу пещеры, с трудом поглощая холод и высушивая скалу, превращая промерзший камень в песок. Это отняло у него много сил, но, оказавшись на песчаной поверхности, он почувствовал себя спокойнее. Постелил шубу у костра и уложил на нее Мугивару. Лег рядом, укрывшись другим краем шубы, чтобы сберечь тепло. И, оказавшись совсем близко от бывшего врага, всмотрелся в его лицо. Загорелое и безмятежное. Грубо сшитый шрам под глазом, высокий лоб, черные пряди волос. Он вдруг отчетливо увидел, какой же это еще мальчишка. За два года он возмужал и заметно окреп, но вел себя как и прежде безалаберно. Мугивару Луффи трудно было назвать красивым, но в нем было свое почти гипнотическое очарование. Харизма, которая отравляла волю не хуже Магелланова яда. В Арабасте он был побежден. А в Импел-Дауне – завоеван. Этот парень без видимых усилий приручал его. И хотя умом он понимал весь ужас такого положения дел, сердцем понимать отказывался наотрез. Горе закаляет сильных, других – ломает. Он не верил, что Мугивара Луффи оправится от потери. Потому что Мугивара творил чудеса. Даже там, в темноте Импел-Дауна. Он не позволял боли, усталости и отраве остановить себя, и рвался вперед, точно так же, как в Арабасте – сколько не убивай его, он падал и вставал, падал и вставал, не позволяя себе умереть. Упорно и упрямо. Вставал. Каждый раз. В нем, как в горне, билось неистовое пламя жизни, сочетавшее волю, смелость и бесстрашие. Это пламя позволяло ему бросаться в самое пекло за жизнь и во имя жизни. И зажигать его в других. Оно завораживало, тянуло за собой, и все казалось возможным... Крокодайл отлично помнил это чувство. Он не ощущал подобного со времен их последнего боя, а до того – с тех пор, как отправился под пиратским флагом в Гранд Лайн. Душевный подъем, клокочущий в горле. «Мы – сила». Сила летела по коридорам тюрьмы, сила захватывала корабль Дозора и вела морской бой, сила ворвалась в Маринфорд. Сила горела в каждом из них, и очень хотелось жить... но и умирать уже было не страшно. Поэтому вера в Мугивару Луффи, которая исподволь проросла в нем и пустила глубокие корни за короткое время от Импел-Дауна до Маринфорда, вдруг дала трещину, когда он увидел, как тело этого мальчишки, потерявшего брата, просто отказалось работать. Оно, возможно, было в чем-то умнее разума. Вокруг гудел бой, выла сталь, свистели клинки, грохотали выстрелы, и падали люди, живые и мертвые, обагряя древние плиты Генштаба Дозора... а Мугивара сидел, ничего не видя, бессильно опустив руки, испачканные в крови. Не уберег. Не успел. Крокодайл знал это чувство. Горечь выжившего. Нужно было иметь сильную волю к жизни, чтобы перешагнуть это и пойти дальше – измочаленным горем, но закаленным. У Мугивары она оказалась крепкой. Воля Ди. Луффи спал, доверчиво прильнув к нему. Крокодайл тронул шрам под его глазом, провел по нему подушечкой пальца и опустил руку по шее на грудь. Там, под рубашкой, остался крестообразный шрам. Акаину. Ублюдок. Сердце Мугивары Луффи ровно билось ему в ладонь. Снаружи раненым изюбрем выла метель, сонливость становилась настолько сильной, что ей невозможно было противиться... Костер медленно гас... *** ...Дюны Арабасты, сухой раскаленный воздух дрожит и плавится над горизонтом. Он ощущал себя зыбким, изменчивым и сыпучим. Он купался в песке, без особого смысла, просто ныряя в него и растворяясь в нем. На поверхности песок был настолько жгучим, что оставлял ожоги, а в глубине был как лед, словно снизу в него били холодные песчаные ключи. Его тело было древним телом рептилии, и он плавал в песке лениво, как ящер с тысячезубой пастью, поднимался к самой поверхности и скользил, как в воде, гоня песчаную волну, выдавая свое присутствие и снова скрываясь. Песок – это я. Каждая песчинка – я. И его было много, все барханы и дюны, широкий раскаленный простор, смертельный для всякого, кто рискует сюда прийти. Он дышал пустыней, и песок бежал у него по венам, хрустко шевелился у него под кожей... ...Он проснулся от жара, опалившего лицо. - ...Крок! Проснись! Когда он поднял веки, холод ожег ему глаза. Внутри было почти темно, снаружи свистело и выло. Мрак прятался по углам, царапая мягкие бока об острия сосулек. На груди, как мора, упершись руками ему в плечи, сидел Мугивара Луффи. В смутной фантасмагории света и теней он выглядел ярко-розовым, от него клубами валил пар и шло тепло. И смотрел он с видимым беспокойством, пристально-пристально. Только тогда Крокодайл осознал, что проснулся совершенно окоченевшим, не чувствующим рук и ног. Крюк покрылся инеем, но он уже не ощущал его обжигающего холода на коже. Это было плохо. - Эй, Крок! Что с тобой, эй? - Что?.. – он с трудом разлепил спекшиеся холодом губы, голос получился скрипучим и хриплым. - Костер погас! Я тебя будил, но ты не отзывался! Это потому что ты – песок? Ты замерз? - Да... Немного. Почему... пар? – смутно ему припомнился тот же розовый отблеск, когда они схлестнулись в Маринфорде за широкой спиной Эдварда Ньюгейта... - Второй гир, - коротко пояснил Луффи. Он исходил паром и казался очень, очень горячим. Мысли путались... и Крокодайл инстинктивно рассыпался, так, что Мугивару до шеи омыло его песком. - Вааа! Крок, ты чего?.. Луффи светящимся сгустком зноя стоял на коленях в центре песчаной бури, удивленно вскинув руки и оглядываясь по сторонам, а песок окатывал его волнами, оборачивал шуршащими кольцами, как большая змея. Песок лился по его рукам и ногам, сыпался вдоль позвоночника, тек под одеждой и гладил, словно бы обнимая, поглощая исходящий от него жар. Пульс его от притока крови колотился втрое быстрее, сотрясая частым тактом эти песчаные потоки. По коже, покалывая, струилась прохлада, согреваясь, впитывая прилив его тепла, словно в песок из него перетекала жизнь, и Луффи, сгребая его руками, возмущенно сопел. - Ты совсем холодный, Крок! Тебе нельзя было идти одному! Снег – это ведь тоже вода! Песчинки колко прошелестели по губам как бастр, превращаясь в пальцы, в руку, огладившую его лицо. - Трогательная забота, Мугивара, - зашелестело отовсюду. – Но сейчас я не один, верно? Шелест раздался напротив его носа, и скоро песок соединился в широкую улыбку на рассеченным грубым шрамом лице. Желтые глаза оказались совсем близко. Рука с перстнями мягко скользнула по щеке, проводя по резиновым губам большим пальцем. Луффи оказался сидящим на его ногах, но ступни и часть расстеленной шубы все еще оставались песчаными. При переохлаждении оказалось непросто удерживать форму, и им все еще владела остаточная сонливость, когда он коснулся дыханием шеи Монки Ди Луффи. Мугивара свел брови, но не отпрянул. - Ты опять начинаешь?.. – недовольно протянул он. - Не трать понапрасну силы. Так проще согреться, - он коротко поцеловал загорелую шею, провел по ней языком до подбородка, пока не добрался до сомкнутых губ, чувствуя, как пар гладит лицо. Мягко и ненавязчиво он целовал, прихватывал, коротко трогал языком, пока его не впустили. У Луффи во рту был чертов Пылающий Ад. От близости Мугивары его трясло. Податливое эластичное тело пахло каучуковой горечью, солью моря и терпкой свежестью, как могла бы пахнуть неутолимая жажда приключений. Крокодайл вжал широкую ладонь ему пониже лопаток, притягивая ближе к себе, давая почувствовать собственное возбуждение. Дотягиваясь губами до мочки уха, спускаясь по шее ниже, сильно втягивая в себя резиновый вкус... - Хватит! Сказал же, прекращай! Мугивара попытался оттолкнуть его, резко выбросив руки вперед, и во все стороны брызнул песок. Упав на спину и собравшись воедино, Крокодайл вопросительно уставился на него. Но так ничего и не сказал. Мугивара, уже переставший светиться и принявший свой естественный вид, сидел на нем верхом и рассматривал его, погрузив неуемные конечности ему в грудь почти по локоть. А затем медленно, с сухим шорохом, заводил руками. - Ну и что ты делаешь? - Ты сыпучий, - объяснил Мугивара, уже напрочь забывший о недавней вспышке возмущения. Посмотрел Крокодайлу в глаза и совершенно серьезно добил: - Это круто. Тот только хмыкнул. Ему показалось, что Мугивара намерен пользоваться их временным сотрудничеством в полном объеме, в том числе утоляя любопытство такого рода. Крокодайл улыбался и медленно делал вдох-выдох, пока Луффи старательно копался в его груди, как начинающий кладоискатель. Сухой песок струился у него между пальцами, сердце бухало пульсом вокруг резиновых рук гулко и часто, сотрясая песчинки. Грудь под его руками вздымалась и опадала, оглаживая Мугивару песком по коже. Разоритель его могил. Ворошитель праха. - Ты горячий там, - заметил Луффи как бы между делом и широко улыбнулся. – Значит, ты не совсем замерз! Я рад. И вытащил полную горсть песка в ладонях. Тот быстро просыпался сквозь пальцы, ручьями стекая обратно в зияющую песчаную дыру. Как сердце вынул. Поднес к лицу, словно захотел в сумраке пещеры рассмотреть песок получше. Действительно ли он такой же, как пляжный – из мелких камешков, кусочков костей и битых панцирей беспозвоночных... Его песок был чистым. Мутно-желтая кварцевая крупа. Особенности логии, никаких загадок. Но Луффи вдруг побледнел, глядя на свои руки, словно видел их впервые или унесся мыслями куда-то совсем далеко. Пальцы его задрожали, губы сжались упрямой линией. - Эй. Песок ведь плавится от жара, верно? – тихо спросил он, и Крокодайл нахмурился, чуть приподнялся к нему. И увидел в его лице такую тревогу, что решил поставить на этих мыслях жирный крест. Он притянул идиота к себе и поцеловал в губы – поцелуй вышел дружеский и не слишком горячий, почти вопрос: что ты увидел? Что тебя так встревожило? Но Мугивара Луффи ответил ему – неумело, но отзывчиво, влепился резиновыми губами и прилип, как присоска. Попытался повторить его движения, издавая смешные чмокающие звуки... Крокодайл быстро перехватил доминанту. Губы у Луффи были сухие, язык – гладкий и шустрый. Он гнулся и извивался быстрой влагой, и его было чертовски приятно ловить в глубине горячего рта. Ослабевшие руки опустились ему на грудь, рассыпая песок, становящийся частью целого. Ладони зашарили по жилету, словно пытались на ощупь удостовериться, что в его груди нет ран. Сердце билось так, что было больно. И он слышал кожей, каждой песчинкой слышал бешеный пульс сердца Луффи. Он вдруг понял, что сейчас возможно все. И, несмотря на царящий внутри пещеры холод, песок внутри едва ли не потрескивал от предчувствия. Возможно. Все. Кровь закипала ромом, кожу закололи иголки, но уже не от холода. Он огладил загорелую коленку, скользнул рукой вверх по бедру, по ягодице и спине, забираясь ему под рубашку... - Эй-ей-ей, ты чего..?! - У тебя альянс с Трафальгаром, - как-то невпопад заметил Крокодайл. – Нам с тобой тоже нужно соглашение. Я тут подумал, нам стоит провести небольшой ритуал, если мы собираемся быть союзниками. - Ритуал... между пиратами? - Ритуал доверия между нами, - он поднял крюк и отвел в сторону пряди волос с его лба. Повел острием вниз по шее, подцепляя пуговицы на его рубашке и ловко расстегивая, обнажая шрам... - Все просто. Если веришь, что я не причиню тебе вреда, не мешай мне. Я сделаю что-то тебе, ты сделаешь мне то же самое. Так все будет по-честному. Ну как? - Я и так тебе верю. - На слово? Ку-ха-ха-ха! Это слишком наивно для тебя, Мугивара! Мы же оба – пираты. - Кажется, понял! – Луффи сосредоточенно соображал. – Что-то вроде клятвы, да? Доверить тебе что-нибудь важное. Что-нибудь дорогое. И ты доверишься мне тоже. Это значит, что мы не предадим друг друга, так? - Верно. - Ты хочешь, чтобы мы обменялись теплом? Сейчас это – самое дорогое, что у нас есть. - Что-то вроде, - он только улыбнулся, не став озвучивать, что в его мыслях обмен происходил более мокрыми веществами. – Согреем друг друга, хмм? - Виви – моя накама, - нахмурился Луффи. – Мне не нравится, что я обманываю ее. Крокодайл усмехнулся ему в шею. - Сделкой со мной? Это не обман. Просто хранишь секрет. У всех пиратов есть секреты. - Ладно. Я тебе верю. - Если веришь, закрой глаза. Мугивара смежил веки, и Крокодайл потянул его к себе, медленно лизнул упрямую прорезь губ, захватил поочередно верхнюю, нижнюю, снова провел языком по губам, пока они не стали влажными, и пока Мугивара, комично нахмурив брови, не разомкнул эти губы и зубы, неуклюже трогая его языком. Только тогда Крокодайл впился в его рот и целовал до тех пор, пока у Луффи не перехватило дыхание и из его горла в поцелуй не вырвался невольный стонущий звук. И оказалось легко подцепить его рукой под ягодицы, повалить на спину, прямо на шубу, упираясь в песчаный пол крюком, оглаживая рукой загорелые ноги. Подмять под себя. Он позволял. И Крокодайл ощущал всем телом – сейчас Мугивара Луффи может позволить много, много больше... Он медленно скользнул рукой между разведенных ног, и Луффи вздохнул, потянувшись навстречу его руке. - Непривычно, хм? Кто-нибудь трогал тебя тут раньше? - Не-а... только... девчонки на Амазон-Лили... Крокодайл замер. Потом распрямился, убрав руку, и недоверчиво глянул на Луффи. - Ты был на Амазон-Лили? – напрямик спросил он. Мугивара удивленно открыл глаза. - Ага. Меня туда отправил этот здоровый шичибукай с лапами. Кума. - И тебя трогали тут... воины Куджа? Луффи прыснул. - Ши-ши-ши! Да! Эти девчонки такие забавные! Они никогда не видели мужчин и решили, что у меня там вырос гриб, представляешь? Пытались его оторвать... - И ты еще жив?.. Как она тебя не убила? - А? Хэнкок? Ну, она хотела, когда я упал к ней в ванну... но мы подружились. Она милая, но зачем-то хочет, чтобы я на ней женился! И это же она привезла меня в Импел-Даун. И дала мне ключ от наручников Эйса! Я ей многим обязан, она меня спасла. Крокодайл упал лицом в шубу возле лица Луффи. Плечи его тряслись. - Эй, Крок, в чем дело? Я тебя расстроил? Я не хотел! Крокодайл смеялся. Неудержимо, от души, до боли в животе. Словно годами сдерживаемый хохот прорвался сквозь плотину, и его захлестнуло. Он смеется, до слез из глаз, так, как не смеялся последние несколько лет... - Ку-ха-ха-ха! Ты... влюбил в себя императрицу Куджа?!! Ха-ха-ха!.. Ты!.. Ты видел голой... самую желанную женщину пиратского мира... и вы друзья?! – он склонился над Луффи, сверкая крокодильей улыбкой. Прищуренные желтые глаза смеялись и блестели от слез. Сейчас у этого прожженного бандита был совершенно счастливый вид. – Хааа... Ты невозможен, Мугивара! Если даже сама Хэнкок не устояла... разве у меня был хоть один шанс? И он поцеловал удивленного Луффи в эти чертовы упругие губы. Мугивара что-то вопросительно промычал, обхватывая его шею, и Крокодайл не смог понять, притягивает он его или отталкивает. С ним никогда не поймешь. - Даже и не знаю теперь, что с тобой делать... – вздохнул он, отстраняясь. – Вряд ли я могу соперничать с голой Боа Хэнкок. Важность такого события довольно трудно переоценить. Мугивара резко схватил его за воротник. - Делай, что делал! – громко и яростно взвился он. – Какая разница, что видел я ее голой?! Что с того?! Ты же сам сказал, что это ритуал доверия между нами! При чем тут Хэнкок?! Как она может быть сейчас важнее?! Крокодайл удивленно моргнул пару раз, а затем усмехнулся, чувствуя, как сильно печет в груди. - Действительно. Как же иначе. Когда речь идет о тебе, я совсем теряю голову... И поцеловал его еще раз, нежно, в лоб, потом мазнул губами по щеке, очертив шрам под глазом, в губы, и взъерошил волосы, пропуская их сквозь пальцы в перстнях. Снова этот жест, от которого Луффи почувствовал, что теряется. Это касание было... ласковое. Словно Крокодайл действительно ждал его эти два года. Словно был рад его видеть, словно больше не держал на него зла... и только так мог выразить это. Мугивара снова провел пальцами по шраму через лицо, словно хотел его стереть, пока рука Крокодайла не нырнула под резинку шорт, вызвав судорожный вздох. - Смотри-ка, ты и тут резиновый... тянешься... - Не сжимай... так... О, да. Мугивара определенно был мужчиной, и местами был крайне рад его руке. Луффи обнял его голову, когда он поцеловал крестообразный шрам на груди, погладил языком, спускаясь вниз по упругому животу. Бесхитростно, не притворяясь опытным обольстителем – Мугивара все равно не оценит. Он ласкал его просто и легко, без вульгарности. На Луффи нельзя было похотливо накидываться, для этого у него слишком быстро менялось настроение, и приходилось быть чутким до мнительности, выискивая малейший повод для тревоги. Хотя Луффи не был тем, с кем стоило нежничать или особенно осторожничать, он старался действовать деликатно. Крокодайл хотел этого идиота. Это было осознанное и почти непреодолимое влечение, захватывающее до дрожи в поджилках, до позорного желания от первого интимного прикосновения по-мальчишески спустить в штаны... Но еще больше Крокодайл им дорожил. Он дорожил этим предстоящим моментом так, словно хрупкое доверие, воцарившееся между ними в снегах Бешоун Мара, было его личной победой, добытой потом, песком и кровью. В каком-то смысле, оно так и было. Меньше всего ему хотелось все испортить взрывом неуемной страсти. Поэтому он хотел, чтобы все прошло идеально. Несмотря на то, что в этих вещах он был достаточно опытен, его захлестывали волны дрожи, как в предчувствии чуда. Потому что все было совершенно иначе, совсем не так, как с предыдущими пассиями. Мугивара не делал эротических движений и знаков, не вздрагивал от возбуждения и не вспыхивал от стыда. Казалось, происходящее сбивает его с толку, и он хмурился, пытаясь понять, что же именно он чувствует и как к этому относиться. Мугивара принимал все – прикосновения, ласки и поцелуи. И молчал, упрямо и решительно. Глаза его не пылали страстью, только подернулись туманной дымкой, но смотрели по-прежнему трезво. Что будешь делать дальше? Он подцепил крюком его шорты и медленно стянул вниз, до колен. Луффи, раскрасневшийся и серьезный, жадно впитывал глазами все, что он делал, запоминая, но Крокодайл пока не собирался заходить далеко. Какой бы ненасытной ни была его жадность и как бы ни хотелось взять его сейчас... обманываться нельзя. Многие противники Луффи, включая самого Крокодайла, горели на том, что путали простоту и глупость. Мугивара действительно был прост, как угол стола, но он был далеко не так глуп, как зачастую казалось. В его глазах никакое удовольствие не стоило независимости, поэтому вести себя с ним требовалось осторожно, как со взрывчаткой. Особенно теперь, когда он освоил Волю. Ибо в любой момент, если Луффи покажется, что ему что-то не нравится, Крокодайлу запросто могло прилететь резиновой базукой промеж глаз или ног. Такой расклад его не устраивал совершенно. Поэтому он просто склонил голову и вобрал его в рот до основания. Кровь в его теле забилась о пальцы руки и ног, отдавалась до самого острия крюка. В этот момент он ощущал восторг и почти головокружение. Луффи сдавленно охнул и застонал под ним, приподнимаясь на локтях, хватая его за плечо, тяжело дыша. - Эй... зачем ты... Крокодайл поднял голову. - Нравится? - Не знаю... очень... необычное чувство... Зачем?.. Это что... вкусно? - Очень вкусно, - плотоядно облизнулся он. – Не бойся, я не собираюсь тебя есть. - Да. Я тебе верю. И он опять склонился, целуя и оглаживая его, как леденец, стараясь дышать легко и краем опьяневшего сознания прикидывая, насколько Мугивару хватит?.. Двенадцать движений. В последний момент Луффи в панике оттолкнул его, мощно выплескиваясь себе на живот, на грудь и даже на подбородок. Он, обессилев, рухнул на спину, удивленно пялясь на сосульки в потолке. У него был совершенно ошалевший вид. Крокодайл приблизился, склонился к нему и собрал языком вязкие капли его экстаза с подбородка, мокро поцеловав Мугивару в губы. Его семя чуть покалывало язык и тоже имело отчетливый каучуковый привкус. - Это... это было... суггееее… - пораженное восклицание плавно перетекло в широкий зевок. – Черт, почему я так хочу спафамнмнм… - Эй-эй. Еще не время. - М? Крокодайл взял резиновую руку и не без внутреннего трепета прижал ладонью к своей ширинке. - Ритуал, помнишь? Теперь твоя очередь. Дальше могло последовать все, что угодно. Логика Мугивары Луффи не подчинялась никакому сценарию. Но Луффи кивнул. Да, договор, ритуал. Все по-честному. Они поменялись местами, Крокодайл смотрел на его действия, привстав на локтях. Ему хотелось это видеть, впитывать во все зрачки. Чтобы верить. Луффи погладил его сквозь одежду, потом, расправившись с пряжкой и молнией – наголо... - Ого!.. – выразился Мугивара, ощупывая его с интересом юного натуралиста. – Большой. Черт его дери! По лицу же хрен поймешь, понимает ли он вообще, что происходит. В лице Мугивары не было ни похотливости, ни стыдливости, даже несмотря на то, что он только что кончил. Может быть, первый раз в жизни. Но зато у него были очень серьезные намеренья. Он плотно двигал пальцами по стволу, осматривая его со всех сторон, а потом посмотрел вверх, прямо ему в глаза. - Так? И теперь мне его... глотать? - Можно сказать и так. Делай, как делал я. Только не вздумай кусаться! А то я тебя знаю, – напомнил Крокодайл и широко усмехнулся. – Это ж надо было додуматься... пытаться сожрать логию! Почему-то в данной ситуации некоторые моменты боя между ними стали приобретать эротический окрас. - Да ладно. Не самая плохая была идея, - выразился Мугивара... и заглотил его почти до основания. Он сразу закашлялся, поэтому пришлось его остановить. - Эй-эй, не так шустро. Медленнее... - Да ладно, все путем. Я уже понял, как это работает. И на третий раз всосал его как удав, до упора. Прикрыл глаза, сосредоточившись на собственных движениях, и у него было такое вдумчивое выражение лица, словно он изо всех сил пытался определить его вкус. Луффи чуть хмурился, трогал его языком. Он... старался. «Ты мне можешь доверить самое дорогое». Это было ему понятно. Доверие – очень важно для работы в команде. Крокодайл усмехнулся, перебирая его волосы пальцами. - Ты потрясающий, Монки Ди Луффи, - тот удивленно приоткрыл один глаз. – Это будет наш с тобой секрет. Мугивара что-то утвердительно прогудел, посылая вибрации прямо в пах. И Крокодайл перестал думать, держа тяжелую руку на голове Мугивары Луффи, направляя его, глядя из-под полуприкрытых век... Несносный мальчишка... и не скажешь ведь, что Гранд Лайн не был с ним жесток. Он просто слишком везучий для этого океана, раз остался с мечтой и командой, приплыл в Новый мир... «Дурак. Я спас тебя и твоего брата, потому что в темноте Импел-Дауна ты собирался пойти в штаб Дозора, и в тот момент я не смог усомниться в том, что у тебя не получится. Я уже видел, как ты идешь к цели, не оглядываясь на свои неудачи. Для меня, человека, который принимал всякое поражение как должное, это стало открытием. Я не собрал новой пиратской команды под черным флагом после проигрыша Белоусу. Я не стал бежать из тюрьмы, потому что проиграл тебе. Проигрыш – это конец, ведь так? Но только не для тебя. Сколько бы раз, снова и снова, ты ни проигрывал, ты становился сильнее. Когда я увидел тебя там, в темноте... я был сломлен твоей волей. Ты во всем виноват. Ты заставил меня поверить, что я сдался слишком рано. Пробудил во мне этот азарт, будто я когда-либо мечтал о таком безумстве, как вырваться из тюрьмы, угнать корабль Дозора и рвануть на войну с Белоусом!.. Твое безумие заразно, мальчишка. Сейчас ты идешь на самоубийственную борьбу против йонко, где нет ни шанса из ста... но ты победишь. Потому что слабакам я не проигрываю. А ты не слабак... юнец с резиновым телом... и таким горячим и жадным ртом... ах, черт возьми!..» - Нет, отстранись!.. Луффи удивленно глянул, что-то вопросительно прогудел – и как сорвало с резьбы. Резкая судорога наслаждения пронзила его, Крокодайл низко застонал, содрогаясь, выплескиваясь в тесное горло... Мугивара отстранился, какой-то неожиданно раздосадованный. - Хаа, я даже вкуса не распробовал! – посетовал он, облизнувшись, а потом расхохотался, вытирая выступившие слезы. – Фуух, испугал! Я уж подумал, что это будет песок! Крокодайл треснул его кулаком по макушке. Несильно, но ощутимо. Гад продолжал смеяться, и выглядел таким довольным, что тот только вздохнул – он безнадежен. - Я же тебя предупреждал. - Да не пааарься! Ши-ши-ши! Ты мне доверяешь! Я рад. - Кажется, ты не против продолжения, - заметил он, понимая, что вечер становится все интереснее. Внутри зашевелился азарт, остро захотелось испытать судьбу. – Хочешь еще? Луффи опустил голову, проследив его взгляд, и нахмурился. - Крок. Мы мужчины. - Славно, что ты заметил, - и Крокодайл притянул его в поцелуй, отвлекая и вовлекая в шутливый бой. Собрав пальцами сохнущее семя с его живота, он влажно огладил Мугивару между резиновых ягодиц. Луффи что-то протестующе замычал ему в губы, но пальцы впустил сразу до самых перстней. Он не запаниковал, не стал орать, нервничать или метаться. У Мугивары нервы вообще были из оптоволокна. ...Луффи не заметил, как был опрокинут спиной на шубу. Пол под ним ожил, заходил ходуном, под его позвоночником перекатываясь волнами. Голова была пустой, все тело дрожало. Холод остро покалывал кожу ментоловым языком. Крокодайл касался губами крестообразного шрама, его пальцы туго хозяйничали внутри. Песчаные ручьи текли по ногам, груди и шее, струились колючей щекоткой между ног, когда Крокодайл подхватил его под колени и притянул к себе вплотную, широко разведя их и положив себе на бедра. Его горячий ствол прильнул и влажно потерся. Мугивара, тяжело дыша, смотрел на него в упор. Решительно и бесстрашно, только глаза его маслянисто блестели в темноте. Он замер на секунду. - Страшно? - Нет. Странно. Он усмехнулся и размашисто въехал на всю длину. Луффи шокировано вздохнул, распахнув глаза и выгнув спину, чувствуя внутри твердый, полный крови, бьющийся и трепещущий, как сердце... - Уаааа! Это... как-то... совершенно неправильно!.. Крок, ты уверен, что все в порядке?.. Крокодайл снова замер, переводя дыхание. Потом очень медленно, до конвульсивной дрожи медленно пошел обратно, выходя почти целиком, чем вызвал еще один удивленный стон. - Да... Абсолютно. И снова рванулся вперед. Резиновое тело упруго впустило его, Мугивара вскрикнул, хватая ртом воздух, и он, откатившись, снова толкнулся, пробуя ритм. Раз, два, три... - Дыши глубже, вдох-выдох... вот так. В глазах туманилось от остроты ощущений. Это было ошеломительно хорошо. Настолько, что даже немного слишком. Он резко врывался и медленно шел назад, сдерживая себя, боясь, что все закончится очень быстро. Он был слишком возбужден, слишком взбудоражен, чтобы выдержать это долго. Он хотел этого юнца, очень хотел. Не как мститель, дорвавшийся до победителя. Хотел как равный – равного. Это не укладывалось в голове, наполняло звенящим от напряжения диссонансом, и безжалостно тянуло ближе, постигнуть, осознать. Парень, победивший его, почти мальчишка... Король Пиратов. Крокодайл широко улыбнулся, когда Мугивара дернулся под ним, бедра поймали нужный угол. В голове мутилось, и отчаянно хотелось сорваться в бешеный ритм отбойного молотка. Но он не мог лишить себя такого удовольствия. Остро пахло резиной, потом, мехом и мускусом. Он держал Луффи под поясницу правой рукой, крюком уперевшись в песок рядом с расстеленной шубой, и размашисто двигался, глядя на сосредоточенное лицо с плотно сомкнутыми ресницами, на приоткрытые губы, из которых с клубами пара вырывались невольные, самые потрясающие в мире звуки. Луффи, раскрасневшийся и пышущий жаром, рвано дышал и выглядел так, словно изо всех сил прислушивается к чему-то. И... Он почувствовал себя на вершине мира, чертовым владельцем One Piece, когда ощутил, как резиновые ноги с силой обхватывают его, туго смыкаясь на его пояснице. Какое потрясающее это было удовольствие – заставить Мугивару сдаться ему! Луффи нравилось с ним, пусть он еще сам не понял этого до конца. В этом ответном порыве была какая-то животная наивность, и Крокодайлу даже эти нерешительные, интуитивные проявления участия казались настоящим даром небес. Но когда Луффи на пробу двинул бедрами навстречу, Крокодайлу пришлось сжать в кулак всю силу воли. Он застыл, переводя дыхание и успокаивая взрывоопасное напряжение. Пока не заметил, что Луффи пристально глядит на него. Сосредоточенная складка на потном лбу смотрелась потешно, Луффи шумно дышал открытым ртом и смотрел в упор мутным взглядом. - Почему у тебя такой вид, будто тебе больно? – спросил Мугивара. – Тебе помочь? - Нет! Не вздумай двигаться! - А? Почему? Ты разве не этого хочешь? – у него даже хватило наглости – о, черт! – смутиться. Словно знает, паршивец, что происходит сейчас, словно отдает себе отчет, насколько он сексуален, когда краснеет и дышит вот так... Крокодайл напрягся и сел на пятки, подняв Луффи за спину так, что они оказались лицом к лицу. Мугивара держался за него ногами и руками, и не противился, когда тот поймал его губы, не двигаясь, восстанавливая контроль. - Я хочу, чтобы это продолжалось как можно дольше, - он еще раз коротко поцеловал мокрые припухшие губы. – Но я, черт возьми, хочу тебя так, что если ты двинешься, я просто взорвусь! Тогда все случиться сильно и быстро, и закончится через пять секунд. А раз уж все так вышло... я хочу получить свое сполна. - А. Понял, - Луффи широко улыбнулся ему, полыхая щеками и шеей, и обнял его голову. – Ты сейчас милый, Крок! - Я не бываю милым, ты!.. - Ши-ши-ши, но тебе хорошо, да? - Да, - признался он, возобновляя движение. – Даже слишком. И Луффи сильно запрокинул голову назад, судорожно погружаясь пальцами в фиолетово-черные волосы и доверчиво подставляя шею под поцелуи. Пот выступил на его коже мелким бисером, Крокодайл гладил языком кадык, кусал за мочку уха и оставлял отметины на ключицах, чувствуя, как ходят ходуном ребра Луффи, прижимаясь к его груди. Он держал Мугивару в плотном кольце своих рук, упираясь основанием крюка ему в спину, и двигался так медленно, как только мог... пока не ощутил, что Мугивара начал подаваться навстречу, быстрее и чаще. Он резко, с шипением, втянул воздух сквозь зубы и опрокинул его на лопатки. Прочертив в песке крюком глубокую борозду и опираясь на локоть левой руки, он задвигался, укрыв Мугивару своей тяжестью, чувствуя, как сомкнулись резиновые ноги на пояснице, как Луффи крепко обнял его руками, судорожно впиваясь пальцами, пробивая морфическую форму и зарываясь в сухой песок его плеч. Они свились в один горячий движущийся клубок, он боялся раздавить Луффи, начисто забывая, насколько может быть силен этот парень. В его могучей хватке Мугивара казался хрупким, и, чувствуя острые импульсы наслаждения, слыша, как шумно тот дышит на ухо, когда каждый выдох срывается на полустон, он чувствовал себя пьяным. И абсолютно живым. Оторвавшись, он просунул руку между их телами, и напряженный резиновый член так легко лег в ладонь... Дыхание Луффи ускорилось, стало частым, прерывистым. Мугивара дрожал всем телом, подрагивал в его руке, и чувствовалось, что он тоже уже вот-вот... - Крок! Я... сейчас... Этого хватило, чтобы сорваться. Он задвигался чаще, и когда Мугивара Луффи выплеснулся ему на руку, он через три движения сорвался сам. Наслаждение омыло его от паха до горла, казалось, вымыв все кости из тела, из материи превращая его в волну, и волне этой не было границ, кроме горизонта... Он пришел в себя несколько секунд спустя в полуразобранном виде. Песок метался по гроту перепуганным смерчем, потерявшим все точки опоры, и пришлось проделать над собой усилие, чтобы собраться воедино. После чего обессилено рухнул рядом с тяжело дышащим Луффи. - И я что, теперь... должен... это повторить с тобой... да? – потрясенно осведомился тот. - Ку-ха-ха-ха, если хочешь! - так же тяжело дыша, рассмеялся он. – Но можем это сделать потом, если ты устал. - Нет... я... Я это сделаю! Только... дай... отдышаться... Сейчас... соберусь и... Мугивара попытался подняться на ноги, но они отказались его держать, сложившись гармошкой как вареные макароны. Луффи без сил растянулся рядом на шубе. - Что-то я совершенно выжат... - Ку-ха-ха-ха! Еще бы. Ладно, не надрывайся. Если не выйдет, буду тебе должен. - Увильнуть хочешь, крокодилище?! - Нет. Хочу, чтобы ты показал все, на что способен, Мугивара Луффи, - тихим низким голосом произнес он. Желтые глаза из-под полуприкрытых век смотрели довольно и чуть-чуть коварно. - Заметано, рукокрюкий! - Жду с нетерпением, ха-ха-ха! - Сейчас! Сейчас-сейчас, я почти!.. И еще... кто ты мне теперь? Мы же не в альянсе, и ты не накама. - Попутчик, - подсказал Крокодайл. – И советую тебе правильно это понять. Из меня плохой друг, Мугивара, зато я хороший враг. Но я с тобой, пока нам по пути. Устраивает? - Ши-ши-ши! Заметано! – Луффи совершил резиновый прыжок и сел ему на грудь. - Что? Уже? Хочешь сделать это? – внутри свернулось любопытное ожидание. Истома все еще властвовала над ним, но не мешала предвкушать. Такая роль была ему не в новинку, но это было давно, и перспектива щекотала нервы. Хочешь получить – заплати. В конце концов, расплата тебя настигнет. Мугивара Луффи очень серьезен насчет долгов. - Да, без проблем. Я готов! - Преимущества юности - быстрое восстановление! Кишка не тонка, Мугивара? Уверен, что потянешь? Может, стоит снова засечь тебе три минуты? - Не издевайся! Вот увидишь, я тебя превзойду! В желтых глазах мелькали искорки смеха. По губам расходилась медленная улыбка. - Не терпится на это посмотреть, самоуверенный выскочка. Только не вздумай удлиняться и раздуваться, где не надо! По крайней мере, хах... на первый раз. ...Пять минут спустя Мугивара горячо содрогнулся под ним и упал на шубу, дыша взахлеб. Из-за сильной разницы в росте пришлось оседлать его бедра и двигаться самостоятельно, помогая сдерживать темп в пределах разумного, без угрожающих гому-гому размахов и скоростей. В каком-то смысле, все действительно вышло взаимно. Крокодайл счел эти пять минут исключительно своей заслугой, ибо Мугивару бы сорвало гораздо раньше. Голова чуть кружилась, пониже спины щекотало и сладко ныло, но он был доволен. - А ты шустрый. - Заткнись!.. Надо просто еще... потренироваться... – Луффи едва шевелил губами, раскинув руки. - Разумеется. У тебя все еще впереди, - Крокодайл склонился вперед и убрал острием крюка потные волосы с его лба. - И пока между нами соглашение, не смей тренироваться ни с кем, кроме меня. Если я узнаю, что Трафальгар с тобой планирует заключить альянс подобным образом... - Ши-ши-ши! Крок, а ты забавный, когда ревнуешь! - Следи за языком, сопляк! Я не бываю забавным! - Ха-ха-ха! Он действительно ревновал, пусть и безосновательно, отчаянно давил в себе острую жажду полного обладания и порывы убить любого, кто вздумает добиваться его... Впрочем, Луффи был тем, кто обладанию не подлежит. Становилось холоднее. Решив не откладывать это в долгий ящик, Крокодайл прижал правую руку к его животу, убирая следы взаимных преступлений. И когда Луффи удивленно приподнял голову, тот только нахально облизнулся. Снаружи убаюкивающее выло. Они лежали вповалку, лениво приходя в себя. Крокодайлу сильно не хватало сигары, Мугивара довольно сопел, заложив руки под голову. Вход завалило почти целиком. Крокодайл дотянулся рукой до оставленной на песке соломенной шляпы и бросил Луффи. Тот надвинул ее на самые глаза. - Эй, Крок. - Хмм? - Насчет того секрета, о котором говорил Ива-сан... - Только не говори мне, что Иванков!.. - Он мне не нужен. - Что? - Чтобы сладить с тобой, твой секрет мне не нужен. У нас теперь есть собственный, - Крокодайл не видел его глаз, только широкую зубастую ухмылку. – А если ты вдруг меня предашь, то я просто побью тебя еще раз! - Ку-ха-ха-ха! Самоуверен, как всегда, а, Мугивара? - Ага. Я стал сильнее. И стану еще сильнее! Я стану логией резины! - Разумеется, - он притворно вздохнул. – Куда мне против Короля Пиратов. Луффи заулыбался до ушей, и тени от шляпы, черные, как тьма Импел-Дауна, скрывали его глаза. - Разбуди, как прекратится буря, - буркнул он, заворачиваясь в шубу. - Обязательно, - кивнул Луффи, глядя на метель в узком просвете под потолком. А Крокодайлу уже снился дождливый день, высокий эшафот и ухмылка Веселого Роджера. *** Ночь. Белые барханы снега искрятся малиновым и зеленым под светом северного сияния, расчертившего небо длинными извилистыми лентами. Безмятежное недвижимое пространство девственно-чистого снега, абсолютное ледяное безмолвие... Пыщ, пыщ... ПУФФФ! Разбрасывая снег во все стороны, из сугроба на три метра вперед вылетела гигантская черная рука. - Наконец-то! А то я уже заждался, - Луффи, держась за плечо, с резиновым хлопком вернул руке нормальный вид. – Отлично! Мория, мы идем! Потом замер, постоял так немного... и обхватил себя руками. - Чертттт… как холоддддно! - Далеко же ты уйдешь в таком виде, - заметил Крокодайл, отряхивая с шубы снег. – У нас шесть минут. Возвращаемся на корабль. - Еще чего! Я уже настроился надрать Мории задницу! - Ты хоть помнишь, зачем мы вообще сюда приплыли?!! - Крокодайл в раздражении схватил его пальцами за щеку и резиново растянул. – Вот где твоя хваленая сообразительность, когда она тебе нужна?! Нам надо убедить его сотрудничать, а не... - А! Придумал! – он не успел заметить, как Луффи промелькнул под его рукой и нырнул под шубу сзади, обвивая его руками и повиснув на нем, как обезьянка, прижимаясь горячим телом к его спине. А наглая голова, вынырнув рядом с его головой, крикнула: - Отлично! Полетели! - А ты не обнаглел, а?! – повернулся к нему Крокодайл. - Ты же умеешь летать, так что мы на тебе долетим! Вперед! - Мугивара... – предупреждающе зарычал он. - А чем плохая идея? - Не вжимайся в меня так, - сказал он тихо. – Хочешь, чтобы я опять сорвался? На что Луффи расплылся в широченной улыбке. - Ши-ши-ши! А я не против! Ты милый, когда рассыпаешься, Крок! И бывший шичибукай ощутил, как жар поднимается по шее к лицу снизу вверх. Когда рассыпается, значит... - Слушай, ты!.. - ВААААААА! Двухголовый монстр! - А? – оба обернулись на голос. - Да не, это Луффи! Он поймал крокодила. Эй, Луффи! Он тебе чем-то угрожает? Помочь? - Ну ты даешь, Луффи! За бортом же лютый холод! Я уж думал, тебя придется вызволять моим ФРРРЭШ-ФАЙЕР... - Ооо, ребята! – Луффи выскользнул из-под шубы, по пути огладив наглыми конечностями там, где можно и нельзя, и резво подскочил к накама, оставив Крокодайла чертыхаться в одиночестве. – Как вы нас нашли? - Тони-я нашел вас по запаху. У него потрясающий нюх. - И... и мне совсем это не приятно, дубина!~ - Луффи-Доно! Позвольте мне вам помочь, вам опасно ходить в таком виде в мороз! Пуф!.. - Ого, круто! Спасибо, Кинемон! А ты тут откуда? Ты же не собирался вмешиваться... - Да, но Зоро-доно... - Не вредничай, Луффи! Брал с собой всех морозоустойчивых и огнедышащих! А Траффи... - А Траффи никто никуда не брал, - хмуро встрял Трафальгар. – Но без меня они бы не попали на остров. - Луффи, ты пахнешь крокодилом. - Ши-ши-ши! Все путем! Мы с ним грелись! И мы тут с Кроком решили, что мы доверяем друг другу. - Даже так? Я рад!.. - Это просто СУПЕР путешествие! Я еще хотел взять с собой Генерала Фррренки, но снег его не выдержит. Крокодайл с сомнением оглядывал новоприбывших. Ророноа, Трафальгар, самурай, робот и олень. И даже Даза с собой притащили. Н-да. - Вы в порядке, шеф? – поинтересовался Мистер 1, но больше для вида. Он выглядел чуть смущенным, что с Дазом случалось крайне редко, и, как позже выяснилось, неспроста. Идея похода за беглой Соломенной Шляпой принадлежала Френки, и застигла она Бонса тогда, когда тот пил мировую с Ророноа. Причем, судя по количеству выпитого, это была мировая бочка. - Меня интересует, что вы все здесь забыли? План был в том, чтобы убедить его сотрудничать! А не... - Отлично! – огласил окрестности радостный крик Луффи. – Ребята, у нас мало времени! Вперед, на Морию! - Мугивара, чем ты слушал?! - Мория, - облизнулся Ророноа. – Давненько мы с ним не виделись... не терпится сравнить результат. - Все в ажуре, брателло Зоро! Солью экипирован на максимум, так что этим зомби не поздоррровится! - Йу-ху! Вперед! Крокодайл затрясся так, что на его лбу вздулись вены. - Вы... - Все в порядке, Кроко-я, - Ло неслышно подошел к нему и теперь стоял рядом, со снисходительной улыбкой наблюдая за скачущим по сугробам Луффи. Крокодайл медленно оглянулся на него. - Как ты меня назвал?.. - Мугиваре-я совершенно чуждо искусство планирования, - поделился тот, пропустив его вопрос мимо ушей. – Сколько не объясняй ему детали операции... в конце концов, все сводится к этому. Он, кстати, за тебя волновался. - Хоо? - Сказал, что песок и снег – это плохо, и умчался на нарисованной дюгони прямо в метель. Или это был воздушный шар, я не очень понял. - И он идет на Йонко... – протянул Крокодайл. – Мугивара, конечно, дурак легендарной смелости, но смелость надо страховать чьей-то предусмотрительностью. Это же ты его надоумил на этот поход, Ло? - Ты поверишь мне, если я скажу, - Трафальгар глянул на него с выражением хмурой безнадежности, - что в мои планы не входил поход на йонко? Я собирался использовать Мугивару-я, чтобы он помог натравить Кайдо на Дофламинго. После этого по плану альянс должен был быть расторгнут. Я предложил это, потому что мне показалось, что это его гарантированно заинтересует, но... это же Мугивара-я, - он улыбнулся, чуть склонив голову к гарде но-дачи. – После того, что он натворил в Дресс Роуз, мы навлекли гнев Кайдо на себя. Но... теперь я почти уверен, что все получится. Даже если это один шанс из ста, Мугивара-я его не упустит. Мы еще покажем Кайдо... Волю Ди. Крокодайл встретил его хищный взгляд и усмехнулся. За словами Ло было много недосказанного, но он не стал его спрашивать. Позже станет ясно и так, а если не станет – значит, это не важно. - Дожить бы! – со зловещей мечтательностью протянул он и обратился в песок, взлетая над бегущим боевым отрядом. Бежать им, правда, пришлось недолго – после того, как под ногами кончились скалы, авангард отряда провалился в снег по грудь, но первый же взмах огненного меча и трех обычных проделали сплошной коридор напрямую к высоким соснам. Романтики, что б их всех... безумцы. Над головой полыхало северное сияние, бросая зеленые отблески на снежную гладь. Тонкая струйка дыма поднималась из-за далеких лесных массивов, и тихим этому месту суждено было оставаться совсем недолго. Он представил себе физиономию Мории, когда они нагрянут к нему всей толпой, и поймал себя на том, что ему... весело. Да этого паршивого геккона удар хватит от такого визита! Азарт приключений сонно ворочался в нем, и проснуться он должен был очень голодным... - Жди нас, Мория! – разносился ликующий вопль Короля Пиратов, вызывая лавины на склонах. – МЫ ИДЕМ! P.S. Предполагается, что Морию уломали.) P.P.S... - А вам известно, против кого сдружились эти ребята? – Крокодайл, пыхтя сигарой, кивнул на газетную статью с тремя фотографиями. Сквозь ретушь на них смотрели Кид, Апу и Хокинс. - Подозреваю, они тоже идут на кого-то из йонко, - бесстрастно заметил Ло... и крепко задумался. - А круто будет, - Мугивара заложил руки за голову и, улыбаясь, безжалостно озвучил общую тревожную мысль: - если они тоже идут на Кайдо! Ши-ши-ши! Повеселимся!