Дыхание наших душ

Я помню первый день, младенческое зверство, Истомы и глотка божественную муть, Всю беззаботность рук, всю бессердечность сердца, Что камнем падало — и ястребом — на грудь. И вот — теперь — дрожа от жалости и жара, Одно: завыть, как волк, одно: к ногам припасть, Потупиться — понять — что сладострастью кара - Жестокая любовь и каторжная страсть. Марина Цветаева. Вечеринка у Слизнорта была в самом разгаре, когда Гермиона и Кормак Маклагген, не сговариваясь, почти синхронно вошли вместе с Гарри и Джинни в приветливо распахнувшуюся навстречу им массивную дверь. Оттуда уже доносился раскатистый бас Слизнорта: – Входите же, мисс Грейнджер, со своим другом. И мистер Поттер, с несравненной мисс Уизли! Милости просим в нашу скромную обитель муз и знаний. Гермиона замешкалась на пороге, но Кормак уверенно потянул ее к центру комнаты. Ей ничего не оставалось, как последовать за ним. Слизнорт уютно расположился на широком овальном диване в середине своего просторного кабинета. Приглашенные им ученики, бывшие и нынешние, разместились по периметру комнаты и оживленно болтали друг с другом, не уделяя вновь прибывшим совершенно никакого внимания. Только Слизнорт отставил свой бокал на подъехавший к нему журнальный столик, снял с колен шотландский плед, и, кряхтя поднявшись, направляясь к вошедшим парам. Гермиона взглядом обежала всю комнату, при этом стараясь не смотреть на мужчину, сидящего на диване по правую руку от Слизнорта. Но взгляд точно магнитом притянуло к его лицу. Глаза Гермионы встретились с невозмутимым взором Люциуса Малфоя. Он медленно, словно нехотя, отпил глоток вина из своего бокала и чуть насмешливо скривил губы в полуулыбке. Это могло означать все, что угодно: от простого приветствия, до неодобрения ее выбором спутника. Глаза лорда Малфоя напомнили Гермионе о подернутых зимним льдом водоемах любимого ее родителями приозерного края. Такая же в них была холодность и отстраненность от мирской суеты. Слизнорт тем временем громко поздоровался с Гарри и Джинни, уделив ее вечернему туалету повышенное внимание. – Мисс Уизли, вы поистине станете украшением сегодняшнего вечера! – хитро улыбаясь, щебетал Слизнорт, наклонившись чуть ближе дозволенного, к покрасневшей от легкого смущения и удовольствия, девушке. Джинни действительно выглядела прелестно. И румянец ей был к лицу. – Поверьте, практически все мужчины в этом зале завидуют Гарри Поттеру! Он подхватил Гарри и Джинни под руки и повел в противоположный конец комнаты, на ходу выкрикивая: – Джон, друг мой, позвольте представить вам знаменитого Гарри Поттера и его очаровательную спутницу! Гарри обернулся и бросил трагический взгляд на Гермиону. Но тут Джинни ловко вывернула руку из хватки Слизнорта, и, подскочив к Гарри, игриво дернула его за полу мантии. Требовательно притянув обескураженного таким обращением Поттера к себе, что-то зашептала ему на ухо. Гарри вздохнул и обреченно повернулся к ожидавшим его внимания чародеям, позволив Джинни взять себя под руку. Гермиона с Маклаггеном остались одиноко стоять почти посредине комнаты. Кормак явно храбрился, выпятив грудь и расправив плечи. Гермиона даже подумала, что многие юные ведьмы сочли бы его представительным и желанным женихом. Она огляделась по сторонам в надежде увидеть знакомое лицо и чуть снять неприятное чувство неловкости момента. Отпустила локоть Маклаггена и подошла к столику с услужливо подпрыгивающими пирожными и самонаполняющимися бокалами с игристым вином. Подхватив на лету эклер, и проворно выдернув со столика только что наполнившийся бокал, Гермиона собиралась насладиться десертом. Но тут ее опять настиг Маклагген. Он отобрал у изумленной Гермионы эклер. И со словами: - Сладкое испортит твою изумительную фигуру! Не стоит им злоупотреблять! Сам съел предназченное девушке лакомство, запив его вином. И, вновь повернувшись к спутнице, принялся нудно рассказывать о том, как это здорово оказаться в таком изысканном обществе. Гермиона уже через пару своих вежливых фраз «Да, отлично!» устала от его назойливой болтовни и подергиваний глазами, которые сам Кормак считал «призывными взглядами». Она не удержалась и снова украдкой взглянула на злополучный диван. Там уже никого не наблюдалось. Гермиона растерянно повертела головой по сторонам, внезапно осознав, что Люциус Малфой уже преодолел разделявшее их расстояние и теперь находился рядом с Маклаггеном. Противники смерили друг друга холодными взглядами. Лорд Малфой чуть заметно кивнул головой. Юноша протянул ему руку для рукопожатия, но Люциус проигнорировал этот жест. Рука Кормака одиноко повисла в воздухе. – Так это вы новый поклонник мисс Грейнджер! – вместо дежурных слов приветствия, произнес Люциус. И Гермионе захотелось провалиться сквозь землю от холодности его тона и выражения надменного пренебрежения, промелькнувшего на лице ее опекуна. – Да, мистер Малфой, мисс Грейнджер сегодня со мной, – Кормак хоть и считался не по годам рослым и высоким, был на полголовы ниже Люциуса, и смотрел на него снизу вверх. – Ой, Люциус, друг мой, позволь представить тебе Кормака Маклаггена, восходящую звезду квиддичной команды Гриффиндора! – восторженно воскликнул возникший словно из ниоткуда Слизнорт: – Уверен, ты с легкостью скинешь бремя ответственности за свою подопечную хотя бы на один вечер на плечи этого выносливого молодого человека. Толстяк заговорчески подмигнул оторопевшей Гермионе и сразу же приосанившемуся Маклаггену. – Надеюсь, юноша, вы будете очень хорошо следить за мисс Грейнждер сегодня! – Слизнорт сам рассмеялся своей шутке. Но он был единственным из присутствующих, кто нашел ее остроумной. Люциус сверлил Кормака недобрым взглядом, не предвещавшем тому ничего хорошего. Маклагген явно струхнул. Он покрепче сжал ладонь Гермионы, так что ей показалось, что сейчас Кормак просто раздавит ей руку. И, явно бодрясь, ринулся в прорыв: – Поверьте, сэр, ваша воспитанница сделала отличный выбор! – Полагаю, что об этом я буду судить после вечера! – сухо оборвал его Люциус, буквально испепеляя полыхавшими от сдерживаемой ярости стальными глазами более молодого соперника: – Не стану еще раз напоминать вам об осмотрительности, – он сделал ударение на последнем слове. Еще немного и Гермионе стало казаться, что сам воздух между разговаривающими мужчинами сгустился до состояния ваты. Она почувствовала, что начинает задыхаться, от повисшего напряжения. – Конечно, сэр, – Кормаку ничего не оставалось, только кивнуть головой. Гермиона понимала, что ситуация обострилась до предела и вместе с тем ощутила легкое бешенство. Они вели себя так, словно Маклагген одалживал ее как вещь у Малфоя на вечер, а тот, не найдя весомый причины для отказа, нехотя разрешил. – Благодарю вас за напоминание, мистер Малфой! Я сама разберусь! – с трудом вырвав вспотевшую ладонь из лапищи Маклагена и взяв его под локоть, Гермиона нарочито небрежно кивнула Люциусу и потащила своего незадачливого ухажера прочь от явно еще больше взбешенного ее выходкой Лорда Малфоя. Гермиона спиной чувствовала прожигающий ее взгляд, и неосознанно прибавила шагу, так, что Кормак еле смог поспеть за ней. – Отменно, мисс Грейнждер, отменно! – напутствовал ее в спину веселый бас Слизнорта. – А твой опекун умеет нагонять страху! – нервно усмехнулся явно растерявший часть спеси Кормак. – А может он просто позавидовал нашей молодости или вспомнил свою юность и проделки былых дней? – как можно более беспечно отмахнулась Гермиона, стараясь не оборачиваться, чтобы посмотреть где теперь был Малфой, и в каком он был состоянии. Она взяла первый попавшийся журнал со стола и принялась обмахиваться им, чувствуя себя так, словно готова вот-вот потерять сознание: - Здесь очень душно, не правда ли? - Да нет, вроде бы все нормально, - Кормак явно перетрухнувший при встрече с Малфоем, снова пришел в себя и старался произвести на нее впечатление: - Ты права! Он был тот еще пройдоха! Я знаю, что он был загонщиком, когда учился, и слизеринская команда много потеряла после его ухода. Отменный игрок был в нападении. А загонщики всегда были опасны для вратарей. Гермиона расстроено замолчала, стараясь решить, как бы увести Маклаггена от скользкой темы ее взаимоотношений с опекуном. К счастью к ним спешил Оливер Вуд. Бывший капитан гриффиндорской сборной по квиддичу пребывал уже в такой степени опьянения, что обрадовался гриффиндорцам, как пойманному снитчу. Он начал расспрашивать Гермиоу о Гарри и Роне, так словно это были его кровные родственники. А Кормака об изменениях в команде, попутно щедро делясь новостями о своем участии в последнем матче на международных состязаниях по квиддичу. При упоминании Гермионы, что Гарри тоже в этом зале, Оливер обвел комнату мутным взором и решил не рисковать, отправляясь на поиски, боясь потерять из виду вновь обретенных знакомых. Остаток вечера Гермиона вынуждена была слушать истории о квиддиче и спортивных достижениях Вуда, и о планах на спортивную карьеру Кормака. Все это чередовалось тостами за первое и за второе. Она тоскливо думала о потерянном времени, изредка поглядывая на Люциуса Мафоя мирно беседовавшего то со Слизнортом, то с двумя солидными волшебниками. Один из них, судя по обрывкам их разговора, долетавшим до слуха Гермионы, был известным немецким банкиром, а второй содержал конюшню пегасов в Греции. Гермиона отчаянно прислушивалась к их разговору, но до нее долетали только обрывки фраз. Она пыталась убедить себя, что следить за Малфоем ее побуждает опасение, что он может причинить ей вред. Но вынуждена была признать, что дело тут не только в этом. После столь натянутого приветствия Малфой словно забыл о ее существовании, и это очень задевало девушку. Она старательно делала вид, что ей интересны собеседники. Но на самом деле Гермионе было неимоверно скучно. Она поискала глазами Гарри и увидела его обреченно стоящего рядом с Джинни, оживленно щебечущей с какой-то пожилой ведьмой в фиолетовой мантии о положении дел в Министерстве магии. Гарри перехватил взгляд Гермионы, улыбнулся и, выдернув свою руку из захвата Джинни, направился к их троице. Вуд обнял его, как родного, вовлекая в завязавшийся с Кормаком спор о неверном подсчете очков у болгарской команды на международных соревнованиях в этом году. Гарри заметно оживился, повеселел и тоже вступил в дискуссию. Гермиона подняла глаза к потолку: «Мальчишки! Им бы только о квиддиче поговорить». Опуская глаза, она натолкнулась на взгляд изумрудных глаз сестры Рона. И девушки впервые за несколько недель понимающе улыбнулись друг другу. Джинни шагнула к ней. В своем воздушном платье она напоминала бабочку, перелетающую с цветка на цветок, так легко и ловко она парила по залу. – Ну, как тебе вечер, Гермиона? – Вполне терпимо, но я не поклонница подобных развлечений. – Да, ты бы лучше почитала книгу, верно? – понимающе кивнула Джинни. – Да, – честно призналась Гермиона. Она не хотела спугнуть шаткого мира с Джинни, которой не желала зла. – Джинни, послушай… Я сожалею … – начала Гермиона не очень понимая, как ей лучше сказать сестре Рона о беспочвенности ее ревности. – Нет, Гермиона, все отлично! Ты знаешь, что Рону стало намного лучше? – Нет, я не знала. Я недавно отправляла почтовую сову твоей маме, но она мне пока не ответила. – Они с отцом боятся спугнуть удачу и сглазить. Но как только ему стали вводить препараты, которые предоставил Лорд Малфой, он начал понемногу выходить из своего невменяемого состояния. Теперь он даже узнает родителей. Они боятся кого-либо пускать к нему. А то бы мы конечно давно поехали. – Какая отличная новость, Джинни! – Гермиона была почти счастлива. Ее друг вышел из комы, она скоро сможет повидать его. Но последующие слова Джинни несколько охладили ее пыл: – Но Рону было бы не очень приятно узнать, что ты теперь встречаешься с Маклаггеном. Поверь, я конечно же тебя не осуждаю! – заверила Джинни. Но что-то в ее тоне Геримоне не понравилось. – Мы просто пришли на вечер вместе, – Гермионе не хотелось оправдываться. Но Джинни словно уже не слушала ее: – Зато он будет счастлив узнать, что скоро породниться с Гарри! – Да, прекрасно, но Джинни, вы уже решили все с Гарри? – неверяще переспросила Гермиона: – Просто Гарри мне ничего такого не говорил. – И не должен был, Гермиона, это ведь будет сюрприз! Гермиона хотела прибавить, что, похоже, и для Гарри это тоже будет «сюрприз», но не успела. В зале внезапно потух свет и пока никто не успел крикнуть «Люмос», как темноту осветили множество свечей, одновременно вспыхнувших на огромном торте, опускающемся по воздуху на подъехавший обеденный стол. Гости заворожено наблюдали как, едва дотронувшись до стола, торт закружился на месте, сам разделяясь на равные кусочки, которые прыгали в подлетавшие к ним тарелочки и мчались на них к гостям. Свет вновь зажегся. Слизнорт, убедившись, что все бокалы наполнены, тяжело поднялся с кресла и произнес: – Я бы хотел предложить тост. Во-первых, за Рождество, благодаря этому светлому празднику мы все тут собрались. Гости одобрительно зашумели. Слизнорт поднял руку, призывая всех к тишине. Голоса постепенно смолкли и Слизнорт продолжил: – А во-вторых, за помолвку мистера Гарри Поттера с мисс Джинни Уизли, о которой мне по секрету поведала счастливая невеста! – толстяк, улыбаясь, поднял бокал и салютовал им Гарри и Джинни: – Выпьем же за столь радостное событие! Никто кроме Гермионы не наблюдал в этот момент за поведением Гарри, все обратили взоры на Джинни, мгновенно ставшую королевой вечера. Поэтому только она заметила, что Гарри изменился в лице. Гермиона попыталась пробиться к нему, но завязла в толпе волшебников, внезапно повскакавших со своих мест и бросившихся поздравлять мистера Поттера. Джинни уже стояла рядом с ним, улыбаясь и принимая поздравления и восторги гостей по столь знаменательному поводу. Это был миг ее триумфа. Она гордо взглянула на потрясенную Гермиону. Но та смотрела только на Гарри, на лице которого заходили желваки. Он судорожно втягивал в себя воздух, стараясь сохранить видимость спокойствия, принимая многочисленные поздравления. «Без меня, меня женили,» – подумалось ему. Он не мог выдавить из себя ни звука, только кивал в ответ на радостные возгласы поздравлявших. Ему казалось, что этот фарс никогда не закончится. Но тут раздался испуганный голос завхоза Филча: – Профессор Слизнорт! Вас просит к себе директор Дамблдор! Немедленно! Речь идет о жизни ученицы! Волшебники взволнованно расступились, пропуская Слизнорта к выходу из зала, и снова сомкнули ряды. Их ропот достиг слуха Гермионы и Гарри: – Кэти Бэлл пыталась пронести в школу отравленное ожерелье! – Говорят, она несла его в перчатках, но там оказалась дырочка. И когда Филч приблизил свой детектор к ней, то бедняжка нечаянно дотронулась рукой до ожерелья. Она взмыла вверх, в воздух и закричала. Ей необходима помощь колдомедиков! Гарри и Гермиона переглянулись. И оба, не сговариваясь, посмотрели на Драко Малфоя. Он стоял у стены, бледный и явно испуганный. К нему подошел отец и что-то шепнул. Драко тут же развернулся и начал протискиваться к выходу вслед за Слизнортом. Гарри уже было направился следом за ним, но, вспомнив о Джинни, обернулся к ней: – Я скоро приду! – Но, Гарри, ты не можешь сейчас уйти! Это же наша помолвка! – Это твоя помолвка, а я должен кое-что узнать. Я скоро вернусь, и ты сможешь насладиться своим положением будущей миссис Поттер! Джинни попыталась остановить Гарри, протиснувшись к нему и зашипев ему что-то на ухо, но Гарри непререкаемо поднял руку вверх и направился следом за Драко Малфоем, уже исчезнувшим за входной дверью. Гермиона хотела последовать за ним, но была остановлена подоспевшим Кормаком. Он схватил ее за руку и увлек за собой под небольшой паланкин, разделявший залу и рабочую зону. Там больше никого из гостей не было. Кормак повернулся к ней, загораживая выход, и взволнованно произнес: – Гермона, как я рад, что мы, наконец, можем нормально поговорить наедине. Ты давно мне нравишься! Я, конечно, не Виктор Крамм! Но ты ведь сама слышала, что Вуд считает меня перспективным вратарем! – Это отлично, Кормак, но я … – И я хотел бы встречаться с тобой. Поверь, тебе понравится! Я тебе сейчас это докажу! И не успела Гермиона опомниться, как настырный парень стиснул ее в объятиях и, прижав к стене, схватил одной рукой за подбородок, а другой за талию. Он впился губами в ее рот, языком стараясь заставить ее разжать зубы. Гермиона отчаянно забилась, пытаясь скинуть его руки с себя и оттолкнуть. Но понимала, что ее сопротивление обречено на провал, ведь Кормак был сильнее в десятки раз. И тут словно неведомая сила отбросила его от девушки. Не успела Гермиона обрадоваться столь успешному освобождению, как увидела перед собой перекошенное от ярости лицо Люциуса Малфоя. В таком бешенстве она, кажется, его еще никогда не видела. Голос сиятельного Лорда теперь был подобен раскату грома: – Мерзавка! На пять минут оставить нельзя! Сразу же повисла на этом мальчишке! Гермиона не сразу осознала, что он обращается к ней. – Это неправда! – возмутилась она: – Он сам начал! – А кто дал ему повод? Я не позволю тебе больше выкидывать такие номера! Мы сейчас же уезжаем! Люциус схватил Гермиону за руку и потащил за собой к выходу сквозь заметно поредевшую толпу гостей. Оглушенный Маклагген остался лежать на полу. Малфой шел, четко печатая шаг, а упирающаяся Гермиона еле поспевала за ним. Он прерывисто дышал через нос. Это явно означало, что Люциус был в ярости. В столь ускоренном темпе они добрались до выхода из школы. Причем Малфой буквально волоком тащил Гермиону за собой. Дойдя практически до входных дверей, Малфой резко развернулся, отчего Гермионе пришлось тоже затормозить, чтобы не врезаться в своего опекуна. Он рявкнул: – Акцио верхняя одежда мисс Грейнджер! Спустя пару минут вещи Гермионы были небрежно брошены к ее ногам, и мужчина строго приказал ей немедленно одеться. Недоумевающая девушка снова попыталась узнать, куда они направляются, но Малфой опять проигнорировал ее вопросы. Тогда Гермиона встала прямо и взволнованно отчеканила: – Я никуда с вами не пойду! – Не заставляйте меня применять силу, мисс Грейнджер! Гермиона решительно вздернула подбородок, невольно копируя Люциуса. Тогда Малфой грациозно выдернул из трости волшебную палочку и направил ее на девушку. Его губы задвигались, произнося неведомое Гермионе заклинание. Она попыталась осмыслить происходящее, ибо в ту же секунду ощутила сильное магическое воздействие на разум, подавляющее волю и желание сопротивляться дальнейшим приказам. Любая попытка даже мысленно ослушаться сопровождалась нестерпимой болью в ушах. Гермионе показалось, что в них вогнали миллион крохотных иголок. Инстинктивно она подняла руки и вцепилась в источник своих мучений - ненавистные золотые сережки. И тут же с визгом отдернула руки, ощущение было такое, словно она дотронулась до огня. Гермиона вытянула руки, пытаясь понять масштабы повреждений, но ожогов не обнаружила. Это все лишь были игры с ее сознанием. Но больше рассуждать ей не позволили. Странная теплота внезапно обволокла все тело. Оно больше не принадлежало ей. И все, чего теперь хотелось - это выполнять приказы хозяина. – Оденься! И Гермиона послушно нацепила прямо на платье свитер и джинсы. Потом запахнулась в верхнюю мантию, петлей затягивая на шее теплый шарф, а на голову нахлобучила шапку. – Умница! Следуй за мной! – раздался голос у нее в голове. И вот Гермиона послушно пошла за Люциусом Малфоем, словно он тянул ее за собой на веревочке. Отстраненно, словно через вату, она слышала окружающие звуки. На школьном дворе толпились студенты и преподаватели, но на старшего Малфоя и Грейнджер никто не обратил внимания. Все испуганно смотрели, как колдомедики грузят оглушенную Кети Бэлл в карету, запряженную фестралами. Люциуса это зрелище ничуть не испугало и не взволновало. Он прошествовал мимо, словно ничего необычного не происходило. Гермиона неотступно следовала за ним. Они довольно быстро миновали озеро. Вот показалась граница антиаппарационного щита. – Иди ко мне! Мысли в голове путались. Она осознавала, что не должна так поступать. Но и ослушаться приказов хозяина не смела. Гермиона послушно подошла и безропотно позволила Малфою обнять себя и утянуть в воронку аппарации. Толчок. И вот они уже несутся сквозь пространство, по одному, ведомому только лорду Малфою маршруту. Для девушки это был краткий полет в крутящейся бездне. Гермиона отчаянно вцепилась в мантию Люциуса, боясь, что если он ее отпустит, то она расщепится на несколько частей. Хлопок. Приземление. Гермиона ощутила удар обо что-то твердое и упала, не устояв на ногах. А мистер Малфой был занят чем-то и не успел или не захотел ее подхватить. Немного придя в себя, Гермиона подняла голову, стараясь понять, что делает Люциус. Он чертил в воздухе странные огненные знаки, напомнившие Гермионе росчерк «Z». Через пару секунда знаки исчезли, и Малфой обернулся к лежащей почти у его ног девушке. – Идем! – на нее снова снизошло блаженное состояние беспрекословного подчинения. Как ни странно, но магическое воздействие сережек несколько ослабло и на этот раз ничто не мешало Гермионе осмотреться по сторонам. Они оказались на тенистой дороге, обрамленной по бокам могучими вязами. – Неужели он привез меня в Малфой мэнор! – с ужасом отдалось в сознании. И тут же откуда-то пришло понимание, что хозяину виднее, куда нужно идти. Гермиона последовала за Малфоем по дороге. В гробовом молчании они миновали довольно крутой подъем и взобрались на вершину холма. Люциус остановился, позволив запыхавшейся Гермионе отдышаться и полюбоваться окружающей панорамой. Отсюда открывался волшебный вид на озеро и огромный старинный замок-дворец, словно страж, воздвигнутый на острове. Его бойницы неприязненно косились глазами-окнами на незваных гостей. Гермиона не так давно читала об архитектуре английских магических поместий. И судя по прочитанному, и картинкам из книг, замок, представший теперь ее взору, явно не был английским. Люциус Малфой снова тронулся в путь. И Гермиона устало побрела за ним. Спуск с холма оказался намного легче подъема. Гермиона с удивлением обнаружила, что они приближаются к замку с почти невероятной скоростью. Только что он был виден издали, и вот уже показались массивные чугунные ворота. Малфой вновь взмахнул мантией и достал палочку из трости. Приложил ее к массивному железному кольцу и произнес: – Первородство! Створки ворот распахнулись, приглашая гостей внутрь. Малфой не дал Гермионе как следует рассмотреть внутреннее убранство дворцового парка. Размашисто шагая по тропинке, пробегавшей сквозь строгие ряды низкорослых кустиков, он ни разу не обернулся. Да и зачем ему было это делать. Темная магия, поселившаяся с недавних пор в ее сережках, вела Гермиону за ним, словно на незримом поводке. Уж кто-кто, а Люциус Малфой был мастером в заклятиях подчинения. Он прекрасно накладывал «Империус» на министерских чиновников. Об этом Гермиона не раз слышала от Артура Уизли. Миновав сад, они добрались до подъездной дороги и, наконец, подошли к перекидному мосту, соединяющему маленький остров, на котором расположился замок, с внешним миром. Неспешно миновав мостик, Люциус проследовал к парадному входу, Гермиона обреченно плелась следом. Стоило ей ступить на твердую землю, как мост за ее спиной с легким свечением исчез, словно растворился в морозном зимнем воздухе. Гермиона остановилась, обернулась, протерла глаза, но мост так и не объявился. Никто не вышел к ним навстречу, лишь грустные стражи замка — две скульптуры белоснежных драконов отрешенно взирали на гостей с мраморных постаментов. Взойдя по широким ступеням мраморной лестницы, обрамленной позолоченными перилами, Малфой снова взмахнул волшебной палочкой. Тяжелые входные двери с орнаментом из листьев с противным скрежетом разъехались в разные стороны, пропуская гостей в просторный холл замка. Если снаружи этот архитектурный комплекс походил на средневековый замок, то внутри это был настоящий дворец. Просторный холл блистал белым мрамором полов, слева от дверей Гермиона с изумлением увидела себя и Люциуса, отраженными в огромном зеркале, заточенном в массивную золотую раму с узором из переплетенных змей. Зала, где они оказались, по убранству соперничала с королевским дворцом, возможно с посрамлением последнего. – Хозяин! – из воздуха материализовался чопорный дворецкий-полтергейст. Он взмахнул прозрачной рукой. Тут же Гермиона ощутила словно кто-то незримый буквально вытряхнул ее из мантии и сорвал с головы шапку и шарф. И девушке оставалось только наблюдать, как скинутая лордом Малфоем горностаевая мантия поплыла вместе с ее верхней одеждой по воздуху к гардеробной, огромному помещению, рассчитанному на полк солдат. Полтергейст исчез так же внезапно, как и появился. Малфой, не оборачиваясь, поманил Гермиону за собой, направившись вглубь залы. Встав напротив мраморной лестницы, ведущей на второй этаж, он трижды хлопнул в ладоши. С последним хлопком словно рябь пробежала по полу и из него вихрем вырвался серый сгусток, на глазах изумленной Гермионы трансформируясь в странного человечка. Если бы Гермиона не читала на четвертом курсе о французских мистических существах, то она бы сейчас не узнала лютена, маленького проказливого гномика – домового с заостренными вытянутыми ушками и длинным свисающим носом. Он ворчливо крякнул, поправив сползший на нос красный колпак, но тут заметил Люциуса. Глазки бусинки домового всмотрелись в надменное лицо лорда, словно припоминая что-то, потом лютен проворно сдернул колпак с головы и, сделав им широкий взмах, подметая пол, раболепно склонился в низком поклоне: – Добро пожаловать домой, хозяин! – в голосе лютена явственно слышалась плохо скрываемая радость. – Кадрил, мы задержимся здесь на две недели. Будь добр, проследи лично, чтобы никто и ничто не беспокоило меня в это время! – Рождество вы будете отмечать здесь, ma loutre*? – гномик торжествовал. Гермиона была поражена любезности, прозвучавшей в голосе Малфоя: – Да. Где Амори и остальные? – Наводят последний лоск в ваших апартаментах, ma loutre! – лютен забавно встал на вытяжку и шаркнул ножкой, подражая солдатам на плацу. – Хорошо, пусть заберут наши вещи у моего домового эльфа и отнесут в северную спальню. – Будет исполнено, ma loutre! И не успела Гермиона моргнуть, как лютен растаял в воздухе, словно мираж. Малфой с Гермионой ступили на лестницу. Люциус степенно поднимался вверх, и по мере подъема в нишах стены загорались разноцветные огни. Стоило ему подняться на второй этаж, как Гермиона на мгновение прикрыла глаза рукой, едва не ослепнув от вспыхнувшего яркого света множества светильников, расположенных в огромных люстрах, свисающих с высокого потолка. Но и в этой бальной зале Малфой не задержался. Снова махнув Гермионе рукой, безмолвно приказывая следовать за собой, он направился дальше. И как только они вступили на массивную спиралевидную лестницу, как она сама понесла их на третий этаж, где, преодолев длинный коридор, состоящий из анфилады дверей, они, наконец, остановились перед массивной белой дверью. Лорд Малфой толкнул дверь, и она медленно отъехала в сторону, освобождая проход в белоснежную спальню. Теперь Гермиона знала, где коротали ночи великие короли. Огромная кровать из белого мрамора величественно возвышалась монументальным изваянием у двух огромных почти во всю стену окон, обрамленных причудливыми алебастровыми портьерами и белоснежным тюлем. Мраморный пол словно искрился инеем от необыкновенной белизны. Казалось, ступи на него, и ты заскользишь прямо до эбеновой софы с журнальным столиком и двух кресел, уютно расположенных перед натопленным камином. Мистер Малфой вступил в спальню так, словно только тут и жил. Люциус взмахнул тростью, и комната наполнилась звуками тихой музыки, столь нежной и чарующей, словно запели ангелы в раю. Он небрежно расстегнул и сбросил сюртук на кресло, туда же последовал шейный платок. Расстегивая рукава белоснежной рубашки, он, наконец, будто нехотя повернулся к застывшей в дверях Гермионе и бросил ей: – Раздевайся! И снова томительная теплая волна магии прокатилась по ней, поднимаясь от ступней по ногам и позвоночнику к голове, заставляя все лишние мысли уйти вон, и выполнить приказ хозяина. Гермиона медленно шагнула внутрь комнаты и подошла к другому креслу. Она неспешно сняла свитер. Потом расстегнула и стянула через голову неудобное платье. Лифчик никак не желал расстегиваться, поэтому она спустила бретельки с плеч, поочередно вытаскивая из них руки, и перевернула его вокруг себя, расстегивая крючки. Потом настал черед пояса и джинсов, потом колготок и трусиков. Абсолютно обнаженная, она предстала перед Люциусом Малфоем. Тот уселся в кресле. Он был без рубашки в одних штанах и босым, и явно наслаждался открывшимся зрелищем. Гневная складка между бровями Люциуса постепенно разглаживалась, и только в глазах лорда еще полыхали раскаты прогремевшей грозы. – Повернись! Еще! Гермиона послушно закрутилась на пятках. – Медленнее! Она чуть снизила темп. Малфой напоминал ей шарманщика, крутящего ручку шарманки. Гермиона ощущала себя куклой-балериной из музыкальной шкатулки своей бабушки. Та тоже вращалась под музыку. Тогда маленькая изящная балерина казалась Гермионе символом грации и нежности. Теперь, когда она посмотрела на происходящее глазами самой куклы, тот танец больше не казался ей грациозным. А мистер Малфой тем временем продолжал, как умелый кукловод, дергать ее, словно марионетку, за невидимые ниточки: – Значит, маленькая грязнокровка, тебе захотелось сравнить. Одного меня тебе оказалось мало. Ну, ничего в ближайшее время ты забудешь о всяких сравнениях. Запомни, отныне для тебя существую только я. Я тебе наглядно продемонстрирую почему. И навсегда отобью охоту к подобным сравнениям! Люциус сделал резкий выпад вперед, поймав за руки все еще кружащуюся на одном месте Гермиону, и властно притянув к себе, усадил на колени. Гермиона рухнула к нему в руки, как подкошенная. Она осознавала все происходящее, но поделать ничего не могла. Неотрывно смотря в ледяные глава Люциуса, она ощутила, как предательские слезы начали скатываться по щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Малфой вплотную приблизился к ее лицу и неспешно начал вытирать их батистовым платком. Потом он приник еще ближе и начал сцеловывать слезы с ее щек. Прикосновения его губ были невесомыми, но неожиданно приятными. Гермиона замерла в его руках, боясь пошевелиться. Она не знала, чего ожидать от него в следующий момент. Так продолжалось минуту или две, а потом Люциус накрыл ее губы своими и с жадностью ворвался языком в ее податливый рот, исследуя там каждый дюйм. Гермиона попыталась вытолкнуть его язык своим, но Люциус углубил поцелуй. Одной рукой притягивая ее к себе, другой он начал жадно шарить по ее телу, пока не достиг груди. Там его рука временно успокоились, нежно, но настойчиво поглаживая упругие полукружия и лаская соски. Гермиона почувствовала, как ее охватывает дурманящее желание. Она хотела их соития не меньше, чем он и одновременно боялась своих неправильных желаний. Повинуясь внезапному порыву, она сама перекинула ногу и оседлала его. Непослушные пальцы теребили пряжку его ремня, наконец, ей удалось расстегнуть ремень, и она чуть приподнялась, опираясь ногами о край кресла, и потянула Люциуса за собой, одновременно руками, помогая ему избавиться от брюк и трусов. Влекомый ею он подался чуть вперед и привстал, раздеваясь. Опускались они, уже слившись в единое целое. И, уже будучи едины, начали свой танец, то медленно и плавно, то убыстряя и усиливая темп. Тела их замерцали от пота и в неясном свете ночника они казались единой неразделимой размерено колышущейся субстанцией. Уходящая ночь заботливо накрыла их своим пуховым одеялом сна, и так, сплетясь телами, спящие, они и встретили приближающийся рассвет. ma loutre*- выдра (ласковое обращение к детям и любимым у французов)