Дыхание наших душ

А пока ты не сделал выбор, Ты не можешь быть виноватым, Но, опять же, не станешь правым Без решений земных дилемм. В этом мире безумных игр, Показухи и секс-приватов Можно жить одиночкой странным Либо влиться в сценарий систем... Уважать себя или хаять, Ненавидеть - любить кого-то, Презирать или подчиняться, Говорить или промолчать. Забываться - въедаться в память, Умным слыть или идиотом, Уходить или оставаться, Шаг вперед или два назад... Автор: Юлия Комлик, 2014 Гарри рассказывал об уроке со Снейпом Гермионе и словно снова слышал его каркающий смех, машинально потирая запястье правой руки. Он мысленно представил в сгущающихся сумерках горбоносое лицо. Юноша замолчал и задумался о своих странных ощущениях от встречи с этим противоречивым другом его матери. Что же было в Снейпе такого, что заставило Лили подружиться с ним, невзирая на его, явно, несносный характер и непрезентабельный вид. Гарри все время мысленно возвращался к тем событиям, которые видел в прошлом Снейпа и своего отца. Он теперь пытался понять злобного мага, занимающегося с ним странными дополнительными занятиями. Стремился постичь загадку по имени Северус Снейп. Но пока не преуспел в этом. – Гарри! – Гермиона стояла совсем рядом и трясла его за руку: – Ты опять меня не слушаешь. Подумай, Снейп ведет себя странно, но он прав в одном: то, что ты увидел на занятии с ним крайне важно. Ты стал как-то по-другому относиться к профессору Снейпу. В его словах есть какой-то подвох, но я никак не могу понять, в чем дело. Гарри, а ведь он ищет какую-то книгу? Уж не твой ли это учебник по зельеварению? Гарри защитным жестом покрепче обхватил руками сумку, словно боялся, что Снейп вынырнет из темноты лесной чащи и кинется забирать у него учебник прямо сейчас: – Нет, он ищет какую-то книгу Дамблдора! – Ой, Гарри! – щеки Гермионы раскраснелись от мороза, глаза загорелись, она вглядывалась в лицо друга, но словно не видела его. Она вспомнила странную покупку Люциуса Малфоя в книжном магазине, невольной свидетельницей которой стала. Потом перед внутренним взором Гермионы возникла комната и двое мужчин, вольготно развалившихся в креслах перед затопленным камином с полными бокалами огневиски в руках. Она почувствовала сильную головную боль, но превозмогая недомогание, как сквозь вату в ушах услышала вкрадчивый голос Люциуса Малфоя: – Как продвигаются поиски пятой книги? Ты смотрел в Запретной секции библиотеки Хогвартса? Там этой книги тоже нет? Тролль подери, куда же старый маразматик её спрятал? А в его кабинет ты смог пробраться и поискать её там? А в ответ раздался голос Снейпа: – Да, Люциус, мне представился такой шанс на прошлой неделе. Но, к сожалению, книгу я и там не нашёл. А спрашивать директора напрямую мне не хочется. В последнее время он и так стал меня в чём-то подозревать. Знаешь ли, очень трудно быть шпионом для тёмной и светлой стороны одновременно. Иногда мне кажется, что я сорвусь, и тогда всё раскроется. Я уже и сам не знаю, на чьей я стороне. Скорее всего, на своей собственной. Гермиона попыталась вспомнить продолжения беседы, но боль стала невыносимой. Она закрыла глаза и обхватила голову руками, сжав пальцами виски. Пару минут боль еще терзала ее, но постепенно стала затихать и, когда голова немного прояснилась, Гермиона прошептала: – Гарри! Я знаю, что ищут профессор Снейп и Люциус Малфой! Они ищут пятую книгу! – Но, Гермиона, что это за пятая книга, где остальные четыре и что с тобой? Тебе больно? Хочешь, вернемся в Хогвартс? – растерянно шептал Гарри, взволнованно взяв подругу под руку и увлекая ее в сторону школы. – Я сама толком не знаю. Но я видела, как Люциус купил четыре книги в книжном магазине в конце августа. – А при чем тут Люциус Мафлой? Какое отношение он имеет к Снейпу? По-моему, Гермиона, ты зациклилась на этом Малфое, как … – Так же как ты – на профессоре Снейпе, – закончила за друга девушка, вцепившись в руку Гарри как в спасительный якорь. Оба остановились и уставились друг на друга, словно громом пораженные. Каждый не решался признаться в только что произнесенном даже самому себе. Но озвученная мысль, давно мучающая их, стала очевидной сразу для обоих. И если Гермиона уже практически осознала и приняла свое неконтролируемое влечение к Люциусу Малфою, то для Гарри подоплека его отношения к профессору Снейпу стало неприятным откровением. Мысли Гарри лихорадочно заметались в поисках лазейки от правды, и не находя таковую. Он мотнул головой, прогоняя наваждение. Поправил очки на носу и зарылся носом в шарф, придумывая как перевести разговор на другую тему и дав себе зарок обязательно обдумать все на досуге. Гермиона тоже испугалась. Она постаралась не показывать вида, как ее задели его слова. Так под руку и в молчании они и дошли до входа в Хогвартса. А там их уже поджидал страшно довольный Филч. Схватив обоих учеников за руки, он прошепелявил беззубым ртом: – Попались, голубочки! Все шастают на улицу в вечернее время! Уроков им мало задают! Вас обоих ищет Профессор Слизнорт! Ух, и задаст он вам за прогулку! Продолжая болтать сам с собой в том же духе, Филч потащил ребят по коридорам к классу зельеварения. На секунду отпустив Гермиону, он с силой толкнул массивную дверь. И не успели ученики опомниться, как Филч затолкал их в класс, и довольно потирая руки, явно предвкушая им нагоняй от Слизнорта, захлопнул за ними дверь. Профессор Слизнорт был в классе и точно не ожидал, что его легкий полдник будет потревожен так бестактно и внезапно. Сидя за учительским столом, сервированным для легкого перекуса, он как раз подносил огромный бутерброд ко рту, когда взволнованных учеников втолкнули к нему в класс. Первым нашелся Гарри: – Простите за беспокойство, профессор. Приятного аппетита. Мы уже уходим. Скороговоркой выпалил он, подталкивая Гермиону к двери. – Нет, нет! Что ты, мой дорогой мальчик! – лицо толстяка расплылось в довольной улыбке. – Я как раз вас искал! Как чудесно, что вы вместе! Не хотите ли присоединиться к моей скромной трапезе и усладить слух старика интересными новостями? – Гарри, он искал нас, чтобы посплетничать? – еле слышно прошептала Гермиона на ухо Гарри. Но тот не успел ответить. Слизнорт с огромным трудом выбрался из-за учительского стола и уже семенил к ним, благожелательно раскрыв объятия. Потом остановился в метре от учеников, всплеснул руками и произнес: – О, молодость! Но я все понимаю! – тут он заговорчески им подмигнул. Гарри с Гермионой изумленно переглянулись, а Слизнорт продолжал, как ни в чем не бывало: – Прошу вас оказать мне честь и прийти в четверг в шесть часов вечера на мою рождественскую вечеринку. Учтите отказов я не приму! Он шутливо погрозил им толстым пальцем. Ребятам ничего не оставалось делать, как согласно кивнуть и бочком протиснуться в приоткрытую Гарри дверь. – Запомните, я жду вас, Гарри, и мисс Уизли вместе. И я уверен, мисс Грейнджер тоже найдет, кого позвать с собой, – раздался из закрываемой двери благодушный бас Слизнорта. – Хорошо! – ответил за обоих растерянный Гарри и дверь, наконец, захлопнулась. *** Простившись с Гермионой, расстроенный Гарри вяло плелся в гостиную Гриффиндора. Он понимал, что придется пригласить Джинни на вечеринку к Слизнорту. Гарри окончательно запутался в своих эмоциях. Не то, чтобы он совсем не хотел, чтобы она пошла с ним. Кого-то ведь он должен позвать, и все ждут от него, что он придет с Джинни. Даже Слизнорт. Гарри на мгновение прикрыл глаза. Он увидел, словно наяву, насмешливое лицо Снейпа, говорившего: «Передайте мое почтение мисс Уизли! Говорят ей сейчас нельзя волноваться!» И снова услышал его смех. Раздражение охватило Гарри. Все уже все за него решили! Он так гаркнул пароль Полной даме, что та аж подпрыгнула, пролив на себя вино из бокала. Возмущенные вопли обиженного портера Гарри слушал, уже находясь в гостиной, где почти никого не было. Гриффиндорцы разошлись по комнатам. Только он собрался прошмыгнуть в спальню мальчиков, как услышал требовательное: – Гарри, где ты был? Он обреченно повернулся на голос. Джинни стояла у прохода в гостиную. Уперев руки в бока, она вызывающе глядела на Гарри. И в этот момент показалась ему очень похожей на миссис Уизли. Гарри нервно сглотнул. – Гарри, ты опять был с ней! Не смей отпираться, я видела вас в окно! – зашипела Джинни, прищурив глаза. – Джинни, успокойся. Я тебе сто раз уже говорил: Гермиона моя подруга, и я не перестану с ней общаться, как бы тебе этого не хотелось! – Да, как ты не понимаешь, она пытается поссорить нас! Но я этого не допущу! Джинни шагнула к нему. Гарри понял, что дальше так продолжаться не может: – Я живой человек, а не плакат на твоей стене! Если ты ждешь ребенка, это еще не дает тебе право распоряжаться мной как своей вещью! Гермиона совсем тут не причем! – Вот значит как, ты меня любишь! Гарри после всего, что между нами было, ты смеешь мне такое говорить! Переход от бравады к истерике у Джинни случился так быстро, что Гарри не успел среагировать. Девушка бросилась на диван и залилась слезами. Вся эта сцена начала вызывать у Гарри стойкое отвращение. Он понимал, что Джинни пытается им манипулировать. Но и не хотел причинить ей или ребенку вред. Поэтому он снова выбрал миротворческую тактику и решил переключить внимание Джинни на что-то иное, кроме обсуждения его общения с Гермионой. Гарри сел на диван, и погладил Джинни по спине, та сердито дернула плечом, стряхивая его руку. – Я был у Слизнорта. Он устраивает вечеринку в четверг. Ты пойдешь туда со мной? Джинни мгновенно выпрямилась. Вытерла рукой наигранные слезы и повернулась к Гарри: – А что же твоя драгоценная Гермиона? Она отказалась пойти с тобой? – Нет, Джинни. Я ей не предлагал. Она пойдет с кем-то другим. – Ох, Гарри, да! Отлично! Это самая чудесная новость за сегодняшний вечер! – Джинни быстро преодолела разделяющее их расстояние и обняла Гарри за плечи, отчего он почувствовал себя, словно в капкане. Но пересилил себя и улыбнулся девушке. – Пойдем спать, Джинни. Уже поздно, – он проводил ее до лестницы в спальню девочек. Убедился, что она вошла. И облегченно вздохнув, почти бегом припустил к своей постели. Весь остаток вечера, закрывшись в своей комнате, Гермиона думала над разговором с Гарри. Северус Снейп занимал все мысли ее друга точно так же, как Люциус Малфой занимал ее помыслы. Они оба запутались. В одном она не сомневалась, оба чувства и ее и Гарри, скорее всего, были безответны. Что-то очень тревожило девушку. Ей опять показалось, что она упускает что-то важное. Долгожданный сон не принес желаемого забвения. Скорее наоборот, даже во сне ей чудились обрывки разговора с Гарри, а перед самым рассветом ее посетил старый кошмар. Проснувшись в холодном поту и слезах, она помнила только обрывок сна, и там был Северус Снейп. В сновидении он разговаривал с кем-то в небольшой комнате, а на стене висела картина, на которой было изображено бушующее море, и чайка, одиноко парящая над кораблем, издающая протяжные надрывные крики. Именно эти крики стояли у нее в ушах, пока Гермиона шла на завтра в большой зал. – Гермиона! Девушка растерянно оглянулась, все еще пребывая в воспоминаниях о своем сне. К ней спешил, широко ухмыляясь во все тридцать два зуба, Кормак Маклагген. – Привет! Я слышал, тебя пригласили на вечеринку к Слагхорну! – он почти поравнялся с ней, но притормозил, чтобы не врезаться в девушку. Гермиона затравленно огляделась. Ученики и учителя оживленно болтали, поглощая пищу. В зале, как всегда, стоял невообразимый гул. Никто не обращал на них внимания. – Да, – невнятно пропищала она. Кормак приосанился. – Отлично, Гермиона. Я бы хотел пойти с тобой. Если ты конечно не против, - он снова белозубо ей улыбнулся, отчего Гермиона безотчетно порадовалась, что еще не притронулась к завтраку. – Да… Видя, что продолжения фразы не последует, Кормак снова ринулся в атаку: – Ну что же, тогда я буду ждать тебя в полшестого вечера у портрета Полной дамы. Он расправил широкие плечи и, гордо выпрямив спину, направился к выходу. Гермиона рассеяно подумала, что Кормак назначил встречу в гриффиндорской башне потому, что, наверное, просто не хочет пересекаться с Люциусом Малфоем. Но тут он мог не опасаться. Старший Малфой не показывался в школе с той памятной ночи - почти два дня. С одной стороны Гермиона даже обрадовалась, что ей не нужно больше никого искать себе в пару на вечер у Слизнорта. Но с другой стороны в течение этого учебного года, она уже не единожды ощущала на себе взгляды Кормака. Несколько раз он ей даже подмигнул. И один раз пригласил пойти с ним в Хогсмид, но Гермиона тогда была оглушена вестью об исчезновении родителей, и, конечно, никуда не пошла, и потом просто забыла об этом. За Макмилланом уже давно закрепилась репутация плейбоя. Он менял девушек как свои вратарские перчатки. Обновляя и тех и других после каждой новой игры в Квиддич между факультетами. Во всяком случае, Гермиона, не очень одобряла выбор Гарри в назначении Кормака вратарем. Вот если бы Рон был здоров. Но все это пустые мечты, которые ни к чему не ведут. Гермиона встряхнула головой, отгоняя непрошенные горестные раздумья и подсела к Невиллу, уже заканчивавшему свой завтрак. Невилл сочувственно похлопал ее по плечу. – Не расстраивайся, Гермиона. Кормак неплохой парень. Просто он считает себя самым лучшим во всем. А подобная переоценка своих талантов только вредит. Гермиона согласно кивнула. Она знала еще одного столь же самоуверенного волшебника. – Мне же нужно с кем-то пойти, – Гермиона словно оправдывалась: – Кормак, конечно, не лучший вариант, но больше я никого себе в пару за такой короткий срок не найду. Ты ведь опять пойдешь с Луной в теплицы? – Да, она мне помогает с новыми побегами моргуницы, – Невил вдруг стал пунцовым, как помидор, и скомкано попрощавшись, стремительно бросился к выходу. Чуть не сбив выходившую из зала Луну. Он что-то сказал ей и взял за руку. Луна обернулась и приветливо помахала Гермионе рукой. Гермиона понимающе улыбнулась в ответ. Кажется, Невил наконец понял, что неравнодушен к Луне и тоже нравится ей. *** Наступил четверг. Гарри почувствовал некую нервозность еще утром. Когда он спускался к завтраку, Джинни еще не было. И это почему-то послужило для него тревожным сигналом. Он озирался по сторонам, боясь, что сестра Рона окажется где-то поблизости. Но ни ее, ни декана Слизерина в большом зале не было. Тут он увидел входящую в зал Гермиону. Та тоже заметила его и села рядом. – Привет, – после их последней встречи он ощущал некоторую неловкость. – Знаешь, Гермиона, я много думал о нашем прошлом разговоре. И понял, что ты права. Гарри хмыкнул, и вновь покосился на вход в зал, но рыжеволосых девушек там, слава Богу, не было. Ощущая себя заговорщиком, Гарри снова склонился к уху Гермоны и зашептал: – Что же мне делать? – А что ты можешь с этим сделать? Тебе еще ходить к нему на отработки! Пока он их не отменит, – горестно вздохнула Гермиона. Оба опять расстроено замолчали. – А если я пойду к Дамблдору и попрошу его отменить наши занятия? – вскинул голову Гарри. – И что интересно ты ему скажешь? Что ты неравнодушен к профессору Снейпу? Нет, уж лучше пока понаблюдать за ним. И потом, помнишь, я рассказывала тебе про книгу, которую ищут Малфой и Снейп. Возможно, тебе удастся узнать что-то про неё у Снейпа. – А тебе – у Мафлоя! Ребята синхронно усмехнулись. Но то были горестные улыбки. – О, Гарри! Как хорошо, что я тебя застала! – голос Лаванды Браун сочился медом, Гермиону она словно не замечала: – Пойдем скорее со мной! Джинни везде тебя ищет! Она хотела обсудить с тобой, что ты оденешь на вечеринку к Слизнорту! Гарри опять ощутил глухое раздражение. – Лаванда, это, черт побери, моя одежда! Понятно! И я одену то, что выберу сам! – почти выкрикнул он в лицо оторопевшей девушке. – Гарри, какой ты нервный сегодня! – Понимаю, Лаванда, он волнуется перед вечером! – подскочила к подруге Парвати. – Я не волнуюсь, – Гарри, постарался говорить как можно спокойнее, мысленно попробовал досчитать до десяти, но сбился уже на четверке: – И вообще не горю желанием идти на это сборище снобов! – Мне что, так и передать Джинни? – ехидно заулыбалась Лаванда. – Нет, я сам с ней поговорю. – Гарри все меньше нравилось, что в последнее время Джинни стала так много времени проводить в компании Лаванды Браун. С одной стороны то, что девушки сдружились, было неплохо и давало Гарри больше свободного времени на свои дела, без вмешательства мисс Уизли. Но с другой стороны Гарри очень настораживала внезапность и скоротечность этой дружбы. – Давно пора, ведь это она твоя девушка! – одарив Гермиону неприязненными взглядами, синхронно отчеканили Парвати и Лаванда. –Прекратите! Гермиона моя подруга! И я не стану оправдываться за нашу дружбу ни перед кем! Я не собственность Джинни Уизли! – Гарри понял, что опять повысил голос. – Пойдем, Гермиона, – он встал и подал ей руку, галантно помогая подняться. Так держась за руки, они покидали зал под недовольный шепот склонившихся друг к другу Парвати и Браун. Уже подходя в выходу, друзья увидели в дверном проеме высокий силуэт слизеринского декана. – Мистер Поттер! Рад видеть вас в добром здравии. Соблаговолите прийти сегодня после занятий в мой кабинет. Не дожидаясь ответа, Снейп внезапно развернулся и исчез в коридоре, взметнув полы черной мантии. – Профессор Снейп! Гарри выпустил руку Гермионы и бросился в коридор, но там уже никого не было. Он в растерянности остановился, не зная, что предпринять. – Ничего страшного, мой мальчик, – раздался у него за спиной раскатистый бас Слизнорта. – Я потом все объясню профессору сам, а ты приглашен к нам на вечеринку. О Снейпе не волнуйся, он все поймет. – Но, профессор Слизнорт, мистер Снейп ведь ясно сказал… – начал Гарри. – Я был первым, так сказать, застолбил вас я! А Колин Криви как раз может передать все профессору ЗОТИ! У вас ведь сейчас его урок, верно, мой милый мальчик? – обратился Слизнорт к подоспевшему Колину, похлопав его по плечу. Тот радостно закивал, и, с обожанием глядя на Гарри, воскликнул: – Ну, конечно я все ему передам. И прежде, чем Гарри успел его остановить, Колин юркнул под рукой Слизнорта и скрылся в коридоре, ведущим в подземелья. – Ну, вот видите, друг мой, как все удачно устроилось! Я вас очень жду, конечно, с несравненной мисс Уизли и мисс Грейнджер! Помните, Гарри, я необидчив, но буду крайне огорчен, если вы опоздаете! Пунктуальность это начало долго пути к подлинному величию, мой друг! – довольный Слизнорт отправился на свой урок, поигрывая пальцами на объемном животе и насвистывая популярную песенку о «котле полном крепкой горячей любви». Огорченный Гарри в отчаянии привалился к ближайшей стене и сполз по ней, закрыв лицо руками. Он даже подумать боялся, что решит Снейп, услышав версию Колина. В том, что тот ее здорово приукрасит, Гарри не сомневался ни мгновения. – Гарри! – позвала его Гермиона, в продолжение всей беседы хранившая гробовое молчание. – Пойдем, нам пора на Нумерологию. Снейп все поймет. Он тоже, скорее всего, приглашен на эту дурацкую вечеринку. Гарри сделал над собой усилие и поднялся на ноги. Теперь уже он нуждался в поддержке Гермионы, и она не замедлила оказать ее, взяв его под локоть. *** Снейп был доволен. Наконец он сможет без помех узнать у Поттера про злополучный учебник. Поттер в последнее время постоянно намекал ему об этом. И директор настоятельно советовал ему сблизиться с мальчишкой. Снейп вспомнил их недавний разговор с Дамблдором и снова помрачнел. Дни старого чародея были сочтены. Он сумел побороть своих демонов, но щедро наградил этими созданиями Снейпа. В Поттере обитала частичка души Волдеморта. Мальчик все эти годы был магловской миной с часовым взрывным механизмом. Снейп не представлял себе, как сможет это изменить. Чего же хочет от него Дамблдор на самом деле? В последний свой визит в кабинет директора Снейпу ясно дали понять, что от него ждут полного исполнения давнего обета, так опрометчиво данного им после гибели Лили. Но в чем именно заключается его роль, директор опять умолчал. Он только очень рекомендовал Снейпу уделять Поттеру и их совместным занятиям как можно больше внимания. Ох, уж этот Поттер! Снейп как ни старался не мог выкинуть его из головы. Он постоянно незримо присутствовал везде. Чем бы Снейп не занимался, мысли о мальчишке не давали ему покоя. Ни днем, ни ночью. Особенно ночью. Стоило ему закрыть глаза, как подступающий морок рисовал ему точеный профиль с широко раскрытыми зелеными глазами, такими знакомыми и родными, на этом ненавистном Снейпу лице. Северус просыпался и долго не мог уснуть, ведя нескончаемые диалоги с незримым собеседником. И только портрет спасал его от скатывания в настоящее безумие. Он уже и не помнил, когда же нормально высыпался ночью. Без вечного кошмара, который постоянно преследовал его и наяву. Это напоминало Северусу хождение по кругу. И вновь, и вновь, и вновь. Словно наваждение или болезнь. Лихорадка по имени «Гарри Поттер». Снейп точно знал, когда подцепил эту заразу. Но вот пик заболевания, похоже, настал именно сейчас. Раньше он спокойно спал ночами, и ему не снился мерзкий мальчишка, так ужасно похожий на ненавидимого отца, и столь неуловимо унаследовавший материнские черты, так любимые Северусом. Каждый раз, смотря на Поттера, он испытывал боль и радость, отчаяние потери и осознание смысла своего существования. И все это было слито для Северуса Снейпа в одном человеке. Он понимал наркотическую зависимость Долохова, и безумную фанатичную страсть Беллатрисы. Ибо неосознанно начал испытывать похожие чувства не так давно. В середине пятого курса к своему собственному ночному кошмару, который постепенно переставал быть таковым. Как Снейп испугался тогда, не догадывался ни один маг. Даже вездесущий Дамблдор. Северус давно привык рисковать. Риск стал неотъемлемой частью его непростой жизни. Но теперь он рисковал открыться даже самому себе. Он отгородился стеной от Поттера во время их занятий оклюменцией на пятом курсе. Он сделал все от себя зависящее, чтобы мальчик его возненавидел. И очень преуспел. Вот только боль в груди не уменьшилась. У Снейпа было ощущение, что в его сердце появилась трещина, и она постепенно разрасталась, ныла и зудела, как боевые раны у вояк. Каждый день Северус словно насыпал туда свежего перца, одновременно подкидывая в костер своего закоренелого и одновременно нового чувства пару горящих впечатлений - головешек. Вот Поттер с ненавистью посмотрел на него исподлобья. Вот он что-то сказал про него своим друзьям. Вот он, разгоряченный после тренировки на квидичном поле, бежит по коридору. Гори, гори, гори ярче пожар неразделенной страсти. Умирай каждый вечер Снейп от тоски и отчаяния, от понимания обреченности и собственного бессилия, от неправильности своих желаний. И каждое утро собирай себя по кусочкам из обрывков ночных кошмаров, полуснов – полубодрствования, чтобы опять увидеть его и снова в который раз с ужасом осознать весь стыд своих помыслов. Снейп винил себя, и ненавидел Гарри. Ненавидел настолько сильно, что стал следить за ним. И сам не заметил, как ненависть сменилось страстью и желанием. Человек, обрекший себя на добровольный целибат, вдруг ощутил нечто, что похоронил очень давно. С тех самых пор, как он стоял на ледяном ветру над могилой женщины, с таким красивым именем, как цветок лилии. Его любимый цветок, так безжалостно вырванный из привычной среды и уничтоженный. И он, Северус Снейп, был повинен в том, что случилось тогда, семнадцать лет назад. Его раскаяние было соизмеримо его теперешним чувствам. Все, что еще держало Северуса на этом свете, слилось для него в одном имени, что беззвучно шептали его губы каждый вечер и каждое утро: «Гарри Поттер». Весь последний год Снейп жил как в тумане. Делал то, что от него ожидали. Скорее механически по устоявшейся годами привычке ругал нерадивых учеников. Он говорил Дамблдору то, что тот хотел услышать. И точно так же вел себя с Волдемортом. С той лишь разницей, что последний требовал от слуг рабского подчинения и заискивания. Снейп казался себе канатоходцем из цирка, которого он видел в далеком детстве, когда ходил туда с отцом. Тогда маленькому Северусу казалось, что человек, идущий по тонкой леске на страшной высоте под куполом цирка, обречен. Он сорвется и ринется вниз навстречу неприветливой поверхности манежа. Снейп даже представлял себе останки бесстрашного эквилибриста, но тот вечно успевал перебежать от одной стойки к другой. Столь ловко и легко, что у восторженных зрителей захватывало дух. Теперь сам Снейп был таким канатоходцем. Он даже ощущал некий азарт, от осознания важности своих действий. Это позволяла Снейпу на время забыть о своих желаниях и мечтах. Появлялось ощущение, что он все еще жив и нужен. Осязание своей важности и пользы. Но с некоторых пор он знал, для чего затеял эту игру. Только для того, чтобы спасти одного вполне конкретного мальчишку. Пусти и цена окажется высока, декан Слизерина Северус Снейп готов был заплатить ее. Урок уже начался, а Снейп безмолвным изваянием застыл за учительским столом, вновь и вновь прокручивая наставления директора в голове и разговор с Поттером. По губам зазмеилась горькая усмешка. Тут скорее интуитивно он поднял голову и увидел вздернутую вверх руку Колина Криви. Еще погруженный в свои мысли, Снейп снисходительно кивнул ученику и тот скороговоркой затараторил: – Профессор Снейп, Гарри Поттер по просьбе Слизнора приказал передать вам … – Что? – Снейп подумал, что ослышался: – Он мне приказал? – Ну, приказал, не приказал, велел – заюлил Колин, видя как задумчивое лицо декана Слизерина по мере его слов становится разъяренным: – Он сегодня приглашен на вечер у профессора Слизнорта, и поэтому не сможет прийти к вам! – единым духом выпалил Криви. Краска гнева залила бледное лицо Снейпа. – Вот как! Наша местная знаменитость, решила развлечься сегодня! Отменно! Он отвернулся от класса, выдохнул, провел рукой по сальным от паров зелий волосам, приводя себя в относительно спокойствие и заставляя подступившее бешенство уйти. Вновь повернувшись к ученикам, Снейп уже взял себя в руки и внешне сумел сохранить невозмутимое спокойствие, так необходимое учителю. Он повелительно взмахнул рукой с волшебной палочкой и задал ученикам вдвое больше того, сколько намеривался. Колину показалось, что проходя мимо его парты Снейп пробурчал себе под нос: – Мы еще поглядим, кто кому что будет приказывать. Криви поднял было голову, но был жестко схвачен деканом Слизерина за шею и уткнут носом в учебник. Больше Колин старался не высовываться до конца урока. А Снейп решил, что точно воспользуется гостеприимством Слизнорта, Теперь тому имелась веская причина. И у этой причины были нечесаные черные волосы, изумрудные глаза и рот, который, по мнению профессора Снейпа, стоило вымыть наглому гаденышу с мылом! Хотя есть и другие более радикальные методы. Снейп удовлетворенно потер ладони и, опустившись на стул, прикрыл глаза. Уж он заставит Поттера сполна заплатить за этот «приказ»! После занятий Снейп сел в свое любимое кресло перед камином. У него есть, по меньшей мере, четверть часа, чтобы успокоиться и обдумать свою стратегии. Жаль, у шестого курса Гриффиндора сегодня в расписании нет ЗОТИ. Вдруг камин полыхнул ярко алым. Вылетевший оттуда феникс описал широкую дугу над головой декана Слизерина. А спустя мгновение швырнул тому на колени туго скатанный свиток пергамента, скрепленный такой знакомой Снейпу печатью. Обреченно вздохнув, Северус дотронулся палочкой до печати, та воспламенилась и растворилась, а свиток сам развернулся на столе перед внимательным взором Снейпа. Тот углубился в чтение. По мере того, как разрозненные слова складывались в строчки, лицо мужчины становилось все бледнее и бледнее. – Он все знает! – в ужасе заключил Снейп и в изнеможении откинулся на спинку кресла.