Женаты поневоле

      Бэкхён тихо выругался про себя, склоняясь над унитазом. Парня уже несколько дней нещадно рвёт с утра, и что-то ему подсказывает, что это вовсе не от стряпни Чанёля. Пару дней назад Чанёль решился приготовить ему ужин, который, мягко говоря, был не совсем съедобен. Бэкхён мило улыбнулся, но всё-таки съел большую половину тарелки. Слава Богу, к тому времени пришли родители и потащили детей в ресторан.       Омега до сих пор не понимал их отношений с Чанёлем. Порой Пак был с ним груб, а порой так нежен, что всё остальное для омеги отходило на второй план. Сердцем Бэкхён надеялся, что Чан относится к нему искренне. По крайней мере, после того разговора на кухне они заметно сблизились.       Для Чанёля эти отношения были ещё сумбурнее, чем для омеги. Его сердце потихоньку таяло по отношению к мужу, но сам альфа почему-то противился происходящему. Всё, кажется, должно было быть не так. Чувствуя свою истинную пару в Бэкхёне, Чанёль часами рассматривал спящего омегу, аккуратно перебирая пальцами волосы и рассматривая каждую черточку на красивом лице. Что уж говорить о том, что Бэкхён был красив. В нём было всё, что нужно для омеги. Утонченность, хрупкость, миловидные черты лица, улыбка, в которую мог влюбиться любой. Чанёля сводил с ума его нежный бархатистый голос, когда омега порою напевал ему песни, при этом позволяя альфе положить голову на его колени и закрыть глаза. В такие моменты он думал о том, что они могли бы быть хорошей семьей, встреться они в другой ситуации. Пак и сам не мог понять, почему он так относится к нему. Наверное, его раздражала та неуверенность во взгляде омеги, его нерешительность, но вместе с тем омега был храбрым. Пак сам поражался своим противоречивым чувствам. Чувство того, что этого хрупкого омегу необходимо холить и лелеять, пришло ему тогда, когда Бэка чуть не изнасиловали. В мозгу Чана промелькнула мысль о том, что это может сломать омегу морально, и он не смог. Не смог противостоять этому. Его родители всегда ему говорили о том, что омег необходимо защищать.       Бэкхён искренне хотел верить в то, что Чанёль не использует его для удовлетворения своих потребностей. Но поступки Чана говорили сами за себя. Он с остервенением кусал его губы, оставлял алые отметины по всему телу, был груб в процессе, но после в него будто вселялся другой человек. Он нежно и трепетно целовал каждый участок млеющего под ласками тела, словно извиняясь за предыдущее, заставляя Бэкхёна сходить с ума от захлестывающих его чувств. Бэкхёна радовало одно. От Чанёля больше не пахло чужими омегами.       — Может, ты всё-таки сделаешь тест? — осторожно поинтересовался Исин.       — Я боюсь, Син-Син, — поджал губы Бэкхён, устраиваясь удобнее на диване и укрываясь тёплым пледом. — Он только-только начал таять по отношению ко мне, а тут ещё и это.       — Но ведь ты даже не знаешь, беременный ты или нет, — возразил Исин, а Бэкхён прочувствовал всю строгость в голосе друга. — Потом будет поздно.       — Я не хочу знать, — омега опустил голову и тяжело задышал. — Я не смогу так больше, не смогу чувствовать то, что было раньше. Я на самом деле боюсь. Боюсь растерять всю ту нежность, что он сейчас дарит мне.       — Бэкхён, но ведь так нельзя, — искренне возмутился китаец, сжимая кулаки. Ему вдруг стало чертовски обидно за своего Бэкки. — Неужели можно так не уважать себя?!       — Просто я люблю его, — по щеке омеги скатилась слеза, обжигая нежную кожу. — Ты ведь любишь Сухо? — и, не дождавшись ответа, продолжил: — И поступил бы так же ради него? Верно?       — У всего есть границы, Бэкки, — мягко ответил Исин, — я ради него умереть готов.       — Вот видишь, — улыбнулся омега. — Думаю, дальше продолжать об этом разговор не имеет смысла.       — Всё равно, сделай тест. Я, по крайней мере, буду спокоен, — Исин продолжал настаивать на своём.       — А если он окажется положительным? — голос Бэкхёна дрогнул, а сам он обхватил свои колени свободной рукой. Ему вдруг стало душно, а на лбу выступили капельки пота. — Я не знаю, что делать, Син. Он только начал относиться ко мне хорошо, стал доверять, а я…       — Не говори глупостей, — строго ответил китаец, понимая, к чему клонит омега. — Ты не избавишься от ребёнка, — Бэкхён поджал губы. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — тихо прошептал омега, слыша довольный смех на другом конце провода. Неожиданно со спины раздался громкий стук, и, вздрогнув, Бэкхён повернулся назад. На пороге стоял Чанёль, который, хмуро оглядев омегу, удалился в сторону ванны. — Исин, Чанёль вернулся, — попрощался с другом Бэк. Отчего-то сердце подсказывало, что в том, что у Чана нет настроения, виновата последняя фраза, сказанная им. Бэкхёну так хотелось. Это говорило бы о том, что он небезразличен ему.       Омега прошлёпал босыми ступнями до кухни, намереваясь поставить чайник, и достал любимые сладости Чанёля. За окном уже стемнело, и небо Сеула стянуло тучами. Отметив мерзкую погоду, Бэкхён подошёл к холодильнику и, достав ужин для Чанёля, собрался его разогреть.       — Я не голоден, — горячее дыхание обожгло ухо, а затем Чанёль коснулся мочки уха, слегка прикусив её. Бэкхён закрыл рот двумя ладошками и рванул в сторону ванны, оставляя шокированного Чанёля одного на кухне.       — С тобой всё в порядке? — в дверь тихо постучался Чанёль, в голосе которого проскальзывало беспокойство.       — Да, съел, наверное, что-то не то, — ответил Бэкхён, начиная чистить зубы.       — Тебя ведь уже несколько дней мутит, — заметил Чанёль, вставая напротив двери и ожидая, пока оттуда выглянет Бэкхён.       — Ну отравился, с кем не бывает? — омега постарался ответить как можно спокойнее, но выронил стакан с водой, показывая всю нервозность. – Ай, блин, — Бэкхён неосторожно оступился, чувствуя, как несколько мелких осколков врезаются в его стопу.       — Что случилось? — вдруг начал ломиться Чанёль. — Открой мне, — громко выкрикнул он, стукнув по двери кулаком. Бэкхён хихикнул, но, переступив через осколки, открыл дверь.       — Всё в порядке. Стакан разбил, — пожал плечами омега, и через несколько секунд его подняли на руки.       — Ты поранился, — Чанёль кивнул в сторону маленькой ранки. — Надо обработать.       — Да это же просто царапина, — хмыкнул Бэкхён, ощущая себя самым счастливым человеком на свете.       — Знаешь, даже от такой маленькой царапины может быть заражение, — с видом знавшего всё и вся врача, ответил Чанёль. Альфа бросился на кухню, доставая аптечку и выудил оттуда самое необходимое. — Смотри, у тебя тут несколько ран, — Чан поднял его ногу, рассматривая её, и после положил к себе на колени под нужным ему углом.       Бэкхён с улыбкой на губах наблюдал за Чанёлем, что сейчас ловко обрабатывал его ногу, не забывая его хвалить и наблюдая на его щеках румянец. Альфа зарделся, слыша похвалу в свой адрес, и, аккуратно перебинтовав его ногу, удалился в ванную. Чанёль вернулся через десять минут, убрав осколки в ванной и выбросив всё это в мусор.       — Ты, наверное, голоден? — опомнился Бэк, собираясь встать с дивана.       — Лежи, — к нему подскочил Чанёль, толкая обратно на подушку и грозно сверля взглядом. — Тебе ведь больно наступать на ногу. — Я могу и сам поесть, — видя полный сомнения взгляд Бэка, пояснил альфа.       — Давай поужинаем вместе, — предложил Бэкхён.       — Но тебя ведь... — запнулся Чанёль, ловя улыбку омеги.       — Всё нормально. Думаю, чай мне не помешает, — кивнул Бэкхён. — Ты принесёшь всё сюда?       Через пару минут они уже сидели с чашками ароматного чая в руках, искоса поглядывая друг на друга. Чанёль вдруг вспомнил себя в юности, когда ему нравилась бета с параллельно класса. Помнится, она ему очень нравилась, и теперь Чанёль, будучи взрослым, понимал, что она, возможно, была его первой влюбленностью. Странно, что Бэкхён вызывает такие же чувства, даже больше.       Просидев так ещё час-полтора, обоих начало клонить в сон, а Бэкхён уже и вовсе практически спал, уронив голову на плечо Чанёля. Альфа аккуратно переложил его на диван, поднимаясь к себе за одеялом. Спустившись, Чанёль улыбнулся, наблюдая за Бэкхёном. Тот сладко посапывал, пристроившись на мягкой игрушке и улыбаясь во сне. Присев рядом с омегой, Чанёль ещё раз вгляделся в черты лица Бэкхёна. Ему вдруг стало тяжело признаться себе в том, что он вновь разозлился на Бэкхёна. А все из-за того, что он услышал, как тот признаётся в любви своему китайцу. Чанёлю было интересно, что связывает их двоих. И чувство ревности сжигало его изнутри, заставляя злиться.       Чанёля отвлек звук мобильного. Найдя телефон и мазнув пальцем по экрану, он не поверил своим глазам. Три слова и его сердце вновь, как раньше, пустилось галопом.       Отправитель: Кёнсу       «Ты мне нужен».