Женаты поневоле

      Чанёль сидел, свесив одну ногу с подоконника, задумчиво смотрел на небо и выкуривал уже пятую сигарету. В свободной руке он зажал телефон, на который вскоре должна была прийти смска. Комната заполнилась едким дымом, заставляя спящего омегу сморщить носик. Звук входящего сообщения заставил альфу подняться.       Чанёль ещё раз покосился на спящего Бэкхёна, прикрыл окошко и вышел из квартиры. Путь до ближайшего круглосуточного кафе занял всего-то 10 минут, а Кёнсу уже ждал его. Чанёль неловко кивнул ему в знак приветствия и сел за противоположный от омеги свободный стул.       — Как дела? — поинтересовался омега, протягивая ему бутылку с соджу.       — Неплохо, а у тебя? — приняв напиток и налив себе, альфа одним глотком осушил стопку.       — Думаю, хуже, чем у тебя, — Кёнсу опустил голову вниз. — Джонин…. Он, кажется, всё узнал.       — Он тебе сам об этом сказал? — Чанёль насторожился. — Или вы поругались?       — Он исчез два дня назад, — облизнул пересохшие губы Кёнсу, сглотнул непрошенный комок слюны и продолжил. — Я назвал его твоим именем во время… ну ты понял, — омега поднял на Чанёля свои большие глаза и добавил: — я по тебе скучал.       — Кёнсу, ты сам сделал свой выбор, — горько ухмыльнулся альфа, кривя лицо. От слов омеги сердце забилось чаще, а ладони мгновенно вспотели. Чанёля бросило в жар, хотя сам альфа старался внешне не показывать своего волнения.       — Я помню. Ты ведь знаешь, что он мой истинный, — запнулся Кёнсу, — но почему меня так тянет к тебе? Скажи, ты хоть немного думаешь обо мне?       — Я думал, я мудак в отношениях, но ты ещё хуже, — усмехнулся Пак, осушив уже третью стопку. Альфа достал сигареты и, несмотря на то, как неприязненно скорчил нос омега, закурил. — Блядь, ты знаешь, как мне было херово? Я готов был волком выть от того, что ты меня бросил! — зло высказался Чанёль, резко замолчав, когда омега вдруг схватив его за запястье и потащил в другую сторону.       — Куда ты меня тащишь? — возмутился Чан.       — На скамейки, — выдохнул До, чуть поворачивая голову к нему и улыбаясь одним уголком губ.       Они присели возле местного пруда в парке, замолчав и вслушиваясь в тихую мелодию, доносившуюся с ларька со всякими вкусностями.       — Чанёль?       — А?       — Ты меня простишь?       — Да тут и прощать-то нечего. Мы оба виноваты, — Пак неожиданно замолчал, чувствуя тёплые губы Кёнсу на своих. Альфа прикрыл глаза, позволяя старым чувствам вновь полностью завладеть им.       Кёнсу целовал его настойчиво, запуская пальцы в его волосы и пересаживаясь на колени Пака, чтобы было удобнее. Чанёль тихо зарычал в поцелуй, подхватывая его за талию и перекидывая одну его ногу через себя. Кёнсу ещё сильнее потянул волосы, чувствуя, как Чанёль стиснул его ягодицы и улыбнулся в поцелуй. Альфа даже не услышал, как кто-то громко шмыгнул носом и, зажав рот ладонью, побежал по тёмной тропинке.

***

      Когда Чанёль вернулся домой, квартира встретила его непривычной тишиной. Уже светало, а Бэкхёна на диване не обнаружилось. Дома вдруг стало непривычно пусто, ведь все эти два с половиной месяца, что Чан проводил с Бэком, тот всегда встречал его в любое время суток. А сейчас как-то особенно тоскливо на душе. Пожираемый угрызениями совести, Чанёль первым делом направился в душ, желая смыть с себя запах Кёнсу.       — Сукин ты сын! — в трубке раздался голос папы Бэкхёна на фоне грязных ругательств в сторону альфы со стороны отца Бёна. — Как ты мог так с ним поступить?! — продолжал сыпать вопросами Бен старший. — Сегодня же принесут документы на развод. Ты хотел развод? Вот и добился, — папа положил трубку, а следом поступил ещё один звонок, уже от его родителей.       — Ты что творишь? — голос отца заставил Чанёля вздрогнуть. Альфа стоял в ванной, всё ещё голый, с остатками пены на теле. Кожа покрылась мурашками, и наверняка это было от плохого предчувствия альфы, а не от холода, сковавшего его.       — Я не понимаю, что случилось? — пробубнил Чанёль.       — Щенок, — раздражённо выкрикнул отец. — Семейство Бён разрывает с нами контракт. Мы теряем миллионы! Ты слышишь меня, сукин сын? Какого чёрта ты творишь? Ты лишил нас прибыли, — Пак-старший замолчал на минуту. — Неужели так сложно было трахаться со своим любовником в квартире, где вас по крайней мере не увидит Бэкхён?!       Сердце Чанёля болезненно сжалось, а мысли начали складываться в единый паззл, создавая полную картину. Осознание того, что Бэк всё видел, для альфы ощущалось, словно его облили ушатом ледяной воды. В груди забилось сильнее, а ноги не слушались. Пак присел на корточки, всё ещё держа трубку у уха, но не слыша криков отца. Вдруг неожиданно стало до одури пусто в груди. Так, как никогда раньше. В ушах гудело, а в висках пульсировала лишь одна мысль: «Бэк всё видел».       Чанёль опомнился лишь тогда, когда в трубке были слышны гудки, а пена на теле и вовсе растаяла. Альфа поднялся на ватных ногах, включил воду, смыв с себя остатки и насухо вытеревшись полотенцем, накинул на себя халат. В голове всё ещё звучали слова родителей Бэка, а перед глазами стояла вчерашняя картина. Пак плюхнулся на диван, обдумывая произошедшее и, когда вдруг всё прояснилось, накрыл лицо ладонями, беззвучно подрагивая плечами.

***

      Бэкхён еле разлепил опухшие глаза и, скривив лицо в болезненной гримасе, вновь укрылся с головой одеялом. В груди неприятно саднило, и омега вновь заплакал. Он видел Чанёля, целующего другого. Так страстно, как никогда его не целовал. Альфа определённо что-то чувствовал к этому парню. Он просунул руку и, схватив смартфон, набрал номер, который знал наизусть.       — Забери меня, — сквозь всхлипы Исин различил лишь эти два слова, несмотря на то, что Бэк ещё что-то говорил, но из-за помех и всхлипов ничего не смог различить. — Он любит другого. Я всё видел, Син. Мне так больно, — омега сжал ткань пижамы в районе груди и заплакал ещё сильнее.

***

      Пекин встретил Бэкхёна промозглым ветром. Несмотря на то, что на дворе было уже начало апреля, в обычно тёплом Пекине было непривычно холодно. Но крепкие объятия друзей окунули омегу в тепло.       — Бэкки, — весело пропищал Чунмён, зажимая в своих объятиях Бэкхёна. — Боже, как ты похорошел.       Исин улыбнулся, глядя в зеркало заднего вида на двух самых любимых людей.       — Ты сделал тест, Бэкки? — осторожно поинтересовался Исин, поворачивая направо.       — Нет, я боюсь, — сжимая ладошку омеги Исина, ответил Бэкхён.       — Любимый, аптека за углом, — обеспокоенно сказал Сухо, поворачиваясь к омеге. — Так нельзя, Бэк, — светловолосый омега неодобрительно покачал головой. — Ничего не бойся, мы ведь рядом с тобой, — он ещё раз обнял Бэкхёна, а затем, отстранившись и увидев, что Бэк готов вот-вот расплакаться, улыбнулся, стирая большим пальцем слезинки.       — Я вас так люблю-ююю, — захныкал Бэкхён, вновь утыкаясь носом в шею Чунмёна.

***

      — Ну что там? — Исин не находил себе места, шагая вдоль и поперёк гостинной, пока Бэк и Чунмён заперлись в ванной. Прошло уже десять минут, а омеги всё ещё не вышли. Волнуясь за своего друга, Исин уже в сотый раз поклялся себе, что уничтожит Пака. Жаль, что он тогда не сделал этого. В прошлый свой приезд в Сеул Чанёль хоть и показался ему хамом, которому безразличен его муж, но его взгляды в сторону Бэка говорили совершенно о противоположном. Исин очень пожалел, что доверился своими предположениям. Альфа вздрогнул и поспешил поставить стакан с водой на стол, поворачиваясь в сторону ванной. К нему вышли до одури счастливый Чунмён с сияющей белоснежной улыбкой и поникший Бэкхён.       — Мы станем самыми лучшими дядями! — радостно завопил Чунмён. Бэкхён поднял опухшие покрасневшие глаза на Исина, и альфа заметил, как предательски у него дрогнули в улыбке губы, а затем миловидное лицо омеги скривилось в несчастной гримасе.       Бэкхён лежал лицом к окну, поглаживая ещё плоский живот, и разглядывал ночное небо, размышляя о том, как ему быть дальше. Ощущение того, что в тебе живет маленький человечек, вызывало странные чувства. Нет, он не избавится от этого ребёнка. Бэкхён будет его любить так, как никто другой. Но от осознания того, что у ни в чём не повинного малыша не будет отца, бросало в дрожь. Мысли о Чанёле улетучились сами по себе, заполняя свободное пространство мыслями о будущем ребёнке.       Определенно, он станет самым лучшим в мире папой. Вот только Чанёль никогда не будет с ними рядом.