Неловкая

- Дана! – я даже не сразу поняла, что окликают меня. – Постой! Аксель, беспрестанно извиняясь, пробивался через толпу, втекающую и вытекающую из метро. - Мы на машине, - от бега с вывертами он немного запыхался, что странно для человека с такой тренированной фигурой и опытом в танцах. На этой мысли я поняла, что мне лучше заткнуть этот голос сейчас. – Давай подвезем, нам, наверняка, по дороге. Здесь нужно сделать небольшое лирическое отступление и пояснить, что Стокгольм, как и большинство европейских городов – это огромный улей с центральным вокзалом в центре, где понятия «по дороге» не существует, если только вы не живете в соседних домах или на одной линии метро. Моего адреса он не знал и предположение, что «нам, наверняка, по дороге» звучит для любого жителя шведской столицы как предложение прогуляться в гости к троллям. Тем не менее, мне в тот момент ничего не показалось странным. В машине – небольшом микроавтобусе землисто-серого цвета – кроме нас неловко молчали два гитариста, барабанщик и клавишник. Вся команда ехала с концерта в Мальмо в другой половине поезда и понятия не имела, откуда я появилась и отчего Риттерстрём так старательно избегает взглядов явно заинтересованных коллег. Атмосфера лучилась весельем, и когда мой дом показался из-за сиротливо жавшихся друг к другу одинаковых многоэтажек, я с облегчением указала на него водителю и через пару минут уже счастливо выгружалась. - Спасибо, что подбросили. И за приятную поездку тоже спасибо. – Эту фразу я репетировал все сорок минут нашего молчаливого вояжа. Получилось неплохо, я обязательно подумаю над участием в университетском театре. - Пока, ребята! - Тебе спасибо, приятно было познакомиться лично, - голос Акселя приятно выделялся из неровного гула прощаний. - Да, взаимно, - я понятия не имела, что делать дальше. С одной стороны, я безумно хотела пригласить его куда-нибудь, да хоть попросить помочь мне поднести этот чертов рюкзак, но с другой – и молчаливая команда явно жаждала крови, и приглашать только Акселя, игнорируя всю толпу было чудовищно невежливо… Водитель нетерпеливо посигналил (явно науськанный кем-то из пассажиров), и Аксель-Петер, еще раз кивнув, скрылся в автобусе. Я поправила лямку на плече и поднялась на самый верхний этаж, где под самой крышей, почти как у Карлсона, скрывалась малюсенькая квартирка. Моё пристанище в Стокгольме, к которому я уже успела сильно привязаться. Квартирка была именно такой, какой я себе представляла жилище любимого персонажа: маленькое уютное гнездышко с огромными окнами и низкими широкими подоконниками, один из которых выходил прямо на кованный и уставленный цветочными горшками балкон. Вопреки всем моим стараниям цветы по-прежнему были живы и даже цвели, наполняя комнату легким летним ароматом. Балкон был едва ли больше обеденного стола и все, что на нем помещалось – это стул-груша и стилизованный под обычный ящик журнальный столик, доставшийся мне от предыдущих жильцов. Большего я и не хотела: этот маленький мирок вмещал все, о чем я мечтала перед поступлением и удивительным образом соответствовал всем моим запросам и пожеланиям. Будучи всего лишь студией, одна комната объединяла в себе функции гостиной, спальни, кухни и столовой, под самой крышей, в глубине стен пряталась кукольная ванная и довольно вместительный шкаф, куда тут же полетел рюкзак и ветровка. Привычный пробег пальцев по клавиатуре и комнату заполнил голос моего недавнего собеседника. Легкое чирканье спички - и запахло лотосом и корицей… мой мирок снова стал обретать очертания привычные мне, практически нарушенные удивительным знакомством. Мне понадобилось почти пол дня, чтобы убедить себя, что утреннее приключение было странным плодом моей фантазии, воображения и вчерашних проводов среди Лундских друзей. Окончательно укрепиться в этой мысли помогли, как ни странно, несколько наскоро просмотренных видео и сваренный по дико запутанному рецепту кофе. Организм ненавязчиво напоминал, что шоколадка – это не та еда, на которую он рассчитывал, и мне пришлось собираться в ICA. До продуктового я дотанцевала достаточно быстро, привычно поблуждав по искривленным улочкам и причудливо выгнутым кварталам. В ушах звучала легкая французская музыка и я в сотый раз напомнила себе о необходимости что-то делать с курсами: мысль «потерять» с такой болью освоенный язык любви и дипломатии неприятно кололась внизу живота, смешиваясь с чувством голода и усталостью. Я снова – в который раз за последние месяцы – мучительно перебирала в голове варианты, пытаясь вычленить самый вероятный и самый дешевый из доступных, но ничего гениального не появилось. Клубок внизу живота противно пополз вверх, вызывая тошноту. Снова стало страшно, обидно и на глазах образовались печальные лужицы. В последнее время я стала неуравновешенной: и без того повышенная эмоциональность, подпитанная резкой сменой места жительства и пертурбациями личной жизни, пробивала дамбу и эмоции стремительно вытекали наружу. Я плюхнулась на ближайшую лавочку и постаралась упокоиться – несмотря ни на что, я была рада тому, где я сейчас находилась. *** - Ну и что? Как там? - Ну нормально, а что: город офигительный, людей, правда, я еще не особенно встречала, но так мне нравится, правда до универа ехать не очень удобно, но это можно пережить, - Рита, та самая изобличительница, звонившая мне во время моей примечательнейшей поездки, на том конце Скайпа бодро распаковывала вещи, громко рассказывая о своей жизни в Дублине. Разбросанные магистратурами в разные концы Европы, мы часто вот так вот перезванивались, часами выкладывая все произошедшее. Обычно беседа проходила во время готовки или других бытовых забот, отчего часть информации успешно проходила мимо и могла с успехом быть повторенной через пару дней, что, впрочем, обеих устраивало. Рита рассерженно пыхтела над чемоданом – она только сегодня вселялась в свою комнату и теперь была всецело поглощена проблемой размещения вещей. Меня это в некоторой степени радовало, поскольку иначе она бы сразу заметила, что меня «плющило» настолько, что я уже две минуты как терзала одну картофелину. - А ты чего эту картошку так мнешь, как будто она тебе родная? - недвусмысленный подкол и фырканье со стороны ноутбука мгновенно уничтожило подобие радости. - Ничего, задумалась просто… С доками всеми этими, столько всего… Тоска. - А-а, ну это точно. У меня тоже еще куча всего. А я подумала уже… - молчание. Мы обе знали, что еще меня может ввести в ступор. – Не..? - Нет. И слава Богу, меньше нервов – крепче сон. - Ну да, точно. Точно. А меня вот что-то снова потрясывает… - Рита унеслась в рассуждения, и я облегченно выдохнула. Я чувствовала себя немного странно: о встрече в поезде я ей так и не рассказала, хотя ничего в этом постыдного не было, скорее наоборот. Тем не менее я упорно не хотела делиться этой странной поездкой, словно рассказ мог нарушить полусказочную ауру полусна, окутавшего встречу в моей голове. «Полусонная» встреча не давала мне покоя мне уже третий день: сначала я ждала чуда, - в конце концов, он знал, где я живу. Потом я просто детально переживала эту поездку снова, теперь же, окончательно убедившись в ускользающей реальности, просто перематывала её снова и снова в голове, замораживая каждую секунду, как дачники замораживают на зиму ягоды – маленькими порциями и в сахаре. *** Сахар всегда идет вместе с ожирением. Это два невыносимо близких и неразлучных товарища, преследующие современную цивилизацию и увернуться от этого проклятия могут немногие. А вот многие и в том числе многие из моих знакомых постоянно находятся на грани нервного срыва, стараясь максимально сокращать последствия мирового сахарного заговора. Орбит без сахара, нет газированным напиткам и пакетированным сокам, проклятия на замороженную еду и цветные Godis из супермаркета через дорогу, но при этом почти сто процентов из них регулярно употребляют алкоголь и курят по пачке в неделю минимум. Все из-за стресса постоянной борьбы. Да и я сама, как бы тайком не подсмеивалась над ярыми борцами против “белой смерти”, не раз внимательно вычитывала состав в поисках заветного “sugarfree”. Вот и сегодня мне было безумно интересно, из чего же состоят эти милые вареники, содержится ли в них сахар, глютен, соя или вообще хоть что-нибудь, что могло бы издали напоминать результат деятельности химической промышленности. И хотя, в отличие от своих действительно заинтересованных в такого рода информации друзей, я просто старательно убивала время, не желая выходить из супермаркета, к третьей минуте изучения пакета (и примерно пятому взволнованному взгляду работницы отдела полуфабрикатов), я действительно нашла что-то, что показалось мне недостаточно здоровым и полезным для моего молодого организма. С особенным радостным облегчением я бросила пакет с варениками обратно и гордо развернулась в сторону отдела экологических продуктов - уж там-то будет сложно найти изъян. Проведя в общей сложности в супермаркете более двух часов и накупив всего. чего только может представить извращенная фантазия, я вернулась на стоянку и огляделась в поисках такси. я бы с удовольствием погуляла бы по ночному Стокгольму, но завтра меня ждал первый день на новой работе. Я планировала выспаться и морально подготовиться к началу новой карьеры, возможно, даже помедитировать под звуки природы и запах ароматических палочек, но вместо этого я уже полчаса как пыталась обосновать в Skype свой тезис о важности самореализации тому, для кого высшее предназначение женщины было равнозначно свежеиспеченному черничному торту.