Город Тюремного Режима

      Маленькая комната четыре угла и две двери. Темная, холодная, одинокая клетка. Кровать, стол, стул с четырьмя колесиками, маленькая прикроватная тумба и маленький шкаф с одной дверцей. Кто-то назвал ГТР огромным городом, тюрьмой, тогда как назвать маленькую комнатку, в которой живет Арон? Клеткой? Сам же Арон предпочитал называть ее миром. Его личным, крохотным миром.       Так Арону было легче, легче существовать в своей маленькой клетке. Он помнил другую свою жизнь, когда он мог видеть свет. Он вспоминал о ней часто, как он, будучи ребенком, шел с мамой за ручку. Лица мамы Арон не помнил, но запомнил ее доброту, светлый и радостный смех, нежность теплых и родных рук. У Арона в той жизни были друзья, с которыми он проводил время, веселился и радовался. Сейчас его все тоже, в общем-то, устраивало, хотя, нет, он просто смирился. Пусть его и заставили это сделать, но он не винил в этом никого, разве что судьбу. Но что толку ее винить, она все равно глупа, не услышит и не поймет. Поэтому Арон запер глубоко внутри себя все эмоции, которые порождали никчемные и приносящие боль мысли. И переносил все с улыбкой, яркой, светлой и, удивительно для него самого, доброй.       Сегодня Арон, как обычно, сидел в кресле, обнимая ноги руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Он ждал прихода Изкила, ведь его хозяин приходит к нему каждый день и обычно в одно и то же время. Но сегодня он задерживался, естественно, причину Арон не знал. Да и кто ему скажет? Арон всего лишь Пес, его место ограничивается пространством этой маленькой комнаты, в которой он знал каждый уголок и пылинку. В каком-то смысле они стали для Арона семьей, ведь кроме них, Мари и Изкила, к нему не имел права приближать никто. Мари тоже была Псом, как и сам Арон, единственное, что отличало их друг от друга, жертва. Жертвой Арона, как представителя Псов, было зрение. Он был слеп уже около семи лет и приспособился жить без него. Да и зачем оно ему, когда весь свой мир он знал наизусть? Мари повезло куда меньше, ее лишили сразу слуха и речи, именно поэтому она единственная из Псов Изкила имела доступ в комнату Арона. Девушка заходила к нему лишь для того, чтобы принести еды, убраться в комнате, иногда заносила чистые вещи и меняла постельное белье. Но несмотря ни на что, Арон считал Мари частью своего маленького мира.       Арон вздохнул и провел пальчиками по голографической глади стола, на кончиках пальцев он почувствовал привычное покалывание. Когда-то эта способность стала его приговором. Приговор, звучавший как «особый геном», стал началом жизни Арона в качестве Пса. Он помнил все: как попал в лабораторию с кучей ученых в белых халатах, как пережил бесконечные тесты и ковыряния в его теле, как провел два года в стерильно-белой комнате и как потом он попал в ГТР в качестве Пса. Затем как его лишили зрения и как долго он осваивал компьютер и заново учился жить. Но именно из-за отсутствия зрения Арон понял всю суть обладания особым геном индиго. Арон просто чувствовал компьютер, ему не нужно было видеть, чтобы создать очередную программу, ему нужно было ее просто прочувствовать. И это стало спасением для Арона. Мир Системы... Он был сложен, силен и необычен. Система могла быть твоим другом, но могла стать и твоим врагом, это зависело только от тебя. Арон старался дружить с Системой, но все-таки иногда натыкался и на недругов в большом потоке сети. Не так давно он познакомился еще с одним другом в Системе, правда, этот друг был очень осторожен и защищен, но, несмотря на это, он хотел с ней дружить. Она назвала себя Яки. Она была сильна, умна и хитра, Арон это чувствовал, а самое главное, она была носителем особого генома. Он понял это сразу, как только столкнулся с ней в сети. Наверное, носители геномов могут чувствовать друг друга, во всяком случаи он в это верил.       Так же как Арон чувствовал программы, он чувствовал и людей. Их ауру и их цели, с которыми они приходили к нему, хотя кроме Изкила и Мари, ему не довелось, это больше проверить не на ком. Но он не сомневался, что способен прочувствовать ауру и других людей. Он надеялся проверить это в скором времени.       Дверь щелкнула и в комнату вошел хозяин Арона. Он почувствовал его присутствие мгновенно. Аккуратно встал со своего излюбленного места и, затаив дыхание, шагнул навстречу своего ежедневного испытания. Оно заключалось в физическом удовлетворении своего хозяина его самым любимым и всегда желанным Псом. Арон это знал, он это чувствовал и он этим пользовался.

***

      Как только мы сели в машину и тронулись с места, меня затошнило и слегка закружилась голова. Я, естественно, свалил свое состояние на недавно полученные травмы. Но чем дальше мы отдалялись от места пребывания правой руки главаря Бешеных, тем хуже мне становилось. Боль в правом боку вернулась с новой силой, желудок сводило от тошноты и мне вдруг резко стало нечем дышать, словно из салона машины выкачали весь кислород. Сам не понимая, что делаю, на ходу стал открывать дверцу машины, дергая за ручку. Когда до моего затуманенного болью разума все-таки дошло, что на ходу двери машины мне не открыть, я бросил глупые попытки выбраться. Когда боль добралась до легких и я, как мне показалось, перестал дышать, мне на плечо легла чья-то рука. Через секунду я почувствовал, как в мои легкие стал поступать свежий воздух. Но это только усугубило ситуацию. С каждым вздохом в районе груди я чувствовал боль, словно кто-то воткнул мне в легкие миллионы иголок. В конце концов, я просто потерял сознание.       В глаза бил яркий свет, в висках стучало, меня слегка подташнивало и это первое, что я почувствовал, прейдя в себя.       «Просто замечательно, Тин! Ты самый везучий человек в мире!»       Да, везучий... Падаю в обморок с неимоверной регулярностью. – Очнулся?       До меня не сразу дошло, что обращаются именно ко мне, пока чья-то прохладная рука не коснулась моего лба. Я открыл глаза, чтобы посмотреть на ее обладателя. Но удалось мне это не сразу, глаза ослепил яркий свет так, что на них выступили слезы. Только спустя несколько минут бесконечных морганий, шмыганий носом и вытирания слез, я все же смог рассмотреть, где я нахожусь.       Деми склонился надо мной, улыбаясь и смотря на мои попытки прийти в себя. В себя я, конечно, пришел, но самочувствие мое оставляло желать лучшего. Я внимательно посмотрел на парня, который казался мне взволнованным, но старательно пытался это скрыть. – Что происходит? – решил все же поинтересоваться я. – А что именно тебя интересует? – продолжая улыбаться, спросил парень. – Ну-у… Для начала, что со мной? – Деми нахмурился, но от ответа уходить не стал. – Тебя пытались отравить. Яд, оказавшись в твоей крови, подействовал не сразу. Сначала он подготовил почву, а затем атаковал. Пострадали в основном твои легкие. Но я постарался все исправить, пришлось повозиться, знаешь ли, – хмыкнул Деми и гордо скрестил руки на груди. – А что с нечто? – конечно, спросить я хотел не про него, а про Яна, но что-то внутри подсказывало, что этого делать не стоит. – С кем? – удивленно спросил Деми. – Длинные и темные волосы, неестественно бледная кожа и ужасный свитер, – выпалил я на одном дыхании. Деми рассмеялся. – Наверно, ты имеешь в виду Арона. С ним все хорошо. Он и Яки друг от друга не отходят. Когда встречаются два похожих существа, это прекрасно! Хотя кактусы я все же считаю прекраснее всего на свете! Хочешь посмотреть на новый недавно мной выведенный гибрид?! – воодушевился Деми, подпрыгнув на месте, и стал рыться на столе. Видимо, в поисках склянки со своим чудо гибридом, желая продемонстрировать его мне. Смотреть на чудесное открытие Деми у меня не было ни сил, ни желания. И словно услышав мои мысли, дверь открылась и в комнату вошла Мел, а следом за ней и Ян собственной персоной. Мел посмотрела на меня и мило улыбнулась, но, как и в прошлый раз, ее улыбка меня совершенно не радовала. Она явно не предвещала собой ничего хорошего. Ян пожелал не обращать на меня, смертного, внимания, сел на стул, скрестив руки на груди, и стал внимательно рассматривать местами потрескавшийся пол. – Пришел в себя. Отлично. Надеюсь, ему можно волноваться? – спросила Мел у Деми.       Вся взволнованность, которую я видел в глазах парня, исчезла с появлением этих двоих и теперь он казался до ужаса расслабленным. – Ему можно все. Разве что не советовал бы ему верховую езду, но... Так как лошадей в ГТР не водится, да и в мире они уже воспринимаются в качестве легенды... И в наездника ему вряд ли есть с кем играть... То да, ему можно все! – вынес свой вердикт Деми и поспешно покинул комнату.       Я, конечно, был не в восторге оттого, что остался наедине с парнем, который ставит меня в режим «игнор» и железной леди, которая своим взглядом метала молнии в мою сторону. Но выслушивать лекцию на тему чудесности кактусов хотелось еще меньше. – Спасибо, что не облажался, – хмыкнула Мел. – Но боюсь, мне все-таки нужно тебя спросить. Что именно от тебя хотели получить в ПЛиТ? – милая улыбка тут же сменилась ухмылкой и Мел сделала шаг в мою сторону. – Почему такой как ты оказался в ГТР? – и действительно, почему... Самому интересно.       У меня на этот счет куча идей. Ну, например, я был супер киллером и меня поймали при выполнении задания, а чтобы я не раскрыл личности моих заказчиков, память заставили покинуть меня. Но вряд ли подобное могло со мной случиться, скорее, я просто попал под машину, у меня отшибло память и какой-то идиот решил воспользоваться ситуацией и сдал меня в ПЛиТ. Вот только ни один из этих вариантов не является тем, который я бы помнил, они лишь плод моей больной фантазии. – Я не помню, как попал в ПЛиТ. А найти они хотели, как я уже говорил, какой-то геном. Вроде что-то связанное с индиго, но я не являюсь одним из них. Во всяком случае, они не нашли того, что искали. А в город я попал из ПЛиТ... Просто сбежал и все, – пожал я плечами.       Мел недовольно поморщила носик, а Ян даже не удосужился взглянуть на меня, упорно продолжая сверлить взглядом пол. – Ты упоминал доктора, который помог тебе сбежать, кто он? – недовольно протянула Мел. – Один старый маразматик, он не был таким как все другие. Он не пытался искать во мне что-то, он учил меня, помогал вспомнить прошлое, рассказывал про ГТР и помог мне сбежать. Он был единственным, кто хоть немного верил в меня. И за эту веру расплатился жизнью, – я тяжело вздохнул, но тут же пожалел об этом, ощущая в районе груди резкую боль. Мел, видимо, заметив это, сократила между нами расстояние и села на край кровати. – Я не собираюсь больше мучить тебя, скажу все как есть. Нам нужно попасть на территорию ПЛиТ. Ты единственный, кто был там и кто знает ПЛиТ изнутри. Я не буду просить тебя помочь нам и не буду заставлять тебя нам помогать... Я просто скажу, что у тебя нет выбора, – сейчас взгляд Мел не пугал меня, а скорее просил смириться. – Зачем? Попасть в ПЛиТ легко, но выйти из нее куда сложнее, – я знал об этом не понаслышке, испытав это на собственной шкуре. И хочу сказать, желание повторить у меня не возникало. – Вот поэтому нам и нужен ты. Защита ПЛиТ не идеальна, ты тому живое доказательство, Тин, – Мел впервые искренне улыбнулась мне. – Ладно, я пойду. А ты, – Мел повернулась и посмотрела на Яна, – в следующий раз постарайся быть внимательнее, – и Мел, улыбнувшись мне еще раз, вышла из комнаты.       Ян не обратил внимание на слова Мел, продолжая пялиться в пол. Зачем он вообще пришел, если кроме обшарпанной поверхности пола, никто не удостоился его внимания? После пятнадцати минут полного игнора со стороны Яна, меня начало клонить в сон и чтобы хоть как-то нажить на свою задницу неприятностей, мне пришла в голову самоубийственная идея.       Я наедине с Яном в пустой безлюдной комнате. Ну как тут не воспользоваться ситуацией? И я, несмотря на свое состояние, сделал попытку встать с кровати, как ни странно, получилось у меня это не с первого раза. После тяжелых и долгих, как мне казалось, мучений я все же приобрел вертикальное положение и осторожно подошел к сидящему на стуле парню, который по-прежнему игнорировал все живое. Коснувшись его руки и не получив за это по шее, что, конечно, меня удивило, я решил воспользоваться ситуацией и наглым образом уселся Яну на колени. Он вздрогнул и, наконец, посмотрел на меня. Я приготовился к полету на пол и к возможной встрече с соседней стеной. Но никак не ожидал почувствовать руки Яна, которыми он обнял меня за талию и притянул ближе к себе. Наступила тишина. Ян просто смотрел мне в глаза, не предпринимая никаких действий.       Просто сидеть и смотреть мне оказалось недостаточно и я сам потянулся к нему. Несмело коснулся его губ, лишь легкое мимолетное прикосновение. Не получив за это по башке, я стал вести себя еще наглее. Провел языком по его нижней губе, прикусил ее и, не натолкнувшись на сопротивления с его стороны, углубил поцелуй. Ян никак не отреагировал на мои действия. Я отчаялся получить вообще какую-то реакцию и уже хотел отстраниться, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю. Как вдруг Ян с силой надавил мне на затылок, пропихивая свой язык мне в рот, углубляя тем самым поцелуй. Превращая его в жаркий и полный страсти.       Мне тут же сорвало крышу, мыслей в голове не осталось, кислорода в легких тоже, отчего я чувствовал легкое покалывание в районе груди. Когда Ян прервал поцелуй, резко оттолкнув меня от себя, моя грудная клетка уже вовсю пылала от боли и нещадно стучало в висках. Но я не обращал на это внимание, ведь куда важнее глаза сидящего напротив меня человека. Сейчас глаза Яна мне казались невероятно красивыми. В них не было ни отвращения ни ненависти. Он смотрел на меня изучающее, словно сам не верил в то, что сейчас происходит между нами и что он сам позволяет этому происходить. И словно доказывая что-то самому себе, Ян провел рукой по моему торсу, задирая футболку и касаясь моей кожи, каждое его прикосновение отдавалось жаром внизу живота. Дышать стало еще труднее, боль в груди стала невыносимой и чтобы хоть как-то помочь себе, я прильнул лбом к его плечу. – Я не верю в то, что ты мог так сильно измениться, даже потеряв память, – прошептал Ян мне на ухо.       Я, конечно, хотел поговорить с ним, но сил на это у меня уже не осталось. Ян, видимо, понял это и прежде, чем выйти из комнаты, поднял меня на руки и уложил в кровать. Мне стало ужасно обидно, что я упустил возможность поговорить с ним и объяснить, что сейчас я сам себя не понимаю. Но сделать я этого не смог, мгновенно провалившись в пустоту.       Проснулся я ближе к обеду следующего дня и снова первое, что я увидел, была рожа Деми, а первое, что я услышал, был рассказ про невероятные открытия новых видов кактусов и их наглядная демонстрация. После чего мне, наконец, объяснили, что до моего вчерашнего пробуждения, я находился в отключке три дня. Ну вот три дня моей великолепной жизни потеряны. Но переживать из-за этого я не стал, ведь после вчерашних событий жалеть о потерянных днях было просто глупо. Ян сам поцеловал меня! Не под дулом пистолета и я надеюсь в здравом уме.       Сегодня я чувствовал себя куда лучше, чем вчера. Поэтому спокойно встал с кровати и спустился на первый этаж. Комнату, в которой собрались все и о чем-то спорили, как обычно, нельзя было не заметить. Ведь крики и смех, доносившийся из нее, наверняка слышат и окраины ГТР. Дверь, ведущая в комнату, была приоткрыта, я заглянул внутрь и увидел следующую картину: Мел стоит с серьезным видом, скрестив руки на груди, Пунш корячится на полу, кажется, пытаясь отжаться, Яки сидит верхом на Пунше, весело выкрикивает слова какой-то детской песенки. Ну а нечто, то есть Арон, сидит на стуле и звонко смеется. – Чего застыл? – внезапно раздался голос Деми над моей макушкой. Парень так же как и я заглянул в комнату и улыбнулся. – Не обращай внимания, это они так развлекаются и заодно наказывают провинившихся, – монотонно осведомил меня Деми.       А затем, похлопав меня по плечу, зашел в комнату и я последовал его примеру. Отжавшись еще двадцать три раза, Пунш был освобожден. Красный, запыхавшийся и потный парень просто заполз на диван и положив голову на колени Деми, закрыл глаза. – В следующий раз не будешь исчезать на семь дней! И заставлять нас волноваться! – весело прокричала Яки и показала Пуншу язык.       И быстро поспешила к Арону, расчесала его длинные волосы, заплетая их в косу. Девочке это явно приносило радость. Глаза Арона по-прежнему были завязаны черной атласной лентой, я могу лишь догадываться о причине ее появления и эта причина мне не нравится. – Арон, ты сказал, что даже взломав Систему ГТР, в Систему Мира нам не попасть. Ты знаешь, кто те девять хакеров, что обеспечивают защиту Системы Мира и как нам прорваться через их защиту? – сев на диван рядом с Деми, обеспокоенно спросила Мел. – Личности девяти никому не известны. Дело не в том, что их никогда никто не видел... Защита Системы Мира потому и считается самой сильной, что она такой и является. Ведь только предполагается, что хакеров девять, на самом деле их куда больше. Саму защиту обеспечивают самые сильные хакеры Мира, их отслеживает Правительство. Если они находят хакера сильнее, чем те, что обеспечивают защиту сейчас, то заменяют слабого на того, кто смог доказать, что он сильнее. Причем того, кого заменили, уничтожают за ненадобностью. И это циклично повторяется раз за разом, но есть и слабое место, только увидеть его нужно изнутри. – И ты не знаешь, что является слабым местом? – Арон в ответ молча замотал головой, тем самым подтверждая, что понятия не имеет об уязвимых местах Системы Мира. – Это плохо, – задумчиво протянула Яки. – Взломав Систему ГТР, мы многое узнали, но лишь о том, что касается Бешеных, Потрошителей и немного о внутренних передвижениях ГТР. Половину из этого мы уже знали. А если нам не попасть, таким образом, в сеть Системы Мира, то почти все задуманное нами теряет смысл, – выдохнула девочка и чмокнула Арона в щечку.       Парень повернулся и я бы даже сказал, что он посмотрел на нее, словно и нет этой ненужной атласной ленты, на его глазах и нежно потрепал Яки по голове. Девочка в ответ улыбнулась.       В этот момент в комнату вошел Ян. Увидев меня, он сначала напрягся, но взяв себя в руки, плюхнулся в кресло напротив окна. – Не думаю. Вам нужен человек, видевший Систему Мира изнутри, – подбадривая всех, произнес Арон. – Но, если это люди, которые не понимают ничего в программах и хакерстве? Даже увидев Систему изнутри, не будут знать и вряд ли им придет в голову запомнить, что именно они видели... А члены Правительства наверняка не собираются предавать самих себя, – пробубнил я себе под нос. – Да, все так. Но я говорил не о тех, кто следит за хакерами и имеет доступ к Системе. А о тех, кто наверняка сможет все, по крайней мере, запомнить, представителей индиго. – Арон, говоря проще, ты знаешь что-то, чего не знаем мы. Я правильно тебя понял? – спросил заинтересованно Ян у Арона. Арон кивнул, подтверждая его догадку. – Примерно восемь лет назад, тогда я узнал о том, что являюсь индиго. Меня закрыли под предлогом дальнейшего изучения и вынесения вердикта: отправлять в ГТР или признать не виновным. Я попал в лапы Правительства и их лучших ученых. Я пробыл их подопытным около года и за это время ничего интересного не происходило, кроме одного случая. Тогда сработали все системы безопасности и я, конечно, не понимал в чем причина, но когда попал к Изкилу, стал копать глубже и смог узнать одну очень интересную вещь. Кто-то вошел в комнату с хакерами, вышел из нее и остался жив. Его не нашли, но наверняка ищут и по сей день. Я в этом не сомневаюсь. Он видел код программы, иначе они бы не стали поднимать из ничего такой шум. Наверняка он запомнил все до мельчайшего пикселя. Конечно, это дело кто-то тщательно замял, а виновника спрятал. Судя по всему, у этого кого-то много возможностей, но не думаю, что найти его совсем невозможно. Мне, правда, это не удалось, да я и не старался, может, вам повезет больше, – пожал плечами Арон и улыбнулся. – Это как искать иголку... Причем какую именно не известно, – грустно подытожила Мел. – Все же лучше, чем начинать сначала. Мы слишком далеко зашли, чтобы отступать. Ты так не думаешь, капитан? – пробубнил Пунш, уткнувшись лицом в колено Деми.       Наступила тишина. Мел, ответив «да» практически шепотом, потупила взгляд в пол, раздумывая о чем-то. Деми снял очки, положив их в нагрудный карман халата, запустил руку в волосы Пунша и нежно, задумчиво перебирал пряди. Яки увлеченно о чем-то рассказывала Яну, а я просто не знал, чем себя занять... Но меня спас Арон, который подошел ко мне и, улыбнувшись, стал делиться со мной всякими глупостями. Сначала я подумал, что он мог спутать меня с кем-то. Но спустя секунду подобные мысли перестали посещать меня. Арон словно видел все... Нет, он просто чувствовал, кто или что перед ним.       Разговаривать с Ароном оказалось очень легко, он часто улыбался и заливался смехом от собственных шуток, мы проболтали около получаса. За это время я узнал много нового о ГТР, Псах и Системе. Я и не заметил, как Деми и Пунш ушли из комнаты, Мел, Яки и Ян спорили о чем-то все у того же кресла напротив окна. – Тебе будет тяжело, ты ведь влюблен в него, да? – я ошарашенно уставился на Арона. О чем он вообще? Арон грустно улыбнулся и мне показалось, что еще немного и из его глаз потекут слезы, пропитывая своей влагой атласную ленту. Но слезы не появились, вместо этого я почувствовал легкое прикосновение его холодной руки. – Тин, все будет хорошо, правда. Мы с тобой похожи, ты так же как и я не привык быть рядом с кем-то, таких как мы пугают чувства. Но рано или поздно у всех появляется тот, кто заставляет его чувствовать. Ну а для тебя это он. Не пытайся убегать. Прими все, как есть или в конечном счете закончишь так же как и я.       Стоило Арону произнести эти слова, как со стороны входной двери послышался шум. Мел, не раздумывая, бросилась к его источнику. Яки, встрепенувшись, подбежала к ноутбуку, схватила его со стола и со словами «нас взламывают» выбежала из комнаты. Ян из-за спины достал уже знакомый мне пистолет и подошел ко мне. Он явно хотел мне что-то сказать и судя по выражению его лица малоприятное, но не успел. В комнату влетел растрепанный Пунш и резко захлопнул дверь. – Подарок от папочки, черт бы его побрал, – рявкнул он. – Что-то припозднился, – добавил, уже улыбаясь и передергивая затвор пистолета.       Пунш отошел от двери и та с громким скрипом и хлопком сорвалась с петель, послышались выстрелы. Выстрелы я слышал, но увидеть, что происходит, мне не дали. Ян схватил меня в охапку и просто запихнул за диван со словами «высунешься, сам прибью». Не то чтобы меня пугали слова Яна, скорее, звуки выстрелов, что доносились до моих ушей. Но вдруг все резко затихло и я высунулся из-за дивана, чтобы посмотреть, что же все-таки происходит.       В проеме, где минуту назад была дверь, стоял парень, глаза его закрывал козырек черной кепки, а в обеих руках он держал по пистолету. Один из которых был направлен в сторону Арона, а другой Яна. Пунш стоял, облокотившись спиной на стену, прижимая одну руку к плечу, из которого струилась алая кровь. – Вас трогать я не буду. Но это пока, – прорычал парень в кепке, затем его губы растянулись в хищной улыбке. – Но ты сегодня сдохнешь, – прозвучал выстрел. Ян тут же метнулся в сторону стрелявшего, но его уже и след простыл.       Я не сразу понял, что произошло. Когда увидел, как падает тело Арона на пол. Как Пунш, выбежав вслед за Яном, оставляет меня один на один с парнем, из груди которого стекает темная кровь. Ее слишком много, вся комната пропитывается странным металлическим запахом. Мне становится не по себе, в голове раздается чей-то, мерзкий и холодный голос «беги». Но я не хочу его слушать, зачем? Да и куда мне бежать? Я медленно подхожу к телу парня и вижу, как синеют его губы, как его неестественно бледная кожа становится практически прозрачной.       Мне не страшно, не больно, мне одиноко, слезы сами собой катятся по моим щекам, оставляя за собой мокрые, соленые дорожки. Я не сразу понимаю, когда в комнату вихрем влетает Деми, как он пытается что-то сделать с телом Арона, но отчетливо понимаю значение фразы «поздно». Следом за Деми в комнату влетает и Яки, кажется, у нее истерика, но меня сейчас это мало волнует. Одиноко, мне холодно и одиноко.       «Беги, глупый Тин. Беги от них. Рядом с этими людьми тебе всегда будет одиноко», – повторял голос. Он снова лишал меня права здраво мыслить. Слезы, как мне казалось, душили меня. Я не знал, что мне делать. Я впервые вижу смерть так близко. Она словно проникла в меня и тянет за собой. Я задыхаюсь, мне больно, одиноко, мне так одиноко... Кто-нибудь спасите меня!       И словно услышав мои мысли, Ян притянул меня к себе, обнимая. Я расслабился, чувство одиночества сменилось болью от осознания всего, что только что произошло и слезы переросли в истерику и всхлипывания. Ян пусть и раздраженно, но все же гладил меня по голове, держа в своих теплых объятиях, и от этого мне становилось легче. Правда, совсем немного.       Яки тихонечко плакала рядом с телом Арона, держа его за руку. Мел стояла в дверном проеме, запыхавшаяся, видимо, только вернулась. Ну а Деми латал рану Пунша, который, словно чувствуя вину за случившимся, даже не смотрел в сторону Арона.       Вечером состоялись похороны, вернее, сожжение тела. Ведь в ГТР, да и во всем Мире, так теперь было принято. К чему тратить землю на трупы, когда их можно просто сжечь? Конечно, во внешних городах этим занимались крематории, но в ГТР это считалось ненужной роскошью. Трупы просто выкидывали на мусорную свалку, на окраины ГТР. До мертвых здесь никому нет дела. Мы же решили сделать это, как положено. Правда, вряд ли положено поливать тело бензином и поджигать его, но выбора не было: либо так, либо на свалку. Так, я в первый раз увидел смерть и остро ощутил чувство потери.