Город Тюремного Режима

      Мужчина с копной черных, как смоль, волос гордо восседал в черном, обтянутым натуральной кожей кресле. Он держал в своей руке стакан, в котором поблескивал виски с кусочками льда, и рассматривал, как солнечные лучи пытаются протиснуться в его кабинет через маленькую щель практически наглухо зашторенных штор. Пальцами свободной руки он постукивал по столу, отбивая ритм его любимой мелодии. Кабинет мужчины был оформлен в темно-красных тонах - его любимый цвет. Цвет, который таил в себе опасность, возбуждение, страх и власть. Да, мужчина любил власть, он любил брать от жизни все и не отдавать ничего взамен. Его взгляд странных, неестественно притягательных глаз, которые словно глаза ястреба, подмечали все во круг, когда-то послужили причиной того, что мужчина теперь восседает на троне своего «королевства». И пусть сейчас он понижен до ранга «принц», из-за какого-то мальчишки, который наглым образом втиснулся в его город и стал диктовать свои условия и устанавливать свои порядки. Конечно, мужчина держался за свой «трон» до конца, но молокосос каким-то чудом вычислил его больное место и надавил на него в нужное время, одержав победу. Если бы кто-нибудь год назад сказал мужчине о том, что восседать над верхушкой ГТР будет какой-то сопляк, он бы рассмеялся этому глупцу прямо в лицо. Но мужчина сам видел, как мальчишка подгребает под себя всю Систему ГТР, все его правила, как он садится на трон, и как мужчина сам проигрывает место «короля» в их долгой и кровопролитной битве. Но, как ни странно, это огорчало мужчину куда меньше, чем то, что в игру влезли еще и кучка каких-то ничего не понимающих детишек. Сначала они лишь мозолили глаза, выкидывая глупости и детские шалости, но из-за этой возни за «трон» мужчина дал слабину, потерял бдительность, а наглые детишки поспешили воспользоваться ситуацией. Сегодня мужчине сообщили, что через, как оказалось, слабака и не благодарную пешку Изкила детишки вышли в сеть Системы ГТР. Хотя мужчина уже давно понимал, что Изкил сдает позиции и ему пора на покой, так что в какой-то степени детишки оказали мужчине услугу, убрав с его пути ненужную фигуру. Проблема заключалась в другом. Пес, которого они забрали с собой, от него нужно избавится, эта шавка слишком много знает. Но и эту проблему мужчина поспешил устранить. Оставалось только одна единственная причина для беспокойства, и она беспокоила мужчину больше всего, это то, что одним из тех самых детишек был его сын. Глупый, вспыльчивый, несносный мальчишка. Сын Николаса Фалькона, главы Бешенных псов, того, кто добился всего сам, кто прошел через ад, посмел посмеяться над своим отцом и пойти против него. Но даже не это столько настораживало мужчину, ну, хочет себе мальчик, пусть развлекается, пока может, а то, что его сын в своем теле носит геном индиго. И не какой-то там, а особый, на его поиски в свое время мужчина потратил огромные силы. Он специально практически из-под носа у Правительства увел ту шлюху, которой посчастливилось быть носителем особого генома, а затем Николас оказал этой шлюшке услугу, переспав с ней, и она передала свой геном его сыну. Сыну, который сейчас спокойно разгуливает по улицам ГТР. «На улицах этого города слишком не спокойно, чтобы оставлять все, как есть,» - прошептал мужчина в пустоту и перестал отбивать пальцами по столу, создавая пугающую и давящую тишину в комнате. Но просуществовала она не долго, стоило Николасу осушить стакан и подумать о том, что надо бы отдать приказ Песику, носящему на ошейнике номер 9, как в дверь постучали. - Войдите, – тоном повелителя прошипел мужчина, все же его раздражали внезапно появляющиеся гости. Дверь открылась, и в кабинет Николаса зашел Он собственной персоной. Оглядел надменным взглядом кабинет и, фыркнув что-то недовольное себе под нос, пренебрежительно плюхнулся в кресло напротив стола, за которым сидел и сам хозяин этого дома. - Что же привело ко мне главного Потрошителя города, - самым надменным тоном, на который только был способен, поинтересовался мужчина. Не нравился ему этот тип, слишком скользкий, мог предать в любой момент, хотя в ГТР все ведутся лишь на власть, силу и деньги. У кого есть все эти три показателя, тот царь, бог и повелитель. Пока Николас имел их все, так что бояться ему было нечего. - Ну, что ты, Николас, расслабься, я же тебя не разделывать пришел, хотя ты наверняка будешь ценным товаром, - в тон мужчине, проговорил Потрошитель, при этом противненько так скалясь и облизывая свои ровненькие, белые зубки. «Ну, точно Потрошитель,» - пронеслось в голове мужчины, и он саркастично ухмыльнулся на свои собственные мысли. - Кто бы сомневался. Только посмей ТЫ коснуться меня своими мерзкими ручками, и я тебе их вырву. - Фу, какой ты противный. Но ты не учел одну вещь, - Потрошитель вызывающе уставился на Николоса. – Касался и не раз. Николаса передернуло, и он со злобой посмотрел на наглого раздражителя, который посмел пискнуть нечто подобное в его сторону. У мужчины появилось непреодолимое желание выставить вон из кабинета этого наглого и скользкого ублюдка. Но Николас и не таких терпел. Мужчина надел на лицо непроницаемую маску безразличия и с вызовом посмотрел на нагло ухмыляющегося Потрошителя. - Повторю вопрос. Что тебя ко мне привело? Или ты торопишься и отвечаешь, или закрываешь дверь с той стороны и уносишь свой зад в неизвестном направлении, – выплюнул Николас. Потрошитель никак не отреагировал на слова и тон Николаса, продолжая нагло смотреть мужчине прямо в глаза. - А ты, как я посмотрю, все еще не ровно дышишь к моему заду, - хмыкнул Потрошитель. Николас поморщился, но сдержался, хотя до безумия хотелось заткнуть наглого ублюдка, желательно свернув шею. – Слышал у тебя проблемы, поделишься? – вмиг став серьезным, спросил Потрошитель. - Проблем нет. Есть мешающиеся под ногами букашки, но скоро не станет и их. - Уверен? Я слышал, они еще те психи. Самому сталкиваться не приходилось, но некоторым из моих они знатно нервишки попортили. Да и у вас они повеселились, - не унимался Потрошитель, скрестив руки и закинув одну ногу на другую, серьезно смотря в сторону главы Бешенных. - Все под контролем, они просто наглые, беспомощные дети. - Мы тоже были наглыми детьми, и нас тоже недооценивали, а сейчас ты сидишь в собственном кабинете, окруженный верными Псами. Не недооценивай их, Николас, тем более что один из них твоя собственная плоть и кровь с встроенным внутри часовым механизмом, он сильнее многих и умнее. - Не говори того, в чем неуверен. Мы были другими, нами двигало отчаяние. У нас не было никого, а мой сын избалован и слишком слаб, - не сомневаясь в собственный правоте, проговорил мужчина. - Как знаешь. Но если они начнут мешать Потрошителям, в стороне сидеть не буду. А теперь о деле. Поступила новая партия товара. Ему об этом неизвестно, как ты и просил, – проговорил Потрошитель. Николас растянулся в хищной ухмылке, не все еще потеряно. Война за «трон» продолжится до тех пор, пока мужчина этого хочет. А он хочет и собирается доказать этому наглому мальчишке, кто «король» ГТР. ****       Я проснулся рано утром, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом, и первой моей мыслью стало: «Надо поговорить с Яном». Знаю, я уже пытался, но теперь все иначе. Сейчас в моей голове словно все встало на свои места, нет, вспомнить я, конечно, так ничего и не вспомнил. Но смерть Арона изменила во мне что-то. Я понял, что в мире, в котором мы живем, не нужно медлить и ждать чуда, нужно брать все в свои руки. Вчера, перед сном, я многое обдумал, постарался понять себя, свою жизнь. Пусть я ничего не помню, но мне выпал шанс все начать сначала. Мел, Деми, Пунш, Яки и Ян - люди, которые встретились мне на этом жизненном пути, и если я буду умалчивать обо всем, что чувствую, а делаю я это нечасто, то существует вероятность, что для меня второго шанса не будет. Конечно, большую часть времени я обдумывал слова Арона про то, что я якобы влюблен. И пришел к выводу, что не понимаю этого чувства, что значит любить? Как мне понять, влюблен я в Яна или нет. Как мне это почувствовать? Я понимаю, что хочу его, понимаю, что только с его появлением моя жизнь из серой и безэмоциональной начала приобретать краски, и я начал проявлять эмоции. Возможно, для других этого мало, что значит для меня же очень много. Я пытался понять человеческие чувства еще в ПЛиТ, но мне это не удалось, а сейчас я могу и плакать, и злиться, чувствовать боль и раздражения, это очень сложно, не всегда приятно, но это необходимо, без этого так трудно понять жизнь. Но можно ли назвать все это любовью? Я не знаю, по какой причине, но в голову пришла идея поговорить с человеком, который, по моему мнению, сможет ответить на мои вопросы и хоть как-то объяснит мне, какого это любить. Поэтому я и встал сегодня ни свет ни заря. Пунш рано встает на пробежку, это я заметил еще в первый день, нужно перехватить его без свидетелей. Я нацепил на себя старую, потрепанную толстовку в черно-белую полоску, которая была мне большой на пару размеров, серые джины и черные кеды, расчесал свои непослушные, торчащие в разные стороны волосы, времени на них сейчас не было, и быстрым шагом, но аккуратно, чтобы никого не разбудить, спустился на первый этаж. Пунш как раз зашел в дом, запыхавшийся, раскрасневшийся и вспотевший, в синем спортивном костюме и каких-то аляпистых кроссовках. Увидев меня, он весело улыбнулся и вытащил наушники из ушей. - Чего не спишь? – не успев отдышаться, спросил он. - Ну-у… - я замялся и стал теребить край толстовки. Блин! Когда это я успел стать таким застенчивым. Я глубоко вздохнул, приходя в себя, и наконец решился. - Пунш, скажи, а что такое любовь? Парень замялся, веселая улыбка тут же сползла с его лица, и он отвел от меня взгляд, что-то обдумывая про себя. Я не сводил с Пунша внимательного взгляда, когда он, наконец, посмотрел на меня, вновь весело улыбнулся, подошел ко мне, потрепал по волосам и прошептал «идем». Мы прошли вглубь коридора с кучей металлических дверей, остановились напротив одной из них. Пунш коснулся ручки двери, и на маленькой панельки прямо посередине выскочила уже знакомая голографическая, светящаяся сиреневым девочка, она вскинула вверх свои маленькие ручки, и над ними появились цифры «0» и «4», Пунш дотронулся до цифр указательным пальцем, девочка подмигнула, и дверь открылась. Пунш зашел в комнату первым и, пропустив внутрь меня, закрыл дверь. Комната была маленькой и странной. В центре по традиции стоял стол, на котором куча чертежей, разобранного оружия, деталей, железяк, в общем, какого-то хлама, предназначение которых мне не известно. Пахло здесь порохом и чем-то сладким, уже привычный стул с четырьмя колесиками стоял напротив стены. Окон нет, но что удивило меня так, это стены, вернее, их практически полное отсутствие, всех, кроме той, что напротив двери - она была обычной, выкрашенной светло-голубой краской. Место остальных стен занимали стеклянные стеллажи, за которыми находилось разного вида оружие: от огнестрельного до холодного. Я даже рот открыл: столько оружия в одном месте я вижу первый раз, интересно, от куда оно? Я заинтересованно подошел к одному из стеллажей и стал рассматривать все это разнообразие, хотя я в оружии вообще ничего не понимаю, и тем более никогда не приходилось держать его в руках. - Удивлен? – вывел меня из ступора голос Пунша. Я повернулся и вопросительно на него посмотрел. – Понимаю. Не каждый день приходится такое видеть. Но это единственный способ держать себя под контролем. - Под контролем? - удивленно пробубнил я. - Да. Это наш крест как носителей особого генома. Понимаешь, мы не совсем обычные, даже так, мы совсем необычные. Если вы можете переживать выбросы простых человеческих эмоций спокойно, то мы можем потерять над собой контроль, сойти сума, помешаться. И это самое меньшее. Для таких как я, Яки и Деми все внешние раздражители словно красная тряпка для быка. И мы с детства устроены так, что наше особое развитие должно специализироваться на чем-то одном, на том, что и является твоей особенностью, отличающий тебя от всех остальных индиго. Мой особый геном - это чуткий слух, зрение и меткость, а моя страсть - оружие. Чтобы не поддаваться своим собственным эмоциям, которые затуманивают иногда всю мою человеческую сущность, превращая в кровожадного охотника, я вынужден выплескивать ее другим способом, например, таким, – и Пунш развел руками в разные стороны, демонстрируя разнообразие оружия в стеллажах. - Понятно, – скромно пробубнил я себе под нос. Наверняка я не должен был видеть всего этого, но Пунш сам привел меня сюда, значит, он в какой-то степени доверяет мне. А это приятно, когда тебе доверяют, но и возлагает на меня какую-то степень ответственности. - Так ты хочешь знать значение слова "любовь"? – с легкой улыбкой поинтересовался Пунш. - Не совсем. Я хочу понять, что значит любить кого-то, как это почувствовать, - на выдохе произнес я, смотря Пуншу в глаза. - Тогда ответь мне на вопрос: почему ты решил спросить об этом именно меня? Я отвел взгляд в сторону, обдумывая, а действительно почему? Но ответ пришел мне в голову сразу, и я вновь посмотрел на Пунша и решительно произнес: - Потому что уверен, что ты испытываешь это чувство. Пунш как-то сник, опустил взгляд и грустно улыбнулся, снова что-то обдумывая. Потом прошептал практически неслышно: «Даже другие замечают, а ты не хочешь» и снова замолчал. Пауза затягивалась, но я решил подождать и не торопить парня, не знаю почему, но ему явно было сейчас трудно. Наконец Пунш пришел в себя, снова посмотрел на меня и весело улыбнулся. Как же быстро меняется его настроение, удивительно. - Объяснить это чувство непросто, сам с ним долго разбирался, в итоге просто смирился. Думаю, ты поймешь это сам и никак иначе. Как бы тебе объяснить, когда любишь кого-то, ты хочешь просто быть с ним, часто, всегда, касаться его, видеть его улыбку. Тебе больно от того, что больно ему, тебе хочется делать его счастливым. Ты просто живешь этим человеком, он влияет на твое настроение, он делает твой мир ярким, но может причинить и боль. Мне больно видеть его слезы, одиноко, когда не вижу его долго, ради него мне хочется жить, дышать, чувствовать. Но самое главное - это желание обладать им всецело. Понимаешь? – я кивнул, понимаю, конечно, понимаю, но вот чувствую ли? Этого, к сожалению, мне никто не объяснит. Я попытался улыбнуться, но наверняка выглядел глупо. Мне не привычно проявлять эмоции, так что как мог, скривил губы. За железной дверью послышались шорохи, скрипы. Наконец замок щелкнул, и в комнату вошел Деми, устало зевнул. Увидев меня, Деми удивился, поправил очки средним пальцем (я заметил, у него привычка такая) и уставился на Пунша. - Помешал? - Нет. Мы уже закончили, - Пунш подошел ко мне и шепнул на ухо «удачи». Я поспешил удалиться из комнаты, оставляя Деми и Пунша наедине, видимо, им есть о чем поговорить. А мне предстоял разговор с Яном. Правда, чего именно я хочу добиться этим разговором, я не знал. Пока я шел к Яну, погруженный в свои мысли, ко мне подлетела Яки, мило улыбнулась и обняла. - Доброе утро, Ти-и-и-ин! – весело прокричала она. – А ты Мел не видел? - Нет. Может, спит еще, - ответил я этой маленькой особе, она миленько поморщила носик. - Мел? Она встает очень рано! Пойду еще поищу, - пробубнила Яки и, обойдя меня, пошла вглубь коридора, продолжая свои поиски. Я вышел на улицу, Ян обычно возвращается с пробежки в это время. Не успев подумать об этом, я увидел Яна. Он не бежал, а шел медленным шагом в сторону дома, смотря себе под ноги и не замечая никого во круг. Это его черта - игнорировать все живое - просто невероятна. Я уже было навострился идти Яну навстречу, но как захотел, так и передумал. К Яну от куда-то со стороны каких-то непонятных развалин, недалеко от дома, подошла Мел. Минуту они стояли и о чем-то говорили, Мел оглянулась по сторонам и, кивнув Яну в сторону развалин, повела его за собой. Мне стало любопытно, и я последовал за ними, но так, чтобы меня никто из них не заметил, я остановился напротив мусора, валявшегося перед развалинами. Я мог только слышать, о чем они говорят, но и этого мне хватило. - Мы снова используем его в качестве наживки? – спросил отстраненно Ян у Мел. - У тебя есть другой план? Попасть в ПЛиТ так же легко, как к уже давно мешавшему главе Бешенных, Изкилу, у нас не получится. - Пунш и Деми не пойдут на это. - Деми все знает, и ему все равно, а Пуншу лучше знать меньшую часть, он, кажется, все еще чувствует вину за случившееся с Ароном, для него так будет лучше. Самое главное, что об этом думаешь ты. - Без разницы, делай, что считаешь нужным. Дальше слушать у меня не хватило сил. Я бежал от этих развалин, куда бежал, я не видел. О ком они говорят, понятно стало сразу, не о Яки же! В голове было пусто. Меня использовали и не просто использовали, а скорее всего, из ПЛиТ мне больше не вернуться. Пришел в себя я лишь на мосту, который отделял окраины ГТР от всего остального города. Мост был длинным, вода под ним была грязной, непонятного цвета и наводила своим видом страх, но я его не чувствовал. Я думал лишь об одном, лучше умереть здесь, в ГТР, чем снова вернуться в ПЛиТ, что там творят с людьми, я вспоминать не хотел, а возвращаться туда тем более. Где-то глубоко во мне снова стал разрастаться холод, такое родное и знакомое чувство. Я не знаю, сколько времени провел на этом мосту, не помню, о чем я думал. Вышел из ступора, когда кто-то больно схватил меня за волосы и с силой развернул к себе. - Ты че, глухой или нарываешься? Бабло гони, - прорычал мужик на вид лет сорока с изуродованным лицом. Видимо, еще и обдолбанный, на окраинах обычно только Подсаженные ошиваются. Мне было все равно, абсолютно, пусть делает, что хочет, денег у меня нет, брать с меня нечего. Поэтому я смотрел на мужика неотрывно, с вызовом, а может, убьешь меня, а? Мне это только на руку. - Урод, - прорычал мужик и стал меня облапывать, денег не нашел, я не сопротивлялся. Мужик грубо развернул меня к себе спиной, задрал мою толстовку и провел рукой по оголенному животу. – Раз нет бабла, возьму натурой, а потом на тебе же и заработаю. Мужик расстегнул молнию на моих джинсах и спустил их, а следом за ними и трусы, прижал меня оголенным животом к грязным, ржавым перилам моста. Раздвинул мои ноги, и я услышал шуршание за спиной, а затем почувствовал головку его члена. Я закрыл глаза, глубоко вздохнул и с силой вцепился руками в перила до побелевших пальцев. Мужик толкнулся, но не вошел, это же мой первый раз, что он хотел. - Расслабься, больно будет лишь в начале, потом сам умолять начнешь, - и он попробовал повторить попытку снова, и снова провал. – Блять, сученыш мелкий! – и меня перекинули поперек живота через перила, кожу больно защипало, видимо, мне ее содрали. Мужик раздвинул мне ноги руками и приставил головку снова, но толчка я не почувствовал. Послышался звук удара, шлепка и подающего тела. Я спрыгнул с перил, натянул штаны вместе с трусами и развернулся. Передо мной стоял Ян и раздраженно на меня пялился. - Ты больной? Вот нахрена один в ГТР поперся, я еле тебя нашел. Предупреждай, если выходишь, Яки и та посильнее тебя будет, - прочитал нравоучения мне Ян, а за тем посмотрел на уже пришедшего в себя мужика. – А ты еще раз… - Понял я, Ян, понял, не злись, – поднимая руки вверх, как-то затравленно прохрипел мужик. – Не знал, что он из ваших, теперь информирован, не трону. Мужик поковылял, хромая в сторону окраин, оставил нас с Яном вдвоем. Ян задрал мою толстовку и посмотрел на живот. - Пойдем, Деми обработает, - отпустил Ян толстовку и развернулся, собравшись уйти. - Я не пойду, - неестественно охрипшим голосом пробубнил я. Ян остановился. - Мы придумаем другой способ попасть в ПЛиТ, а теперь идем, – не поворачиваясь и не смотря на меня, сказал Ян. - Нет, - я отступил на шаг назад. - Ты все равно сдохнешь в ГТР, или с тобой будут делать тоже, что и минуту назад, только в большем составе. - Лучше так, чем вернуться в ПЛиТ, - и я отступил еще на два шага. - Ну, и хрен с тобой, делай, что хочешь. Скажу Мел, что не нашел тебя, - сказал Ян, но с места не сдвинулся, наверное, ждет, когда уйду я. Я, потеребив запачканный кровью край толстовки, собравшись с мыслями, все же решился сказать Яну напоследок одну вещь, которую я все-таки осознал. - Я люблю тебя, Ян, - сказал, сделал попытку грустной улыбки, развернулся, прошептал «прощай» и пошел вперед. Но уйти далеко мне не дали. Ян схватил меня за шкирку, развернул к себе и, потянув за волосы, заставил смотреть себе в глаза. - Ты, ничтожество, хоть представляешь, что значат для меня твои слова? - смотря на меня с ненавистью, выплюнул Ян. А я не знал, хотя скорее не помнил. – Нет. Теперь ты от меня никуда не уйдешь. Я хочу видеть твою реакцию на твои же слова, когда ты вспомнишь наше совместное прошлое. Лучшей мести я и придумать не мог, - хмыкнул Ян и стал терзать мои губы своими, поцелуем это вряд ли можно было назвать. Он кусал мои губы до крови, оттягивал их, слизывал кровь языком, не отпуская при этом мои волосы. – А теперь взял свой тощий зад в руки и пошел за мной и только попробуй не пойти, вырублю. И я пошел не потому, что боялся угроз Яна, а потому, что помнил ненависть – это тоже чувство. А если он не дал мне уйти, то значит, здесь замешена не только она, мне просто нужно время, чтобы Ян показал мне намного больше.