Долги, не требующие платы

Эпилог. Мысль о том, что он все же стал слишком стар для такой работы посетила Варяга слишком поздно, то есть как раз в тот момент, когда шансы выбраться живым из очередного переплета свелись к нулевым. Выбраться же из «дружественной» страны и вернуться в Россию были даже скорее минусовыми. Впрочем, жалел в данный момент Варяг только об одном – слишком давно не видел крестника, парню три месяца назад исполнилось семнадцать, и это был пятый день рождения, который Бурлак пропустил. Даже то, как сейчас выглядит уже не мальчик, каким его запомнил Варяг, а юноша, Саша не знал, а умереть предстояло ведь уже сегодня. Связной Бурлака, однако, данного пессимизма не разделял. Кто знает, какие у этого седого, но все еще привлекающего внимание противоположного пола мужчины были связи, но бросать его на верную гибель, кажется, никто не собирался. Хотя план эвакуации был каким-то странным. То есть единственное, что смог передать измотанному долгой погоней Варягу связной, что ждать его будут недалеко от берега в районе старой, разрушенной почти двадцать пять лет назад базы прибрежной охраны. Прорываться туда пришлось с боем, и возможно лет двадцать назад Бурлак бы лишь запыхался, уходя от такой погони, а вот сегодня… Нет, прорваться-то он прорвался, даже удалось угнать катер, но простреленная рука была помехой серьезной, а потом снайперу все же удалось попасть в бензобак и катер рванул. Александру всегда нравилось море, его бесконечность, его тайны, то, какой простор представляет для диверсанта-разведчика. Он любил море, играл с ним, покорял его. Видимо поэтому судьба приготовила ему смерть именно здесь, в глубинах Черного моря. Боли Варяг почти не чувствовал, пошевелиться и попробовать выплыть сил банально не было, вот только сознание его покидать никак не хотело. Оставалось лишь уходить все глубже под воду, даже не осознавая, что инстинктивно успел задержать дыхание, и провожать затуманенным взглядом солнце. Правда долго прощаться с миром земным ему не дали. Первый толчок в бок показался Варягу лишь наваждением, но за ним последовал, второй, третий. Кто-то методично подталкивал его к поверхности, не давая полностью отключиться. Александр встрепенулся, пытаясь рассмотреть нападавшего, но увидел лишь что-то серое, мелькнувшее совсем рядом. Последовал еще один толчок, кто-то схватил его поперек тела и тут же всадил в плечо шприц-капсулу, а затем ему в губы сунули дыхательную трубку, заставив сделать вдох, и Бурлак увидел перед собой человека в гидрокостюме. Знаки системы боевых пловцов не удивили, скорее озадачило то, что система использовалась немного устаревшая. Зато появился стимул не отключаться, парнишка, спасавший его, был раза в два худее самого Варяга, и тащить подобный груз долго бы не смог, а продержаться надо было аж до нейтральных вод. Впрочем, парень просигналил о том, что под водой надо пройти лишь из зоны, контролируемой группой, которую послали на уничтожение Варяга, а дальше уже можно будет всплыть. Идти на одном баллоне получалось медленно, да и рука уже онемела, но Бурлак держался, упрямо твердя про себя, что парня, которого приказ загнал практически на верную смерть, угробить нельзя, а значит надо плыть. Кажется, проплыли они всего метров двести, когда в голове Александра окончательно потемнело, и он отключился. В сознании мелькали какие-то воспоминания, картинки – счастливые и не очень, но больше всех вспоминался Мишка. Своими детьми Варяг так и не обзавелся, точнее где-то в Петербурге у него росла дочь, но воспитывал её совершенно другой человек, а вот крестник так и остался его любимцем. Жаль только последняя миссия, растянувшаяся на два года, не давала возможности узнать хоть что-то о пацане. А перед этим три года он мог лишь коротко созваниваться с его родителями. Очередной толчок Александр получил прямо в простреленное плечо, боль пронзила все тело, заставив очнуться. Только тут Варяг понял, что спасал его парнишка-водолаз не в одиночку, вокруг них кружили два дельфина, явно дрессированных и беспрекословно подчиняющихся жестам водолаза. Это удивило еще больше, даже немного насторожив. В России подобных подразделений, работающих с боевыми дельфинами, не было. Поданный сигнал на всплытие Бурлак воспринял как благословение, сил и дальше идти под водой не было абсолютно, но и в том, что у него хватит выдержки подняться на поверхность, Варяг сомневался. Сделав над собой усилие, он показал парню, что готов, и тут же ощутил, как его к поверхности несет живая, полная мощи и грации сила. - Молодец, Макс, - парень снял маску и погладил круглый дельфиний нос, рядом показалась еще одна дельфинья морда, что-то усиленно свистящая, - умница, Флора, умница. Не волнуйся, все с ним в порядке будет, золотая моя. Бурлак сделал глоток воздуха и тут же закашлялся, ощутив резкую боль в легких. Держаться на поверхности было тяжело, но вновь уйти под воду не давали кружащие вокруг дельфины. - Держишься, Варяг? – вопрос был риторическим, и ответил Бурлак лишь кивком головы, а парень, не теряя времени, уже сооружал что-то вроде сбруи, которую предстояло, как понял Александр, закрепить на одном из дельфинов. – Нейтральные воды уже недалеко, там нас ждут. Дальше тебя будет транспортировать Макс, он мальчик сильный, так что просто постарайся оставаться в сознании, я буду рядом. Химии добавить? Не дожидаясь ответа, парень всадил в раненое плечо еще одну шприц-капсулу и, удостоверившись, что Бурлак адекватно реагирует и вполне улавливает смысл происходящего, дал сигнал дельфинам. То, как они добрались до яхты, Бурлак не помнил, поэтому, очнувшись, долго не мог понять, где находится. То есть то, что он в каюте небольшой, среднего класса яхты, Варяг осознал, а вот как здесь оказался понять не мог, в голове последним воспоминанием была прочно обвивающая тело веревка, дельфиний стрекот и окружающее со всех сторон море. Плечо, обработанное, зашитое и забинтованное почти не болело, голова была на удивление ясной, и даже перед глазами не плыло, однако слабость в теле все же ощущалась сильная. С третьей попытки Александр все же смог сесть, а после выпитого стакана воды с привкусом какого-то лекарства, почувствовал себя даже способным выйти на палубу. Яхта, к изумлению Бурлака, оказалась исследовательской, но экипажа на ней не обнаружилось, по крайней мере, единственным, кого встретил Варяг, был мужчина лет шестидесяти явно профессорской внешности практикующего биолога или геолога, то есть седой, в очках, но поджарый и загорелый. - Проснулись, Александр Францевич? – мужчина встретил необычного гостя своего судна открытой улыбкой. – Надеюсь, чувствуете себя вы лучше, а то мы уж напугаться успели. Двое суток пришлось вокруг вас колдовать, кровопотеря большая была. Меня, кстати, Егором Степановичем зовут, но для вас можно просто Волк. - Спасибо, даже не думал, что еще раз солнце увижу, - обращение по имени и отчеству удивило даже больше, нежели позывной, но зато внушило доверие. Предстояло, конечно, еще убедиться в том, что он именно у своих, но это можно было сделать не торопясь. - Ничего, - улыбнулся в ответ на его слова Волк, и кивнул в сторону лежаков, - мы уже в территориальных водах России, самое сложное осталось позади, к Черноморску подойдем часов через восемь, а там уж вас встретят, как полагается. За бортом раздался знакомый стрекот, и Волк, ухмыльнувшись, подошел к борту яхты. - Ну чего распищались, а? – профессор обернулся к Варягу. – Посмотри-ка, какие заботливые, - стрекот стал явно возмущенным, и Егор Степанович вновь повернулся к своим собеседникам. - Все в порядке с вашим Бурым, спит он, и еще часа четыре проспит, если не шесть. Сами знаете, его будить бесполезно, так что хватит тут панику разводить, отдыхайте, умаялись вы. Открыв сумку-холодильник, Волк кинул в руки Бурлака несколько рыбешек и подозвал его к борту. - Тот, что слева – Макс, он тебя сюда и транспортировал, а справа – Флора, она у нас еще молодая, паникерша, но Бурого оба любят всей душой, - Варяг кинул в раскрытые дельфиньи пасти по вкусняшке. Рыбы в открытом море было достаточно и от голода его спасители явно не страдали, но жест благодарности оценили. Даже стрекот стал ласковее, а чуть позже удалось полюбоваться даже на чудеса акробатики в исполнении чудесной парочки под рассказы профессора о том, какие дельфины уникальные животные. Впервые Бурлаку встретился человек, страсть к дельфинам у которого, была такой же, как у обоих Кошкиных. День клонился к закату, Волк накормил Варяга нехитрым ужином, к которому Бурый не появился, так что познакомиться с парнем удалось только ночью, когда яхта встала на дрейф в одной из малолюдных бухт Черноморска. - Мишка? – первоначально Бурлак подумал, что кто-то из его целителей все же переборщил с химией и у него банальные галлюцинации, но нет, перед ним действительно стояла более молодая копия Булатова. Сходство отца и сына было неоспоримо и в детстве, но сейчас стало просто фантастическим. Заодно и стал понятен такой долгий и беспробудный сон Бурого – у Мишки все еще сохранилась детская реакция на стресс. - Все-таки узнал, - улыбка парня была открытой и исключительно довольной, вот только под глазами были четко обозначившиеся темные круги, да на щеках была легкая щетина, - а я уж думал, что не признаешь крестника. Слов найти не удалось, поэтому просто пришлось притянуть ребенка – хотя какой он уже ребенок? – в объятья и убедиться, что это не сон. - Ты как? Тебе же семнадцать всего! А если бы… - Долги надо отдавать, - в глазах, до того смеющихся и открытых, мелькнула стальная решимость и привычное упрямство, - и претензии можешь оставить при себе. Все равно меня там не было, и вообще я уже три недели как на летней практике от дельфинария, могу доказать. Видимо, возмущение и готовый хлынуть поток воспитательных речей отразился на его лице, потому что следующее, что Бурлак услышал было: - И не волнуйся, меня никто не вербовал, твои вообще не в курсе, что ты жив и почти здоров. Но это мелочи, и с ними можно разобраться на берегу при непосредственной помощи папы, - парень махнул рукой, что-то высматривая за бортом. – Я пойду с Максом и Флорой поговорю, а то лодка придет через минут двадцать. Готов сойти на родной берег? Удивительно, но яркая южная ночь дышала запахом свободы. Практически впервые Бурлак почувствовал, что действительно рад оказаться дома, пусть не в Москве, но хотя бы в России. А может, все это было от того, что рядом стоял Мишка, повзрослевший, превратившийся в долговязого, подтянутого парня с копной темных вьющихся волос и пронзительным, цепким взглядом синих глаз. Разговаривать с ним хотелось взахлеб, слушать его уже переломавшийся голос, выспрашивать новости, поражаться логичности, взрослости суждений и пытаться увидеть за шутками его настоящее и будущее. Если честно, участие Мишки в такой операции не на шутку Бурлака напугало, в конце концов, парню было семнадцать, здоровье мальчишки было не самым крепким, а задание было не просто нелегальным, а, как удалось понять из брошенных невзначай фраз, еще и никем не санкционированным. То есть, кое-кого Александр все же в подобной афере заподозрить мог, вот только что именно предъявить адмиралу Булатову еще не решил. Главное, что они оба живы, дома, а долги… Некоторые долги действительно не требуют платы.