У него ее глаза, у нее его глаза

— Так продолжаться не может, — сурово произносит Снейп, указывая в сторону дивана. Гарри моргает и оглядывается по сторонам. Он живет здесь уже полторы недели, и все его немногочисленные пожитки раскиданы по застеленному одеялом дивану. На раскрытом «Американском квиддиче» валяется недоеденный пакетик сухариков, а малюсенькая сувенирная акула угнездилась на журнальном столике рядом с упаковкой газировки в жестяных банках. Одинокий, вывернутый наизнанку носок сиротливо лежит у противоположной стены возле камина. — А что не так? — уточняет Гарри, изо всех сил копируя манеру Снейпа пренебрежительно задирать бровь. Снейп издает невнятный звук и раздраженно поджимает губы. — Если вы собираетесь и далее оставаться в этой стране, вы должны найти себе квартиру. Я не собираюсь терпеть у себя бедлам, да и вас тоже. Я уже тысячу раз повторял, но теперь мое терпение лопнуло: мне плевать, насколько вы знамениты и как много Темных Лордов вы изничтожили. Выметайтесь. Вон! Гарри беззаботно пожимает плечами: — Я уже подыскиваю себе местечко, — врет он. — Просто тут нелегко что-то найти: город переполнен туристами. Они, кажется, воображают, что тут занимаются колдовством. Думаете, они о чем-то догадываются? — Боюсь, я недостаточно ясно выразился. Возможно, мне стоило использовать совсем простые слова. Вы найдете себе квартиру и съедете, — повторяет крайне недовольный Снейп. — Я не стану жить в такой грязи. Вы меня поняли? — Думаю, вам нужно вернуться домой, — с чувством отвечает Гарри. Снейп воздевает руки к небу и устремляется прочь из комнаты, злобно бормоча под нос что-то об идиотизме гриффиндорцев. Раньше Гарри разозлился бы на подобные слова, но, в конце концов, он ведь жил целую вечность с Дурслями, так что пара обидных замечаний от человека, который явно дрейфует по жизни без компаса — сущая ерунда. Иногда Гарри застает Снейпа сидящим неподвижно: книга забыта на коленях, взгляд устремлен в никуда, на лице — нечитаемое выражение. Если окликнуть его в такой момент, то Снейп реагирует не сразу. И даже потом гримаса на его лице не настолько мерзкая, как должна бы быть. А временами, прежде чем Снейп успевает состроить раздраженную мину, Гарри замечает что-то похожее на тоску. Ночью Гарри частенько слышит, как Снейп беспокойно мечется по своей спальне. Сложно сказать, что его мучает: бессонница или кошмары. Гарри переживает, когда наутро Снейп бредет в маленькую кухню — губы плотно сжаты, а под глазами синяки. Ему хочется чем-то помочь, как-то все поправить, убедить Снейпа, что тому есть ради чего жить, а потом провести всю ночь в разговорах о маме. Но он не может заставить Снейпа искать помощи. Все, что он может сделать — быть рядом. В целом, быть рядом совсем неплохо. Гарри испытывает легкую вину из-за того, что Кингсли и Министерство им недовольны — ведь его специально тренировали, а теперь он вынудил их поменять планы. Удачно, что он спас мир и все такое, а то бы его уже вышвырнули из Академии авроров — и плевать на статус плейбоя. Рон и Гермиона тоже не одобряют его затею остаться и выполнить свой долг. Оба прислали ему по письму: «Гарри, ты не можешь жить в какой-то непонятной стране, да еще с этим мерзавцем! — настаивает Рон. — Ты спятил? Возвращайся домой. Чарли приезжает на выходные, а я пытаюсь достать билеты на все игры сезона, где будут «Пушки»…» «Гарри, я понимаю твое желание помочь профессору Снейпу, но ты слишком далеко зашел. Да, он совершил невозможное и многим пожертвовал ради нас всех, я не спорю,— пишет Гермиона. — Но ты обязан подумать о своем будущем. Ты не можешь пустить под откос всю свою жизнь, чтобы спасать того, кто не хочет спасения. И неважно, насколько обязанным ему или ответственным ты себя чувствуешь…» Гарри от них ничего другого и не ждет. Они заботятся только о нем и не понимают, что происходит. Рон и Гермиона знают о воспоминаниях Снейпа лишь немногим больше остальных. А вот письмом Джинни он разочарован. «Я считаю, что ты поступаешь очень эгоистично, Гарри. Ты бросил нас, а ведь и Хогвартс и магический мир лежат в руинах. А тебе все равно. Профессор Снейп не желает тебя видеть, ты не нужен ему. А нам — нужен. Поверить не могу, что ты принял это решение, не посоветовавшись со мной. Меня это очень ранило. Ты клялся, что теперь мы будем вместе, как семья, и я думаю, что ты поступил низко». Ему грустно от того, что все, включая его девушку, думают, что он сошел с ума, но он все равно не отступается. Он уверен, что все делает правильно. Если бы они только видели то, что увидел в думосборе он: Снейп, на коленях молящий Дамблдора спасти Лили и позже безутешно рыдающий о ее потере. Да, они бы согласились, что Гарри прав. Потому что так и есть. Гарри не ищет квартиру, но все же прибирается на диване. Он решает, что, пожалуй, невежливо раскидывать всюду свои вещи, пусть Снейп и не задерживается в гостиной настолько, чтобы по-настоящему раздражаться от беспорядка, — ведь там все время торчит Гарри. Он аккуратно складывает плед на журнальный столик, возвращает на место диванные подушки и глазеет в окно, откуда видна территория школы. Комнаты учителей в Салеме находятся не в самой школе, как в Хогвартсе, а в стороне. И из них открывается симпатичный вид на главный внутренний двор. Он вымощен красивым белым камнем, по бокам — несколько колонн, а посередине — фонтан. Гарри думает, что этот двор похож на террасу во французском стиле, — ему как-то попалась такая фотография в книгах тети Петунии. Салемский институт ведьм — небольшое заведение, хотя, как гласят слухи, довольно престижное по американским стандартам. Здесь проживают всего несколько учениц, остальные каждое утро пользуются «Транспортным Сообщением», вот только Гарри пока не разобрался, в чем оно заключается. Занятия начнутся совсем скоро, и Гарри надеется, что тогда Снейп приободрится. Перед первым учебным днем они ссорятся. Естественно, споры случаются каждый день, но это скорее постоянные разногласия, а не настоящая полномасштабная стычка с криками и маханием кулаками. Начинается все почти незаметно: Гарри злится все сильнее и сильнее и сам не понимает причины. Он что-то мимоходом шипит Снейпу, и вот тогда все и происходит. — Заткнись, избалованное отродье! — орет Снейп. По его щекам расползаются красные пятна, и некрасивое лицо становится совсем уродливым. — Расселся тут как у себя дома, загадил все вокруг! На полу мусор, мойка завалена грязной посудой, по всей ванной раскиданы твои грязные тряпки! — Не смей оскорблять меня! — вспыхивает Гарри. — Только потому, что я не хочу, чтобы дом был похож на музей, только потому, что я в самом деле тут живу… — Ты ТУТ НЕ ЖИВЕШЬ! — вопит Снейп. — Ты найдешь себе квартиру и уберешься — сию секунду! Я больше не намерен тебя терпеть, самодовольный, заносчивый… — Я не заносчивый! — кричит Гарри. — Прекрати обзываться, ты, сальноволосый… — О как умно, Поттер, — кипятится Снейп. — Вылитый папаша! Кровь бросается Гарри в лицо: — Оставь в покое моего отца! Я знаю, что он вел себя с тобой как последняя задница! Я не обвиняю тебя в том, что ты его ненавидишь, но я — не он! Двадцать лет уже прошло, забудь наконец! — Не желаю ничего забывать и не желаю тебя видеть! Выметайся, Избранный недоносок! Отправляйся домой! — командует Снейп, тыча пальцем в дверь. — ПРОЧЬ! — Ты не можешь заставить меня! — брызгает слюной Гарри, яростно глядя на него. — Я тебе нужен! Снейп явно жаждет крови. — Ты мне нужен, как шестидюймовая дыра в голове! — громыхает он. — УБИРАЙСЯ! Но Гарри, конечно же, остается, а так как Снейп не в том положении, чтобы вышвыривать Избранного на улицу, то в итоге он сам выскакивает за дверь, пиная ее ногой и сквернословя. Хлопок аппарации слышен с другого конца коридора, где заканчивается противоаппарационная граница. Самое ужасное, что они поссорились из-за какой-то ерунды. Позже, прокручивая в голове детали, Гарри не может понять, что случилось. У них даже не было никакого свежего повода. Скорее, вместо того чтобы поговорить о том, что действительно их беспокоит, они по привычке выкопали давно устаревший вздор. Только вот почему-то на этот раз все вышло из-под контроля. Возвращения Снейпа Гарри не слышит, но следующим утром просыпается от его шебуршения на кухне. Гарри чувствует раскаяние. Он сонно сползает с дивана, складывает одеяла, поправляет подушки и размышляет, как бы извиниться. — Чего именно вы добиваетесь своим присутствием? — внезапно спрашивает Снейп. Он прижимает к груди дымящуюся кружку с кофе и выглядит уставшим — пустые глаза и худые ввалившиеся щеки. — Я же говорил, чего, — отвечает Гарри, морщась. — Я хочу, чтобы мы узнали друг друга получше. Между нами много всякого... ну... нерешенного, и я надеюсь, что мы найдем способ все уладить. Снейп хмурится и нюхает кофе с таким видом, словно его аромат — единственное, что поддерживает его в вертикальном состоянии. — Что вы имеете в виду под «узнать друг друга получше»? — Ну, просто... общаться. Может, мы могли бы есть вместе, а не в разных комнатах. Что-то рассказывать друг другу и... попытаться понять, почему мы такие, какие есть, что нас связывает. Я действительно верю, что это поможет нам обоим, — поясняет Гарри после небольшой паузы. — И сколько времени это будет продолжаться? — уточняет Снейп, прихлебывая кофе. Гарри пожимает плечами: — Столько, сколько понадобится... Снейп выглядит слегка сбитым с толку. — Я сейчас не в настроении выслушивать гриффиндорские глупости, — заявляет он, опуская кружку на стол. — Поговорим вечером. Он уходит, и Гарри вздыхает. Ему одиноко, и он жалеет о том, что не пожелал Снейпу удачи в первый день. Гарри надеется, что Снейпу понравится здесь преподавать. Будет ли так же забавно запугивать американцев? Наполнится ли искалеченное сердце Снейпа безжалостным ликованием при виде их несчастных личиков? Гарри берет со стола ополовиненую Снейпом кружку кофе, принюхивается, добавляет туда побольше сахара и пьет. Вскоре начинают прибывать ученики. Гарри изумленно наблюдает, как молоденькие ведьмы появляются между колонн, будто из ниоткуда. Подойдя поближе к окну, он понимает, что между колоннами натянута тонкая пузырчатая пленка, а девочки вылезают из нее, словно вылупляются. Зрелище не из приятных, к тому же пелена напоминает завесу в департаменте Тайн. Впрочем, девочек это явно не беспокоит: они смеются и с явным восторгом тащат свои набитые сумки, перекликаются и машут друзьям. Некоторые выглядят растерянными, и Гарри с облегчением замечает возле фонтана кого-то из учителей, кто указывает им дорогу. Радостное щебетание детей слышно даже через закрытое окно, и на Гарри накатывает тоска по Хогвартсу. Неужели и он когда-то был таким юным? Дети расходятся по классам, но Гарри еще долго стоит у окна, размышляя. Затем он решает пройтись и натягивает маггловскую одежду. Улицы полны туристов, скупающих «колдовские» сувениры в многочисленных лавочках Старого Города. Все это время Гарри почти не выходил, и прогулка затягивается. Припозднившись с обедом, он перекусывает в огромном безвкусно раскрашенном «МакДональдсе». Город вообще непривычный и сильно отличается от Лондона, но Гарри он скорее нравится. По крайней мере, тут неплохо кормят. Возвращается он уже в сумерках, студенты давно разошлись. Зайдя в квартиру, Гарри снимает кроссовки и, гордясь своей внимательностью, аккуратно ставит их рядом с дверью вместо того, чтобы, как обычно, зашвырнуть их в недра шкафа. — Профессор? — зовет он, заглядывая в гостиную. Снейпа там нет, зато дверь в ванную слегка приоткрыта. — Профессор, — повторяет Гарри и распахивает дверь, — как прошел ваш... Снейп стоит, наклонившись над раковиной, полной мыльной воды, и обтирает мокрым полотенцем шею и затылок. Мантия расстегнута и болтается у него на бедрах, а у Гарри отвисает челюсть. Сказать, что полураздетый Снейп непривлекателен, — значит откровенно преуменьшить. У него тощая жилистая шея и покатые плечи, переходящие в слишком костлявые руки — на одной из них выцветшая Темная метка. На узкой груди торчат несколько жалких черных волосков, выступающие ребра обтянуты бледно-желтоватой кожей. Но хуже всего — его живот с отвисающей складочкой над истрепавшейся резинкой белых трусов. — Мистер Поттер, — рыкает Снейп, и мокрая ладонь внезапно прижимается к лицу Гарри, вдавливая в переносицу очки и выпихивая его из ванной. — Профессор, я... — бормочет Гарри в хлопнувшую дверь. — Я не собирался смотреть на... В смысле... Простите, я... Из ванной не слышно ни звука. Гарри вытирает очки об рубашку и, заметив, что они слегка погнулись, накладывает на них Репаро. Когда Снейп наконец выходит — к счастью, полностью одетый, — то сразу устремляется в свою спальню и накладывает на дверь Защитные чары. — Я так понимаю, сегодня мы разговаривать не будем, — произносит Гарри в пустоту. Плюхнувшись на диван, он раздраженно швыряет очки на столик и из принципа не спит почти всю ночь. Следующим утром Снейп ведет себя как ни в чем не бывало. Гарри слегка растерян, но рад и не упоминает о случившемся. Пока Снейп бурчит про то, что Гарри никак не съедет, сам Гарри размышляет о том, что теперь ему понятно, почему у Снейпа грязные волосы. Если бы его тело было таким неприглядным, словно кто-то причудливо соединил не слишком подходящие друг к другу кусочки, то он бы тоже не горел желанием часто принимать душ. Теперь, когда начались занятия, здесь все по-другому. Во дворе постоянно толкутся ученики, а к директору каждый день приходят посетители в мантиях. Гарри все видно из окна в гостиной, как сове из совятни, и он доволен, что их квартира расположена на третьем этаже. Иногда он выходит в город, но чаще всего сидит дома, читая или глазея в окно, пока к ужину не возвращается Снейп. Это успокаивает. Однако к концу первой недели настроение Снейпа стремительно ухудшается. Гарри решает, что, наверное, американцев сложнее усмирить, чем британцев, а, может, в этой школе запрещено доводить учеников до слез, и Снейпу некуда деть свое всепоглощающее желание унижать других. Снейп отказывается что-либо объяснять, и, естественно, они снова ссорятся. Поток гадостей сильнее, чем обычно, а у Гарри — меньше терпения. И не успевает он и глазом моргнуть, как они снова орут, вопят и даже швыряются вещами — палочки забыты, и тарелки с треском врезаются в стену, разбрызгивая осколки фарфора. Снейп начинает первым, и Гарри ошарашенно таращится на белую отметину на стене, которую только что оставила его грязная тарелка из-под завтрака. Но бессмысленное и бесцельное разорение оказывается удивительно приятным. Гарри представляет, что он в кухне тети Петунии и уничтожает изящный фарфор под ее крики ужаса. — Прочь с моих гребаных глаз! — ревет Снейп, стиснув кулаки и яростно глядя на Гарри. — Ты не можешь меня заставить! Я хренов Мальчик, Который Выжил! — вне себя верещит Гарри, хрястнув об шкафчик стакан. — ИЗБРАННЫЙ! Я не обязан подчиняться твоим вонючим приказам! — Вот как ты думаешь, чертов мелкий ГОВНЮК? — гремит Снейп и, не найдя в пределах досягаемости ничего бьющегося, с силой бьет по столу кулаком. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты РЕХНУЛСЯ! — выкрикивает Гарри прямо ему в лицо, задыхаясь от злости. — О, я рехнулся, как изощренно, Поттер! Ты бросил свою идеальную работу, идеальную подружку и ПОКЛОННИКОВ, а рехнулся я! — ухмыляется Снейп, и Гарри чувствует на лице его горячее и влажное дыхание. Он хватает Снейпа за грудки, стискивая мантию в кулаках: — Зато я не отталкиваю тех, кто волнуется обо мне! Ты же боишься, а? Ты до смерти боишься снова что-то почувствовать и признать, что у тебя есть сердце! Они стоят лицом к лицу, и Гарри неудержимо хочется плюнуть в него. Или сломать его мерзкий нос. Или укусить. — Ты назвал меня трусом? ТРУСОМ?! — вопит Снейп, трясущимися руками пытаясь отодрать от себя Гарри. Капельки слюны летят Гарри на подбородок. — Да! — орет Гарри, выпятив челюсть и бешено глядя на Снейпа. — Назвал! И что ты теперь сделаешь?! Внезапно губы Снейпа прижимаются к его губам. На миг Гарри, совершенно потерявшись, застывает: их губы соприкасаются, а его кулаки по-прежнему стискивают мантию Снейпа. Затем он приходит в себя, выпускает ткань и машет руками, пытаясь его оттолкнуть, но теперь уже Снейп хватает его, и вырваться не получается. Гарри охает от изумления, и язык Снейпа врывается в его рот, с силой проталкиваясь между зубами — настойчивый, горячий и удушающий, — и Гарри не может даже вздохнуть. Он пихает Снейпа в грудь, впивается ногтями в его кулак, пытается вытеснить его язык своим, но ничего не выходит. Снейп издает сдавленный звук, кладет ладонь на затылок Гарри, — и внезапно это пробуждает в нем что-то злое, невероятное и жаркое. Гарри ничего не остается, как укусить Снейпа, — и он сжимает зубы. Во рту появляется металлический привкус, а Снейп наконец отпускает его и отшвыривает так, что Гарри неловко пятится и натыкается на стол. Снейп с дикими глазами прижимает ко рту ладонь и кашляет: между пальцами выступает кровь. Когда он опускает руку, на его подбородке красный подтек. Он изумленно и непонимающе смотрит на Гарри. Гарри растерянно таращится в ответ: кровь все еще стучит в висках из-за спора и жара рта Снейпа. Какое-то время они молчат, уставившись друг на друга. Затем Гарри приходит в себя: — Это что еще за хрень? Глаза Снейпа вылезают из орбит, тонкие губы кривятся. Он прижимает ко рту тыльную сторону ладони, разворачивается и выбегает из квартиры. — Профессор, — пытается окликнуть его Гарри, но безуспешно. Пока он надевает кроссовки, Снейп успевает аппарировать, и озадаченный Гарри остается один. Он возвращается на кухню и видит, какой погром они устроили: повсюду горы разбитой посуды. На секунду он задумывается, уж не сделал ли Снейп то, что сделал только для того, чтобы избежать уборки. Вздохнув, он решает, что даже Снейп не настолько жесток, и принимается за дело. Плюс случившегося в том, что Снейп больше не орет, чтобы Гарри выметался. Он вообще больше не вспоминает поиск квартиры. И не критикует его поведение. И даже не устраивает выволочку, когда Гарри случайно проливает на его книги полчашки капуччино из «Старбакса». Минус... Эта штука со ртами... В общем, что это была за чертовщина? И повторится ли она? Гарри искренне надеется, что нет, и, чтобы подбодрить себя, пишет длинное подробное письмо Джинни. «Дорогая Джинни, Прости, что не написал раньше. Я был страшно занят, хотя знаю, что это не оправдание. Надеюсь, что у тебя все в порядке, и с квиддичем тоже все хорошо. Уверен, что Гриффиндор снова получит кубок школы. Америка — очень интересное место, а Салемский институт ведьм сильно отличается от Хогвартса. Тут живут всего несколько учеников, а остальные пользуются Транспортным Сообщением — это такая пузырчатая штука, через которую они прибывают сюда каждый день утром и вечером уходят домой. У них нет факультетов и школьной формы, а их Большой зал называется Кафетерием. Там едят только ученики, но не профессора. Наша еда появляется прямо у нас в квартире в деревянной хлебнице — ну, такие, у них еще откидывается крышка. Забавно, что местные домовые эльфы всегда в курсе, чего мне хочется, даже если кажется, что я и сам этого не знаю. Меня тут никто не знает, что хорошо. Выхожу я мало, но все, кого я видел, очень приятные и считают мой акцент клевым. С учениками я не встречался, но я много читаю. Думаю, мне нужно многое нагнать после прошлого года. Библиотекарь очень милая и позволяет мне брать кучу книг. Пинс могла бы у нее поучиться. Пожалуйста, не расстраивайся из-за меня. Я же не собираюсь оставаться здесь навсегда. После того, как ты закончишь школу, мы осуществим все, о чем мы говорили, и я никогда больше тебя не оставлю. Пожалуйста, потерпи. С большой любовью, Гарри». Через неделю, что очень быстро для международной каминной почты, приходит ответ: «Гарри, У нас все в порядке. Гриффиндор несомненно получит кубок школы. Приезжал Чарли, и Рон неделю не снимал жуткий оранжевый свитер, потому что «Пушки» и правда выиграли. Чистое везение — снитч запутался в мантии ловца, только не говори Рону. У Билла и Флер большие новости — в начале следующего года у них будет малыш. Мама вне себя. Не понимаю, зачем писать о любви, если ты должен быть здесь и доказывать ее лично. Нам тебя не хватает, Гарри. Я не знаю, зачем ты все это затеял, но оно того не стоит. Мне очень одиноко без тебя. Пожалуйста, возвращайся. Джинни». Вздыхая, Гарри складывает письмо. Он ощущает себя самым ужасным бойфрендом на свете. Пытаясь отвлечься, он заходит на кухню, где Снейп горбится над стопкой домашних работ. Сегодня суббота, и он торчит тут с самого утра, но стопка по-прежнему огромная. Количество красных чернил на пергаментах говорит о том, что настроение у Снейпа отвратительное. А бывает ли по-другому? Не всегда же он такой. У локтя Снейпа лежит нечто вроде каталога с рядами маленьких колдографий волшебников и ведьм. Одна из них — кричаще накрашенная и в странной бархатной шляпке с вуалью — игриво подмигивает Гарри. Он всматривается в подпись под колдографией: «Мелинда Монро Выпускница Салемского института 1983 года Основательница «Зачарованного Нижнего Белья для Ведьм»» — Это что? — возмущенно спрашивает Гарри. — Убирайтесь, — набычивается Снейп. — Могу я чем-то помочь? — интересуется Гарри, не обращая внимания на мрачный взгляд. — Вы весь день работаете… — Если стало скучно, отправляйтесь домой. Или же, пока вы не способны заронить в моих тупоголовых учеников хотя бы зерно интеллекта, оставьте меня в покое, — командует Снейп. Гарри хрюкает от смеха. — Что, все настолько плохо? Хуже, чем в Хогвартсе? Снейпа передергивает. Улыбаясь, Гарри выдвигает стул. — Думаете, они и правда глупые, или их просто плохо раньше учили? Снейп морщится и перечеркивает целый параграф, а затем выводит большущую «О». «Постыдная трата пергамента», — приписывает он под оценкой. — Либо то, либо другое, — отвечает он со вздохом. — Или все сразу. Выбирайте. — Ну, тогда даже такой неуч, как я, сможет проверить парочку сочинений. Дадите мне первогодок? — предлагает Гарри. — Ни в коем случае, мистер Поттер! — ужасается Снейп. — Они — единственные, не запятнанные бредом очередного так называемого заместителя профессора! Если хотите помочь, просмотрите «Волшебный Альманах Новой Англии» и пометьте, кто там важная птица. Мне нужно знать, кого не стоит оскорблять на Учительско-Родительских Собраниях. Гарри смотрит на список имен: некоторые вычеркнуты, рядом с другими подписано «польстить», «успокоить», «игнорировать». — Что за Учительско-Родительское Собрание? — А сами как думаете? — отвечает вопросом на вопрос Снейп. Час или два Гарри возится с именами, а потом Снейп доверяет ему проверить штук шесть сочинений второго курса про Разбухающие Растворы. Обрадованный, Гарри перечитывает каждое по четыре раза, чтобы не пропустить ни единой ошибки. Одно сочинение довольно неплохое, другие же — полный вздор. — Мисс Барнетт — Удовлетворительно, — объясняет Снейп. — Остальным — Отвратительно. Гарри с наслаждением ставит указанные отметки. — А вы знаете, сколько уже часов мы сидим тут, за одним столом и при этом не поругались? — спрашивает он. — Неужели вы засекали время? — беззлобно огрызается Снейп. — Вам нравится преподавать? — не уступает Гарри. Время он, конечно, не засекал. — Мы что… знакомимся поближе? — уточняет Снейп. — Так это называется? Гарри пожимает плечами. Ему хочется ответить «да», но он не уверен, что стоит, поэтому молчит. День выдался на редкость мирным, и было бы жаль его испортить. Вечером он понимает, что не одинок в своем желании. Снейп накрывает на стол. Ужин Гарри — пирог с курицей и ветчиной, точь-в-точь как он хотел. На тарелке Снейпа лежит нечто горелое и, судя по всему, несъедобное, украшенное сверху мягкими и пахучими белыми загогулинами. Гарри кривится, когда Снейп кладет в рот первый кусок. — Профессор, что это… — Тихо, мистер Поттер, — перебивает его Снейп, но затем смягчается: — Не портите момент. Скрывая улыбку, Гарри прихлебывает «Доктора Пеппера». Так все и идет. Почти каждый день Гарри, сидя бок о бок со Снейпом, проверяет сочинения-отписки второго курса — мисс Барнетт по-прежнему единственная обладательница проходного балла, — затем они ужинают. На улице становится прохладнее, и по вечерам они зажигают камин. Снейп читает, а Гарри глазеет на огонь. Утром они пьют кофе. Они почти не разговаривают, но это неплохо. Гарри задается вопросом, уж не последняя ли ссора и та странная штука со ртами все изменили. Впрочем, он старается не слишком об этом задумываться. Гарри не замечает, что уже близится Хэллоуин, пока однажды во дворе не появляются ученицы, наряженные в костюмы. Со своего поста у окна ему видно зомби, балерину и девочку в черном с большой бензопилой. — Проклятый Хэллоуин со всей этой чепухой, — заявляет Снейп. — Никто из них сегодня не станет слушать ни одного моего чертового слова! Для четверти седьмого он слишком взбаламучен. Гарри решает, что не стоит быть дома вечером, когда вернется Снейп. В три он облачается в маггловские брюки и свитер — на улице прохладно — и направляется в город. Покупает несколько шоколадных батончиков в продуктовом магазинчике и уминает их по дороге обратно. Крошечный мальчонка в костюме ковбоя тянет к нему руки и, шепелявя, требует угощение. Мать мальчика бранит его и извиняется перед Гарри, но мальчишка такой забавный, что Гарри все равно вручает ему шоколадку. Раскиданные ботинки Снейпа в прихожей — дурной знак. — Профессор, — зовет Гарри, аккуратно ставя их у стены рядом со своими кроссовками. Снейп сидит на диване в гостиной, лицом к камину, и Гарри виден только его затылок. — Профессор, вы уже поели? Снейп ерзает на диване и молчит. — Простите, я припозднился. Хотите, я принесу вам ужин? — спрашивает Гарри. Снейп не отвечает. — Вы в порядке? — Убирайся, — шипит Снейп. Гарри закатывает глаза: — Это мы уже проходили. Что случилось? — Проходили? — повышает голос Снейп. — Мы никогда это не пройдем! — Что вы такое говорите? — расстраивается Гарри. Он обходит диван, чтобы заглянуть Снейпу в лицо. — Негодники были сегодня в ударе? Взорвали все котлы в… Завеса грязных волос наполовину скрывает лицо Снейпа, но Гарри и так понимает, что тот в ярости. — Это все твоя вина! — рычит Снейп. — Да о чем вы? В чем моя вина? Что вы… — Взгляд Гарри падает на журнальный столик, на котором стоят две пустые высокие бутылки. — Вы напились. Напились! — орет он, донельзя шокированный. — Ты должен был умереть, — уведомляет его Снейп, оскалившись. — Я должен был убить тебя сам! — Какого хрена вы творите?! Вы профессор, у вас завтра уроки! — Ты виноват! — кричит Снейп, неуклюже поднимаясь на ноги. С его колен соскальзывает полупустая бутылка, и из нее на ковер хлещет янтарная жидкость. — Я должен был прикончить тебя, пока у меня была возможность! И тогда я бы не прозябал в этой проклятой дыре, лишившись ВСЕГО! — Вы пьяны! Надрались в стельку! Какого черта вы тут устроили?! — Гарри чувствует подступающую истерику. — Я был бы директором Хогвартса. ДИРЕКТОРОМ! У меня было бы все! Она бы поняла, что я делал все только для нее. Только для нее! Она поняла и ПОЛЮБИЛА бы меня, ты, мерзкая ТВАРЬ! — верещит Снейп. — Мне стоило перерезать вам ГОРЛО! Тебе и Блэку! Вы ненавидели меня, потому что у меня не было денег! Потому что я некрасив! Глаза Гарри чуть не вылезают из орбит. — Профессор… — Ты виноват! Она мертва из-за ТЕБЯ! Теперь ты счастлив, Поттер?! Победитель Тремудрого Турнира, герой квиддича, староста — тебе всего было мало! Ты не успокоился, пока не лишил меня всего, что мне дорого, а потом раздавил это одним махом! — Успокойтесь, Профессор, пожалуйста, — заклинает его Гарри, поднимая руки в примиряющем жесте. — Вы сами не знаете, что говорите! — Я-то прекрасно знаю! СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ! Я единственный, кто может ее спасти! — вопит Снейп. Шатаясь, он делает шаг и чуть не падает, налетев на столик. — А ты не знаешь НИЧЕГО! — Вы правы, — говорит Гарри мягко, хотя чувствует себя так, словно весь мир только что перевернулся вверх тормашками. — Вы правы, я ничего не знаю. Простите, я не хотел. Правда. Снейп рычит, его кривые зубы желтовато поблескивают в отсветах огня. Гарри никогда не видел настолько пьяного человека. Когда Сириус пил, то становился угрюмым и замкнутым. Если он и орал, то, наверное, на Клювокрыла — по крайней мере, Гарри ни разу этого не слышал. Но тут! Какое-то безумие! Снейп словно не осознает, кто перед ним, несет околесицу, путая его с Джеймсом Поттером и не понимая, мертва ли мать Гарри или нет. — Скажите, чем я могу помочь, Профессор, — старается говорить спокойно Гарри. — Вы ни в чем не виноваты. — Неверно, — бормочет Снейп. — Неправда! Я во всем виноват, во всем! Я УБИЛ ЕЕ! Он в ужасном состоянии: не может стоять ровно, язык заплетается, слова не имеют смысла. Гарри берет его за руку и ведет обратно к дивану. К счастью, Снейп не сопротивляется. — Вы не убивали ее. Это не ваша вина, Профессор. Вы любили ее. Вы старались ее защитить. Поэтому и я здесь. Снейп таращится сквозь Гарри невидящим взглядом. Его губы шевелятся, но изо рта не вылетает ни звука. — Прилягте, Профессор, — тихо уговаривает Гарри. Снейп бормочет что-то невнятное, но позволяет уложить себя на подушки. Гарри припоминает давние слова Ли Джордана и устраивает Снейпа так, чтобы тот не захлебнулся, если его стошнит во сне. — Вам что-нибудь нужно, сэр? — спрашивает он. — Вода или…ээ… Не дождавшись ответа, Гарри укрывает Снейпа одеялом, подтыкая его со всех сторон, чтобы оно не свалилось. Снейп фыркает и, грубо ворча, скидывает одеяло. — Ты ужасно пьян, ты знаешь? — шепчет ему Гарри. Он выпрямляется, но Снейп внезапно хватает его запястье и резко дергает его на себя так, что Гарри чуть не падает. — Что вы… — мямлит Гарри, но Снейп тянет его к себе — черные глаза совсем близко, а пальцы слепо трогают его губы. Выражение этих глаз — совсем как тогда, в Визжащей Хижине, когда Гарри думал, что Снейп умирает. Когда, возможно, он должен был умереть. Взгляд будит боль где-то глубоко внутри. — Я люблю тебя… каждой частицей… души, — шепчет Снейп и безвольно обмякает на подушках. Гарри вздыхает, снимает очки и трет глаза ладонью. — Не думаю, что у души есть частицы, профессор Снейп, — сообщает он и обессиленно садится на пол. По всей комнате раскиданы книги Снейпа, одна разорвана пополам. В камине догорают какие-то бумаги — наверное, домашние работы. Ковер промок от виски. На часах всего шесть вечера. Он не станет плакать. Не станет. Гарри не понимает, почему ему хочется плакать, и он твердо говорит себе, что не будет, и все. Он сильнее. Вместо этого Гарри убирает в комнате и идет на кухню за ужином. Хлебница пуста, и он решает, что вовсе не голоден. Вернувшись в гостиную, он вытягивается на полу рядом с диваном и кладет голову на подлокотник. Гарри вспоминает о Роне и Гермионе, смеющихся над шутками в «Дырявом котле»; о маленьком Тедди в крошечной гриффиндорской мантии для младенцев. Он думает о Джордже, продающем безделушки в своем магазине, о растущем животе Флер. О Джинни, скучающей по нему в пустой кровати. Какого черта он здесь забыл?