У него ее глаза, у нее его глаза

— Ты уверен, что ты учитель? Ты совсем молодой. Где твои рекомендации? Гарри моргает: — Я же сказал, что только замещаю. — Хм, — Девочка откидывает за плечо выбеленные волосы. — Не думаю, что это разрешено правилами. — Это всего на день, — повторяет Гарри. — Профессор Снейп завтра вернется. Он приболел. А теперь кто-нибудь скажите мне, что вы сейчас проходите… — А мистер Снейп знает, что ты его замещаешь? Вряд ли он позволил бы учить нас кому-нибудь другому, — уточняет другая девочка. — Он же настоящий диктатор. — Я его бывший студент, так что все в порядке, — заверяет ее Гарри. — Я знаю весь материал. Вы на втором курсе, так что, полагаю, вы проходите… — А он тебе нравится? — спрашивает первая девочка. — Он такой гадкий. Ты получал у него «Превосходно»? — Э… — мямлит Гарри. — Мы его ненавидим. Он ставит плохие отметки и занижает нам самооценку, — заявляет еще одна блондинка, похожая на Панси Паркинсон. — И он страшный. — Ужасно уродливый, — соглашается кто-то. — А в Англии у всех такие жуткие волосы? — спрашивает кто-то с задней парты. Гарри удивленно смотрит на задавшего вопрос: короткие темные волосы, очки и совершенно точно мужское лицо. — Ты не ведьма, — говорит он. Несколько девочек прыскают от смеха. — А ты никогда не слышал о позитивной дискриминации? — раздраженно уточняет мальчик. — Э… — Мистер Снейп такой уродливый и вредный, у меня от него мигрени, — вмешивается какая-то брюнетка. — Я, наверное, попрошу родителей вчинить ему иск. Видимо, это по-настоящему остроумный комментарий, потому что половина класса радостно хихикает. Гарри еле сдерживается, чтобы не закатить глаза, и листает учебник. Составы совсем простые, но он все равно нервничает. Вдруг что-то пойдет не так? И если подумать о сочинениях, которые он проверял, — это неизбежно. Решив, что от разоренного класса Снейп расстроится больше, чем от того, что ученики пропустят день занятий, Гарри пытается попробовать другой подход: отвлечь их. — А какие у вас еще уроки? Думаю, они отличаются от тех, что у нас в Британии. Одна из девочек презрительно фыркает: — Ты собираешься нас учить и даже не знаешь, какие у нас еще есть уроки? Да ты вообще когда-нибудь преподавал? — Да, Защиту от темных искусств. — И ведь почти не соврал. — Темные искусства? — заинтересованно переспрашивает мальчик с задней парты. — Он имеет в виду Магическую защиту, — поправляет темнокожая девочка. — Он все врет. Он слишком молодой, — первая блондинка снова откидывает волосы за плечо, и Гарри начинает понимать, почему Снейп терпеть не может этот класс. — Мы должны потребовать его рекомендации. — Ты хоть знаешь, что такое рекомендации? — спрашивает Гарри. Девочка на первой парте хмыкает. — А ты знаешь какие-нибудь темные заклинания? — Похоже, мальчик — единственный, кто следит за разговором. — Можешь показать? Гарри шокирован. — Конечно же, нет! Я не собираюсь учить вас темным искусствам! Это зло! Как у тебя вообще язык повернулся спросить такое! Мальчик взбудоражен. — Я думаю, это круто. Мой брат рассказывал, что есть одно, которое убивает человека на раз-два. Абра-Кадабра, БУМ! — Ты когда-нибудь видел убитого? — Гарри кипит от негодования. — Поверь мне, это НЕ круто, а ужасно. Некоторых моих друзей убили во время войны, и на твоем месте я бы не стал так рассуждать, если бы только не мечтал стать Темным волшебником. Все дружно ахают. — Ты был на войне? — Конечно, был, я… — Гарри переводит дух и приглаживает челку. — Профессор Снейп и я — мы оба воевали. И не только мы. И много хороших людей погибло. И в этом не было ничего крутого. — Мистер Снейп воевал? — Не может быть! — И что он делал? Угрожал плохим парням своим носом? Гарри очень хочется побиться головой о классную доску. — Он был шпионом. Он не рассказывал? — Шпионом?! Как круто! — восклицает мальчик. — А он убивал людей? — Наверное, — вылетает у Гарри прежде, чем он успевает подумать. Мальчик вне себя от восторга. — Мама говорила мне про войну, — заявляет одна из девочек, недовольная тем, что никто не обращает на нее внимания. — Ее затеял сумасшедший французский волшебник, который хотел весь мир заставить носить береты и есть вонючий сыр! У Гарри падает челюсть. — Это не… Волдеморт не был французом! — Был! Был! — влезает еще одна девочка. — Французы — источник Темной магии! Я в интернете читала! — Ты глупая! Глупая, глупая, глупая! — нараспев тараторит кто-то с задних рядов. — Так, — Гарри поднимает руки. — Давайте все успокоимся… — ЧТО, ВО ИМЯ МЕРЛИНА, ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — внезапно ревет Снейп. В классе мгновенно наступает тишина. — Дерьмово выглядите, сэр, — говорит Гарри. Он не задумывался о событиях прошлого вечера, но сейчас понимает, что по-прежнему сильно расстроен. — Что ж, мистер Поттер, спасибо за тонкое наблюдение, — кривится Снейп, нетвердо шагая к своему столу. Его глаза налиты кровью, волосы спутаны, а мантия измята и явно использовалась в качестве ночной рубашки. — Поттер? — уточняет певунья. — Гарри Поттер? Все таращатся на Гарри, и он сглатывает. — Э… — Да! Это он! ОН! — кричит брюнетка. — Знала же, что он мне знаком! — вопит крашеная блондинка. — Знала! У моей сестры его постер над кроватью! — Боже мой! — взвизгивает еще одна. — Дашь мне автограф?! Темнокожая девочка подскакивает с места и машет учебником: — Подпиши мою книгу! — Подпиши мой котел! — перебивает другая. — Подпиши мой лифчик! — верещит кто-то. — ТИХО! — орет Снейп, морщась и хватаясь за лоб. — Всем сесть! Еще одно слово, и получите отработку до конца своих дней! — Профессор… — К вам это тоже относится, Поттер! А теперь брысь из моего класса, — говорит Снейп, его лицо внезапно приобретает зеленоватый оттенок, — меня тошнит от вашего присутствия. Несколько девочек испуганно охают, и Гарри хочет остаться, но спорить со Снейпом бесполезно. Он возвращается в квартиру, листает учебник по Гербологии и высматривает Снейпа в окно. Гарри уверен, что он не продержится и часа. Снейп выдерживает двадцать минут. — Нам нужно поговорить, — заявляет Гарри, как только Снейп захлопывает за собой дверь. — У-у-у-угх, — отвечает тот и валится на диван прямо в ботинках. — Что насчет вчерашнего вечера? Снейп слабо стонет. — Не помню, — бормочет он. Гарри возмущен. — Что именно вы не помните? Как вылакали три бутылки спиртного? Снейп кряхтит, и Гарри повторяет вопрос — громче. — Ничего, — наконец выдавливает Снейп. — Отлично, вы ничего не помните. Ни как громили квартиру, ни как сожгли домашние работы ваших учеников, ни как орали на меня, словно бешеный, а потом отрубились на диване. Ничегошеньки. Снейп вяло машет рукой: — Этого я и… хотел. — Хотели? — повышает голос Гарри. — Ничего не помнить? — М-м-м-мпф, — охает Снейп в подушку. Гарри возмущенно фыркает. — И вы утверждаете, что не помните, как угрожали убить меня, перерезать мне горло, я вас правильно понял? — Поттер, моя голова… — Профессор… — Я не помню. Впрочем, если учесть, что я хотел вашей смерти еще до вашего рождения… Не могу сказать, что шокирован. — Снейп кривится и судорожно сглатывает. — А теперь дайте ведро, мне нехорошо. Гарри наблюдает, как Снейп склоняется над призванным ведром и тяжело дышит. — А зелья от этого нет? — спрашивает он. — Это, — выдавливает Снейп, сплевывая в ведро побелевшими губами, — цена… удовольствия… — Удовольствия, — повторяет Гарри, ожесточенно скребя в затылке. — Какое удовольствие? Вы просто напились и забыли, кто вы такой. Ни хрена себе удовольствие! Ответа он не дожидается, потому что Снейп начинает блевать, и Гарри выскакивает из комнаты, опасаясь, что его тоже сейчас стошнит. Он чувствует какую-то непонятную злость: Снейп ведь взрослый и должен бы понимать, что хорошо, а что плохо. Позже Гарри решает, что это даже грустно. Он всю жизнь пытался разобраться в том, кто он такой. Как кто-то может хотеть забыть о себе нечто важное? Было ли что-то из пьяного бреда Снейпа правдой? Ему хочется написать Джинни, но он опасается, что она снова скажет, что ему нечего здесь делать, и заставит чувствовать себя виноватым. Гермиона, конечно, заявит то же самое, но Гарри уверен, что она еще и ответит на его вопросы. «Гермиона, Я бы попросил тебя не ругаться и не требовать моего немедленного возвращения домой, но знаю, что это бесполезно, так что пиши что хочешь. Я тут обдумываю кое-что, и мне нужно выговориться. Прошу, никому не говори. Не хочу никого расстраивать, а ты поймешь. Как ты думаешь, можно ли настолько себя не любить, чтобы специально причинять себе вред? Не физический, а эмоциональный. Может ли такое быть, что некоторые люди предпочтут исчезнуть вообще, чем быть самими собой? Нужно ли забыть себя прежнего, чтобы начать жить заново? Крепко обними от меня Рона и передай Джинни, чтобы не сильно по мне скучала. Мне кажется, что она иногда грустит. Спасибо за все, Гарри». Гарри одолевает тревога, и он ложится спать, желая оказаться на площади Гриммо, в старой кровати Сириуса, с Джинни. Чтобы Кричер возился на кухне, а утром Гарри ждала бы тренировка в Академии авроров. Он просыпается от собственного крика. Приснившиеся маски, змеи и кровь уже поблекли в сознании, но ужас остался — пульсирует во всем теле, словно Гарри снова оказался лицом к лицу с Волдемортом, на волоске от смерти. Он задыхается и весь в поту, пытается приподняться, но чьи-то руки с силой удерживают его. — Дыши, — говорит Снейп. — Оно уйдет. Просто дыши. Гарри слушается, и страх постепенно стирается. Он вновь в гостиной, тусклый свет ночного Салема едва освещает комнату. Гарри холодно и неуютно. — Я хочу домой, — говорит он жалобно, словно маленький мальчик. Снейп успокаивающе гладит его по плечам, а Гарри щурится и думает, что вот таким, смягчившимся, Снейп совсем неплох. — Все мы хотим, мистер Поттер, — с грустью произносит Снейп. — Выпейте молока и ложитесь. Это отвлечет вас, и кошмар не вернется. Снейп отпускает Гарри и встает, унося с собой утешительные прикосновения. Гарри шарит по столику в поисках очков и, вздыхая, тащится на кухню. Ему все еще не по себе. Он прихлебывает теплое молоко и смотрит на запертую дверь спальни. На часах — два ночи. Сунув опустевший стакан обратно в хлебницу, Гарри стучится к Снейпу. Может, он еще не лег? Завтра ведь суббота. — Профессор? — зовет он. — В кровать, мистер Поттер, — откликается Снейп. Гарри со вздохом возвращается на диван и мирно спит до утра. В середине ноября приходит письмо Гермионы. «Думаю, тому, кто хочет забыть, кто он, следует напомнить, как сильно он нужен другим. Пожалуйста, Гарри, приезжай домой на Рождество». — Я хочу, чтобы на Рождество вы съездили домой, — объявляет Гарри за завтраком. — Ни в коем случае, — отвечает Снейп. — Нет, правда. Миссис Уизли обычно готовит штук двадцать колбас, — уговаривает Гарри, капельку преувеличивая. — Вы можете остановиться у меня, если хотите… — Зря переводите слова, — уведомляет Снейп. — Но я не смогу поехать без вас, — раздражается Гарри. — Как жаль, — заявляет Снейп — выражение лица полностью противоречит словам. — Не понимаю, почему вы не хотите ни с кем повидаться? — заходит Гарри с другой стороны. — Уизли всегда такие дружелюбные… — Печально, что дружбу с Уизли вы считаете высшим светским достижением, — ухмыляется Снейп и одним глотком допивает остатки кофе. — Не знаю, как вы можете пить такой черный кофе, — говорит Гарри. — На Рождество я никуда не поеду, — повторяет Снейп. — Увидим. — Не увидим, — возражает Снейп. Они спорят об этом до хрипоты почти каждый вечер. Видеть Снейпа плюющимся от злости странно успокаивает. Гарри охватывает непонятный трепет, когда Снейп так близко и полностью сосредоточен на нем. Холодные черные глаза не отрываются от Гарри, будто ничто другое не имеет значения. Словно не существует никого другого. Гарри рад, что Рождество уже совсем близко, ему кажется, что изоляция начинает дурно на него влиять. Одним вечером они швыряются тарелками. Другим — заклятиями. На третий — Гарри оказывается за дверью квартиры и неистово колотит в нее, изрыгая непристойности, от которых у миссис Уизли случился бы сердечный приступ. Симпатичная светловолосая учительница Маггловедения, живущая под ними, наверное, думает, что они сумасшедшие. И Гарри, в общем-то, с ней согласен. Накануне отъезда Гарри вновь затевает ссору. У него нет никаких сомнений, что Снейп не едет, но почему-то это не имеет значения. Закрадывается мысль: найдутся ли у него самого силы вернуться, и Гарри чуть не подскакивает от желания увидеть пренебрежительную ухмылку, которая подтвердит его опасения. — Вас убьет, если вы выполните хоть одну мою просьбу? — внезапно спрашивает он. — Собственно говоря, — откликается Снейп, презрительно глядя на него поверх стопки домашних работ, — вероятность очень велика. — Вы эгоист, — свысока заявляет Гарри. — Думаете только о себе! — Да, это и есть определение эгоиста, не так ли? — отвечает Снейп и берется за очередной пергамент. Гарри вырывает его у Снейпа из руки. — Ты будешь слушать меня, когда я с тобой разговариваю, черт возьми! Мгновение Снейп смотрит на него так, словно Гарри рехнулся. Затем стискивает зубы и поднимается, с громким скрежетом отодвигая стул. — С меня хватит. У меня не осталось никаких сил терпеть твое инфантильное поведение! Отправляйся домой! Иди и ешь свою ветчину Уизли и трахай свою подружку Уизли! — Не смей говорить о ней, ублюдок! — орет Гарри в ярости. — Не смей! — О ком, о твоей маленькой шлюшке? — глумится Снейп. — Заткнись! — вопит Гарри. Они никогда раньше не спорили о Джинни, и сейчас он вне себя от бешенства. — Не называй ее так! У тебя нет никакого права! — А где, ты думаешь, она всему этому научилась? — спрашивает Снейп. — Она перетрахала половину школы прежде, чем добралась до тебя! — ЗАТКНИСЬ! — ревет Гарри, разрывая пергамент пополам и швыряя его в лицо Снейпу. — Бьюсь об заклад, тебе это нравится, а? — насмехается Снейп с гадкой ухмылкой. — Нравится то, чему ее научили Корнер, Томас и… — Закрой свой гребаный рот! — орет Гарри, хватая Снейпа за мантию. Снейп цепляется за его свитер и подтаскивает его ближе: — Она хорошенько тренировалась перед тем, как выиграть кубок факультета, да? Все самое лучшее для Мальчика, Который Выжил, для Избранного, для… — Заткни пасть! — воет Гарри, комкая мантию Снейпа так, что пальцам становится больно. Снейп скалится, обнажая желтоватые зубы, в сощуренных глазах — ненависть. Дергает на себя Гарри так, что тот чувствует его противное дыхание. — Заставь меня! — выплевывает он. Сердце Гарри пропускает удар. Он вспоминает ту их ссору, когда они были так же злы, так же близко, и что тогда случилось. Он уверен, что Снейп сказал это нарочно. Но он не сдастся. Не в этот раз. Губы Снейпа жесткие и упрямые — такие, какими Гарри их и запомнил. Он хватает Снейпа за волосы, тянет за них, толкает его к твердому краю стола. Снейп дергается и охает от боли прямо Гарри в рот, пихает в грудь, но Гарри все равно. Снейп в бешенстве и давится его языком, но он сам нарвался. «Я прав, — проносится у Гарри в голове. — Прав, и ты это знаешь!» Он с силой прикусывает губу Снейпа, чтобы подчеркнуть свою правоту. Однако Снейп уже собрался — его язык пытается пробраться между приоткрытых губ. Из горла Гарри вырывается раздраженный рык, и он выкручивает волосы Снейпа и прикусывает его язык. Колено Снейпа уверенно скользит между его ног, и Гарри охает, разинув рот от изумления: у него стоит! Господи, как же у него стоит, а он даже не заметил! Он ничего не понимает, но и изменить ничего не может, и его эрекция очевидна, особенно, когда они со Снейпом так прижались друг к другу. Какой ужас! Ему не победить. И Снейп прекрасно это понимает, используя замешательство Гарри, чтобы вывернуться из его хватки, и пихает его через всю кухню, вжимая спиной в дверь кладовки. Гарри едва успевает заметить расплывчатый силуэт Снейпа, как горячий язык снова настойчиво лезет в рот. Гарри царапается, дергает Снейпа за волосы, но ничего не помогает, голова идет кругом, и в конце концов он обнимает Снейпа за шею. Бедра Снейпа пришпиливают Гарри к двери, и он осознает, что возбужден здесь не только он. Твердая выпуклость упирается в него сквозь слои ткани, принося вспышку сокрушительного удовольствия. Едва соображая, полностью поглощенный желанием и непреодолимой жаждой, он толкается навстречу, дергая бедрами и задыхаясь. Снейп стонет ему в губы. Все плывет. Гарри чувствует жаркую влагу и восхитительное давление на пах, скольжение языка Снейпа у себя во рту и свои ответные ласки. Они целуются. Гарри не понимает, как до него раньше не дошло, но они целуются, и боже, это идеально. Внезапно в нем что-то словно щелкает и вспыхивает, словно выбитая кремнем и огнивом искра. Рот Снейпа ловит его крик, пока Гарри выгибается и кончает — так сильно, что перед глазами плывут черные круги. Он загнанно дышит в шею Снейпа, пока мир наконец не перестает вращаться. Глаза полуприкрыты, тело — тяжелое и безвольное. Снейп отодвигается, высвобождаясь из объятий, и Гарри протестующе мычит, пытается его удержать, — ниточка слюны тянется от его губы к пульсу на шее Снейпа. — М-м-м, не… — бормочет Гарри, обвивая Снейпа за талию рукой и прижимаясь губами к его скуле. Пощечина становится полнейшей неожиданностью. Расширенные темные глаза Снейпа полны ужаса. — Убирайся, — шепчет он. На его нижней губе — ранка от укуса. Гарри ахает, и на него внезапно обрушивается осознание чудовищности того, что произошло. Он и Снейп только что… в кухне… возле кладовки… Снейп довел его до… — Профессор. Профессор, я… — УБИРАЙСЯ! — пронзительно кричит Снейп. Гарри проиграл, и других вариантов у него нет.