У него ее глаза, у нее его глаза

Субботним днем в Бобатоне кипит жизнь. Коридоры полны молоденьких ведьм и волшебников в шелковых мантиях. Отовсюду слышатся разговоры, там и сям на скамьях вдоль стен сидят студенты с книгами. Кучка девушек трудится над кричаще розовым флагом, маленький мальчик машет палочкой, пытаясь починить разбитое окно. Все они бросают свои дела и таращатся на идущих мимо Гарри и Снейпа. Жаль, что не было времени заскочить на площадь Гриммо и сменить нарядную мантию на обычную. А еще отмыть волосы от геля. Хотя, в конечном итоге, все это ерунда, все равно не удастся ничего скрыть, раз уж они со Снейпом собрались жить тут вместе. Возможно, это только паранойя, но Гарри кажется, что некоторые студенты и так уже все поняли. Снейп рявкает что-то на французском, и изумленная толпа учеников редеет. Интересно, чем он пригрозил им? Отработкой до окончания школы? Или во Франции разрешены телесные наказания? Розги, например. Они доходят до кабинета Снейпа — того самого, где Гарри побывал накануне, — и ныряют в дверь в дальнем конце. Вчера он не заметил ее в тусклом свете свечей. За дверью небольшая комнатка с камином, столом, креслом, платяным шкафом и кроватью. Небогато, но уютно. Вещей у Снейпа немного, но проникающий через решетчатое окно свет падает на книжные полки возле стола. На столешнице лежит маленькая фляжка, которую Гарри подарил Снейпу, наполненная какой-то жидкостью молочного цвета. Рядом с ней пластмассовая акула-сувенир из «Аквариума», о которой Гарри как-то совсем позабыл. Дверь хлопает, и, обернувшись, Гарри видит, что Снейп облокотился на нее. — Итак. Гарри вспыхивает: — Итак. Снейп молча смотрит на него, Гарри прикусывает губу и разглядывает свои ботинки. На мыске одного из них налипли травинки. Разве они шли по траве? Вроде он не заметил возле школы никакой травы, значит, это еще из Норы. Интересно, как она не отвалилась по дороге, ну там во время аппарации, например. Как вообще это получается? Снейп касается его подбородка, и Гарри чувствует себя глупо из-за того, что думает о траве. Но хуже всего то, что он стоит посреди комнаты Снейпа в свадебной мантии и с зацементированными гелем волосами и совершенно не представляет, чего от него ждут. Ну, возможно, у него есть кое-какие расплывчатые предположения, но… — Так что, будем мы это делать или нет? — спрашивает Снейп. Гарри моргает, совсем растерявшись. — Делать что? Снейп изумленно смотрит на него, открывает и закрывает рот. Хмурится и опускает руку. Гарри пугается, что все испортил, и сглатывает. — Простите, я понимаю едва ли три четверти из того, что вы обычно говорите, но я стараюсь, клянусь. Я не нарочно и не хочу вас расстроить. Просто вы… Снейп со вздохом подходит к столу, берет книгу, рассеянно листает ее, а потом кладет на стол с очередным тяжелым вздохом. Он произносит, не оборачиваясь: — Знаю. Возможно… стоит еще подождать. — Но мы и так прожили вместе почти год, — беспомощно говорит Гарри, — а тут даже тарелок нет. Сколько же времени нам понадобится? Неужели сейчас, когда они наконец разобрались в своих чувствах, все снова будет странным и неловким? Разве выяснение отношений не помогает наоборот все улучшить? — Полагаю, это зависит, — ровно отвечает Снейп, обернувшись и заложив руки за спину, — от того, сколько лет ты собираешься радовать этот мир своим присутствием, Гарри. Гарри ошалело таращится на него. — Если ты сейчас опять скажешь «боже мой», — предупреждает Снейп, грозя пальцем, — Мерлин, помоги мне, я… — У нас сейчас будет секс? — перебивает Гарри. — Звучит как прелюдия к сексу. У Снейпа делается такой вид, словно он хочет кого-то прибить. Скорее всего, себя. — Ну что ж, наверное, лучше поздно, чем никогда… — бормочет он. — Слушайте, у меня уже несколько месяцев не было секса, а мне девятнадцать, Профессор. Вы вообще представляете… — Я сказал «да»! — рявкает Снейп, прижав ладонь ко лбу и зажмурившись. — О… О, ладно. Так что… сейчас? Снейп недовольно хмыкает. — Ты нарываешься на то, чтобы тебя выставили на улицу в тот же день, как ты въехал? — устало интересуется он. — Нет. Я просто стараюсь затащить вас в постель. У меня стоит с тех самых пор, как вы меня поцеловали, и это уже вообще ни на что не похоже! Вот теперь изумленно таращится Снейп. Гарри расплывается в улыбке. Без лишних слов Снейп устремляется к двери, заставляя улыбку увянуть, но не выходит из комнаты, а останавливается у порога и снимает ботинки. С облегчением выдохнув, Гарри сбрасывает свои и аккуратно ставит их рядом. Может, стоит схватить Снейпа, задрать ему мантию и… Ведь о сексе у стены говорят столько интересного. Но Снейп отмахивается от него. — Терпение — добродетель, мистер Поттер, — он направляется к столу. Интересно, он случайно назвал тогда Гарри по имени? Может, из-за стресса? Он уже открывает рот, чтобы спросить, и тут Снейп, опираясь рукой на стол, стягивает носки. Гарри следит за тем, как слегка выцветшая черная ткань сползает, обнажая бледную кожу, и понимает, что никогда не видел его ног. Да что там, он даже никогда не задумывался, что у Снейпа вообще есть ноги. Ступни с высоким подъемом и выступающими косточками, мозолистые пальцы слегка поджаты, словно он долгое время носил обувь не по размеру. Гарри не может глаз от них отвести. Взгляд скользит от ступней по белым худым лодыжкам, голеням, коленям, бедрам и… Гарри растерянно моргает: Снейп уже сбросил мантию, повесил ее на спинку кресла и сейчас стоит перед ним в одних белоснежных трусах. А затем, зацепив большими пальцами резинку, он стаскивает и их. Это ужасно и восхитительно. Совершенно обнаженный Снейп хмурится, скрестив на груди руки, чуть выше этой странной складочки на животе. Недовольно смотрит на Гарри, словно это он выдумал всю эту немыслимую ситуацию. Ноги у Снейпа тощие, с некрасивыми шишковатыми коленями — прямо как у Гарри, — и Гарри ужасно они нравятся. Ему хочется сказать об этом вслух, но он сомневается, что сможет подобрать правильные слова, и потому молчит. Вообще, у него сейчас столько чувств и мыслей, но ни одну из них не стоит озвучивать человеку, ради которого только что бросил у алтаря невесту. В них нет ничего романтического или приятного, а ведь должно бы, учитывая, что он признался в любви до гроба. Наверное, уместнее бы думать о чем-нибудь более возвышенном, чем о том, как толстый красный член Снейпа стремительно поднимается к животу. Из-за изгиба в паре дюймов от головки он указывает на левое плечо. Можно ли сказать мужчине, что ты совершенно очарован изгибом его члена? Это вообще принято? — Я совершенно очарован изгибом твоего члена, — тихо говорит Гарри на пробу. Снейп хмыкает, его член дергается — видимо, он не против. Член самого Гарри весьма заинтересован происходящим, так что приходится осторожно его поправить. Снейп покашливает. Точно. Гарри глубоко вздыхает и стягивает через голову мантию. Стоять в одних носках и трусах как-то глупо и неловко, к тому же он все еще у дверей, так что мантию деть некуда, разве что бросить на пол. Лицо горит, хочется провалиться сквозь пол, и пропади пропадом страшно захватывающий голый Снейп. И тут Снейп приходит ему на помощь, забирает мантию и кладет ее поверх своей, пока Гарри глазеет на его тощую плоскую задницу. Его тянет поцеловать то место на груди Снейпа, где растут несколько темных волосков, облизать соски и пощупать задницу, чтобы понять, так ли она ужасна на ощупь, как выглядит. И чтобы потом Снейп втрахал его в матрас. Гарри со вздохом тянет трусы вниз, стараясь не задеть резинкой свой позабытый и позаброшенный все эти недели член. Не удержавшись, он легонько потирает его в качестве извинения. «Скоро», — обещает он и смущается тем, что разговаривает с собственным членом, пусть и не вслух. Снейп отводит его руку, чтобы как следует рассмотреть. У Гарри вырывается дрожащий вздох. Конечно, Снейп уже видел его и трогал, и брал его член в рот так глубоко, что неясно, как он не задохнулся, но в этот раз все по-другому. Будто его оценивают по какой-то шкале качества, и если он не будет ей соответствовать, то его не допустят до сдачи ТРИТОНа, а Гарри очень, очень хочет стать аврором. — Все это не значит, что я разлюбил ее, — говорит Снейп. Его слова настолько неожиданны, что Гарри не сразу находится с ответом. — Я… У меня и в мыслях не было, сэр, — его обуревает желание поцеловать Снейпа, но он не решается. — Я достаточно… — произносит Снейп, но прерывается и качает головой. — Ничего такого нет в… Это не означает, что я предал… — Профессор, она бы хотела видеть вас счастливым. Она бы поняла, я уверен. Снейп издает какой-то невнятный звук и протягивает пальцы к стоящему члену Гарри, остановившись над самой головкой. — Она не такая, как ты, — меланхолично отвечает он. — Она не умеет прощать. Эта твоя черта — принимать и любить безо всяких условий… досталась тебе не от нее. В тех воспоминаниях было не все. Ты не видел, как я… — Чш-ш, — Гарри прижимает ладонь к груди Снейп и заглядывает ему в глаза. — Теперь она понимает, Профессор. У Снейпа делается какое-то странное выражение лица, он открывает рот, будто собираясь что-то сказать, закрывает и качает головой. — Я же просил не называть меня так. У меня из-за тебя уже комплексы, — мягко, почти чувственно говорит он, все еще держа руку прямо над головкой члена Гарри. Гарри подается ему навстречу и щиплет за сосок. Снейп вздрагивает. — И как же мне вас называть? — Зависит от того, в чьи глаза я смотрю, — отвечает Снейп, обхватив наконец его член ладонью. Его рука теплая и твердая. Гарри стонет, толкаясь в нее. Как же он продержался без этого так долго? Больше никогда. Снейп быстро двигает кулаком вверх и вниз, исхитряется размазать выступившую на головке влагу по всему члену, и это так хорошо, настолько приятно, что голова у Гарри идет кругом. Он беспорядочно дергает бедрами, закатив глаза и вцепившись в волосы Снейпа, и едва удерживается от вскриков. — О черт… Кончаю! — выдыхает он, окончательно потеряв контроль над собой. — Кончаю! Блаженство простреливает сквозь него, словно заклинание с противоположным Круциатусу эффектом, и он оседает, хватаясь за Снейпа, чтобы удержаться на ногах. Вот только ему хотелось как следует, до изнеможения потрахаться, и он с сожалением смотрит на перепачканную руку Снейпа. Какой позор, кончить за пять секунд, да еще и объявить об этом — объявить! — вслух, словно и так было не заметно, что он совсем поплыл, как нежный девственник. Отвратительно. — Отвратительно, — говорит он. Снейп выпускает его опадающий член, с запястья капает сперма. — Кровать, — командует он, с трудом сглотнув, — живо. Он цепко хватает Гарри чистой рукой, волочет к кровати и пихает лицом в подушку. Очки врезаются Гарри в переносицу, локтем он ударяется об изголовье. — Ай! Смотри, что дела… — Тихо! Лицо в подушку, зад подними. Давай, — приказывает Снейп. Его измазанная в сперме рука скользит по члену, оставляя на нем белесые подтеки. Это самое омерзительное и возбуждающее зрелище, какое Гарри только доводилось видеть. И не слишком ли рано для новой эрекции? Снейп раздраженно рыкает, толкает его носом в подушку, вновь припечатав ему очки, и чувствительно шлепает по заднице. Он тянет бедра Гарри вверх, заставляя приподняться, так что наполовину вставший член пачкает одеяло. Скользкие пальцы гладят анус, один на мгновение протискивается внутрь, затем снова, добавив смазки. Гарри сглатывает. Он изо всех сил пытается расслабиться, чтобы облегчить проникновение, и тянется легонько помассировать яйца. Снейп издает задушенный всхлип, и позади вновь раздаются влажные звуки скользящего по члену кулака. Пальцы то и дело задевают бедра Гарри, зажмурившись, он представляет движения узкого запястья вдоль толстого возбужденного члена и хватается за собственный вставший член. — Блять, — вырывается у Снейпа, — блять! — на задницу брызгает теплая сперма. Он прижимает член к дырке, все еще кончая, размазывая липкую сперму по чувствительной коже. Гарри стонет и пытается насадиться на него, хотя и знает, что уже поздно. Дрожа, Снейп опускает ладонь на задницу Гарри, чтобы остановить его. Гарри шипит и дергает свой член: это не займет много времени, хотя со Снейпом внутри было бы куда приятнее. Как тогда на Спиннерз Энд, когда Снейп пыхтел, войдя в него по самые яйца, и крепко держал за бедра. Воспоминания настолько яркие, что Гарри почти удается почувствовать это вновь. Снейп обхватывает ладонью его скользящий по члену кулак и тянет прочь, переплетает их пальцы, не давая продолжить. — Профессор! — возмущается Гарри. От близящегося оргазма его потряхивает. Он перекатывается на спину и негодующе смотрит на Снейпа. — Терпение, мистер Поттер, — выдыхает тот, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век. — Я уже… не так молод, как когда-то, и даже вас не хватит на третий раунд. Гарри моргает и расплывается в счастливой улыбке. Выдернув пальцы из липкой ладони, он поправляет очки: — Мне нравится. — Ради того все и делалось, — замечает Снейп, со вздохом ложась рядом и стараясь не задеть одеяла перепачканными руками. — Нет, — Гарри ведет ладонью по его груди, спускается к пупку, а потом накрывает липкий обмякший член. Сейчас у него и вполовину не такой внушительный вид, но он все равно кажется ужасно милым. Может, даже более милым, чем с эрекцией. — Я про это. Разговоры и прикосновения… Теперь это не просто секс. Снейп фыркает, ерзает и сообщает ему: — Вы же понимаете, что я затеял это не ради секса. Хмурясь, Гарри осторожно обхватывает пальцами его член — не стоит терзать на славу потрудившийся орган раньше времени. — Я просто говорю, что мне не нужен только секс. Ну, то есть, он нужен, но если бы мы больше никогда им не занимались… ну, если вам не хочется… Конечно, это было бы ужасно, но… — Я совсем не это имел в виду, мистер Поттер. Он с облегчением вздыхает. — О, слава Мерлину. Мне всегда казалось, что вы считаете, что секс не сочетается с другими видами взаимодействия. Ну, не знаю, как апельсиновый сок с зубной пастой. В этом, кстати, был плюс Джинни, она всегда… — Довольно, — обрывает его Снейп, слегка подаваясь бедрами вверх. — Не смейте упоминать о ней в такие интимные моменты. Слово «интимный» вызывает у Гарри довольную улыбку. Он поворачивается набок, чтобы легонько потереться о бедро Снейпа, пока тот медленно, но верно возбуждается: пощипывает свои соски и поглаживает яйца. И все же мысль о Джинни не дает покоя. — Почему я не могу говорить о ней? — наконец спрашивает Гарри. — Она все равно не идет ни в какое сравнение с вами. Ну, у нее даже нет члена, тем более с таким чудесным изгибом у головки. При этих словах член и бедра Снейпа резко дергается, а сам он шипит ругательство. Кажется, Гарри только что обнаружил кое-что интересное. Продолжая тереться о бок, он переспрашивает с ухмылкой: — Нравится, а? Грязные разговорчики о вашем члене? Вашем огромном, толстом горячем… До боли впившись в руку короткими ногтями, Снейп отпихивает его. — Прекрати! Тихо! — Что? — невинно уточняет Гарри, пытаясь скрыть смех за кашлем. — Я все равно не могу подобрать больше слов. Разве что… — На спину! — приказывает Снейп и толкает его. Позиция слегка смущает, и теперь невозможно потереться о бедро, но Гарри слушается. Ему кажется, что в такой позе его торчащий член выглядит глупо. — Что мы делаем? — Он даже не уверен, что ему вообще позволят что-то сделать. — Не все сразу. Подними колени. Нахмурившись, Гарри задирает ноги вверх и бездумно постукивает по своему члену, прижимает его к животу, но тот тут же снова выпрямляется, словно пружина. На волосы в паху попало несколько густых капель спермы, он стирает их ладонью. Снейп устроился между его ног, но ничего толком не делает, только разглядывает его, гладит все еще скользкий анус, а потом качает головой. — Профессор… — начинает Гарри, но тут Снейп выдергивает из-под него подушку, так что его голова глухо стукается о матрас. — Приподнимись, — велит Снейп, касаясь внутренней стороны его бедра, и подсовывает под задницу Гарри сложенную вдвое подушку. — Мы вообще собираемся что-нибудь делать в этом году? — нетерпеливо спрашивает Гарри. Не очень приятно лежать, выставив напоказ измазанную спермой задницу, да еще и задрав ее к потолку. Без подушки неудобно, а наблюдать за Снейпом между собственных раздвинутых ног и вовсе странно. — Разве в такой позе вообще что-нибудь получится? Я же не девушка. Почему бы не сделать все как раньше? У меня уже яйца посинели… — Расслабься, иначе будет больно, — предупреждает Снейп и резким движением сгибает его ноги еще сильнее, практически прижимает их к подмышкам. Он опирается рукой на кровать, нависнув над ним, и перебрасывает волосы на одну сторону, чтобы они не лезли Гарри в рот. Головка члена скользит между ягодиц, и у Гарри сбивается дыхание. Затем Снейп начинает медленно проникать внутрь, и теперь Гарри может не только чувствовать, но и видеть, как он это делает: как сжимает тонкие губы, сосредоточенно сводит брови и задерживает дыхание, стараясь сдержаться. Зрелище интересное, но, учитывая, что Гарри вообще никогда ничего не видел во время их секса, немного ошеломляет. Угол на этот раз другой, ощущения какие-то не такие, и когда Снейп погружается по самые яйца, Гарри морщится. «Расслабься», — повторяет он про себя и ласкает себя, чтобы не пропала эрекция. Со сдавленным звуком Снейп подается назад, а затем толкается обратно. Гарри вздрагивает от внезапного укола боли. — Мне так не нравится, — говорит он, положив ладонь Снейпу на грудь. Один взгляд на его лицо, и Снейп с ругательством вытаскивает член, пару мгновений лежит между ног Гарри, уткнувшись головой ему в живот, и тяжело дышит. Гарри заправляет ему волосы за ухо. Снейп что-то бормочет и тянется к его лицу: — Сплюнь, — командует он, подставив под губы ладонь. — Можем мы просто сделать все как раньше? — Гарри неловко отталкивает его руку. Сейчас ему больше всего хочется выбраться из-под Снейпа. — Честно, мне кажется, так просто не делают. Снейп со вздохом сползает с него, утирает пот со лба и встает с кровати. Разинув рот, Гарри подскакивает на подушке. — Погодите! Я не имел в виду… Давайте еще раз! Я не очень старался, не до конца расслабился. Уверен, это совершенно… — Я никуда не ухожу, мистер Поттер. Возьмите себя в руки, — говорит Снейп и нетвердо бредет к креслу, на котором висят их мантии. Возвращается он с палочкой. Гарри с облегчением выдыхает и потирает большим пальцем головку члена — приступ паники на пользу эрекции не пошел. Вытащив из-под задницы подушку и подоткнув ее под голову, Гарри снова ложится, и Снейп легонько шлепает его по скуле. Гарри фыркает, показывает ему средний палец и получает в ответ красноречивый («О, как умно, мистер Поттер») взгляд. Снейп снова устраивается между бедер, хотя позиция уже не настолько для него удобная. Ничего, управится. К члену прижимается прохладный кончик палочки — палочки Гарри, — Снейп шепчет заклинание, Гарри чувствует, как из нее появляется что-то теплое и влажное. Отложив палочку, Снейп размазывает это вещество ему по яйцам, втирает в анус. Пальцы скользят внутрь, и Гарри запрокидывает голову, отдавшись ощущениям. Со вздохом он разводит колени шире и говорит: — Вот так намного лучше. Снейп покашливает, и, заметив, что Гарри смотрит на него, хватает палочку, повторяет заклинание. На члене остается дорожка прозрачного густого геля. При виде отчаянно напряженного члена с багровой головкой Гарри стонет. Он закрывает глаза, обвивает ногами талию нависшего над ним Снейпа, скрещивает лодыжки, удерживая его. На этот раз боли нет, только то самое приятное чувство заполненности. — Доволен, негодник? — сквозь сжатые зубы интересуется Снейп. — М-м-м, — отвечает он, наслаждаясь ощущением убаюкивающего уюта, хотя к животу прижался возбужденный член. Склонив голову набок, Гарри лижет и покусывает шею Снейпа. — Ослабь чуть-чуть, мешаешь кровообращению, — бурчит тот. Едва он расцепляет ноги, как Снейп принимается размашисто и неторопливо толкаться в него. В такой позиции Гарри может гладить его грудь, спину, ритмично поджимающиеся ягодицы, скользить пальцами ему в рот. Трение потных обнаженных тел обостряет удовольствие. Постепенно толчки становятся быстрее и сильнее, так что яйца Снейпа влажно шлепают о задницу Гарри. Нащупав его ладонь, Снейп притягивает ее к члену и шепчет, чтобы Гарри ласкал себя. С каждым движением руки и бедер нарастает знакомое нетерпение, жажда большего, с губ срываются стоны, он переплетает дрожащие от усилия ноги за спиной Снейпа. Оргазм совсем близко, очень близко: кулак так и летает по члену, Снейп пыхтит, его кожа блестит от пота, и если бы только он вновь смог дотронуться до того места там, внутри, которое заставляет душу Гарри петь от блаженства… Он подается навстречу очередному толчку. Снейп, должно быть, тоже на грани, поэтому необходимо кончить как можно быстрее. Снейп стонет, дергается и — вот оно! Гарри вскрикивает, впиваясь ногтями в его плечо. О боже, твою мать. Он снова вскидывает бедра и ловит новую искру удовольствия. В кулаке пульсирует член. Еще раз, ему нужен только еще один рывок, но Снейп уже дрожит, чертыхаясь, а потом замирает. Гарри с проклятиями колотит по его груди, дергает бедрами, но все бесполезно. Снейп обрушивается на него. — У тебя на диво… — пыхтит Гарри, бешено дроча стиснутый их телами член, — отвратное чувство времени, ты… ах… в курсе?! Снейп слабо стонет ему в шею, покрывая ее мокрыми поцелуями, и по телу волной проходит дрожь. Горячий язык скользит по коже, яйца поджимаются, между пальцами хлюпает смазка, в животе что-то пульсирует в такт члену. Наконец оргазм настигает Гарри, и он жмурится от наслаждения, выплескиваясь в ладонь густыми горячими струями, вторя стонам Снейпа. От последнего приступа дрожи голова идет кругом, и весь мир расплывается в смеси облегчения, блаженства и уверенности в совершенстве бытия. Когда он открывает глаза, то удивляется, что Снейп уже не над ним и внутри, а рядом и поглаживает его по щеке. Впрочем, Гарри чувствует необыкновенный подъем, а потому всем доволен. Он расплывается в улыбке до ушей, и Снейп закатывает глаза. — Давай заведем собаку? — предлагает Гарри первое, что приходит на ум. Он никогда раньше не думал о собаке, но сейчас у него наконец-то появилось чувство, что он обрел семью, близкого человека, и хочется как-то это закрепить. Конечно, собака не будет похожа на Злыдня тетушки Мардж, нужно выбрать какую-нибудь хорошую, из тех, что любят детей. Ей можно будет покупать маленькие мячики. — Ни за что, — отвечает Снейп и нежно целует его в губы. — А мне бы хотелось собаку, — шепчет Гарри, вплетая пальцы ему в волосы. Снейп прикусывает его нижнюю губу и шепчет в ответ: — Глупости. Гарри вздыхает. — Я так тебя люблю. С недовольным хмыканьем Снейп ложится на спину и притягивает его на себя. — Я не женщина. Мне не нужны постоянные заверения в любви. И вообще никогда больше так не говори, — приказывает он, хотя тон его довольно мягок. Наверное, даже ему нелегко быть жестоким после двух сокрушительных оргазмов подряд. Гарри целует его шею, приятно солоноватую на вкус. — Тогда я просто буду считать, что ты знаешь. Разве только что ты решишь по-другому. — Нет никаких других, мистер Поттер, — Снейп поглаживает его затылок, — и никогда не было. — Жаль, что ты не можешь выражаться яснее. Я вечно не понимаю, подразумевал ли ты что-то приятное или нет, — лениво сообщает Гарри и постукивает кончиком пальца по носу Снейпа. — Тебе же нравится, — отмахивается от его пальцев Снейп. — Если бы тебе хотелось чего-то простого и понятного, ты бы женился на Уизли . Тебе нравится не понимать меня. Гарри закатывает глаза. — А тебе нравится, когда у меня мозг болит. Как думаешь, Джинни станет когда-нибудь со мной снова разговаривать? — Очень надеюсь, что нет, — бормочет Снейп и вновь целует его. — Думаешь, гости знают? — та часть мозга, что еще хоть как-то соображает, услужливо подсовывает картинку со съежившимся в каком-то углу Роном — Ну, что мы… сам понимаешь… сейчас голые и в постели? Или они еще не в курсе? Чарли что-нибудь слышал? — Меня это не волнует. Гарри согласно хмыкает и утыкается носом Снейпу в скулу. Очки уже совершенно безобразно погнулись и неприятно впиваются в переносицу, но ему начхать. — А в магическом мире тоже говорят «голубок»? То есть, волшебники же голубей вроде не держат… Снейп вяло шлепает его по заднице: — Прекрати. — М-м, порка? Как там поживает ваш комплекс, Профессор? — Гарри целует его в щеку и прижимается сильнее, хотя их измазанные в сперме животы, бедра и члены уже и так слиплись. Жаль, что невозможно пробраться под кожу по-настоящему, было бы тепло и уютно. Снейп морщится и ерзает. — Все-таки эти развлечения заканчиваются очень неблаговидно. Озабоченность людей подобным — свыше моего понимания. Где твоя чертова палочка? — Ты хотя бы неблаговидный снаружи, — вновь чмокает его Гарри, хитро улыбаясь. — Я же еще и на добрых дюймов восемь внутрь. По меньшей мере, на восемь, а может, и больше. Больше, да? Снейп с довольным видом хмыкает: очевидно, что уж этой-то своей физической характеристикой он гордится. Гарри не хватает духа сказать, что хватило бы и четырех дюймов, только бы остался этот милый изгиб влево. Да даже и без него все было бы отлично. Он целует Снейпа в подбородок. — Почему ты ищешь именно мою палочку? И не вздумай накладывать Очищающие чары на мои причиндалы. Никакой магии ниже пояса. Снейп фыркает в его прилипшую ко лбу челку и прекращает шарить по тумбочке. — Думаете, я заставлю их исчезнуть? Я вообще-то немалым ради них пожертвовал, мистер… — Великолепно, — говорит Гарри, обводя рукой комнату и принимаясь гладить теплую влажную от пота грудь Снейпа. — Это же просто замечательно. Обожаю твой комплекс. Я правда могу здесь остаться и ходить на работу через камин? — У меня уже давно есть разрешение директора, — отвечает Снейп. — Хотя, думаю, для нее будет изрядным сюрпризом, что я имел в виду именно тебя. — Давно? — удивляется Гарри. — Но ты же… Почему ты спрашивал для меня… — Предупреждаю, — обрывает его Снейп, — будет непросто. Заглушающие на дверях срабатывают, только если они плотно закрыты. Судя по любопытным взглядам, добрая старая Ирен не удосужилась вчера закрыть дверь до конца. Гарри лениво стонет — слишком уж ему хорошо и тепло, чтобы явно выражать возмущение. — Боже, все так запуталось… Ну, я хотя бы не пойму, о чем они шепчутся за моей спиной, потому что не знаю французского… — А как насчет нашего Министерства Магии? Если память мне не изменяет, они тоже не говорят на французском. Все непременно узнают о нашей связи, это лишь вопрос времени. Гарри пожимает плечами. Надо же, какое странное выражение — «связь». — Мне все равно. Многие там чувствуют, что они передо мной в долгу из-за каких-то глупостей вроде победы над Темными сиятельствами. Чепуха всякая. Переживут. А давай все-таки заведем собаку? — спрашивает он снова. Теперь он вспоминает, что эта идея возникла у него из-за той семьи, что он видел перед Рождеством в очереди к международным каминам. Из-за тех маленьких девочек и их щенка. — Я бы очень хотел собаку. Такую маленькую… — Нет, нет и нет. Будешь настаивать — придется придушить тебя во сне. — Умру счастливым, — отмахивается Гарри. — И… очень грязным. Разве я не говорил, что в следующий раз мы воспользуемся презервативами? Уверен, что говорил. Это же был один из ключевых моментов... Можно спросить тебя кое о чем? — О презервативах? — уточняет Снейп. Гарри не обращает внимания на подколку. — Перед тем, как я уехал, ты сказал, что я не могу спасти тебя. Гермиона тоже что-то такое упоминала. Что это значит? Спасти тебя от чего? — А вот это совершенно не ваше дело, мистер Поттер. — Да ладно, — фыркает Гарри. — Я же поклялся тебе в вечной любви, верности и, ну как там, неограниченном доступе к моей заднице, и ты все равно мне не скажешь? Между прочим, такое событие случается нечасто. Сегодня особенный день. День моей свадьбы. Тебя нужно спасать? — Тебе не помешает проверить голову, — замечает Снейп, ведя пальцами по контуру его уха. — Не смей о таком говорить. — Я гриффиндорец, — Гарри на мгновение прижимается губами к его ладони. — Мы всегда это делаем. — Что? Проверяете головы? — бормочет Снейп. — Значит, ты не собираешься ничего объяснять про то, почему столько раз отталкивал меня, а потом принимал обратно, или почему не позволял видеть себя голым. Или почему ты передумал насчет… — Ты знаешь, что на тебе до сих пор носки? Растерянно моргнув, Гарри косится на ноги. Шевелит пальцами, смеется и прижимает к груди Снейпа ладонь. Под ней размеренно бьется сердце. — Не думаю, что тебя нужно спасать, — сообщает он и нежно целует веки Снейпа. — А что касается остального, у меня впереди куча времени, чтобы все выяснить. Ты же знаешь, что я люблю тебя? — Тихо. — Снейп снимает с него очки, целует, бормочет какое-то ругательство по поводу геля в его волосах и укладывается так, чтобы прижиматься подбородком к макушке Гарри. На них опускается одеяло, и Гарри со вздохом приникает ближе, обнимает Снейпа, втискивает колено между его липких бедер. Он чувствует себя в безопасности, счастливым, довольным и влюбленным — именно так, как, по его представлениям, и должно быть в брачную ночь. — Знаешь, забавно, как все обернулось, — говорит он и трется носом о шею Снейпа. — Правда, забавно… Мог ли ты вообразить в самых безумных мечтах … — Тихо, — повторяет Снейп, и Гарри с улыбкой засыпает в его объятиях. Возможно, теперь он по-настоящему готов начать новую жизнь. Без Волдеморта. Так, как ему хочется. Так, как ему суждено ее прожить. Конец * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * Письмо Г. Поттеру, Академия Магии Бобатон, 17 октября 1999 года. «Уважаемый мистер Гарри «Избранный» Поттер, Мы, участники чемпионата ГОМиК, прочитали о постыдном провале вашей свадьбы, про который писали все волшебные издания Америки и еще кое-какие газеты, нелегально попавшие к нам из Мексики, и хотим сердечно поздравить вас с тем, что вы отшили эту мымру. Мистер Снейп, несомненно, куда лучший выбор, и, живя с ним, вы оказываете огромную услугу молодому поколению ведьм и волшебников. Возможно, вы не в курсе, но с ним удавалось сладить, только когда ему кое-что перепадало ночью. Отличная работа. Еще раз поздравляем, Мэдисон Барнетт и вся женская сборная ГОМиК. П.С.: Если вы когда-нибудь задумаетесь о ребенке, но не захотите пройти через МПРЕГ, Челси готова стать суррогатной матерью при условии, что вы пойдете с ней на выпускной».