У него ее глаза, у нее его глаза

Гарри считает себя терпеливым, но тетушка Мюриэль способна довести кого угодно. Она расхаживает по главному шатру, рявкает приказы, а несчастный Невилл, который каким-то образом попал к ней в помощники, таскается за ней с таким видом, словно его засунули в комнату, полную дементоров. Без палочки. — Самые уродливые цветы, что мне доводилось видеть! — восклицает Мюриэль, тыча узловатым пальцем в букеты. — Фиолетовые. Фиолетовые! И белая посуда на белой скатерти! Что еще Джиневра придумает? Малиновые платья в оборочках для подружек невесты? — Не хотите ли... э-э присесть, миссис... тетушка Мюриэль? — спрашивает Невилл, который видел платья подружек невесты и предпочитает о них помалкивать. — Не могу дождаться, чтобы об этом написала Рита Скитер! — злорадно замечает Мюриэль. — А где этот мальчишка Поттер? Думает, что статус Спасителя Магического мира позволяет ему оскорблять глаза гостей низкопробными букетами? Нахал! Гарри ныряет обратно в маленький шатер для новобрачных, на который наложено заклинание Непроницаемости, так что из всех гостей зайти внутрь может только Чарли. Будущий шурин смотрится очень представительно в черной парадной мантии, что не мешает ему сорвать с губ Гарри еще несколько поцелуев. — Прости, это все Джордж, — пожимает плечами Чарли, когда они отрываются друг от друга в третий или четвертый раз. — Обещал дать мне двадцать галлеонов, если я продолжу с тобой целоваться. Ты же знаешь, как я люблю свою работу, Гарри, но зарплата загонщиков драконов уже не та. Гарри отмахивается от извинений, все и так ясно. — Ты всегда очень мне нравился, Чарли, — уверяет он, — но у нас бы ничего не получилось. Я не любитель рыжих волос. Рону эти шуточки не нравятся. Он все утро декламировал куски своей речи различной мебели и перепуганным курам, но по-прежнему весь на нервах. Он грубо обрывает Чарли и в двадцатый раз похлопывает себя по карману, словно кольца могут выкарабкаться оттуда и сбежать. Впрочем, возможно, случаются и более странные вещи. — Сюда идут, — предупреждает Чарли. Гарри и Рон одновременно оборачиваются к прикрывающей вход занавеси, и внутрь вваливается миссис Уизли с тарелкой фруктов. — Чудесно выглядите, мальчики, — говорит она, протягивая им тарелку. Поставить ее некуда: маленький столик и стул завалены каким-то хламом. Тут и ремни, и зубные щетки, и носки, и бритвы, и карамельные бомбы, и прочая необходимая для подготовки свадьбы чепуха. — Жаль, что с твоими волосами так и не вышло ничего сделать, Гарри... Гарри механически приглаживает челку, на которую вылили столько геля, что волосы на ощупь напоминают шлем, и берет клубнику. — Спасибо, миссис Уизли. Вы лучше всех. — Ах, это такая ерунда, ты же вот-вот станешь моим зятем, дорогой, — говорит она. Заметно, что она удерживается от поцелуев в щеки только потому, что боится размазать красивую коралловую помаду, выбранную для нее Флер. — Оставить вам тарелку? — Нет, — отвечает Гарри. — Не надо. Все хорошо. Отлично. Превосходно. Супер. Так и есть. Он в полном порядке. Прошлое осталось в прошлом, он женится, и сегодняшний день — самый счастливый в его жизни. У него все хорошо. Правда. — Эй, а как же я? — кричит ей вслед Рон. — Вот когда вручишь кольцо своей девушке, тогда получишь хоть тонну фруктов, — одергивает его миссис Уизли, покидая шатер. Чарли приподнимает перед ней занавеску и складывает для Гарри губки бантиком. — Поверить не могу, что мама нашла кольцо... И почему я так и не приучился стирать свое белье! — возмущается Рон. — Хотя, наверное, нужно было просто спрятать его получше. А теперь она от меня не отстанет ни днем, ни ночью... Как она не понимает? Я просто жду подходящего момента! — Да ты что? — усмехается Гарри. — Надо же, а я-то думал, что ты тянешь время, потому что узнал, что Гермиона отшила Бута, а у Крама есть подружка. — Может быть есть, Гарри, это только вероятность! — возражает Рон. — То, что он вышел в люди с девушкой, не значит, что она его подружка. Вдруг это кузина или что-то в этом роде. Она же так на него похожа, такая же косолапая, с лошадиными зубами и... — Гарри? — с сомнением в голосе зовет Чарли. — Тут кое-кто хочет... э-э тебя видеть... — Ага, — подтверждает Гарри, смерив Рона оценивающим взглядом. — Его кузина. Точно. — Хм, Гарри? — повторяет Чарли. — Хорошо, Чарли, впусти их, что за... Занавеска отлетает в сторону, и перед ними предстает оттененный приземистым силуэтом Чарли профессор Снейп. — Ой, — бессмысленно произносит Гарри. Снейпу явно не по себе. Он обхватил себя руками, и у него снова тот самый загадочный взгляд, значение которого Гарри не может понять. При свете дня заметно, насколько поседели его волосы, и что под глазами залегли густые тени. В своей строгой черной мантии он так же неуместен на празднике, как тролль в балетной пачке. Гарри внезапно чувствует головокружение и сглатывает. Снейп переминается, делает зверское лицо и откашливается. — Я, кажется... слегка ошибся, — произносит он. Смысл слов до Гарри доходит не сразу, а затем внутри поднимается паника. — Что, теперь? — запинается он. — Вы вот только сейчас слегка ошиблись?! — Технически, — с загнанным в угол видом поправляет Снейп, — это произошло вчера вечером. У Гарри вырывается неприличный звук. — А раньше вы мне никак не могли этого сообщить? — он в отчаянии дергает себя за окаменевший от геля хохолок на голове. — Я женюсь через... Профессор, я женюсь через пятнадцать минут! Снейп поджимает губы. — Что же, тогда, возможно, я все же не ошибся, — говорит он, разворачиваясь. — Погодите! — одним прыжком Гарри оказывается у входа в шатер и удерживает Снейпа за руку. — Погодите. Просто дайте мне минутку, хорошо? Мне нужно... только... Мерлин, вы совершенно невозможный человек... — Что происходит, Гарри? — внезапно напоминает о своем присутствии Рон. Не отпуская худое костлявое запястье, Гарри смотрит на Рона. Это его лучший друг, шафер, без пяти минут шурин. На нем парадная мантия, подарок Фреда и Джорджа на вырученные в магазине, который спонсировал Гарри, деньги. Они прошли вместе сквозь огонь, воду и медные трубы, они практически братья. Но сейчас Рон смотрит на него так, словно Гарри свихнулся. И, возможно, он прав. — Профессор, — поворачивается Гарри к Снейпу, покрепче сжимая его руку, — как насчет... того, что вы сказали вчера вечером... Вы?.. — Давным-давно, — говорит Снейп, оскорбленно выдергивая руку из захвата, — я принял трагически неверное решение, от последствий которого мне не суждено оправиться. Всему миру не суждено от него оправиться. Я был молод, глуп и считал, что достоин большего. Темный Лорд обещал дать мне все. Только когда я потерял то, что ценил больше всего на свете, я понял, как глубоко... Ему обязательно это делать? Гарри недоуменно смотрит на Рона, разинувшего от признаний Снейпа рот, и пожимает плечами. Снейп бросает на Рона уничтожающий взгляд и прочищает горло. — Только трус или глупец не в состоянии признать свои ошибки. Я ошибался тогда. Я был неправ вчера. Было бы ошибкой не прийти сюда сегодня. Я не трус и не глупец. Гарри таращится на него, потеряв дар речи от изумления. — Я не прошу менять ваши матримониальные планы из-за моей... оплошности. Однако, — продолжает Снейп, кривясь, словно у него болят зубы, — я внезапно осознал, что, возможно... не стану возражать. — Я... В самом деле? — мямлит Гарри. Его сердце вот-вот выскочит из груди. — Что все это значит, Гарри? — встревоженно интересуется почему-то побледневший Рон. — Рон, это значит, что я... — пытается объяснить Гарри, но обрывает сам себя и трясет головой. Нет, не так. — Это значит, что профессор Снейп... — Он прижимает ладони к глазам с такой силой, что под закрытыми веками вспыхивают и кружатся звезды. — Боже мой... — Вот именно, мистер Поттер, — устало соглашается Снейп. — Вот именно. — Эй, Гарри, — зовет Чарли, и Гарри с опаской отводит от лица руки. Лучше бы он этого не делал. — Гарри, Рон? Пора занимать свои места, мои хорошие! — радостно объявляет миссис Уизли. Она стоит на входе в шатер рядом с Чарли, и на этот раз в ее руках нет фруктов. Очень жаль. Фрукты — это безопасно, они не кусаются, если не считать волшебные фрукты-хищники. Но речь сейчас не о них, а об обычных кусочках банана, дольках груши, маленьких красных клубничинах. Еще ни один человек с тарелкой клубники не заставлял Гарри чувствовать себя так, словно он сейчас упадет в обморок. Ну почему бы ей было просто не принести фрукты? — Северус! Какая неожиданность! — восклицает миссис Уизли, восторженно всплескивая руками, что только подчеркивает трагическое отсутствие в них фруктов. — Я и не знала, что ты будешь на свадьбе! Очень рада, что ты... Гарри, что-то не так? Все это чересчур. Свадьбы, Снейпы, фрукты... Шатер так и кружится перед глазами, и чьи-то большие уверенные ладони помогают Гарри опуститься на стул. Он безвольно оседает на сиденье, совершенно ошалевший, вместо лиц перед ним хоровод цветных пятен. — Боже мой! — стонет он. — Гарри? Гарри! Ты в порядке? — Это нервы, мам. Джинни слишком давила на... — Гарри, сколько пальцев? — Расступитесь, ему нужен воздух, он же сейчас... — ... дурацкие шатры и фиолетовые салфетки... — Гарри! Гарри, милый, что тебе принести? Что ты хочешь? Водички? Или тебе нужен глоток воздуха? Или... — Гермиона! — задыхаясь, хрипит он. — Мне нужна Гермиона! В шатре поднимается суматоха, а затем наступает тишина. Из соседнего шатра доносится смех гостей, слышно, как музыкант настраивает инструмент. Гарри чудится радостный писк его крестника и бас Хагрида, который, наверное, снова извиняется за сломанный стул. Он глубоко вздыхает и открывает глаза. Перед ним на коленях стоит Снейп. Их взгляды встречаются, и Снейп опускает свою худую руку ему на бедро. Гарри накрывает ее ладонью, а другой касается щеки Снейпа, всматриваясь в его глаза. Он всегда видел в них лишь ненависть, но теперь... это выражение... Гарри все еще не понимает его значения, но, кажется, начинает догадываться. Возможно, там есть толика прощения, принятия, желания и капелька отчаяния. И может быть, только может быть, что-то еще. И вдруг Гарри понимает. — Боже мой, — шепчет он и притягивает Снейпа к себе. Губы у Снейпа теплые и мягкие, язык проскальзывает в рот, заставляя дрожать и срывая стон. Все намного лучше, чем в воспоминаниях. Поцелуй дарит полузабытое ощущение цельности, и он нежно прикусывает нижнюю губу Снейпа. С рваным выдохом тот прижимается сильнее, сильные руки уверенно обнимают Гарри, кончики пальцев впиваются в ребра. Он тоже покусывает губы Гарри, а затем принимается кружить по ним языком — точно как по члену перед тем, как вобрать его в рот целиком. Гарри выгибается и обвивает Снейпа ногами. В голове туманится. — Гарри! Рон сказал, что ты… На входе появляется Гермиона в том самом жутком малиновом платье, над ее тщательно завитыми и уложенными волосами трепещет занавеска. Челюсть Гермионы болтается где-то в районе колен. Одним плавным движением Снейп отстраняется, шагает к Гермионе и рывком втаскивает ее в шатер. Гарри остервенело трет лоб, между ног пульсирует член. — Боже мой. — Гарри! — давится воздухом Гермиона. — Гарри, что ты делаешь?! У тебя через пять минут свадьба! — Э-э, — мямлит Гарри, вставая. Тошнота еще не прошла, и он умудрился намять задницу, сев на рожок для обуви и упаковку шнурков. Он потирает побаливающее место. — Я вроде как... хотел поговорить с тобой об этом. Про э-э свадьбу и все такое. Он умоляюще смотрит на нее, надеясь, что она все поймет по его взгляду. Глаза Гермионы становятся круглыми от изумления. — Что вы с ним сделали? — яростно набрасывается она на Снейпа. — Как вы могли? Вы поклялись мне, что между вами ничего нет! Сказали, что защищаете его! — Кажется, я солгал, мисс Грейнджер, — гадко усмехается Снейп. Гермиона беспомощно открывает и закрывает рот, оборачивается к Гарри. — Гарри. Гарри, ты совершаешь огромную ошибку. Из-за нервов ты не можешь ясно мыслить и поступаешь опрометчиво... Интересно, если на сердце так тяжело, как оно может так трепыхаться? Гарри вздыхает. — Гермиона... — Гарри, две сотни людей ждут, пока ты пройдешь к алтарю! И только подумай, что напишет «Пророк» и что скажут твои коллеги в Министерстве... Это же будет жуткий скандал! И... и что насчет Джинни?! Ты не можешь все отменить сейчас! — в прострации выкрикивает Гермиона. Ей не помешал бы ее медитативный пузырь. Гарри с усилием сглатывает вставший в горле ком. Двести людей пришли на его свадьбу в своих лучших мантиях, с подарками, улыбками и пожеланиями счастья. Хагрид, Тедди, мистер и миссис Уизли, Луна и Дин, Габриэль, Крам, Невилл, Абертфорт и даже выживший из ума добряк Эльфиас Додж... — Предпочитаете, чтобы он объявил об этом после церемонии? — резко спрашивает Снейп. — Конечно, нет! — в ужасе восклицает Гермиона. — Этого делать вообще не нужно! Вы задурили ему голову, профессор, вы... Вы всегда его ненавидели, а сейчас пытаетесь отомстить! Гарри защищал вас... несмотря на ваше к нему отношение! Защищал, когда все от вас отвернулись... Как вы можете так поступать с ним теперь? — Если ли бы вы хоть когда-нибудь обращали внимание на то, что думают другие, мисс Грейнджер, вы бы не задавались вопросом, ответ на который очевиден и слепцу! — огрызается Снейп. — Гермиона, пожалуйста, — просит Гарри, — помоги мне. Ты единственная, кто знает правду о наших отношениях. Он здесь потому, что вчера вечером я рассказал ему о своих чувствах... — Рассказал о своих чувствах! — возмущается Гермиона под аккомпанемент шороха оборок на платье. — Гарри, он же любил твою маму! Нет никаких шансов, что он... Я знаю, что тебе неприятно это слышать, но... — Мои чувства к его матери, — с угрозой в голосе вмешивается Снейп, — неизменны. Так же, как и к его отцу. Это не имеет никакого отношения к делу. Однако мое благосклонное отношение к вам, мисс Грейнджер, достигло критически низкой отметки. Гермиона таращится на Снейпа так, словно видит его впервые и не понимает, чего от него ожидать. Моргнув, она рассеянно дергает себя за локон и уточняет: — Вы и в самом деле его любите? — Любите кого?! — доносится из-за занавеси шатра голос Джинни. — Э-э, Гарри... — озадаченно спрашивает Чарли, забыв на этот раз о поцелуях, — хочешь... э-э, чтобы я больше никого к вам не пускал? Мне кажется, что от лишних людей только хуже. Да? Нет? Гарри? На входе в шатер стоит Джинни в диадеме тетушки Мюриэль и таком белом и пышном платье, какое только можно представить. В нем она выглядит больше Хогвартс-экспресса. — Гарри! Что тут, черт побери, происходит? — гневно вопрошает Джинни с красным от злости лицом. Кажется, еще чуть-чуть, и у нее пойдет из ушей пар, точно как у паровоза. — Боже мой, — повторяет Гарри и прикрывает лицо рукавом. — Я так понимаю, это «да», — замечает Чарли. — Что ты тут делаешь, Снейп? Я прекрасно помню, что тебя я не приглашала! — Не волнуйтесь, я и не собирался присутствовать на этой смехотворной так называемой свадьбе, мисс Уизли, — ощетинивается Снейп. — Смехотворной так называемой свадьбе?! — в ярости вопит Джинни. — Мисс Уизли, вынужден признать, что это первый раз за все время, что я вас знаю, когда вы услышали то, что я говорю, — рявкает Снейп. — Хотя не уверен, что до вас дошел смысл моих слов. — Профессор, — умоляюще говорит Гермиона. — Джинни. Пожалуйста, давайте... — Убирайся! — визжит Джинни. — Гарри, прикажи ему проваливать сию секунду! — Да, мистер Поттер, прошу вас, — соглашается Снейп. — Очевидно, что кое-кто тут лишний. — ГАРРИ! — ревет Джинни. Кто бы мог подумать, что у такой миниатюрной девушки такие мощные легкие. Производит большое впечатление. — Так как вам, в лучших гриффиндорских традициях, явно нужно все разжевывать, мисс Уизли, я, без сомнений, помогу, — гадко усмехается Снейп. — Свадьба отменяется! Конечно, именно это Гарри и хотел услышать, но все же ему нелегко. Да и Джинни не торопится проявить понимание. Она неверяще смотрит на него, словно ждет, что он обвинит Снейпа во лжи или безумии, а лучше и в том, и в другом. Вот только он не собирается ничего отрицать. Гарри откашливается и пытается сказать что-то успокаивающее. — Хм... Вышло как-то неудобно. Джинни громко фыркает — словно дернули за свисток паровоза, а Гермиона хватает Гарри за плечо. — Гарри, я... — на глазах у нее слезы. — Я думала, что ты просто паникуешь перед свадьбой! — Ничего, Гермиона, — похлопывает он ее по руке, — тут нет твоей вины. Тебе, наверное, лучше сейчас уйти. Она всхлипывает, жуткое платье вторит ей шорохом. — Но я... Не договорив, она бросает на Снейпа сердитый взгляд и со вздохом бредет к выходу, повесив голову. Малиновые оборочки ее платья грустно опускаются, а нарядные локоны безвольно падают на лицо. И как девушки умудряются это делать? Ужасно расстраивает. — Ладно, — говорит Джинни, когда Гермиона покидает шатер. — Я требую ответов, и немедленно! Гарри не уверен, ответы на какие вопросы она требует, зато не сомневается, что ни один ее вопрос в любом случае не придется ему по вкусу. Хорошо, что рядом стоит угрюмый Снейп и кисло взирает на Джинни — это подбадривает. Гарри вздыхает. — Мы поженимся! — провозглашает Джинни, очевидно, забыв про все ответы. Она скрещивает руки на своей пышной груди-паровозе, бюст практически вываливается из багажного отсека. — Мне плевать, кто и что говорит, я готовилась к этому не один месяц, потратила кучу денег, все гости уже тут, и я не позволю ничего отменить, вы меня слышите?! Снейп хмыкает и мерзко улыбается. — Мисс Уизли, мне не хотелось бы... — Заткнись! — обрывает она его. — Гарри, ты... Неужели ты... Не могу поверить. Ты мне изменял? С... — она тыкает пальцем в Снейпа, у которого такой вид, словно он едва сдерживается, чтобы не откусить ей полруки. — С ним? Гарри растерянно моргает и ковыряет землю носком ботинка, чувствуя, как к щекам прилила кровь. Он как-то не думал об этом так, но... — Э-э... Джинни дает ему пощечину. Довольно сильную, потому что на щеке тут же вспухает след от нее. — И когда ты собирался мне об этом рассказать? Разве сама суть измены не предполагает, что о ней не рассказывают? Гарри молчит. — Очевидно, что он не достоин вашего доброго, по-женски лю... — Заткнись! — орет Джинни. — Это я тут невеста, мерзавец, и ты портишь мой праздник! — Она поворачивается к Гарри. — Извинись! Гарри тупо таращится на нее, ничего не говоря, и она судорожно хватает ртом воздух. — Извинись! Извинись, Гарри! И вообще-то, ему следует извиниться. Он поступает ужасно и должен чувствовать себя последней сволочью, вот только почему-то не чувствует. Ему даже почти не стыдно. Немного грустно оттого, что он огорчил Гермиону и что гости не попробуют торта. А торт хорош, и расстраивать Гермиону совсем не дело, но вряд ли Джинни устроят извинения на этот счет. Просить же прощения за то, что он не чувствует себя виноватым, явно не стоит. — Я не могу жениться на тебе, Джинни, — качает он головой. — И не называй его мерзавцем. Гарри сам поражается, что он все-таки это сказал, да еще настолько взвешенно. Особенно про мерзавца. Джинни отрицательно качает головой и цепко хватает Гарри за локоть. В ее глазах вдохновленное выражение, какое бывает у квиддичных капитанов перед речью. Или это просто солнечные зайчики скачут по кабине машиниста Хогвартс-экспресса. — Мы можем договориться, Гарри. Конечно, тебе стоило сказать мне раньше. Ужасно, что все выяснилось только сейчас, но еще не все потеряно. Мы поженимся. Ты сможешь время от времени отлучаться... — она пожимает плечами и с легким неодобрением смотрит на Снейпа, — по своим личным делам. Я согласна. Я понимаю, что у нас всех есть свои нужды, но они не должны портить нашу совместную жизнь. Гарри трясет головой, думая, что ослышался. Снейп разглядывает Джинни, будто она какое-то особо гадкое и редкое зелье. — То есть ты утверждаешь, — наконец удается выговорить Гарри, — что тебя не смущает, если у меня будет интрижка, главное, чтобы я держал тебя в курсе? Плевать на измену, если по итогам я буду возвращаться домой к тебе. Мы все равно будем семьей. Ты пойдешь на это, потому что очень сильно меня любишь. Я правильно понял? Джинни кивает. — Я очень тебя люблю, Гарри, — повторяет она, легонько пожимая его плечо. — Я всегда тебя любила и хочу, чтобы ты был счастлив. Хочу, чтобы мы были счастливы. Вместе. Если это цена, то я готова ее заплатить. — Джинни, это самое ужасное из всего, что я только слышал в своей жизни. Под удивленными взглядами присутствующих он выворачивается из ее захвата. — Да как ты можешь? — негодует он. — Как тебе не стыдно продаваться за дорогое кольцо и звание супруги Мальчика, Который Выжил! Это не любовь, а даже не знаю что! — Но я же простила тебя! — испуганно восклицает Джинни. — Я хочу быть с тобой, несмотря ни на что! — Ну, а я не прощу такого себе! — огрызается он. — На этом нельзя построить семью. Мы много говорили об этом, но семья означает, что люди близки друг другу и держатся вместе. Вместе, Джинни! По мне, так лучше умереть, чем знать, что человек, которого я выбрал спутником жизни, которому отдал свое сердце, ищет утешение в чужих постелях! — Ты совершаешь ошибку, Гарри, — говорит Джинни, холодно глядя на него. — Нет, — отвечает он. — Я ошибся, когда послушался этого мерзавца и попросил твоей руки! Снейп оскорбленно фыркает. — Кто бы сомневался, что из всех моих советов нашему Избранному приглянется единственный неразумный, — издевательски тянет он. — Какая ирония. — Я не могу на тебе жениться, Джинни, — повторяет Гарри. — И... Слушай, я не специально, честное слово. К тому же вся эта свадьба — одно большое недоразумение. Я ненавижу фиолетовый, оборки были ужасной идеей, а ты в этом платье похожа на паровоз. Видишь, этому просто не суждено случиться. С Джинни всегда было легко: она не плакса и никогда не пристает с чем-нибудь нудным, как Гермиона. Джинни сильная и независимая. В общем-то, характер у нее совершенно не девчачий, поэтому совсем не удивительно, что в ответ она плюет Гарри в лицо и запускает ему в лоб кольцом с такой силой, что он отшатывается. — УБЛЮДОК! — орет она и выскакивает из шатра. За ней смешно волочится кружевной служебный вагон. — Вы, гриффиндорцы, всегда такие красноречивые, — замечает Снейп. Гарри со стоном вытирает щеку и осторожно дотрагивается до места, куда его ударило кольцо. Шишка будет как раз в пару следу от пощечины. — Какой-то ужас, — вздыхает он. — Ну что, теперь вы плюнете в меня и уйдете, да? Ха-ха, давайте посмеемся, пять тысяч баллов с Гриффиндора. Только это и осталось... Снейп шагает ближе, кладет руку ему на грудь. Его глаза живые и блестят от эмоций, так что сейчас невозможно представить, что они могут быть пустыми и холодными. Потом он закрывает глаза, опускается перед Гарри на колени и обнимает его за талию, спрятав лицо в складках мантии. Гарри вздыхает, гладит его по затылку, вплетает пальцы в волосы. Снейп судорожно выдыхает, крепче сжимая его в объятиях, и Гарри улыбается. Заправляя волосы Снейпу за ухо, он поражается тому, сколько в них седины и какие они мягкие на ощупь. — Вы вымыли голову? — озадаченно спрашивает он. — Тихо, мистер Поттер, — невнятно отвечает Снейп в его мантию и, кажется, краснеет. — Мне нравится, — заверяет Гарри. — Довольно! — рявкает Снейп. Гарри вздыхает. — Что теперь? — уточняет он, слегка массируя затылок Снейпа. — В смысле, это же... ну... Это же не розыгрыш? Это и правда происходит? — Я не одобряю постоянных намеков на то, что у меня есть чувство юмора. — Вообще-то, — возражает Гарри, — если вы и дальше будете стоять на коленях, я могу намекнуть на... И тут с палочкой в руке через стену шатра прорывается Гермиона. — Простите, Чарли меня бы не впустил. Пришлось применить эту жуткую Сектумсем... О. Ох, Гарри, — охает она, заламывая при виде них руки. Снейп напрягается, тянется за палочкой, и Гарри опускает ему на спину ладонь в защитном жесте. — Я не собираюсь жениться, — повторяет он Гермионе. — Я знаю. Я думаю, что... ну, это уже очевидно, учитывая все обстоятельства, но... Гарри, вам нужно уйти. Тихо и без... Джинни швыряет Инсендио в салфетки, Гарри! Все уже нервничают... Ты же знаешь, как ей удаются проклятия, и... Вот, возьми. Она вынимает из своей расшитой бисером сумочки мантию-невидимку. Гарри моргает: он умудрился совершенно о ней забыть. Все-таки Гермиона ужасно практичная и всегда спешит ему помочь, пусть иногда и не вполне понимает, где нужно вмешаться, а где — не стоит. Гарри уже не впервые посещает мысль о том, что Рон сделал очень хороший выбор спутницы жизни. Интересно, когда Рон стал таким мудрым? — Ты уверен, Гарри? — уточняет Гермиона. — Ну да, я знаю, в конце концов, сейчас все выглядит логично, пусть и совершенно дико, но... ты в самом деле уверен? Не хочешь... подумать об этом еще разок? Снейп бормочет какое-то ругательство, но его заглушает ткань мантии. — Я уверен, — подтверждает Гарри, ободряюще сжимая его плечо. Тяжело вздохнув, будто ему совершенно не хочется шевелиться, Снейп поднимается на ноги. Довольный Гарри сбивчиво благодарит Гермиону, целует ее в щеку и набрасывает мантию на себя и Снейпа. — Мисс Грейнджер. Ни слова о том, что вы видели, — велит Снейп, — иначе ваше тело никогда не найдут. — Конечно, я никому не скажу, — заверяет она, глядя на место, где они скрываются под мантией, — да кто бы мне поверил? Снейп хмуро говорит Гарри: — Это самый абсурдный поступок в моей жизни. Ненавижу тебя. — Ага, — радостно улыбается Гарри. — Клево, правда?