Рассвет моего сердца

      POV Саске       «Черт возьми, почему же так хреново?» — мысленно чертыхнулся и с большим трудом открыл глаза. Голова кружилась, перед глазами плясали разноцветные круги. Откинул назад упавшую на лоб непослушную черную прядь и попытался встать. С трудом, но встал. К горлу подкатила тошнота.       Голова нещадно гудела, и я проклял того, кто изобрел этот чертов алкоголь и Хидана, который подсунул мне наркотик «для нервов».       Чертов урод! Как же хреново! И сам не лучше, раз согласился с ним и принял их.       Ладонью накрывая глаза и пальцами растирая виски, встал, пошатнулся, но, к своему огромному счастью, не упал.       Глубоко вздохнул и пошел в ванную. Холодный душ — вот, что мне нужно.       У входа в ванную просто остолбенел. На кафеле была кровь, разорванная женская одежда.       Развернулся и уставился на комнату, на полу видны капли крови и моя одежда. Подбежал к кровати и сдернул одеяло, там тоже была кровь. Это же не то, о чем я подумал?       Сделал глубокий вдох, затем еще один, чтобы успокоиться.       Не помогло.       Внезапно сознание будто разорвало разрядом тока. Вчерашние события, словно в фильме промелькнули перед глазами.       Горло сдавил страх. Не за себя, за неё.       Сжал челюсти, пытаясь прийти в себя.       Заметил, что кровь на полу идет до самой двери. Пошел по этим следам. Нашел свою жену в одной из гостевых спален. Она лежала на полу, голая, бледная до синевы, вся в крови, с разбитым лицом, синяками во всем теле и… растерзанная мною же. Не человеком, нет — чудовищем.       Мне показалось, что я задыхаюсь. Упал на колени перед ней, боясь притронуться до неё. Мне хотелось выть, как умирающий волк от тоски, эмоции, что захлестнули меня, раздирали изнутри. Казалось, что сам воздух стал тяжелее и начал испепелять легкие. Это была боль. Дикая, ни на что не похожая боль.       Хотелось одновременно крушить все вокруг, рычать и орать, лишь бы, весь этот ужас стал бы моим воображением. Сном, дурацким сном, но не реальностью.       Но это все было реальным. В том числе и моё чудовищное отношение к ней. Осторожно поднял её на руки, боясь еще больше навредить, и положил на кровать.       Вызвал семейного доктора и попросил осмотреть её.       Сам стоял за дверью и ждал ответа.       Наконец, он вышел.              — Ну что? Как она? С ней все будет хорошо? — взволнованно спросил у него.              Он ответил мне хмурым взглядом.              — В чем дело? — тут же заподозрил плохое я.              — Лучше какое-то время оставьте её и наймите психолога. Ей нужно об этом с кем-то поговорить, — посоветовал доктор.              — О чем? — сжимая кулаки спросил я.              — О насилии. Женщины болезненно переносят такую травму. Я могу посоветовать одного специалиста в этом.              Я только кивнул и, взяв номера психолога, попрощался с ним.       Открыл дверь комнаты и зашел к Сакуре.       Она полулежала на высокой кровати, остекленевший взгляд был направлен в сторону окна. Она обнимала себя за плечи, словно в защитном жесте. Лицо было в синяках, но врачебный уход снял большую часть опухоли и синюшного цвета. Сакура была бледна и безразлична ко всему.              — Сакура, — тихо позвал её, делая шаг вперед.              Ее взгляд резко метнулся ко мне. У меня горло перехватило от того, что я увидел в них. Такой страх, такой ужас и панику, ненависть, презрение каких не видел никогда.       Я ведь замечал, как она смотрела на меня раньше, с надеждой и скрытой нежностью. Я просто игнорировал их, а теперь не мог.              — Сакура…              — Не подходи! — яростно сказала она. По бледным щекам потекли слезы. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! Почему, Саске, почему? Что я тебе сделала? Это из-за нашего первого общения? Твое раздутое эго теперь удовлетворено?! Ты отомстил?! Или мне ждать еще какой-нибудь подлянки от такой мрази как ты?              — Сакура, дай я все объясню!              — Оу, теперь я Сакура, наркоман хренов! А вчера ты во все горло орал, что я Карин, — она зло рассмеялась. — Наверное, твоя шлюха раздвинула свои ноги перед другим и у одного набитого индюка мозги улетели, да?! Так тебе и надо! Чтоб тебе было хуже! Чтоб твоя Карин перетрахалась у тебя на глазах со всеми твоими друзьями! Убирайся, ублюдок!              — Да помолчи ты! К черту Карин! Да я заслужил все твои слова, но тебе нужен врач-психолог, ты можешь одеться, и мы поедем к ней! — от ее слов меня словно била молния. Даже упоминание о Карин не задели, лишь её взгляд полной жгучей ненависти.              — Нет! Решил меня в больнице посадить? Решил, что этот твой психолог заткнет мой рот и никто об этом не узнает? Три раза ха-ха! Я никуда не пойду! Убирайся! Я молчала, на всю твою ложь, угрозы, я в какой-то мере даже помогала тебе! Но, нет! Не буду молчать! Пусть твои родители умрут от стыда, что вырастили тебя таким! Пусть узнают обо всем! Я все расскажу! — Сакура орала, глаза её горели как у безумной и периодически она смеялась жутким хохотом, от чего я сильно забеспокоился о ней.              — Сакура, послушай… — сделал к ней шаг, но она в ужасе отшатнулась и вжалась в спинку кровати, закрывая голову и лицо руками.              — Нет! Уйди! Уйди! — кричала как безумная Сакура, глядя на меня широко распахнутыми глазами. — Не оставишь меня, я тебя засужу! Ты будешь гнить в тюрьме! Убирайся! Уйди! Уйди!              Она взахлеб начала реветь, задыхаясь от собственных слез.       Сердце болезненно сжалось, глядя на неё, такую маленькую и беззащитную.       Сжал кулаки и молча вышел из комнаты. До прихода родителей оставалось еще 5 дней, но я старался не оставлять Сакуру одну. Я был неподалёку, но для неё меня не существовало. С того злосчастного дня я мог видеть её только, когда она спала. Тогда я заходил к ней, смотрел на нее и едва касался руки, чтобы не разбудить. При взгляде на неё сердце сжимала тоска, и я все больше ненавидел себя.       END POV       

##########

      Опустошение, вот что я чувствовала. Не боль, не страдания, а именно опустошение. Я чувствовала себя никчемным мусором, половой тряпкой, о которую вытерли грязь с улицы, а потом выбросили.       Я устала, безумно устала. Я ждала прихода родителей этого ублюдка. Я не собираюсь больше молчать, не собираюсь больше терпеть этот ужас. Сначала его родителям, потом своим, когда приду в себя.       Саске был где-то дома, но старался мне не попадаться на глаза. Но я все равно ждала чего-то плохого. Меня охватывала паника, когда я слышала шаги за дверью, я боялась, что он войдет и опять сделает больно.       Боюсь ли я именно его или его действий? Я не знаю. Это чувство стало настолько родным, что я уже не могла с уверенностью понять, когда меня охватывает паника, а когда — ужас.       Он предложил мне услуги психиатра. Идиот, растерзал мою душу и сердце в клочья, а теперь хочет, чтобы их «починили». Нет, не нуждаюсь! Я справлюсь сама! Я сильнее, чем он думает. Меня непросто сломать, как бы он не пытался! Не сломает, сам сломается, но меня не сможет!       Я приду в себя, но сейчас мне нужен был покой и одиночества. Я не хотела, чтобы кто-то до меня дотрагивался. Не хочу, противно.       Воспоминания опять накатили.       Я обхватила плечи руками, меня колотило как в ознобе, паника нарастала где-то в глубине. Я начинала задыхаться. Нет, нет! Уходите! Не хочу вспоминать! Убирайтесь из моей головы! Забыть! Забыть все! Всех!              — Уходите! — прошептала в отчаянии я и закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. Подтянула колени к груди. Мне становилось холодно с каждой секундой.              Мною овладело отчаяние, дикое одиночество, презрение к себе за то, что тешилась иллюзиями.