Незаконченная история

Память прошлого. Орден. - Госпожа, прошу вас, выслушайте. Я не могу оставаться вашим учеником, назовите другого, в ордене много достойных. - По-твоему я совершила ошибку? - Выслушав поток слов, которые обиженный насмешками одноклассников Тенит исторг на неё, госпожа Альтин неприятно усмехнулась. Привычно двинула рукой, поправляя узел идеально уложенной причёски. Жест подсказывающий, что и магам свойственна неврастения. – Заявить подобное магистру… Тенит, прежде чем опрометчиво бросаться словами, стоит задуматься над содержанием, раз на причины эгоизм не распространяется. Твоя форма дипломатии совершенно отвратительна. Быть моим учеником - высочайшая честь. И смею тебя заверить, я не выжившая из ума старуха, которая потакает своим прихотям без причины. А даже если и так, обсуждать с тобой свои поступки я совершенно не намерена. Наставница сидела за столом, разбирая бумаги, удобно устроившись в роскошном кресле с высокой спинкой, и вот впервые соизволила поднять голову, чтобы взглянуть на обнаглевшего мальчишку, отнимающего драгоценное время всяческими глупостями. Кабинет госпожи Альтин занимал собой целый зал, представляясь уютной, со вкусом обставленной гостиной, удобной для проведения собраний и различных мероприятия. Но в первую очередь это был личный кабинет: с резными жаровнями; диванчиками, заваленными расшитыми подушками; креслами, красующимися пледами ручной работы. На одной из полок шкафа, вместе с архивами и документацией, пряталась корзина с вязаньем. Горшки с цветами, причудливые салфеточки и разные мелкие безделушки усиливали эту иллюзию домашества. Словно попал не в кабинет строгого директора, а в обиталище доброй бабушки. Знающих «железного магистра», это не вводило в заблуждение. Занавеси на стрельчатых окнах струились прихотливыми складочками, а на широком подоконнике госпожа Альтин выращивала рассаду для собственного огорода, разбитого в саду. Отработка на нём считалась трудовой повинностью. За свои драгоценные петунии и заморские плоды неведомого происхождения госпожа Альтин запросто могла скрутить голову. Раньше директор занималась садом лично, но в последнее время дел на неё навалилось столько, что появляясь в ордене, директор разве что пробегала мимо дорогих сердцу растений, вздыхала и давала нагоняй садовнику. Стоявший напротив мальчишка спятил, считая, что у неё есть желание и настроение выслушивать весь этот бред. - У меня нет дара! – выкрикнул Тенит, вызвав скорбный вздох. - Позволь это мне решать. - Вы десять лет решаете. Надо мной даже стены смеются. Вам что, так сложно признать собственную ошибку и решение изменить? - Тенит замер, сам испугавшись собственной наглости, но не отступил, наоборот, упрямо насупился, решив отстаивать мнение до последнего. Кора Альтин поджала губы, начиная понимать, что дело зашло гораздо дальше, чем следовало. Чтобы робкий и тихий Тенит докатился до откровенной дерзости?! Приходилось разбираться. Для начала выслушать, а после перейти к уговорам, давлению и прочим средствам арсенала убеждений, которые использовались вот уже десять лет, в течение которых звучало одно и то же. – Я бесполезен. Госпожа, выберете другого ученика. Да уж другого. Курам на смех. Не приходилось гадать, что могло спровоцировать подобную реакцию. Само существование Тенита становилось реакцией. - Выберете другого. Последнюю реплику Тенит озвучил тише, дав зыбкую надежду, что можно использовать железный аргумент, которым Альтин подрезала амбиции, объясняя ребёнку, что дар - это дело одно, а вот личные качества характера – другое. И если у мальчика не хватает силы воли, следует в первую очередь поработать над собой, а не пенять на окружающих. Но неожиданно, упрямец вскинул подбородок. - Вы можете, что угодно сказать, я оспорить не смогу. Вы можете сказать, что я не понимаю ваших замыслов… Должен больше работать над собой. Десятки отговорок, и ни одной настоящей причины, почему я продолжаю изображать эту декорацию ученика. Снимите с меня назначение или я покину орден. - Сказав это в порыве запальчивости, Тенит осёкся. Спонтанные решения и крайности не были ему свойственны, но сейчас, доведённый до предела, мальчик зрел на отчаянные поступки, и собирался донести это до сведения наставницы. Или Альтин снимет с него повинность, которая для других может и является честью, но для него, урода - хуже смерти, или… - Действительно, – подумал книжник. – Что мне мешает? Глупо кормить демонов сомнений и страха. Разменивать жизнь, потакая чужим желаниям. Придумывать оправдания и причины собственной слабости. Причина всего происходящего - он сам. Если бы он нашёл в себе силы и мужество отказаться в самом начале, ничего бы этого не случилось. Просто ему так захотелось поверить в собственные возможности, что он предпочёл закрыть глаза на действительность. Вот и расплачивался сполна. Даже Пир считает, что Альтин сваляла дурака. Несколько месяцев назад в орден поступила новая послушница с даром аналогичным магии Сирены. Но в отличие от Тенита, девушка действительно обладала способностями. Настолько мощными, что носила повязку, закрывающую рот как напоминание, что послушница не может общаться без серьёзных причин. Один звук её голоса творил настоящие чудеса. Она могла зачаровать толпу, могла разбить толстую каменную кладку, заставить стёкла брызнуть осколками, взяв верхнюю ноту. Все были уверены, что Альтин немедленно включит девушку в команду, в том числе и сама послушница, даже не скрывающая пренебрежительного превосходства в присутствии Тенита. Собственно, она и стала последней каплей, превратив жизнь книжника в ад исподтишка. Насмешки, насмешки, насмешки… Тениту казалось, что он научился не замечать их, но с приходом новой атакующей, ледяной щит внутри него треснул. Он действительно не понимал, почему продолжает оставаться в команде, для которой не просто бесполезен, является обузой? Льдышка Хасер и Ветерок Юль напряжённо отмалчивались, Земляничка утешала, уговаривая Тенита, что рано или поздно у него всё получится. Надо набраться терпения и тренироваться как можно больше. Дар не всегда проявляется открыто, иногда может дремать годами, прежде чем вспыхнуть яркой искрой таланта. И только Саламандра рубил с плеча, высказав в лицо абсолютную правду, Тениту не место среди магов и плевать он хотел на мнение Альтин. В бою Пир не намерен подставляться из–за никчемного слабака. Доверить Тениту спину? Это невозможно. - Без обид, Сирена, – сообщил Саламандра хмуро. – На поле сражения тебе не место. Думаю, стоит поговорить с магистром по этому поводу. Лишиться дурной башки по глупости обидная смерть. Лучше сиди в обозе и мемуары сочиняй. Ха–ха, прославишься как летописец. С моей стороны это забота, а не что-либо иное… Да пойми ты, наконец! – почти рявкнул он, увидев выражение помертвевших глаз отшатнувшегося подростка. Протянул руку пытаясь ухватить за плечо, но Тенит не стал слушать. Развернувшись, бросился бежать, оттолкнув с дороги пренебрежительно усмехающуюся новенькую, ставшую свидетельницей унизительной сцены и едва не сбив с ног, входящую в тренировочный зал Земляничку, не успевшую понять что здесь произошло и почему Тенит выскочил словно ошпаренный, со слезами на глазах. Рванул прямиком в кабинет магистра, собираясь высказаться и сообщить всё, что накипело. И в этот раз решение непреклонно, и плевать он хотел, плевать он хотел на всё. По дороге Тениту удалось немого успокоиться, но не до конца. Слёзы то и дело подкатывали к глазам, голос прерывался, перехваченный спазмом, впрочем, в процессе окреп, превратившись в твёрдое намерение. - Я покину орден! – повторил Тенит и сжался мышкой, сообразив, какими глазами смотрит Альтин. - Чтоооо?!!! – ледяным тоном спросила магистр, не веря собственным ушам. – Что??? Мальчишка!!! От негодования её бесстрастное лицо пошло красными пятнами, светлые глаза прищурились, выдавая бурю. Драгоценные бумаги были забыты и отброшены на край стола, исключительно ради того, чтобы произнести последующую реплику. – Да кто тебя отпустит? Ты… - От возмущения наставница не нашла слов. - Пошёл вон! – бросила она коротко и вернулась к бумагам. В любой другой раз, Тенит пулей бы вылетел за двери, пылая стыдом, унижением, страхом. Но не в этот раз. - Отлично! Я уйду! – голос книжника дрогнул на секундочку, и он тут же мысленно обругал себя за слабость. С госпожой Альтин разговаривать с подобной неуверенностью не следовало. Магистр терпеть не могла мямлей и нюнь. А так как Тенит очень хорошо подходил под это описание, прям с него рисовали, приходилось постараться. - Раз это единственное, что вы можете мне сказать, значит разговаривать нам больше не о чем. Вы не оставляете мне выбора, госпожа Альтин. Думаю это наша последняя встреча, а значит, я должен сказать вам спасибо. Вы на меня можете орать и сердиться, считать неблагодарным… Но я благодарен вам за всё, что вы сделали для меня. Орден вырастил меня и стал моим домом, я этого не забуду. Простите, что подвёл ваши надежды и не оправдал доверия. - Он замер, окончательно потерявшись под ошарашенным взглядом магистра. Всё это время Альтин с непередаваемым выражением лица выслушивала его мужественный монолог (как если бы муравей заговорил). А потом, откинув голову назад, женщина расхохоталась. Тениту исполнилось пятнадцать, а сколько лет было госпоже Коре, он даже не мог представить. Она казалась высеченной из камня. Застывшее вне времени изваяние лет сорока или пятидесяти. Пепельноволосая статуя с пронзительными голубыми глазами, обрамлёнными сеточкой мелких морщинок и в отличие от учеников, она не менялась. Даже наряд всегда носила один и тот же, светлое платье с накинутым поверх фиолетовым плащом. И вот сейчас эта невозмутимая женщина смеялась, отшвырнув в сторону перо и обхватив голову руками. Непостижимо. Никто и никогда в ордене не слышал смеха магистра. Считалось, что она вообще не способна улыбаться по определению, а уж рассмеяться – невероятно. Поговаривали, суровое выражение лица госпожи, не что иное, как действие проклятия. Пир так и вовсе упражнялся в байках, втирая Тениту, что если Кора Альтин засмеётся, то умрёт. Хасери, разумеется, только пальцем у виска покрутил. Особенно после того как Тенит «купился», а Саламандра от дикого ржача катался по полу и хлопал себя по ляжкам, что у варваров выражало высшую степень восторга. - Хватит! – сказала магистр, резко оборвав смех и то, что наступило после, заставило стены помещения наполниться невидимым холодом. Магистр смеялась, потому что Тенит в её понимании, сказал что-то дико забавное, только вот ей ни капельки не было смешно. В глазах госпожи Альтин светилось самое настоящее отчаяние. А ещё, Тенит внезапно подумал, что она очень старая, гораздо старше, чем желает казаться. Высокий лоб испещряли глубокие морщины, женщина провела по ним рукой, заметив взгляд мальчика. Словно пытаясь стереть эту печать проигранной битвы со временем. И стало заметно, что она устала. Безмерно, бесконечно устала под грузом неведомой Тениту ответственности, свалившейся на хрупкие женские плечи. И Тенит со своим безумным выступлением явился совершенно не ко времени, вколачивая очередной гвоздь в крышку гроба её личного бремени. Тащить на себе целый орден, заниматься хозяйством и финансами, поддерживать связь со столицей и регулировать сообщение армий, не говоря уже о том, что именно она поставляла магов для набора на военную службу. Последний набор состоял из семнадцатилетних юнцов, и что станет очередной ценой - не сложно догадаться. Защитников больше не осталось, и орден принимал всех желающих. Рекрутами становились все, способные держать оружие, обладающие искрой дара. Сейчас стены ордена заметно опустели, и в Радуге царила непривычная гнетущая тишина. Жизнь продолжалась, но в свете приближающейся опасности, которая перестала быть мнимой, а стала очень даже осязаемой, тревога и напряжение словно въелись в трещины каменных плит. На эту женщину свалилось слишком много и эта неестественно прямая спина, застывшие плечи, даже пронзительный взгляд, скованный постоянным идущим изнутри напряжением. Сколько себя помнил мальчик, она была такой всегда. Женщиной, выбравшей для себя путь мага, забывшей, что значит быть живой. Поговаривали, что в молодости, амбиции и честолюбие безжалостно двигали госпожой Альтин, заставляя проложить себе дорогу среди более слабых и нерасторопных. Интригами, усердием, трудом, она добилась этого поста, который давал огромную власть и налагал бесконечную ответственность. Сейчас, спустя десятилетия, Альтин безумно сожалела о своём поступке, заставившем принести в жертву всё остальное. Возможно, теперь она даже мечтала отказаться от этой должности, но как это и бывает чаще всего, хороших руководителей невозможно заменить, а в трудные времена присутствие госпожи Альтин в качестве главы и магистра ордена Радуги являлось необходимостью. На чаше весов стояло гораздо больше, чем личные желания и устремления. Собственная жизнь ничего не значила, по сравнению с тем, что могло произойти прояви она слабость, не сумей выполнить обязанности. – Кажется, пришла пора прояснить ситуацию. Тенит, ты пришёл ко мне, вывалил на голову всего себя. Прекрасно. Я понимаю это. Но спрошу тебя вот о чём? Ты можешь себе представить, что мои причины не раскрывать правду о своих поступках в отношении тебя, связаны с желанием тебя уберечь от тех вещей, к которым ты можешь оказаться не готов. Просто не готов, никак. Неужели ты серьёзно веришь, что я могла бы поступить с тобой подобным образом, не имея для этого веского основания? - Может быть. Но только, решать за меня эти вещи, мне не кажется правильным. – Тенит наклонил голову, очень надеясь, что госпожа не передумает. – Вами могут двигать самые лучшие побуждения, и возможно, вы окажетесь правы. Но сейчас, пока я не получу ответов, наш дальнейший разговор бесполезен. - Серьёзное заявление, – почти одними губами произнесла маг и зябко поёжилась. – Знаешь, Тенит, а ведь я могу тебя запереть. Держать под замком, ничего не объясняя. Ты можешь сколько угодно ставить условия и пытаться грозить побегами, но мне достаточно отдать приказ. Никто не станет тебя слушать и сомневаться в моём решении. Глаза мальчишки расширились, когда до него дошло, что магистр не шутит, абсолютно серьёзно говорит.