Ты должен мне деньги, Томлинсон

POV Луи Томлинсон

Ребенок практически не дает мне спать, а это просто отвратительно потому, что я уже какую ночь не могу выспаться. Она орет и орет всю ночь, и только утром засыпает всего на несколько часов. А потом все по новой. Спасает только кормление грудью и те редкие моменты, когда она смеется, улыбается. Только тогда я чувствую себя полноценным отцом. В остальном же я ничтожество. Я даже памперс сменить не могу, какое там успокоить. Но, все же, я счастлив, что у меня маленькая чудесная девочка. — Я устала! — жаловалась Шарлотта, качая на руках малышку Присциллу, а я, прикрыв двумя маленькими диванными подушками уши, делал вид, что не слышу этого ора! — Луи! — обернувшись на меня, она подошла и просто ударила меня одной из этих подушек, тем самым просто сделала громкость ребенка больше. — О боже! — взвыла, вновь принявшись ее раскачивать. — Да что же тебе от меня нужно? — кричала, задрав голову вверх и уже почти плача от отчаяния. — А я предлагал тебе няню! — вставил я и подошел к ним, чтобы взять малышку к себе. — Вообще-то это я предлагала няню! — поправила меня Шарлотта. Она уже не красилась, да и про расческу, думаю, забыла. Под глазами красовалась пара темных кругом, говоря о том, что она не высыпалась. Мне было даже жаль ее. — Это ты заладил: хочу быть отцом, хочу быть отцом! А я хочу чувствовать себя женщиной и знать, что такое тональный крем! — Не начинай опять! Зачем тебе косметика вообще? Присцилла не оценит твой мэйкап, а мне все равно, как ты выглядишь, — ворчал я, все качая и качая ребенка, но она не прекращала орать. Зато постучались в дверь, и я просто выдохнул, посчитав, что этот кто-то услужливо поможет успокоить моего ребенка. Не то, чтобы я жаловался… нет, я жаловался. Я просто ничтожный отец, раз не могу элементарно заставить ребенка не плакать! Я даже говорил ей, что подарю ей свою карту, чтобы она могла отовариться в ТЦ, но она на это ответила: — А-а-а-а-а-а! Боже, я не вынесу еще одного такого дня! Шарлота поспешила открывать дверь. Хотя я более чем уверен, что она просто сбежала от этого ора. — Боже, миссис Томлинсон, — услышал я с холла и сильно удивился. — Мама? — Здравствуй, дорогая, — дверь закрылась. — Проходите, пожалуйста, — щебетала Чарли. Она всегда с ней нежничала. — Простите, что я в таком виде. — Ничего, у меня у самой куча детей. Мне ли не понять. А где один из них? — Пытается успокоить малышку. — Странно, что он не справляется. Боже, как она кричит. Вся в отца. Я просто закатил на это глаза и продолжил качать малышку, напевая ей Little things. Это единственная спокойная песня, которую я вспомнил, будучи под давлением стресса. Дверь открылась и в детскую вошли мама и Шарлотта. Быстро положив сумки на пол, мама подошла ко мне и взяла ребенка к себе. — Боже, Луи, зачем же так сильно качать. Ее же укачивает. — Я уже не могу, — взвыл я, сдавшись. — Привет, мам, — приобнял ее, поприветствовав. — Привет, малыш, — ответила она и начала тихо качать Присциллу, а она тут же успокоилась, что просто заставило меня раскрыть в шоке глаза. Я так долго пытался ее успокоить. — Ты ведь сидел со своими сестрами до своей группы, неужели все забыл? — Получается, что забыл, — опустил стыдливо голову и просто посмотрел на маму, как на богиню, что спасла меня. — Я так рад, что ты приехала, — просто рухнул на кресло обессилено. — Ты плохо выглядишь, — оглядела меня тревожным взглядом. — А кто у нас тут такой маленький, кто у нас такой плаксивый? — сюсюкалась с ребенком. — Маленькая моя внучка. Первая внучка, — гордо произнесла, всматриваясь в ее черты лица. — У нее твой нос, — засмеялась, а я увидел, как в ее глазам подступают слезы. — Боже, мальчик мой, я так тобой горжусь. — Мам, прекрати, — покачал головой, а сам мечтал о кровати и подушке. — Ее зовут Присцилла Джоанна Томлинсон, — оповестил я с улыбкой, на что мать с восторгом подняла глаза на меня, а я уже явно видел слезы в ее глазах. — Джоанна? — повторила, затем опустила взгляд на малышку. — Боже мой, у моей первой внучки мое имя, — легко вытерла слезинку и уселась на диване, покачивая ребенка. — Я же говорила, что лучше будет Джоанна, чем Элеонор, — поддакивала Шарлотта, сев рядом со мной. — Пойдем, поспим? — Да-да, вы идите, — вставила мама. — Я посижу с ней. — Спасибо, мам, — встав, я взял жену под руку и пошел с ней в спальную. — Мы идем к тебе? — удивилась она, вспомнив то, что мы не спим в одной комнате. — Ты хочешь, чтобы мама спрашивала, почему я сплю один? Тем более, спальных у нас только две. В твоей мы поселим маму, пока она тут. Она крепче зажала мою руку и переплела наши пальцы, что заставило меня улыбаться. Мне нравилось то, как она ко мне относится, несмотря на то, что я не относился к ней так же. Мы легли вместе. Я обнял ее так, что она крепко прижалась ко мне спиной и зажимала в ладонях мои руки. И сразу же уснул, сказав ей лишь: — Спасибо.

POV Гарри Стайлс

Я ненавидел себя за то, что произошло. Стоя на балконе, я все вспоминал, что же она такого сказала, что я сорвался на крик? В чужом доме, причем. Вдохнув свежего воздуха, я смотрел на прекрасные черты города, подумывая о том, что неплохо было бы извиниться. Но не успел вернуться, как ко мне вышла Элеонор. — Объяснишь? — лишь произнесла она, на что я покачал головой. — Ты ведь знаешь, что я никогда не осужу тебя. — Это меня и удивляет в тебе, — широко улыбнулся ей и подошел ближе, приобняв за талию. — Ты стал более взвинченным, когда она приехала, — нахмурившись, она смотрела мне в глаза, потому что знала, что я не умею врать, глядя в глаза кому-то. — Ты более нервный рядом с ней, будто ты боишься чего-то, Гарри. Я, правда, боялся. Я знал чего, просто признавать не хотел. Я боялся, что я вновь буду чувствовать это к ней. Но было слишком поздно. Ее возвращение началось с ироничной фразы «Ты должен мне деньги, Томлинсон. Умей проигрывать». Она как всегда была чрезмерно весела и никак не могла следить за своими словами. Говорила то, что считала нужным. А я долго смотрел на нее с улыбкой, сжимая руку своей девушки, но думая только о сестре, которую не видел полгода, обещав разорвать все связи с ней. Но она вернулась сама, вновь затронув все струны моего тела и разума. — Знаешь, чем ты отличаешь от Луи? — спросила она, вглядываясь в мои глаза. — Чем? — Ты не умеешь врать. Ты все еще… — Глупости, — покачал головой, сделав вид, что это даже смешно, но это не было смешным. Она это понимала. — Я справлюсь с этим чувством. Я обещаю, — сдался я, потому что знал, что пытаться обмануть ее самое худшее, что я мог бы сделать с ней. Особенно после того, как много врал ей Луи. — Конечно, — она уверенно кивнула и улыбнулась, сделав шаг вперед и обвив мою шею. Посмотрев через ее плечо, я увидел там Пенни и Найла. То, как они мило общались. Она смеялась его шуткам. Он так же смеялся, все не отрывая взгляда от нее. Что-то больно кольнуло меня в сердце. Я не могу смириться с тем, что она с кем-то другим, но также я не могу найти в себе силы для того, чтобы быть с ней. Она меня ненавидит из-за того, что я даже не навещал ее. Знала бы она о том, что я дал обещание держаться от нее так далеко, как это возможно. Не связываться с ней. — Я буду твоим якорем, который поможет тебе справиться с этим, Гарри, — прошептала Элеонор. — Ты должен понимать, что это неправильно. — Я понимаю, — пожал плечами и широко улыбнулся, чтобы показать ей, что я способен справиться. Но способен ли я? Эль нежно прильнула к моим губам на мгновение, заставив забыть о том, что я самый отвратительный брат во всей Вселенной. Повела меня обратно в гостиную, где, как только мы вошли, все обернулись на нас. — Гарри, у тебя ПМС? — смеясь, съязвила Пенелопа, на что Найл громко отсмеялся. — Могу одолжить тампон. Тут уже хихикнула Эль. Я недовольно обернулся на нее так, что она тут же приняла серьезный вид. — Ты ей поддакиваешь! — возмутился я. — Но это ведь смешно, — засмеялась моя девушка. — Не переживай, милый. Я дам тебе свои, — чмокнула в щеку. Я так и не понял, что только что произошло. — Хочу поиграть, — ребяческим голосом прокричала Пенни. — О нет, — взвыли мы с Найлом, а Эль так и не поняла, что это значит. — Никого ПиР’а, — продолжил за меня Хоран. — И 20 вопросов, — добавил я. — Зануды, — буркнула девушка. — В дурака. На раздевание. Слабо? — Ни за что, — уже возразила Эль. — Я твои тити видеть вообще не желаю, — быстро вставила Пенни. — Но на тела этих парней я бы поглядела, — ухмыльнулась, прикусив нижнюю губу. Я просто сидел с раскрытыми глазами, не зная, что бы ответить. Я вроде был в шоке, но в тоже время, я боялся, что кто-то осмелиться согласиться на эту тупую идею. Потому что мое мнение она никогда не воспринимает. — Я за, — воодушевленно воскликнул Найл, надеясь, что Пенни не очень хорошо играет, как я понимаю. — Против, — без особого энтузиазма бросил я и лег на колени к Эль, расслабившись и просто прикрыв глаза. Интересно, как сильно это разозлит Пенни? — Тоже против, — поддержала меня Элеонор. — Два против двух. Камень, ножницы, бумага? По квартире раздался дверной звонок, что не позволил Пенни получить ответ. Найл тут же вскочил с места и побежал к главной двери, чтобы открыть. Думаю, он уже злится, что все вдруг решили его навестить. — Это Лиам! — крикнул он нам с холла. — Отлично, он точно согласится, следовательно, вам, двоим, следует начать обдумывать, что снять первым. Аксессуары не в счет, — встав, она быстро побежала вслед за Найлом, чтобы поприветствовать нового гостя. — Как это, не в счет? — в шоке сказала Эль, когда она ушла. — Привыкай. Она такая. — Вообще тебя не понимаю, — заворчала она, — как ты к ней мог что-то чувствовать? Это как-то даже задело меня, но я просто пожал плечами, чтобы не начинать очередной серьезный разговор. Меня устраивало то, что я к ней чувствовал. Это заставляло меня чувствовать себя живым. Боже, опять песни в голову лезут. Если я только посмею ей спеть хоть что-нибудь, она меня побьет. А другим я петь не хочу. Лиам вошел в комнату очень расстроенным и встревоженным. Всех это сразу же напрягло, но он не спешил что-либо рассказывать. Он никогда ничего не рассказывал, когда у него были проблемы. Сличал, что сам в состоянии справиться. — Есть выпить? — выпалил он. Пенни тут же прянула ему одну из бутылок пива, что она принесла Найлу, насчитав, что он не сильно расстроится. — А покрепче? — с отвращением оглядев бутылку, выпалил Пейн. — А покрепче в баре. Если есть желание стать алкоголиком, прошу, ты знаешь, где дверь, — буркнула Пенелопа, что заставило меня издать смешок, потому что только с утра она мучилась с похмелья. Пожав плечами, Пейн все же выпил из бутылки и уставился с удивлением на нас всех. — Что вы тут делаете? — То же самое могу спросить у тебя, — произнесла сестренка. — Мне больше некуда идти, — грустно заметил Лиам. — Если пойду в гостиницу, все тут же об этом узнают и будут задавать странные вопросы, которые их вообще не касаются. К Луи не вариант, у него ребенок дома. Не хочу быть еще и незваным гостем. — Поэтому лучше прийти ко мне? — почему-то вставил Найл. — Не то, чтобы я был против, — тут же начал оправдываться, когда все осуждающе уставились на него. — Просто простой звонок был бы кстати, ибо у меня даже холодильник пуст. — Можно пиццу заказать, — предложил Лиам. — Ни за что, — громко возразила Пенелопа. — Вам плевать на мою фигуру? — Вот поэтому мы и заказываем пиццу, — добавил я. — Сестра анораксичка мне ни к чему! — более грубо добавил, а она даже не возразила. Это сильно меня удивило, поэтому я даже оторвал голову от колен Эль и с недоумением посмотрел на Пенни, которая еще долго думала, что же сказать. — От одной пиццы тебе ничего не будет, — настаивал Найл, глядя на нее. — Меня однажды вырвало после пиццы. — Давай так, — предложил я, — мы все играем в дурака на раздевание, — посмотрел на Лиама, а он шокировано раскрыл глаза, но, увидев мой пристальный взгляд, оглянулся на Пенелопу и кивнул. — А ты съешь три куска пиццы. — Три? — шокировано воскликнула Пенни, подорвавшись на месте. — Не меньше, — поддержал меня Хоран. — Ладно, — сдалась сестра. — Но всю мою рвотную массу будет убирать Элеонор, — самовольно улыбнулась. — Никогда. — Ее не будет, — добавил Пейн. — Пиццы здесь вкусные. Тебя не стошнит. — Посмотрим. Все сели играть, пока ждали пиццу, но никто даже не думал, что раздеваться придется реально. Ха, самая большая их ошибка — они недооценивают Пенни. После первой партии Элеонор начала ныть, что не будет снимать с себе футболку. Просто молила снять сережку. Но Пенелопа была категорична, поэтому, сделав большой глоток пива, она, все же, решилась снять с себя эту футболку. — Чего смотришь? — крикнула она на меня. — Никто не говорил, что я не могу надеть твою футболку. Раздевайся! — приказала, на что я громко посмеялся, но когда она продержала серьезное лицо более 10 секунд, я понял, что она совершенно серьезно. — Это не по правилам, скажи ей! — возразил я, уставившись на Пенелопу. — Вообще-то она права. Надевать чужие вещи не запрещено. — Видишь! — указав на Пенни, победно воскликнула Эль. — Но ты не можешь этого сделать, потому что ты уже проиграла, следовательно, ты не можешь заменить ту вещь, что ты уже сняла. Тогда не будет смысла в игре. — Ха! — победно прокричал я, выпив пива. Уже к пятой партии все просто опьянели. Приехала пицца, а нам, парням, почему-то захотелось позвать кого-нибудь из знакомых. Появилась потребность в вечеринке. Пиво постепенно превратилось в виски и текилу. Когда приехала пицца, мы все заворожено смотрели за тем, как Пенни ест вегетарианскую. Тут мы решили сжалиться и все же поддержать ее в ее пристрастиях. После того, как она с трудом съела первый кусок, ее чуть не вырвало, но она упорно ела все остальное, чтобы все, что она съела, вышло из нее разом. Хотела насолить Эль? С трудом проглотив последний кусок, она запила все диетической колой. — Мне жаль, — постарался сказать это серьезно хозяин дома. — Засунь свои сожаления в задницу Томлинсона, — смеясь, ответила Пенни. — Боже, меня сейчас вырвет. — Почему Томлинсона? — так и не понял Найл, когда она Пенни убежала в уборную. — Все нормально! — услышали все крик Пенелопы из туалета. — Меня не стошнило. А пицца реально была вкусная! Она вернулась, промыв рот, и встала около нас. Все стояли с рюмками текилы, кроме Лиама. Этот папочка предпочитает виски. — Но это не значит, что я примусь уплетать булочки, — добавила девушка и взяла свой шот. Мы так и осознали, каким образом в квартире Хорана появился остальной народ, но дружеские посиделки внезапно превратились в вечеринку. Громкая музыка оглушала. Все танцевали, а мы с парнями даже решили исполнить пару песен, побухивая что-то типа водки. Я слышал крики других гостей и видел, как Пенни танцует с Найлом, прижимаясь к нему сильно своей задницей. Почему-то мне захотелось его ударить. Я гневно прошагал к ним и просто врезал ему. После одного удара он свалился на пол, а я осознал, что я натворил и принялся судорожно извиняться, пытаясь поднять его на ноги. Гости увлеченно наблюдали за нами, а я повел друга в пустую спальную и попросил кого-нибудь принести льда. Ну почему именно Пенелопе захотелось это сделать? Пока ее не было, я решил еще раз извиниться перед Найлом, но он просто покачал головой, словно ничего такого не произошло: — Это все алкоголь, друг, — отмазывался я, хотя понимал, что тут не только алкоголь виноват. Ревность. — Прости, я не хотел. Сильно больно? — Да нормально, Хазз, расслабься, — несвязно произнес блондин и просто рухнул на кровать, расправив руки. Я лег рядом и просто обдумывал то, что произошло. Слышал приглушенную музыку с другой комнаты. — Из-за Пенелопы? — тихо произнес он. Я промолчал. — Ты ведь понимаешь, что у вас в любом случае ничего не будет? — все еще молчал. — Я хочу быть с ней. И я могу быть с ней. — Ты для нее просто друг, Хоран, — заметил я, теперь промолчал он, потому что знал, что я прав. — Тогда зачем ты его ударил? — услышал я голос Пенни и тут встал, чтобы увидеть ее. Она стола над нами с пакетиком льда, затем быстро подсела к нему и приложила лед в глазу Найла. — Раз ты понимаешь, что он для меня просто друг, зачем ты его вообще тронул? — Я… я не… — Я… я не… — парировала она, — Я не знаю? Таков твой ответ? — продолжала срываться. — У тебя девушка есть, Стайлс. Я твоя сестра. Ты даже не звонил мне ни разу! — резко подскочив с места, она встала напротив меня. Слишком близко. — Но ты осмеливаешься лезть в мою жизнь! — зло прошипела. — Я твой брат! — крикнул я. — А мне плевать на это, смирись! — в том же тоне ответила она и отошла обратно к Найлу. — Сильно больно? — шепотом спросила у него. — Эх, дружище, видимо, походы в спортзал не увенчались успехом. Ты бы хотя бы попытался удар держать. — Я был занят другим — танцевал с тобой, — усмехнувшись, ответил он, затем болезненно прошипел, когда она вновь приложила лед к глазу. Я ушел. Теперь меня ждал другой не очень приятный разговор с Элеонор. Если она опять все примет и простит меня, я не знаю… я, наверно, просто не вынесу. Ей совсем плевать на то, что могу сорваться? Она ведь знает, что я влюблен в свою сестру, но все равно терпит это, мирится с этим. Это же ведь странно. Она стояла на балконе, сильно укутавшись в мою крутку, и смотрела на закат. Сложив руки в карманы, я неуверенно прошел к ней, глубоко выдохнув и сделав супер-виноватый вид. — Я съезжаю, — лишь произнесла она. — Я поняла очень простую вещь: нет смысла пытаться помочь тебе. Ты сам должен бросить мысли о том, что ты, по какому-то нелепому стечению обстоятельств, сможешь быть с ней! — прокричала она, развернувшись ко мне лицом. Это просто шокировало потому, что она впервые за все время кричала на меня. Но шокировало это приятно. — Ты ударил своего друга. Из-за нее. Но даже не возразил ей, когда она запретила мне надевать твою футболку. — Это же игра. Это правила. — А я твоя девушка. И я не хочу сидеть в лифчике перед твоими друзьями! — продолжала кричать она, ну а я улыбался, потому что мне нравилось, как она проявляет эмоции. Вечное понимание всего, что я делаю не так, начинало раздражать. — Тебя даже не волнует то, что я сказала, что я съезжаю. — Меня это волнует! — сделав шаг вперед, возразил я, но она быстро отстранилась, выдвинув вперед руки. — Но я не могу заставить тебя остаться, — грустно заметил я, на что она покачала головой, полностью разочаровавшись во мне. — Если бы ты этого хотел, ты бы заставил. Думаешь, я не знала об изменах Луи? Он делал все, чтобы я осталась с ним до конца, он хотел, чтобы я осталась с ним. Пока он не понял, что дальше стараться бесполезно, что у него намечаются большие перемены в виде ребенка и жены. А ты даже не стараешься… — То есть лучше, чтобы я тебе врал? — спросил я, когда она уже стояла у дверью, чтобы уйти. — Нет, но еще хуже, когда ты врешь себе, — последнее, что она сказала. Просто ушла. А я так и остался на балконе, совершенно не в состоянии понять, что я чувствую. Боль? Сожаление? Но в груди стало одновременно и легко и тяжело. Пенни зла на меня, потому что я ударил ее и своего лучшего друга. Элеонор зла на меня, потому что Пенелопа значит для меня больше, чем она. Луи зол на меня, потому что я с его бывшей, а когда он узнает, что я сделал ей больно, он вообще меня прикончит. Зейн презирает меня из-за моей связи с Пенелопой. А я так и не узнал, что случилось у Лимо. Плохой друг, брат, парень, зато отличный певец.