Ты должен мне деньги, Томлинсон

— Не смей при матери говорить о том, что я чертов изменник, зная тебя, ты будешь, — предупреждал Луи Шарлотту, пока вел машину в сторону своего родного Донкастера. — Но ты и есть чертов изменник, — с заднего салона донесся голос девушки, что покачивала люльку с ребенком на коленях. — Не могу поверить, что я все равно остаюсь с тобой. Куда делось мое гребанное достоинство?! — ворчала, чуть ли не плача от чувства предательства. В груди у Чарли все сжималось. Она все вспоминала слова Томлинсона о том, как он обещал быть хорошим мужем, о том, что прекратить все и посвятит себе семье. А она поверила ему, закрыв глаза на то, что он славился репутацией дамского обольстителя. Хотела быть с ним и рассчитывала, что ребенок поменяет его, но он остался верен своим привычкам. — И это не смей произносить при ней. Она слишком хорошо к тебе относится, так не порть впечатление своими глупыми и необоснованными сценами ревности, — прорычал, оглянувшись на зеркало заднего вида. — Необоснованными?! — удивленно вопросила, но тихо, чтобы не разбудить дочь. — Весь интернет кишит твоими фото с ней! Каждый второй считает, что я обзавелась рожками, а вторая половина просто уверена, что это эпичное возвращение ЭЛУНОР! Луи ничего не ответил. Лишь хитро улыбнулся в зеркало, и устремил свой взгляд вперед, на дорогу, где увидел вывеску «Донкастер». Всю оставшуюся дорогу молодые молчали. Ребенок тихо спал, пока ее отец как можно аккуратнее вел авто, а Шарлотта никак не могла простить своего мужа за нарушенное обещание. Когда же семья приехала, Томмо помог ей выйти из машины, взяв люльку с малышке себе. Его сестра выбежала на крыльцо, чтобы встретить долгожданного брата с его женой и ребенком. Луи мило улыбнулся ей и, подойдя к Шарлотте, тихо прошипел на ухо: — Не забывай, кто я. Будь хорошей девочкой и просто улыбайся. И Шарлотта послушалась, потому что прекрасно понимала, что не сможет уйти от него, даже если захочет. Он богат и влиятелен. Отобрать у нее ребенка ему не будет стоить ничего. Она боялась остаться без своей малышки, но и его она слишком сильно любила, чтобы просто так сдаться. Сестра Томмо быстро подбежала к ним, крепко обнимая прибывших и приветственно улыбаясь. — Бог ты мой, какая она красавица, — щебетала Лотти, глядя на малышку Присциллу. — А ты, как я понимаю, моя теска?! Привет, — широко улыбнувшись, протянула руку. — Кстати, спасибо, что пригласили на свадьбу, — обидчиво скрестив руки на груди, выдала. — Вообще-то, это он был против, — качнув головой в сторону Луи, ответила мило Чарли. — Он хотел, чтобы все было тихо. Никого, кроме нас с ним, не было. — Почему?! — возмутился Томлинсон. — Был священник. — Так или иначе, я вас поздравляю, — сдалась девушка. — Томмо всегда мечтал о малыше. Знала бы ты, какой у него бзик на детях. — Поверь мне, знаю. — Мама где? — перевел тему Луи, разгружая машину. — Она убежала вместе с Марком в магазин. — А близнецы? — Младших забрала с собой, а вот старшие в школе, Физзи за ними поехала, — объяснила и проводила в дом. Чарли чувствовала себя неуютно в доме, где жил и рос ее муж. Зато Томлинсон все время широко улыбался, подшучивая над своей сестрой. Шарлотта же тихо сидела на диване и вслушивалась в радио-няню, опасаясь того, что может проснуться Присцилла. Она уложила ее в комнате Дорис и Эрнеста, но решила не оставаться там. Ей хотелась видеть, какой Луи с ней и какой он со своей настоящей семьей. Она видела разницу и это приносило ей тяжелую боль в груди. Он смеялся с Лотти, разбирая пакеты с гостинцами и обсуждая что-то, чего Чарли уже не слышала. А с ней он всегда был холоден, лишь изредка целовал в лоб, а иногда ей везло, и он оставался с ней на ночь в одной комнате. Он не любил ее, и она это прекрасно знала. Луи же все свое время подарил Лотти — его самой близкой сестре. Он привез ей кучу вкусностей, которых она так любила. Да, она могла всего этого и сама купить, но ему нравилось делать ей приятно. Есть всего несколько девушек, мнение которых ему важно: его мама, его сестры и Элеонор. И сейчас он стоял рядом с одной из них. — Видела твой новый фотосет, — наклонившись к уху, прошептала Лотти, чтобы Чарли ничего не услышала. — Ты бы хотя бы место поукромнее выбрал, Томмо. Нельзя же так палиться. Он так же наклонился к ее уху и так же прошептал: — Можешь говорить громко, — выпрямился, — она все и так знает, — уже громко сказал. — Что-то не видно, что она зла, — присмотревшись к девушке, произнесла. — Хорошая актриса?! — предположил, пожав плечами. — Она подарила тебе прекрасную девочку, Луи, — качая головой, начала Лотти поучительный и супер серьезный разговор, который он так не любил. — А ты шляешься где-то со своей бывшей. — Не ты ли мне говорила, сестренка, что Элеонор единственная девушка, которая способна сделать из меня человека?! — Да, но тогда ты не был женат! — Мне 23, Лотти, я уж сам разберусь со своей жизнью, — отложив в сторону продукты, зло прорычал и ушел с кухни, услышав лишь последнее: — Тебе 23, но ведешь ты себя как ребенок! К вечеру вся семья собралась в одном доме. В более неловкой ситуации Шарлотта еще никогда не была. Ей хотелось кричать от безысходности, потому что сидела она рядом с Луи, как ей и полагалось. Он крепко сжимал ее ладонь под столом, видя то, как она уже сгорала от нетерпения устроить еще одну сцену, где он лжец, фальшивка и изменник, но она терпела, потому что понимала, что ее минутная слабость может закончиться очень плачевно. — Я приехал сюда не просто так, — начал Луи, когда ужин подошел к десерту. — Я бы хотел оставить тут своего ребенка и Шарлотту. — Нашего ребенка, — грубо поправила девушка, на что Луи еще сильнее сжал ее ладонь, приказывая заткнуться. Девушка даже не обратила внимания на то, что Луи сказал. Она скорее услышала «моего ребенка», нежели «хочу оставить здесь». — Конечно, — усмехнувшись, поправился: — Нашего ребенка. Когда до Шарлотты дошел весь смысл слов Томлинсона, она настороженно оглянулась на мужа, ожидая объяснений. — Так вот для чего ты все это устроил, — вырвавшись из его хватки, грубо заметила. — Плевать тебе на то, что ты сестер вечность не видел. Ты просто хотел слить меня и дочь, чтобы трахать своих баб в нашей квартире! — Воу, — встрепенулась Джоанна, — Девочки, уши, — приказала старшим близнецам и с удивлением уставилась на свою невестку. Девочки заулыбались, но все же прикрыли уши руками. Встав с места, Джоанна уставилась грозно на Шарлотту, но та смотрела лишь на Луи. — Та-да-да-дам, — пропела Лотти, слизав с ложки крем из-под пироженого. А Луи улыбался, не воспринимая слова своей жены всерьез, и просто доедал своей пироженое, сделав вид, что ничего не слышал, а сам думал только о том, как эта девушка огребет, когда они останутся наедине. — Так и будешь молчать? — не терпела Шарлотта, на что Луи еще сильнее разозлился и просто стукнул кулаком по столу, откинув ложку. — Девочки, в комнату, — приказала мать. — Все, — добавила, грубо посмотрев на Лотти. — Но… — Быстро! — настаивала она. — Останьтесь, — прошипел Луи. — А ты быстро ушла в комнату! — гневно оглянувшись на Чарли, прорычал, сгорая от ярости. — Не смей мне указывать! — огрызалась Шарлотта при семье Луи, что не нравилось Луи еще больше, чем вся эта тупая ситуация. Вскочив со стула, он схватил девушку за локоть и поволок ее наверх, мило улыбаясь при уходе своей семье: — Спасибо, мам, ужин был Великолепен, — попутно передал, поднимаясь наверх. — Ты какого хрена творишь? — завел ее в комнату, захлопнув за собой дверь. — Нет! Это ТЫ какого хрена творишь?! Серьезно?! Привез нас сюда, чтобы оставить и зависать в нашей спальной с этой шлюхой?! — кричала шатенка, встав напротив мужа. Сжав зло руки в кулаки, Луи старался глубоко дышать, чтобы не натворить глупостей, но руки у парня уже чесались ударить ее за такие слова. Он был слишком принципиален, чтобы сделать это. — Не могу поверить, что я люблю тебя! — продолжала Шарлотта, хватаясь за волосы. — Я тоже, — прошипел, продолжая сжимать руки в кулаках. Его ногти впивались в кожу рук, причиняя ему боль, но он терпел, чтобы не сорваться на девушке. — Но если ты еще раз посмеешь назвать ее так, пожалеешь до такой степени, что сама будешь стоять у дороги и продавать свое тело всем гребанным дальнобойщикам, — шипел, медленно шагая к ней. Тяжело сглотнув, она судорожно отступила назад. Опустив взгляд на его руки, увидела два больших грозных кулака. Посмотрев в его глаза, увидела лишь ярость в его зеленых глазах. Страх пропитал все тело. Она все шагала назад, пока не оперлась о подоконник. — Даже когда у тебя появились я и Присцилла, ты защищаешь ее. Ту, которая просто ушла к твоему лучшему другу, — резко оказавшись перед ней лицом к лицо, он схватил ее за челюсть и с отвращением смотрел в ее глаза. — В тебе больше нет моего ребенка, — прошипел, качая головой, но глядя четко в ее глаза. — Глупо быть такой смелой сейчас. — Ты не ударишь девушку, Томмо, — усмехнувшись, хрипло произнесла. — Я слишком хорошо тебя знаю. Хитро улыбнувшись, Луи сделал еще один шаг к ней так, что мог слышать ее сердцебиение и прерывистое дыхание. Он чувствовал ее страх и улыбался ее смелости. Он не ожидал такого от нее. И он готов был признать это. Чуть наклонившись к ее губам, он ослабил хватку, позволив ей расслабить челюсть, и легко коснулся ее нижней губы, мягко поцеловав. Отстранившись, наклонился к уху и прошептал: — Еще раз такое повторится, очень сильно пожалеешь, — прикусил мочку ее уха, чуть оттянув, от чего она громко вздохнула, издав нечто похожее на стон. От одного его касания, все внутри девушки просто вспыхнуло пламенем, но он просто ушел, оставив ее в этой комнате одну с бешеным желанием содрать с него всю одежду. Тем временем на территории Уэльса, Гарри вернулся домой и, зайдя в помещение, бросил ключи от машины на тумбу, устало вздохнув. Казалось бы, всего час дня, а он так вымотался из-за тупой проделки его сестры, что просто хотел лечь спать и не просыпаться, пока Пенелопа не прекратит свою глупую месть. Он понимал, что спорить с ней нет никакого смысла; что она, скорее всего, вновь устроит ему отличную взбучку, если он только посмеет что-то сделать или сказать, поэтому он молча прошел мимо нее и Найла, сидящих на диване и весело обсуждающих что-то, понадеявшись, что они тупо его не заметят. — Всего 500 баксов? — удивился Хоран, прикрыв в смехе рот и задрав чуть голову назад. — Дешево же ты продаешь своего брата. — Ну, больше брать мне просто глупости не хватило. К тому же, Стайлс все равно эти деньги вернул. Я могла назвать любую цену, — легко пожав плечами, выдала и, к большущему сожалению Гарри, повернулась к лестнице и увидела его. Он просто застыл на месте, не ступив даже на первую ступень. Зря надеялся остаться незамеченным. — Ей понравилось? — издевательски спросила, уложив руку на спинку дивана. Не сказав ни слова, Стайлс просто ушел, решив, что больше не будет лезть к ней. Если ее игнорировать, думал он, она сама отстанет. Поднявшись наверх, просто свалился на кровать и устало прикрыл глаза рукой — рассчитывал на сон. На долгий сон, способный отключить на время сознание, чтобы не думать о ней и о том, что она может сделать еще. Но он не успел. Просто не успел даже нормальную позу принять, как она вошла в комнату, нагло распахнув дверь и уставившись на тело Гарольда, стоя у порога со скрещенными руками. — Понравилась, так полагаю, твоему бойфренду история о мальчике-шлюхе? — тихо просил, устремив взгляд к потолку. — Для начала, он мой парень только для папы, — прошла к кровати, опустив руки. — И да, он все еще угорает с тебя, — чуть усмехнулась, сев и ухватившись за края кровати. Они оба молчали. Пенелопа все смотрела на Гарри и думала только о том, что шутка действительно была глупая, что она перестаралась, но также она считала, что Стайлс полностью заслужил это. Ее бесила только одна мысль о том, что он просто взял и забыл ее… Все время нервно оборачивалась по сторонам, затем оглядывалась на лежащего Гарри, пытаясь что-то сказать, но быстро закрывала рот, так и не решившись извиниться. А он лежал и просто смотрел в потолок, чувствуя ее близость слишком явно. Это приносило большой дискомфорт. Он не знал, куда деть себя, свое тело, руки, мысли. Он думал о ней, она думала только о том, как бы можно было извиниться за свой глупый розыгрыш. Стайлс резко вскочил с кровати и уставился на сестру, которая так и сидела, обхватив руками края матраса, и просто смотрела вперед себя, пытаясь побороть себя и сказать те самые слова прощения, но гордость яро отстаивала свою правоту, внушая Пенелопе лишь горькую обиду на своего брата. — Извини меня, — тихо прошептал Стайлс, опустив виновато голову и неловко теребя пальцы на руках. — Я просто хотел, чтобы ты вылезла из моей головы. Не хотел больше думать о тебе днями и ночами. Ты ведь даже не представляешь, как на самом деле тяжело мне — любить тебя, но не иметь возможности быть с тобой. Она встала с кровати, выслушав его, и уставилась на брата сверху вниз, осматривая его: видела его татуировки на руках и груди, улыбалась тому, что, несмотря ни на что, все равно думает о том, что он жутко сексуален в этих дурацких петушиных рубашках. Опустила на коленях на кровать напротив Гарри. — Сдалась все-таки проституточка, — засмеялась звонко таким смехом, какой вызывал у Хазза волну мурашек и тепло в груди. Он любил этот смех. Подняв взгляд на нее, он увидел широкую и яркую улыбку, самое главное доброжелательную, которая не предвещала никаких бед и розыгрышей. — Согласись, я мастер тебя разводить. А та девушка реально была фанаткой. Просто прыгает сейчас, наверно, от счастья, растрясая самолет, — тараторила и произвольно взяла его за руки. Он это заметил и просто молча слушал ее. Поднявшись на коленях, подошла к нему ближе, обхватив его шею. — Клянусь, Стайлс, еще раз все испортишь, никогда не прощу, — прошептала, наклонившись к его губам, и поцеловала. Он притянул ее ближе к себе, сильно прижав ее к своему телу, углубляя поцелуй. Сердце колотилось, отдавая стуком о ее хрупкие ребра. Она чувствовала, насколько сильно оно бьется, насколько сильно он ее любит, насколько сильно он извиняется…