Ты должен мне деньги, Томлинсон

Пенелопа оставила меня со своим отцом, и, как по мне, более ужасного наказания за все мои игноры она придумать не могла. Я сидел с ним, вообще не понимая, что я должен делать. Он пытался что-то мне рассказывать, но я пропускал все мимо ушей. Думал о том, как бы не спалиться. Опять, в общем-то. Я бы все на свете отдал за то, чтобы не быть тут с ним, а он продолжает рассказывать что-то, чего я не слышал. Я просто кивал и улыбался, как приучили меня делать, когда не понимаешь, что происходит. ― Что думаешь? ― вдруг спросил меня мужчина, на что я тут же встрепенулся и просто впал в ступор, ибо не слышал ничего из того, что он сказал. Он все продолжал улыбаться и дергать меня за плечо, будто мы самые лучше в мире друзья. Это как-то напрягало, учитывая то, что он был моим дядей, с дочерью которого я спал. Эм, сейчас это особенно не выходило из головы. Клянусь, из-за стресса я уже, наверно, раза три сходил в душ. Но сейчас, вместо того, чтобы думать об этом, я должен был придумать ответ на вопрос. Что я думаю? О чем именно я должен был думать? Он все смотрел на меня, а я напряженно улыбнулся, пытаясь скрыть этот факт, и неуверенно кивнул. ― Не понял, ― тихо опустил улыбку. ― От-отличная мысль, ― произнес, чуть прочистив горло и встав с дивана, чтобы якобы пойти на кухню и попить воды. Я надеялся, что он не пойдет за мной, но, Господи, когда было такое, чтобы все было так, как хочу я? Молча пройдя на кухню, я пытался сделать вид, будто меня не напрягает компания отца Пенелопы. Просто налил себе воды и лишь из вежливости предложил и ему. Он отказался. Сев за стол вместе со своим стаканом, пил воду, все время задерживая воду во рту, чтобы в случае, если он опять задаст мне вопрос, у меня было хоть немного времени подумать над ответом. ― Что происходит? ― спросил, а я тихонько полоскал полость рта водой, подняв руку, чтобы он подождал, пока я закончу. Что происходит? Все вокруг словно остановилось, и лишь мое сердце колотилось так, словно только что пробежало восьмикилометровый забег. Напряжение отразилось и на руках, что так предательски начали трясти чертов стакан в руке. Пришлось положить его на стол. Сглотнув, поднял взгляд на мужчину и сказал то же, что и он: ― А что происходит? ― Вы с Пенни ведете себя странно, ― заметил все-таки. Эти слова окончательно вывели меня из колеи. Я просто потерялся в себе и не мог найти подходящих слов, чтобы не дай Бог не ляпнуть лишнего. В комнате резко стало слишком жарко. Так, что я уже чувствовал влажность на лбу и в подмышках. ― Она беременна от этого блондинистого паренька? Правильно он мне сразу не понравился, засранец, ― зло прорычал, стукнув по столу. Услышав столь глупое предположение, я облегченно выдохнул и снова глотнул воды, чтобы прийти в себя. А потом чуть посмеялся, надеясь, что он сам поймет, насколько глупую вещь он сказал. Но он зло обернулся на меня, и мне самому пришлось засунуть свою улыбку себе же в зад. Быстро схватив кружку со стола, сделал еще один глоток и отвел взгляд в сторону. ― Она ведет себя странно. ― Может, влюбилась? Зачем? Стайлс, зачем? ― Мальчик мой, ― сел напротив и с сожалением посмотрел на меня. ― В ней мамина кровь. А такие, как правило, никогда не влюбляются, ― протянул. ― Они манипулируют, издеваются, хотят верить, что действительно любят, но на самом деле лишь играют на чувствах других. ― И тебя не напрягает, что ты сейчас все это говоришь о своей дочери? ― посерьезнел и сурово посмотрел на мужчину, что нагло лыбился мне в лицо. Стараясь не показывать свою разочарованность в нем, встал изо стола и прошел с кружкой к раковине, чтобы бросить ее там. ― Мне нужно бежать на работу. ― У тебя перерыв. Черт. ― Ну, к девушке мне нужно, ― быстро нашел оправдание и вышел из кухни. Мне не верилось, что Эрл такое говорил о Пенелопе. Я всегда считал, что именно отцы защищают своих дочерей, какими бы засранками они не были. Хотя да, Пенни далеко не засранка. Он в сотню раз хуже. Но даже я не смею говорить это кому-то еще, кроме нее. Подло слишком. Вернувшись к себе в комнату, достал телефон из зарядки и позвонил охране. Мне нужно бы хорошенько обдумать то, что происходит сейчас, и лишь один человек мог мне с этим помочь. К ней я и собирался. Все то время, что я пытался игнорировать Пенелопу, будучи в одной квартире с ней, я старался как можно меньше времени проводить дома. Но пить я не хотел. Даже клубы мне порядком поднадоели. Особенно, после маленьких каникул с Луи. А все то время, что я был вне дома, я проводил у Элеонор. Хоть мы с ней и расстались, мы были друзьями. Она готова была мне помочь с тем, что меня тревожит. Охрана приехала так быстро, как позволили пробки в городе. И уже на квартире Элеонор я постучал к ней, держа в руках ее любимый ликер, который купил по пути сюда. Она широко улыбнулась и без слов пропустила меня. Попивая сладкое спиртное, мы просто молча сидели на полу, как когда-то делали будучи парой, и пытались найти подходящие слова, чтобы начать правильный разговор. Затем она устало положила мне голову на плечо. Я подсел ближе и приобнял ее за плечи, чтобы поддержать. Она рассказала, как встречалась с Луи не так давно. Точнее, уже давно, но переживала она это все еще с трудом. ― Он был так близко. Я чуть усмехнулся, выказав абсолютное неуважение к ее чувствам ― вспомнил песню, которую пел недавно Пенелопе. ― Но так далеко, что ты теряешься во времени? ― Что ты несешь? ― возмущенно уставилась на меня, убрав голову с моего плеча, затем толкнула меня в плечо и отсела. Налив еще по бокалу ликера, я рассказал ей о том, что произошло сегодняшней ночью. Она в изумлении все время открывала рот и хлопала глазами, все не веря в эту дурацкую историю. ― А ты молодец, ― все, что она сказала. ― Мы расстались примерно три месяца назад, а ты только сейчас сдался. Я горжусь тобой, ― по-дружески стукнула меня в плечо кулаком, затем глотнула немного алкоголя. Я чуть удивился, но все же, вместо того, чтобы принять эту ироничную реплику, я зачем-то спросил: ― Разве это не было перерывом, чтобы решить все с прошлым? ― Гарри, ― тяжело вздохнула. ― Ты же ее любишь… ― Жить без нее не могу, ― тут же подтвердил, удрученно покачав головой, сделав ситуацию еще немного напряженной. ― Но и ты любишь Луи, ― с сожалением посмотрел на нее, пожав плечами, а она опустила взгляд в пол, не желая говорить об этом. Непроизвольно потянулась к кулону, который носила, не снимая, с тех пор, как он ей его подарил, нервно теребя его. В этой ситуации меня радовало, что она не снимала так же подаренный мной браслет. ― Сборище шлюх и алкоголиков, ― лишь бросила, допив ликер. Мы так просидели почти весь день. После половины бутылки грустные разговоры превратились в наиглупейшие. Она все смеялась с того, что мы с Пенни чуть не спалились перед ее отцом. Позже нам просто надоело сидеть в тишине, и мы врубили музыку. Скакали по всей мебели у нее дома, пока играла Heart attack. Странно было слушать наш старый альбом, но приятные нотки ностальгии так приятно грели тело, что танцевать было даже здорово, хотя никто из нас этого не умел. Но, когда началась Back for you, она свалилась на колени и просто смотрела вперед себя с пустыми глазами, в которых можно было увидеть лишь накапливающиеся слезы, лишь поняв, что за песня. Я так сразу и не понял, что произошло, поэтому сел позади нее и приобнял ее за плечи. Я не мог понять, что не так. Она была такой веселой, но сейчас она словно отключилась от мира и просто блуждала в своем сознании. Back for you была достаточно веселой песней, чтобы плясать под нее, но она просто сидела и смотрела вперед, ничего не замечая вокруг. Даже мои руки, обвивающие ее вокруг плеч и крепко сжимающие ее к моей груди. ― Малыш, ты не должна переживать. Я вернусь к тебе, ― тихо пропела, на что я еще крепче ее прижал к себе, вспомнив, что это их песня. Точнее, это песня Лиама и Луи, посвященная их девушкам. Они пели ее им, когда уезжали надолго. Тогда у Лиама была Дани, а у Луи все еще была Эль. Прикрыв глаза, я тяжело вздохнул, совершенно не зная, как нужно себя вести в такой ситуации. Но еще я спрашивал себе: почему? Прошло ведь столько времени, но она продолжает цепляться за него, а он ― за нее. Меня это поражало, потому что между ними была не одна преграда, которую можно было бы перепрыгнуть, но быть вместе. Их была туча. Луи давно объявил себя отцом миру, но ни разу не показал свою малышку миру. Элеонор была со мной, так что теперь мир не жалел ее так, как прежде. Даже немного осуждал. Он женат. Она не желает разрушать это так же, как он разрушил их отношения. Но они все равно продолжают цепляться друг за друга, когда шансов нет никаких. Почему? ― Он никогда больше не вернется, ― без эмоций произнесла, легко убрав мои руки с себя, и просто прошагала, чуть шатаясь, в ванную. Я не стал ходить за ней. Я помнил, что в такой ситуации лучше дать ей время, чтобы она приготовилась к разговору, после которого ей должно стать легче. Выключив стерео, убрал с пола пустую бутылку и стопки и просто сел на диван, ожидая, когда она вернется. Только я сел, как мне пришла смс от Найла: «Где Пенелопа?» То есть? Я не сразу сообразил, потому что… эм, она говорила, что пойдет к нему. «У тебя должна быть», ― ответил. «Не знал, что она пьет эликсир невидимости» «Что за хуйню ты сейчас сморозил?» «Блять, не у меня она!» «А где?» «Догадываюсь» / «Ок, потом напишу» / «Стоп, а ты где?» «У Эль» «Вы что, опять вместе?» «Нет.» / «Я сам найду Пенни» / «Не напрягайся» Только я отправил последнее смс, как вернулась Элеонор. Я не сразу ее заметил, потому что искал в контактах номер сестры, чтобы позвонить ей. Но как только Эль села рядом со мной, я спрятал телефон, решив, что это подождет. Я знал, что сейчас мне нужно спасать другого человека. ― Я в порядке, ― я только открыл рот, чтобы спросить, как она, как она тут же ответила. ― Ты просто предсказуем, ― объяснила. ― А вот и нет, ― возмутился. ― А вот и да, ― продолжила. ― Вот сейчас, уверена, думаешь о ней. ― Неправда, ― выдохнул, расслабившись. Хотя да, думал о ней. Вот где эту мразь сейчас носит и почему она мне соврала? ― Сложно слишком, да? Она буквально в шаге от тебя, но ты не можешь ее даже коснуться, потому что боишься, что ее отец не то подумает, ― тихо, почти успокаивающе произнесла без единой капли осуждения или презрения. ― Сложно слишком, да? Он был так близко, готов был быть с тобой, скрывая вашу связь, ― в тон ей продолжил. ― Ты была готова, ― добавил, признав то, чего она был никогда не смогла признать. ― Но сделала правильно, оставив его позади. А я не смог. ― Ты старался, ― уложила голову мне на плечо. ― Я тоже пытался так думать. Но, знаешь, мне нравится, что она рядом. Мне нравится, что она вечно жалуется, что неправильно готовлю овощи. Раньше она никогда так не говорила. Только недавно начала. После моих каникул. Думаю, она просто продолжает злиться, что я не взял ее с собой. Мне нравится, что она не любит говорит, что чувствует. Мне нравится, что она вечно издевается надо мной, когда я пытаюсь сказать, что я люблю ее. Мне нравится, что она всегда придумает, как сделать так, чтобы я жалел. Мне нравятся ее подколки. Ее нездоровая любовь к вегетарианскому питанию. Ее помешанность на весе. Ее презрение к миру. Ее любовь к музыке и даже ее странная манера петь в душе, когда она не имеет ни слуха, ни голоса. ― Почему ты ей не скажешь? ― задала странный вопрос, приподняв голову, чтобы посмотреть на меня. ― Ты меня не слышала, что ли? ― чуть отсмеялся. ― Она не любит это. ― Мне так жаль, ― шепотом произнесла, устало улегшись на мои колени. ― Что ты полюбил ту, которую никогда бы не стоило любить. Мне не было жаль. Я не стал ей этого говорить, но мне не было жаль. Мне было боязно, да, но жаль? Нет. Никогда. Меня все еще удивляло ее состояние. Прошло достаточно много времени, но она не отпускала его. Я не знал, что сказать, поэтому просто сидел с ней, молча поглаживая ее волосы. Пытался поддержать. Ближе к вечеру я собрался уходить, предварительно пообещав ей, что зайду через пару дней с ее любимыми черничными маффинами и ванильным латте. Она уныло улыбнулась, попутно прикрыв за мной дверь и чуть помахав рукой на прощание. Было страшно ее оставлять. Странно было, но я любил ее. Да, я любил ее так, как мне следовало бы любить Пенелопу. Как сестру. Но эту сестру я мог поцеловать, не боясь ничего. Как только дверь за мной закрылась, я быстро вытащил телефон из кармана и набрал номер Пенелопы. Три звонка. Ни одного ответа. Где ее носит? Вернувшись домой, я попросил охрану подняться со мной наверх. Просто чувствовал, что она мне понадобиться. Дома меня ждало невообразимое зрелище, от которого просто хотелось орать: на кухне сидели Найл и Эрл. Оба сидят молча, но Эрл так смотрит на блондина, словно тот человека убил, а Хоран все никак не может понять, что не так. Как только я вошел на кухню, блондин вскочил с места и, облегченно выдохнув, приветственно обнял меня. ― Слава Богу, ― воскликнул, а я лишь немного усмехнулся. ― А где Пенни? ― вдруг заговорил Эрл. ― А, то есть с ним, ― указал на меня блондин. ― Вы разговариваете, ― после этих слов Найл опять словил на себя пронзительный взгляд осуждения, поэтому тут же заткнулся. ― Я не знаю, где она. Я думал, она у тебя, ― глотнув воды, ответил. ― Пробовал ей звонить? ― Да, ― тут же ответил Найл. ― Вы потеряли мою дочь? ― возмутился Эрл, с трудом встав изо стола. Пенни права, ему неплохо было бы похудеть. ― Сэр, ― было пытался начать Хоран, но: ― Я с тобой вообще не хочу говорить, ― быстро перебил его мужчина. ― И смени гардероб, сынок. Что за дурацкие рубашки ты носишь? ― сморщил в отвращении нос, чем поставил Найла еще в более непонятную ситуацию. А я даже обиделся. Я думал, мои рубашки достаточно привлекательны. Печально. Хоран медленно повернулся на меня со своим фирменным осуждающим взглядом, но я был уверен, что он так и не понял, в чем дело. ― Я, кажется, знаю, где она, ― потянулся к телефону, резко сменив выражения лица на более приветливое. Набрал номер: ― Луи? ― Луи? ― с шоком выдал. ― Тот, который Томлинсон, да? ― вставил Эрл, на что я тихо кивнул, прислушиваясь к разговору Найла. ― Не у тебя? Тогда где она? ― смутился, затем сменил выражение лица ака «да, как всегда». Сбросил. ― Ну и…? ― синхронно спросили мы с Эрлом. ― Цитировать или перевести с Томлинсонского? ― Цитировать, ― быстро ответил мужчина, даже не представляя, что его ждет. ― Перевести, ― почти синхронно с ним ответил я. ― Если цитировать: Ищите свою шлюхо… ― неловко обернулся на ее отца, затем, удрученно выдохнув, продолжил: ― Ищите свою шлюхообразную подружку где-нибудь в другом месте. Советую обратится в публичный дом. Уверен, она там неплохо зарабатывает, ― он старался говорить медленно и не смотреть при этом на мужчину, что с каждым словом буквально закипал. ― И вообще, давайте вы не будете приплетать мне свою личную вагину. ― А я говорил, что лучше перевести, ― зачем-то бросил я, чем просто вывел окончательно Эрла. ― Почему он так говорит о моей дочери? ― Он просто не любит ее, ― пытался оправдать Луи. ― А ее это каким боком трогает? Вы все, ― провел пальцем, указывая на нас, ― вы портите ее. Я ее заберу, как только найду ее, ― зло стукнул по столу, от чего мы с Найлом пугливо прикрыли глаза, и вышел из кухни. ― Я же сказал, перевести, ― прошептал Хорану, когда мужчина скрылся за дверью. ― А он хотел, чтобы я процитировал, ― так же шепотом ответил, взмахнув руками и пораженно опустившись на стул. ― Боже, теперь он вообще не будет со мной говорить. Почему он так смотрел на меня? ― Потому что ты лишил его дочь девственности, ― совершенно сухо ответил я, сев напротив него. ― ЧТО??? ― тут же воскликнул. ― Не смотри на меня, ― встрепенулся. ― Она это сказала. ― Заебись. Мы с ним сидели на кухне, просто молча ожидая хотя бы весточки от нее. Я знал, что он ее любит. Он знал, что она хочет быть только со мной. Поэтому мне бы не следовало ревновать ее. Но я ревновал. Вообще не хотел видеть их вместе. Они могли быть вместе. Мы с ней ― нет. Всего через пару часов входная дверь тяжело открылась: ― Пап, Гарри, ― прокричала она, на что Найл тут же вскочил, чтобы бежать приветствовать ее, но я одернул парня, молча приказав сидеть на месте. ― Пенни, сестреныш, а где ты так долго была? ― прокричал в холл. ― Хоран сидел и втирал мне правила гольфа. Такая скука, ― проорала в ответ. Найл сильно удивился, покачав мне, что этого не было. Мистер очевидность. ― Сиди, ― тихо приказал ему. Ждал, когда она пройдет на кухню и увидит блондина. Она прошла к нам и просто впала в ступор, когда увидела гостя. Это нужно было видеть, потому что мало когда можно было застать Пенелопу Роналд врасплох. Но эти моменты были настолько восхитительны, что их стоило ждать. ― Привет, любимая, ― издевательски выдал блондин. ― Не знал, что я был твоим первым. ― Блять, ― выпалила девушка, опустив сумку на пол. ― Вот сейчас не нужно устраивать лекции о вреде вранья. Сами каждый день врете на камеры. ― Это наша работа, вообще-то, ― проинформировал я. ― И мы не всегда врем. Только тогда, когда этого требует ситуация. ― Вы сейчас так смотрите на меня, словно очень удивлены, ― усмехнулась Роналд. ― Будто это не было ожидаемо, ― вот теперь засмеялась и прошла к раковине, чтобы выпить воды. ― А где ты была? ― Не ваше дело, ― бросила. ― Кстати, круто вас послал Томмо, да? ― хихикнула и быстро ушла к себе. ― Это услышал твой отец, ― крикнул я ей вслед, на что она пораженно обернулась на меня, с глубоким страхом в глазах. ― Он сказал, ― быстро указал на Найла, тем самым обеспечив себя жизнью. Она перевела злой взгляд на Найла, а он тяжело сглотнул, медленно встав с места. ― Он сам просил, Пенни, ― шагал назад, выдвинув руки вперед. ― Хоран, тебе не жить, ― прорычала. ― ПЕНЕЛОПА! ― парня спас голос Эрла, доносящийся из моей комнаты. ― Быстро собирайся, мы уезжаем. ― Суки, ― прошипела нам. ― Вы оба гребанные ублюдки. Все всегда портите. Я молча встал, поняв, что сейчас могу лишиться самого дорогого, и побежал к Эрлу, чтобы все исправить. Он собирал ее вещи, потому как его не были даже разложены. ― Собирайся быстрее, ― кинул мне, посчитав меня за нее. ― Эрл, ― тихо начал я, ― я могу с ней еще посидеть. ― Гарри, ― рявкнул на меня. ― Ты превратил ее в... я не хочу такого для своей дочери. ― А если она пообещает бросить Найла? ― предложил, на что он заинтересованно повернулся ко мне. ― Все беды ведь от него, а не от меня, ― как-то даже странно было это говорить. ― А я привык к ней. Я мог бы следить за ней. Приставить к ней охрану, ― вот и понадобился Дэвид, который сейчас играл в приставку в гостиной. ― Только на неделю. ― Но… ― Ей срочно нужно вернуться в ЛА. У нее академия. ― И эту проблему я могу решить. ― Ты хороший парень, Гарри, ― приобнял. Но так ли это? Найл ушел, когда Пенни сыграла болезненное расставание с ним. Я даже поразился ее игре. А она свалила все на то, что училась в Академии кино. Так гордилась этим. Когда же Эрл уснул, я предложил ей прогуляться по городу, захватив с собой того же Дэвида. Она была рада, что осталась со мной. Даже сказала спасибо за то, что я ее выручил. Ну, точнее даже не сказала, а просто чмокнула в губы, пока не было ее отца. Мне этого было достаточно. Прогуливаясь по городу, я показал ей типичные достопримечательности, за которыми едут сюда туристы. Она так шокировано смотрела на них, словно видела впервые в жизни. А мне так нравился ее восторженный блеск в глазах. Я хотел купить ей мороженого, но, вы ведь ее знаете. Лучше удавиться, чем съесть лишнюю калорию. Поэтому я предложил ей яблоко из ларька. Она с удовольствием взяла его и просто хрустела, наблюдая за ночным городом в опущенные окна моей машины. Кричала и просто веселилась. Я попросил сделать плеер громче, когда заиграла ее любимая песня. Она была так счастлива. Я никогда ее такой не видел. Что-то происходило с ней. Но это было прекрасно. ― ВСЕ МЫ ЛЮДИ ВАМПИРЫ! ― прокричала во все горло, высоко подняв вверх руки. Конечной остановкой была вершина моста, где мы снимали Midnight memories. Она со страхом смотрела вниз и крепко сжимала мою руку, боясь упасть. ― Как вы это сделали? ― удивилась она. ― У нас была страховка, ― улыбнувшись, ответил. ― Волшебный вечер, не так ли? ― Больше, чем просто волшебный, ― повернулась ко мне и посмотрела в глаза. Чуть шагнув к ней, взял ее лицо в свою ладонь и просто нежно поцеловал в губы, быстро потом отстранившись от нее. ― Вау, ― удивилась она. ― А ведь нас могли увидеть. Поздно ночью мы вернулись домой. Пенни все никак не могла успокоиться после этого вечера. Она было так счастлива. Меня это даже очень удивляло. За весь вечер ни одного колкого выражения, издевательства. Ничего. Просто улыбки, нежность. В общем, все, что ей несвойственно. ― Папа, ― пустила в квартиру, проверив, спит ли он до сих пор. Убедившись, резко повернулась ко мне и, схватив мое лицо руками, впилась в губы. Я так ничего и не понял, но все же ответил ей и, приподняв ее на руки, потащил к ней в комнату. Мы старались быть тихими, чтобы не разбудить ее отца. Уложив ее на кровать, повис над ней и продолжил целовать, попутно снимая с себя и с нее одежду. Она все время усмехалась, когда я делал что-то слишком скоро, при этом роняя либо ее, либо себя, но смеялась она тихо. Даже Пенелопа имеет свои страхи. В этом случае, это был ее отец. Она чуть изогнулась в спине, когда перешел от губ к шее. Слегка простонала, он чего все внутри забурлило. Прижал ее руки к кровати, я продолжил ее целовать, но при этом меня не покидала мысль, что Эрл спит буквально за стеной. Это возбуждало еще больше. Такой адреналин. Расстегнув ее рубашку, я увидел ее прекрасное тело, которое до сих пор не мог себе позволить коснуться. Прошелся губами по ее животу, от чего услышал ее томные вздохи наслаждения. Когда я вошел в нее, она чуть не прокричала во всю квартиру, но я вовремя спохватился, закрыв ей рот своими губами. Она как всегда цеплялась за все, но при этом никак не могла найти чего-то подходящего. Царапала мне спину, кусали плечи. Делала все, но пыталась не кричать. Это почти сработало. ― ГАРРИ! ― прокричала, затем быстро прикрыла рот рукой. ― Он крепко спит? ― спросил. Она покачала головой. В любой другой ситуации я бы слез с нее, но было слишком поздно Наутро мы неловко смотрели друг на друга, все гадая, слышал ли это Эрл. Но мужчина и вида не подал. Зато с утра пораньше к нам постучали в дверь. Я поспешил открыть. У порога стоял озлобленный Луи. ― Ты и ты, ― указал на нас с Пенни. ― За мной. Мы покорно последовали за ним в мою комнату, оставив Эрла на кухне. Луи просто кинул на кровать The sun с ужасным заголовком: «Гарри Стайлс и его новая девушка. Кто эта незнакомка?» И наше с Пенни фото на мосту.