Пленница

pov Настя Пытка неизвестностью продолжала мучить. И эта неизвестность уже не касалась нашего местоположения или дальнейших планов относительно моей судьбы, эта неизвестность затрагивала доселе нерассмотренные мысли, чувства, на которых я не акцентировала внимание. В ту ночь я так и не уснула. Лежа на тонком покрывале, прямо на промерзшей первыми осенними морозами земле, я вначале долго плакала, сбрасывая наконец тяжкий груз навалившихся проблем и непонятных мне эмоций. Потом долго вглядывалась в звездное небо, прислушиваясь к каждому шороху: я ждала Игоря, поговорить с ним стало моей острой необходимостью. Но в ту ночь Игорь так и не вернулся, а я, измученная ожиданием, не помнила, как заснула, закутавшись в ворот своей потрепанной куртки. А на утро, когда он вновь появился в месте нашего ночлега, у меня не хватило мужества даже заговорить с ним. Не странно, что потребность в душевных разговорах у меня появляется только ночью. По-моему, эта черта присуща любому человеку. Мы снова отправились в путь. Время от времени я узнавала места, в которых мы останавливались с ребятами, на миг это успокаивало меня, ко мне приходила уверенность в том, что направляемся домой, но это было временным ощущением. На смену облегчению приходил страх. Страх, оставить такой полюбившийся мне плен. Или страх оставить полюбившегося мучителя? Все окончательно запуталось. Кажется, что после поцелуя Игоря мне снова стало тяжелее дышать, а на плечи упал тяжкий груз непонимания. С одной стороны, я боюсь этого человека и вздрагиваю от каждого его взгляда в мою сторону, а с другой стороны, я бы отдала многое, чтобы еще раз почувствовать вкус его губ и невероятное желание, которое я некогда ощущала наедине с Гореловым. Я не единожды пыталась с ним заговорить, но каждый раз что-то отстраняло меня от этой идеи. И я все также угрюмо ступала вслед за ним, сохраняя молчание. Еще один привал не заставил себя долго ждать: было видно, что парень устал, возможно, даже не спал всю ночь. Да и, честно говоря, я тоже устала от этого единения с собой. Мне почему-то казалось, что чем чаще мы будем находиться в такой непринужденной обстановке, тем скорее я смогу с ним заговорить. Я присела к наспех разведенному костру. Пламя не было очень сильным, огонь нужен был нам, скорее, для того, чтобы согреться. Я протянула замерзшие пальцы к костру, чувствуя, как тело наполняется приятным ощущением тепла. В таких условиях я научалась радоваться таким мелочам. Игорь угрюмо всматривался в пламя, время от времени подкладывая сухие ветки в костер. Все вернулось к обыденному состоянию: он находится в своем мире, я — в своем. — Где ты был сегодняшней ночью? — Единственный уместный сейчас, как мне казалось, вопрос прозвучал от меня без страха и опасений. Парень уже не казался мне монстром и преступником. — Послушай, — он начал говорить отстраненно, не смотря в мою сторону, — скоро я выведу тебя до основной дороги, там часто проезжают дальнобойщики, практически каждый день. Но ты не волнуйся, если не встретишь кого-нибудь сразу: в конце концов ты же выдержала два месяца без цивилизации. И теперь справишься. — Не договорив, он встал с насиженного места и, наконец, сфокусировал свой взгляд на мне. — И постарайся все забыть, меня особенно. Сердце бешено заколотилось. То ли виной тому страх, то ли обида и боль от слов, задевших за живое. Еще два месяца назад я готова была отдать многое, чтобы больше никогда не видеть этого человека, а теперь не могу даже дышать, представив, что его нет рядом. — А ты? Как же ты? Бросаешь меня, значит? — Невольно я заговорила с какой-то детской обидой, скорчив недовольную гримасу и надув губы. Это заставило появится на его лице усмешку, но не страшную и пугающую, а приятную. — Мне нужно встретиться еще с одним человеком, а тебе нужно уходить, чем раньше, тем лучше. Я быстро сообразила, что этим человеком может быть только тот, кто заставил Игоря заманить нас сюда. И эта встреча, судя по тому, что ребят уже нет в Припяти, а скоро удастся скрыться и мне, не сулила парню ничего хорошего. — Игорь, я прошу тебя, пойдем со мной. Он не найдет нас, а если и найдет, то не тронет. — В такой ситуации мне не оставалось ничего кроме как умолять моего собеседника бежать вместе со мной. Страх за его жизнь определил модель моего дальнейшего поведения. — Ну что ты молчишь, а? Что ты молчишь? Мольбы и просьбы медленно превращались в истерику. Схватив его за рукав куртки, я больше всего на свете сейчас боялась расцепить пальцы, ослабить хватку и отпустить его на встречу с убийцей. — Настя, так нужно. — Произнеся это, он неожиданно коснулся пальцами моей шеи, поворачивая мою голову так, что мне пришлось смотреть ему прямо в глаза. Передо мной стоял совершенно другой человек: ранимый, добрый, всем сердцем переживающий за мою судьбу. Это был не просто взгляд, это был взгляд влюбленного человека. И я поняла, наконец, что за чувство не покидало меня столько времени: это чувство невероятного спокойствия, гармонии, чувство надежности, чувство влюбленности, детской, наивной, светлой. Отбрасывая все свои предрассудки, я аккуратно приподнимаюсь на носочках, цепляясь пальцами за его лицо и, проклиная мысленно себя за все сомнения, впиваюсь в губы Игоря. Обвивая руками его шею, чувствую, как он отвечает мне, углубляю поцелуй. Невероятные ощущения наполняют мое тело, его ледяные прикосновения заставляют пробежать по спине мурашки. От продолжительного поцелуя воздуха становится катастрофически не хватать, но мне все равно. Я не вспоминаю Лёху, я ощущаю совершенно новые чувства, новые эмоции и новую, такую внезапно, но властно заполнившую меня любовь. Мы не замечаем, как возле нас оказывается кто-то, лишь треск сухих веток под ногами незнакомца, эхом доносившийся до нашего разума, заставляет оторваться нас друг от друга и обратить внимание на человека, которые предстал перед нами. От неожиданности я невольно вскрикиваю, кидаясь за спину Игоря и крепко цепляясь пальцами за край его куртки. Перед нами стоял взрослый мужчина маленького роста, в котором я сразу, под властью интуиции, узнала человека, с которым так боялся встречи Игорь. — Ну что, ребятки, вот и встретились.