Глава VIII. Принцесса
16 апреля 2017 г., 20:01
Марисса прогуливалась вдоль ровно выставленных прилавков, разглядывая товар. Рядом шел Донато Карузо, впереди — Мия. Нора и Джино бегали, прыгали, смеялись.
— Клоуны! — крикнул Джино и потянул Нору влево.
— А там акробаты! Пойдем, посмотрим, — Нора тянула Джино вправо.
— Я хочу посмотреть на клоунов!
— А я на акробатов!
Нора подбежала к Мариссе и начала дергать за руку.
— Мама, пойдем к акробатам.
Джино в свою очередь повис на Мии, прося отвести его к клоунам.
— Мы посмотрим всех, — сказала Марисса.
Раздался радостный крик. Вдруг Нора заметила продавца сладкой ваты.
— Хочу, хочу! — запрыгала она.
— Я тоже! — присоединился к ней Джино.
— Мия, — позвала ее Марисса.
Мия в это время рассматривала украшения ручной работы. Поняв сестру с полуслова, она взяла детей и направилась к продавцу сладкой ваты.
— Похоже, ярмарка удалась, — с удовольствием отметила Марисса.
— Да, донья. Столько народу собралось. Люди смогут продать свой товар и неплохо заработать. Это при том, что половину выручки мы направим в детские дома.
— Прекрасно. Все останутся довольны.
— Вы и о детях подумали. Устроили настоящий праздник. Смотрите, сколько семей пришло.
— Человек в хорошем настроении больше склонен помогать другим. Если эти люди счастливы, то они купят больше товара, зная, что этим помогут бедным детям.
— Интересная мысль. Я запомню.
— Весной надо будет такую же ярмарку устроить.
Марисса довольно наблюдала счастливые лица детей и взрослых. Повернув голову, она обратила внимание на мужчину, стоявшего у прилавка напротив. Он заинтересовано смотрел на нее. Марисса отметила, что он обладал привлекательной внешностью, был немного старше нее. Правильные черты лица, черные волосы и такого же цвета глаза. Наверняка женщины не обделяют его вниманием. Однако было в нем что-то, что не понравилось Мариссе. Плотно сжатые губы и пронзительный взгляд настораживали ее. Марисса не сомневалась: от этого человека можно ожидать всего.
— Это Сильвио Тольятти, старший сын Микеле Тольятти, — сказала Донато, заметив, куда смотрит Марисса.
— Значит, сын Тольятти решил посетить нашу ярмарку… — задумчиво произнесла она, продолжая изучать мужчину, который, не стесняясь, смотрел ей прямо в глаза. — Интересно, не так ли?
— Он явно пришел не просто так. Что-то мне подсказывает, что Тольятти младший здесь из-за Вас. Думаю, он хотел увидеть Вас лично. — Донато сделал паузу, словно размышляя, стоит ли говорить дальше. Затем он произнес: — Унаследовав бизнес отца, он продолжает его дело.
Марисса перевела взгляд на Донато Карузо. Он закашлял. От ее взгляда у него ком подступил к горлу.
— Странно, что я узнаю об этом только сейчас. Почему-то такая важная информация прошла мимо меня. И мне очень хочется знать почему. — едва слышно произнесла Марисса, смотря на своего консильори.
У Донато Карузо выступил пот на лбу. Он, как и все кто ее знал, боялся этого уничтожающего взгляда и тихого голоса. Если она начинала говорить тихо, практически полушепотом, это значило только одно — она была в гневе.
Донато хорошо помнил, как привез строптивую девчонку к дону Спирито. Сколько шуму она тогда наделала! Когда же она поселилась в особняке, он не раз поражался ее импульсивности. Она так была не похожа на своего деда. Донато Карузо был уверен, что с таким нравом, она не сможет продолжать дело дона Спирито. Однако он понял, что сильно ее недооценивал. С тех пор, как Марисса возглавила семейный бизнес, он ни разу не слышал, чтобы она повысила голос. Она ничем не выдавала ни мыслей, ни эмоций. И только со временем он научился понимать ее настроение по взгляду и тому, насколько тихо она говорила. Такая перемена не могла не поражать его. Ее выдержка восхищала. Как ей удалось так владеть собой, остается только догадываться. Однако он гордился тем, что на его глазах несдержанная девчонка повзрослела и превратилась в благоразумную женщину.
Донато Карузо достал платок и провел им по лбу.
— Простите, донья Спирито. Я не счел это столь важным. Сильвио Тольятти сидит тихо, не высовывается, никаких серьезных действий не предпринимает. Поверьте, он не представляет угрозы.
— Мне начинает казаться, что я ошиблась в тебе. Если мой консильори так рассуждает, то мне стоит задуматься о том, чтобы найти ему замену. Неужели ты серьезно полагаешь, что он будет продолжать вести себя также тихо? Или ты ждешь, пока волчонок станет волком? Проблемы нужно решать сразу.
— Донья Спирито, я не думал…
— Я вижу, что ты совсем не думаешь. Ладно, отложим этот разговор. Сейчас не время, и не место. Только ответь мне на один вопрос: он может начать мстить за смерть отца?
Донато Карузо замялся. Казалось, он только теперь начал осознавать свою ошибку.
— Я не знаю, — честно сказал Донато, — не похоже, что он собирается мстить. Однако вендетта дело такое… Итальянец не забывает обид.
— Так я и думала. Завтра зайдешь ко мне. Нам есть что обсудить.
Марисса повернулась в другую сторону, дав понять, что разговор окончен. Она улыбнулась, когда увидела бегущих к ней со сладкой ватой в руках счастливых детей.
***
Мануэль стоял у окна и наблюдал за людьми, которые входили и выходили из отеля, машинами, которые подъезжали и уезжали, и просто прохожими, занятыми своими мыслями и проблемами. В это время Пабло нервно мерил шагами гостиничный номер и кричал в телефонную трубку, держа в руках последние отчеты. Мануэлю бы стоило обратить на это внимание и обеспокоиться, но ему было искренне все равно. Он продолжал созерцать «шикарный» вид из окна. Пабло с яростью бросил телефон и документы на стол, словно они были виноваты во всех бедах. — Это катастрофа, Мануэль! На нас обрушились все возможные проверки, несколько наших складов арестовали, якобы, за нарушение каких-то там правил, товар задержали на таможне, заказчики недовольны… Если мы срочно не предпримем меры, мы разоримся! — Пабло взглянул на друга в ожидание реакции, но Мануэль все также равнодушно смотрел в окно. — Мануэль, ты слышишь меня? Ответа не последовало. — Мануэль! — Пабло повысил голос, чтобы на него наконец обратили внимание. — Тебя это вообще не волнует? — с долей досады и раздражения спросил он. Мануэль повернулся и смерил Пабло долгим взглядом. После чего сказал: — Зато тебя очень волнует. Пабло нахмурил брови, от чего на лбу появилась складка, которая выражала непонимание. Мануэль продолжил: — Тебе-то какая разница? Это моя фирма. Я сам разберусь, что с ней делать. Захочу вообще продам, понял? — Ну да… — Пабло медленно провел рукой по лицу и посмотрел на друга. Голубые глаза потемнели от обиды. — Прости, что лезу не в свое дело, беспокоюсь! Конечно, ты здесь хозяин, я же никто. Не переживай, больше не буду вмешиваться в твои дела! Пабло стремительно вышел из номера, по которому тут же раздался грохот от хлопнувшей двери. Мануэль вздохнул и посмотрел на стол, где валялись документы. После чего снова устремил свой взгляд в окно. Только он один знал, сколько сил, времени и нервов было потрачено, чтобы открыть и сделать его фирму процветающей. Мануэль жил своим предприятием. Она была его детищем, которому он отдал всего себя. Каждый контракт был его личной победой. Ему удалось то, чего не смог его отец. И каждую свою победу он посвящал именно ему. Если бы не отец, знания, которые он ему передал, и его печальный опыт, у Мануэля вряд ли получилось бы достичь таких высот. Фирма — это все, что у него было. Это его дело, заработок, жизнь. Пабло прав. Нужно что-то делать. — Мия… — прошептал он, — за что ты так со мной? Мануэль мерил шагами дорогу вдоль высоких железный ворот, вглядываясь то в особняк, возвышавшийся по другую сторону ворот, то в выездную дорогу, на которой должен появиться серебристый Мерседес. Он уже несколько часов провел в ожидании творения немецкого автопрома. Ноги гудели, в голове билась предательская мысль, что она может и не поехать никуда, и он попусту тратит время. Тем не менее, он упрямо продолжал ходить из стороны в сторону в нервном ожидании. Для себя он твердо решил, что если будет нужно, то останется ночевать под этими воротами, но своего добьется. Прошел час, другой, а машины все не было. Ноги уже подкашивались от беспрестанной ходьбы из стороны в сторону. Мануэль сел на асфальт, оперся спиной на ворота и устало устремил взгляд в небо, словно желая получить от него ответ на терзающий душу вопрос. Не зная чем себя занять, он принялся наблюдать за плывущими облаками. Голова гудела также сильно, как и ноги. Солнце ощутимо припекало, но пронизывающий холодный ветер впивался в кожу тысячами иголками, и тело охватывала дрожь. Мануэль на секунду прикрыл глаза, как послышался слабый скрип. Моментально вскочив на ноги, он с волнением уставился на ворота, которые медленно открывались. Вскоре показался долгожданный Мерседес. Мануэль вышел на середину дороги и преградил машине путь. Водитель несколько раз посигналил, но Мануэль не сдвинулся с места. Несколько мгновений спустя молодой мужчина в темном костюме покинул теплую машину и, активно жестикулируя, двинулся на Мануэля. Его стремительная походка сопровождалась криками на итальянском языке и активной жестикуляцией. Мануэль ни слова не понял. Он просто качал головой. Этот напыщенный итальянец со щегольскими усиками абсолютно не интересовал его. С каждой секундой водитель становился все злее и злее. Наконец, Мануэль добился того, чего хотел. Задняя дверь открылась, и из машины вышла Мия. На ее лице читалась легкое раздражение. Видимо, она старалась держаться, чтобы не показать своих эмоций. Быстрой, но легкой походкой она подошла к нему. Бросив несколько слов водителю, после которых он вернулся обратно в машину, Мия обратилась к Мануэлю: — Что за цирк ты здесь устроил? — изящно смахнув упавшую на лицо прядь, сквозь зубы спросила она. — Мне нужно с тобой поговорить, и я не уйду, пока мы не поговорим! — отчеканил Мануэль, глядя ей прямо в глаза. — У меня нет на это времени, так что уйди с дороги и дай мне проехать. — Мия подалась назад, но Мануэль схватил ее за локоть. Однако поймав ее осуждающий взгляд, тут же убрал руку. — Мия, неужели я о много прошу?! Просто поговори со мной! — ее упрямство и равнодушнее бесили его. Мануэль с трудом взял себя в руки и полушепотом, почти умоляя, произнес: — Один разговор, и я обещаю, что больше не потревожу тебя. Мия колебалась. Он понял это по ее печальному пристальному взгляду. Посмотрев на водителя, потом снова на Мануэля, Мия направилась в сторону машины. Напоследок она сказала, голос ее слегка дрожал: — Я не могу, у меня важная встреча. Я итак потеряла время. Мануэль опустил голову. Он был готов заплакать от отчаяния. В тоже время в нем медленно закипала злость. К счастью, выплеснуть ее в тот моменту него не было сил. Если бы он дал волю эмоциям, это положило бы конец всему тому, что еще можно было возродить, и догорающий уголек надежды, который еще теплился в его сердце, потух бы навсегда. Мануэль поднял голову и посмотрел в след любимой. На лице читались переполнявшие сердце грусть и разочарование. Мия открыла дверь машины, но не села. Застыв на месте, она отрешённым взглядом смотрела в одну точку, словно о чем-то задумалась. Очнувшись, она, не поворачивая головы, тихо сказала: — В семь часов, в кафе «Giolitti». — После чего быстро села в машину, которая тут же тронулась с места. Мануэль широко улыбаясь, ушел с дороги. Ему хотелось кричать, петь и танцевать. Счастливо засмеявшись, он вновь посмотрел на небо. Еще недавно уныло плывущие облака вселяли в него неуверенность и страх, сейчас же эти причудливые кудрявые озорники дарили надежду и радость. Мия провела пальчиком по папке, положила ее на сидение и улыбнулась. Контракт подписан, а значит, она будет переводчиком на переговорах сеньора Грасси с мистером Уокманом, владельцем крупной британской фирмы. Марисса долго готовилась к сделке с мистером Уокманом, прощупывала почву, подготовила выгодное предложение, обговорила с ним все детали, но в последний момент он отказался подписывать бумаги. Этот подонок, их конкурент сеньор Грасси, увел такого важного клиента прямо из-под носа. Но теперь Мия будет знать все подробности их сделки, и Марисса сможет переманить мистера Уокмана обратно более привлекательными условиями. Они отплатят Грасси той же монетой. И это будет справедливо. В конце концов, он первый начал. Правда, придется пожертвовать своими интересами, чтобы переплюнуть его, но прибыль не самоцель в данном случае. Важнее выйти на британский рынок, который откроет новые возможности для заключения выгодных контрактов и, главное, способствует росту влияния Мариссы. Именно поэтому Мариссе необходим договор с этой фирмой. К тому же это стало делом принципа. Марисса никогда не давала спуску своим конкурентам, и этот раз не станет исключением. Мия посмотрела на часы. Без пятнадцати семь. Хорошее настроение в секунду улетучилось, как только она вспомнила о предстоящей встрече. Зачем ему это нужно? Неужели он думает, что какой-то разговор может все изменить? Неужели он считает, что возможно вернуть былые чувства, которые он своей жестокостью… безжалостно втоптал в грязь? Неужели он верит, что она простит ему нечеловеческую боль, которую испытала, когда он несправедливо оскорбил ее и бросил?! Мия грустно ухмыльнулась и посмотрела в окно, сдерживая слезы. За что судьба так с ней? Она же научилась жить без него, не думать о нем, не вздрагивать каждый раз, когда в толпе ей послышится его голос. Но вот он снова появился в ее жизни, ждет прощения и даже не подозревает, что одно только его присутствие ранит, словно нож в сердце. — Приехали, синьорина. Мия вздрогнула от слов водителя. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоится, посмотрела в зеркало заднего вида, поправила аккуратно уложенные волосы, едва доходившие до плеч, и вышла из машины. Отыскав взглядом вход в кафе, Мия медленно направилась к нему. С каждым шагом решительность таяла, как лед под палящими лучами солнца. Она боялась этого разговора. Она не хотела его. Положив ладонь на ручку двери, Мия оглянулась на машину. Водитель стоял, опершись на капот, и без особого интереса изучал улицу. Ее жгло желание сбежать, но она не могла нарушить слово. Она резким движением толкнула дверь и вошла. Мануэля Мия увидела сразу. Он сидел за столиком в дальнем углу и барабанил пальцами по столу. Заметив ее, он улыбнулся и встал. Собрав всю силу воли, она надела маску безразличия и подошла к нему. Мануэль, словно истинный джентльмен, отодвинул для нее стул. Мия скептически отнеслась к этому жесту. Вот гад! Знает же, что она любит подобные вещи. Задобрить ее хочет. Но ничего не выйдет! Они заказали по чашке кофе. Заказ ждали в полной тишине. Мия изучала висевшую на стене картину, изредка бросая взгляд на Мануэля, который не сводил с нее глаз и едва заметно улыбался. Когда принесли кофе, Мануэль решился начать разговор. У Мии внутри все перевернулось, но она не позволила себе выдать истинные эмоции, сосредоточила взгляд на Мануэле и приготовилась терпеливо слушать. — Я не буду ходить вокруг да около, перейду сразу к главному. — На какое-то время он замолчал, словно собираясь с мыслями, потом продолжил: — Я знаю, что вы с Мариссой хотите нас разорить и скоро вы добьетесь своего… Мия перебила его: — Мы не этого хотим. Единственное наше желание, чтобы вы оставили нас в покое и уехали из этой страны. Мануэль пристально осмотрел на Мию, ловя каждое ее слово. — Ладно, пусть так. Но ты уверенна, что хочешь моего отъезда? — Да! — не задумываясь, ответила Мия. — Я очень этого хочу. Пойми, я прекрасно жила, пока не появился ты и не нарушил мой покой. К чему все эти ухаживания, попытки вернуть меня? Ты не видишь, что я тебя больше не люблю? Те чувства давно умерли. Вернее, ты их убил. — Прости меня! Я готов на коленях вымаливать у тебя прощение. Да, знаю, что очень обидел тебя. Я ошибся, но все мы ошибаемся и заслуживаем второй шанс… — Обидел! По-твоему, это обидел?! Да ты даже не представляешь, что тогда со мной было! Для меня жизнь закончилась в тот день, когда ты уехал. Если бы не Марисса, не знаю, как бы я это пережила. Мануэль опустил голову на руки и прошептал: — Прости. Повисло молчание. Мия сдерживала душившие слезы. У нее не было сил продолжать разговор. В горле стоял ком. Она боялась сорваться и выдать свои чувства. Мануэль поднял на нее глаза полные грусти и раскаяния. Сердце болезненно сжалось, и Мия отвела взгляд. Он положил ладонь поверх ее ладошки, но она тут же убрала ее, сложив руки на коленях. — Я понимаю, что это очень трудно, но давай попробуем… — Нет! — Мия решительно оборвала его. — Теперь я другой человек и не повторю прошлых ошибок. Лицо Мануэля посерело от ее слов, глаза потускнели. В них больше не читалась надежда. — Я понял, — безжизненным голосом сказал он. Помолчав с минуту, Мануэль протянул ей папку, лежавшую на столе, на которую Мия только сейчас обратила внимание. — Скажи Мариссе, чтобы больше не старалась. Это документы на мою фирму. Я все переписал на тебя. С этого дня я банкрот. Без тебя мне ничего не нужно. Без тебя мне и жить незачем. Пока он говорил, Мия изумленно смотрела на него, затем она открыла папку, чтобы убедиться, что ей не послышались его слова. Справившись с эмоциями, Мия безразличным тоном спросила: — Зачем мне это? — Вы с таким упорством пытались меня разорить, я решил больше вас не утруждать. Довольна? — Мануэль устало провел ладонью по лицу. — Каких еще объяснений ты ждешь? Я тебе уже все сказал. Можешь не переживать, больше ты меня не увидишь. Завтра мы с Пабло возвращаемся в Буэнос-Айрес. Мия не верила своим ушам. Все кончено! Она еще раз взглянула на бумаги, лежавшие на столе, вытащила их и разорвала на мелкие кусочки, которые швырнула Мануэлю в лицо. — Ты идиот! Мне не нужны ни твоя фирма, ни твои деньги! Как ты вообще мог такое подумать?! Просто уезжай и никогда не возвращайся! — Бросив гневный взгляд на Мануэля, Мия схватила сумочку и выбежала из кафе. Пятый час утра, а ей так и не удалось уснуть. Мия бесцельно бродила по дому, чтобы успокоить нервы. Ни сидеть, ни лежать она не могла. Мысли создавали хаос в голове и заставляли сердце беспокойно биться, тревожа и без того истерзанную душу. Она снова и снова вспоминала разговор с Мануэлем, и никакие увещевания выкинуть его из головы не помогали. И почему стоило только снова появиться Мануэлю, как ее мысли заняты только им? Разве десять лет это не срок? Можно ли продолжать любить человека, который практически уничтожил ее? Да и может ли она вообще верить в любовь после всех страданий, перенесенных по вине мужчин, которым открыла сердце? Как ни странно, но да. Она наивно продолжала верить в любовь. Мия надеялась еще встретить того, кто наполнит ее жизнь счастьем взаимной любви, честного человека, который будет любить ее ни за внешность, ни за деньги, ни из похоти, а просто за то, что она есть. И хоть она теперь не доверяла мужчинам, она знала, придет день, когда она переборет этот страх и снова откроет свое сердце для любви. Но также Мия знала, что все это будет не с Мануэлем. Они много раз пытались, начинали сначала, но все заканчивалось крахом. Словно сама их любовь была ошибкой. Наверное, звезды не так сошлись, и вместо того, чтобы ненавидеть друг друга, как им было суждено, они полюбили. С самого начало судьба была настроена против них. Но они преодолевали преграды, наивно полагая, что им есть за что бороться. Но заветная цель, называемая большим и светлым чувством, оказалась иллюзией. Однако может ли она корить себя за то, что поддалась этой фантазии, если с детства привыкла жить, строя воздушные замки, которые тщательно оберегал отец, закрывая ее от реальной жизни? Как бы то ни было, повторять своих ошибок она не будет. Соня говорила, что первая любовь не забывается. Пусть так. Но это не повод всю жизнь находится в плену этой любви, страдать и гореть в аду, созданным своими усилиями из несбывшихся надежд и извечных мыслей: «А чтобы было, если бы…?» Сегодня он уедет. И она не будет сожалеть о том, что не простила, что не дала им еще один шанс. Она просто перевернет эту страницу и начнет писать новую историю, которая обязательно будет со счастливым концом. Вот только бы до этого увидеть его… в последний раз! Пабло сидел в кресле и наблюдал, как Мануэль складывал вещи в чемодан. Лицо друга не выражало никаких эмоций. Он был похож на робота, который выполнял действия автоматически. С тех пор, как он вернулся в отель, он не сказал ни слова. Однако по его несчастному взгляду Пабло догадался, что встреча с Мией прошла плохо. И то, что он сейчас покует вещи, тому доказательство. — Значит, возвращаемся? Мануэль кивнул. — Не верю. Ты столько усилий приложил, добиваясь ее. Мы потеряли важный контракт, чуть не разорились, а ты берешь и просто уезжаешь?! Мануэль посмотрел на него глазами, полными горечи и отчаяния. — Все кончено. Мия ясно дала понять, что никогда не простит меня. Она не хочет больше видеть меня. Я исполню ее желание. Если это сделает ее счастливой, я уеду. — Все они говорят, что никогда не простят, а на деле… — Да?! Что же ты тогда даже палец об палец не ударил, чтобы Марисса тебя простила? Пабло отвернулся. По телу прошла дрожь, словно его током ударило. От резкой боли в глазах появились точки. Теперь эта душевная рана причиняла ему и физическую боль. — Если у тебя ничего не вышло с Мией, то мне и пытаться нет смысла. Марисса и на пушечный выстрел не подпустит меня. Вон сколько усилий приложила, чтобы избавиться от нас. Мануэль сжал кулаки и произнес сквозь зубы: — Да уж, месть удалась. Пабло грустно ухмыльнулся: — Это же Марисса. Она по-другому не умеет. — И что? Теперь я должен понять и простить ее? Хотя теперь это не имеет никакого значения. Все кончено. — Знаешь, я ведь искал ее, мечтал увидеть еще хоть раз, чтобы все объяснить… На что я надеялся? Иногда я думаю, что лучше бы не было этой встречи. Я бы продолжал жить фантазиями, коря судьбу, которая просто не дала мне шанс. А так я убедился, что сам все разрушил, отрезав пути назад. — Пабло схватился за голову. — Черт возьми! Я именно этого и хотел… Мануэль подошел к другу и ободряюще хлопнул его по плечу. — Ну все, хватит. Самобичеванием ты ничего не исправишь. Нужно взять себя в руки и смириться. Смириться! — Мануэль стукнул кулаком по стене, затем от бессилия уткнулся в нее лбом. Повисла скорбная тишина. Дань любви. Похороны надежды. Мия посмотрела на часы и выглянула в окно. Ливень стенной обрушивался на землю, заполнив собой все пространство. «Такой же был в тот день, когда мы прилетели сюда», — подумала она. Заметив подъехавшую к входу машину, Мия взяла зонтик и вышла. Она смотрела на стекающие по стеклу капли, на проносящиеся мимо машины и старалась ни о чем не думать, но мысли неизменно возвращались к одному и тому же. Простояв во всех возможных пробках, они наконец подъехали к отелю. Мия уже думала, что опоздала. Как только машина остановилась, она выскочила из нее, забыв зонтик. Когда через дорогу Мия увидела двух выходящих из отеля мужчин с чемоданами в одной руке и зонтиками в другой, из груди вырвался вздох облегчения: она вовремя. Таксист погрузил чемоданы в багажник, и один мужчина сел в такси, другой огляделся и заметил ее. Улыбка осветила его лицо. Он бросился к ней, не обращая внимания на сигналящие ему машины. — Ты приехала, ты здесь! — Мануэль счастливо смотрел на нее. — Я ждал, я надеялся. Боже, как же я счастлив! — Он поднял голову вверх и крикнул: — Спасибо тебе! — затем приблизился к Мии и протянул руки, но она сделала шаг назад. — Я пришла попрощаться. Долго сомневалась… — она оборвалась на полуслове, глядя в бездонные черные глаза. Мануэль помрачнел. Лицо исказила гримаса боли. Она была ей знакома. Но Мия ничего не могла поделать. Вернуться назад невозможно, исправить ничего нельзя. Можно только идти вперед, строя будущее на обломках прошлого. — Значит, все кончено… — было видно, что эти слова дались ему с большим трудом, тем не менее, он смотрел ей прямо в глаза. — Ты так и не понял? Все давно закончилось… десять лет назад. — Если бы я только знал… Мия приложила палец к его губам, не давая ему закончить. Набрав в легкие побольше воздуха, чтобы не заплакать, она сказала: — Прощай. В этот момент они услышали, как сигналит таксист, и кричит Пабло: — Мануэль, мы опоздаем! Мануэль провел ладонью по ее щеке, задержав большой палец на подбородке. Резко убрав руку, он окинул ее долгим взглядом, словно стараясь запомнить. Наконец, он произнес это роковое слово: — Прощай, — и больше не глядя на нее, пошел к такси. Мия смотрела в след удаляющейся машине. Еще какое-то время она могла видеть красные огни фар, но вскоре и они скрылись из виду. По щекам ручьями текли слезы, смешиваясь с каплями дождя и потекшей тушью. Только ей было все равно. Ее не волновало, что она стоит посреди тротуара под ливнем без зонта, и уже промокла до нитки. Мия не чувствовала ни капель дождя, ни холода. Она все смотрела вдаль, туда, где скрылась машина, в которой уехал Мануэль. — Не уезжай… — прошептала она. Сердце учащенно билось, и с каждым ударом ей становилось больнее. Она попыталась глубоко вздохнуть — не получилось. Мия больше не стала сдерживать душивших рыданий. Пусть все видят ее слабость. Ей плевать! Она уже никогда его не увидит. Это был последний раз. А она так и не смогла простить… Мия наконец отвела взгляд от дороги и оперлась на стену здания. Она едва держалась на ногах. Ее охватила такая слабость, что ей казалось, еще секунда, и она упадет. Она чувствовала, что начинает оседать, как вдруг ее подхватили чьи-то сильные руки. Мия подняла взгляд и моргнула несколько раз, чтобы убрать пелену слез с глаз и убедиться, что ей не померещилось лицо Мануэля. Нет, не показалось… — Мануэль! — Мия обхватила руками его шею, продолжив рыдать у него на плече. — Ты не уехал… не уехал… — повторяла она. — Не смог! После того, как я нашел тебя спустя столько лет, я просто не смог уехать. Говори, что хочешь, но я тебя не оставлю, тенью твоей стану, лишь бы быть всегда с тобой. — Мануэль… — Мия резко перестала плакать и посмотрела ему в глаза. В этот момент она поняла, что все действительно кончено. Конец боли, беззвучным рыданиям в подушку по ночам, конец одиночеству. — Я люблю тебя. Люблю! — Крикнула она так сильно, как только могла. — Моя принцесса, — Мануэль, целуя ее лицо, глаза, нос, губы, шептал: — обожаю тебя. Ничто не имеет значения в этой жизни кроме тебя. Только ты даришь улыбку, счастье, желание жить. Без тебя я ничто. Как же я тебя люблю! Прости меня за все, за всю боль, что ты испытала из-за меня. — Хватит. Я простила, — Мия снова заплакала, — простила… — Я обещаю, что ты больше никогда не будешь плакать, слышишь? Я сделаю тебя настолько счастливой, насколько несчастной ты была. Обещаю! Мия не могла больше терпеть. Она поцеловала его со всей нежностью и страстью, которые копила все эти годы.***
Мия не ходила, а парила. Она была похожа на ангела, спустившегося с небес и дарящего радость всем окружающим одним своим видом. Прохожие невольно улыбались, глядя на ее счастливое лицо и горящие любовью глаза. Счастье ярким светом наполняло ее измученную болью и слезами душу, переполняло и распространялось на людей. Подобное чувство пьянящей легкости и неземной радости она испытывала лишь раз — когда прижала сына к груди. Единственное, что вносило темные краски в ее жизнь, ставшую похожую на сказку, был страх, что однажды она проснется, и все окажется сном. Но эта туча быстро пробегала, стоило только Мануэлю обнять, поцеловать и сказать, как сильно он ее любит. Мия почти все время проводила с Мануэлем. Они заново открывали друг друга, учились находить общий язык. Мануэлю было тяжело идти на компромиссы, но ради Мии он пытался усмирить свою чрезмерную гордость. Мия видела это и не перечила ему, всегда принимала его решения. Она полностью отдала себя Мануэлю. Его жизнь стала ее жизнью. Однако в ее жизни был еще сын, которого Мия любила не меньше, чем Мануэля. Джино привык к чрезмерному вниманию со стороны мамы, и когда почувствовал его нехватку, начал требовать свое. Капризы, притворные болезни, участившиеся выходки в школе. Мия сначала не понимала, что происходит с сыном. Он всегда был спокойным и рассудительным. Это всегда его отличало от импульсивной Норы. И если он совершал какую-нибудь провинность то, с легкой руки неугомонной сестры. Такие кардинальные перемены в поведении сына настораживали ее. Последней каплей стало то, что после очередной выходки, он отказался с ней разговаривать. В тот момент она поняла в чем ее вина. Пришлось научиться обуздывать сжигающую изнутри страсть и делить любовь межу сыном и Мануэлем. Это оказалось несложно, стоило только вспомнить, что она не только любящая женщина, но и мама. Как только Мия расставила приоритеты, отношения с сыном наладились. Марисса еще раз пробежала взглядом по листу, исписанному красивым аккуратным подчерком, и бросила его на стол. Она провела по лицу ладонями, отгоняя ненужные мысли. Решив, что ей нужно отвлечься, она взяла в руки отчет и принялась изучать его, но тихий стук в дверь отвлек ее. — Войдите, — сказала Марисса, отложив в сторону бумаги. Мия, словно голубь, впорхнула в кабинет и осветила помещение своим счастливым личиком. — Занята? — улыбаясь, поинтересовалась она. — Не очень. Ты что-то хотела? — Да, — Мия приземлилась на диван, расправила юбку и посмотрела на сестру. В глазах горел озорной огонек, что было необычно для нее. Марисса насторожилась. — Давно мы с тобой не разговаривали. Я имею в виду, вот так просто о жизни. —Тебе сейчас не до этого. Мия надула губы: — Ты обижаешься? — с беспокойством спросила она. — Конечно нет. Наоборот, я очень рада за тебя. Ты заслуживаешь быть счастливой. — Ты тоже, — Мия загадочно улыбнулась. — Я счастлива. — Равнодушно пожав плечами, сказала Марисса. — Мне-то не ври, — попросила Мия, пристально смотря на сестру. — Давай сменим тему. — Нет! — запротестовала Мия. — Кто действительно заслуживает счастья, так это ты! — У меня есть все, кроме, пожалуй, свободного времени, которое я хотела бы посвятить своей дочери. Это единственное, чего мне не хватает для счастья. — А как же любовь? Марисса посмотрела на Мию ничего не выражающим взглядом и ответила: — Я понимаю, что ты влюблена, счастлива и хочешь, чтобы окружающие разделили с тобой эти чувства, но ты пришла не по адресу. Я не буду говорить на эту тему. — Марисса, столько лет прошло. У всего есть срок давности. — У предательства нет срока давности, — отрезала она. — Он не предавал тебя… — прошептала Мия. Во взгляде Мариссы появился интерес. — Продолжай, — сложив руки, попросил Марисса. Осмелев, Мия заговорила увереннее: — Пабло придумал все это, так как думал, что он болен… — Я знаю, — Марисса перебила ее. — Откуда? — глаза Мии расширились от удивления. Мия привыкла, что сестра всегда обо всем осведомлена, но об этом она знать не могла. Марисса взяла со стола лист бумаги, который недавно держала в руках, и протянула его Мии. Мия быстро прочитала его и удивленно посмотрела на сестру. — Я не знала, что он написал тебе. О болезни мне рассказал Мануэль, и я решила, что ты должна знать. — Посмотрев снова на письмо, потом на Мариссу, она с надеждой спросила: — Ты простишь его? — Ты думаешь, что какого-то паршивого клочка бумаги достаточно, чтобы простить предательство?! — Но он же не предавал тебя… — Мия, мне одновременно и радостно, и грустно, что ты так мало знаешь о жизни и предательстве. Я за эти годы познала все его грани и предпочту остаться одной, чем позволю снова воткнуть мне нож в спину. — Я тебя не понимаю, — расстроено произнесла Мия. — Я желаю, чтобы ты никогда не поняла меня, — Марисса встала и вышла из кабинета, оставив сестру в растерянности. Марисса спустилась вниз и попросила водителя подготовить машину. Она чувствовала, что ей нужно развеяться, а лучше всего ей помогала в этом стрельба. В нескольких километрах находилась поляна, которую они использовали в этих целях, организовывая что-то вроде выездного тира. Там в свое время ее учили стрелять, туда она приезжала, когда хотела потренироваться или просто снять напряжение. Узнав о желании Мариссы пострелять, Донато подготовил все необходимое. — Хотите я с Вами поеду? — Нет, я хочу побыть одна. Нино поможет мне расставить мишени. Донато кивнул и исчез также незаметно, как и появился. Машина ехала тихо и размеренно. Марисса попросила водителя не гнать: она не торопится. Смотря на проносящиеся мимо деревья и поля, Марисса не заметила, как мысли унесли ее далеко от красивых сельских пейзажей. Мия… Марисса только сегодня поняла, какая же ее сестра счастливая. Несмотря на то, что Мия все годы находилась рядом с ней, она так и не познала этой жизни. Той жизни, которой жила Марисса. Мия знала почти обо всех ее делах, но от некоторых Мариссе удалось держать сестру в стороне. За эти годы Мия сильно повзрослела, даже больше, чем следовало бы. Она многое пережила, это закалило ее характер и развило ум, но в душе она осталась все той же маленькой девочкой, которой нужен кто-то, на кого она могла бы положиться и опереться. Раньше Марисса была этим человеком. Теперь Мануэль занимает это место. Но факт остается фактом: Мия всегда будет за чьей-то спиной, которая укроет ее от самых темных сторон этой несовершенной жизни. Чего нельзя сказать о ней, о Мариссе, которая как сталкивалась с ними ежедневно, так и будет продолжать. Зачем ей кто-то? Она сама опора. А разве может быть у опоры опора? Она создана, чтобы быть лидером, чтобы вести за собой и, если нужно, укрыть под своим крылом. Ей не познать простого женского счастья, когда можно быть слабой, поплакать на плече у любимого мужчины, рассказав о своих горестях и найти защиту в его крепких объятиях. Но она не сетует на судьбу. Она смирилась. Нам не дано изменить то, что предначертано еще до нашего рождения. Мы можем сопротивляться, идти против течения, но в итоге все равно выйдем на ту единственную дорогу, которая проложена для нас. А если так, какой смысл смотреть по сторонам, оглядываться на других? Мы не они, и не станем ими, также как они не станут нами. Всю жизнь мы будем тащить наш собственный крест, хотим мы того или нет. Остается только решить: примем ли мы нашу судьбу сейчас или будем сопротивляться и ждать, пока она не насеет удар, чтобы поставить нас на место. Марисса мысленно прокрутила свой разговор с Мией. Предательство. О нем она знала все. С юности повелось так, что она постоянно сталкивалась именно с теми пороками, которые ненавидела больше всего. Она не выносила ложь. Сколько ее обманывали? Не сосчитать. Она не прощала предательства. Всегда находились люди, которые втыкали ей нож в спину. Но она вставала, стиснув зубы, и шла дальше. Она жестоко мстила, но это не приносило утешения. Поэтому Марисса начала с осторожностью относиться к людям, зная, что от них можно ожидать всего. Внешне это было незаметно. И только сердце хранило все раны и разочарования. Пабло. Он самая большая заноза в ее жизни. Закоулки памяти хранили еще счастливые мгновения, проведенные с ним равно, как — всю боль, что он причинил ей. Предатель! Он предал все: их любовь, ее и себя самого. Своей ложью он втоптал в грязь светлые и чистые чувства, которые она питала к нему. Он очернил себя, как он думал, из благородства. Черта с два! Он просто боялся. Боялся ее жалости, боялся того, что со временем она сама бросит его. Зачем жить в постоянном страхе боли, когда можно кончить все сразу, а потом жалеть себя и считаться мучеником?! Человек, которому она подарила себя, просто не знал ее, не верил ни в ее любовь, ни в нее саму! Нет, это не его ошибка, а ее. Ей следовало бы понять все это раньше, тогда бы жизнь могла сложиться иначе. Но она была слепа, не желая замечать очевидной истины. Машина остановилась, и Марисса очнулась от раздумий.***
Пабло прошелся по номеру и сел на диван. Посидев с минуту, он встал. Снова прошелся. Опять сел. Расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, воротник которой его душил, он опять встал, не в состояние спокойно сидеть, и подошел к бару. Пабло повертел в руках бутылку, хотел открыть ее, но передумал и поставил на место. Нет, сейчас ему пить нельзя. Не зная как успокоить нервы, он распахнул окно и вдохнул прохладный воздух. Пабло почувствовал легкое облегчение, но сердце продолжало бешено стучать. Сейчас все зависит только от нее. Только бы она помогла! А дальше… что будет дальше, уже его проблемы. Он старался не тешить себя надеждой, что его план увенчается успехом. Наоборот, он готовился, быть похороненным под этим отвратительным ковром с непонятным узором. И все же он рискнет. Ведь у Мануэля получилось! Он вернул Мию, хотя уже думал, что потерял ее навсегда. Значит, нет ничего невозможного. Ну, а если ничего не выйдет, он первым же рейсом вылетит обратно в Аргентину. Марисса взглянула на часы. До встречи с управляющим фабрики оставалось немного времени, но ей хватит, чтобы выпить чашку кофе в любимом кафе. Она заняла свободный столик и осмотрелась. Здесь всегда было мало народу, царила атмосфера спокойствия и уюта. Идеальное место для отдыха и размышлений. Официантка, убиравшая соседний столик, улыбнулась, заметив Мариссу, и подошла, чтобы принять заказ. В этом кафе ее все знали. Она часто заходила сюда. Официантка поставила перед ней эспрессо. Сразу расплатившись, Марисса добавила сахар и приготовилась насладиться любимым напитком, как зазвонил мобильный. Увидев на экране имя сестры, она тут же ответила. — Слушаю. — Марисса, помоги мне! — срывающимся голосом прокричала Мия. — Что случилось? — Я… нет времени объяснять. Приезжай в отель «Monte Cenci», номер 504. Скорее! — Я уже еду. — Марисса схватила сумку и выбежала из кафе. — Не переживай, я скоро буду. — Только приезжай одна! — напоследок крикнула Мия, после чего связь прервалась. Марисса влетела в машину. Прежде выхватив у водителя ключи от машины, она села за руль и втопила педаль газа до предела. Машина с ревом тронулась с места. Марисса старалась сохранять спокойствие. Однако мысли беспрерывно крутившиеся в голове были одна хуже другой. Что могло случиться? Мия была такой испуганной. Марисса поклялась себе, что если хотя бы волосок упадет с головы ее сестры, она лично прикончит того подонка, который посмел причинить вред ее сестре. Мариссе казалось, что она добиралась вечность. Как только машина остановилась, Марисса тут же бросилась к дверям отеля. Узнав где находится номер 504, Марисса побежала по лестнице на нужный этаж. Наконец оказавшись у нужной двери, она рывком открыла ее и вдруг замерла в растерянности. Такого она точно не ожидала…
