Глава IX. От себя не убежишь
12 мая 2018 г., 22:02
Мия убрала мобильный в сумочку и с беспокойством посмотрела на Мануэля. Он обнял ее и сказал:
— Ты все сделала правильно.
Мия покачала головой и сильнее прижалась к его груди.
— Марисса убьет меня. Она мне этого никогда не простит.
— Милая, ты преувеличиваешь. Да, возможно она позлится немного, но потом отойдет. А если все пройдет удачно, то она даже и не вспомнит об этом.
Мия от всей души желала, чтобы так и было, но она слишком хорошо знала сестру, поэтому ей было очевидно: эта выходка не сойдет ей с рук. А ведь всего лишь на всего ею овладело извечное назойливое желание людей сделать как лучше. Не в силах противостоять ему, она согласилась стать участницей авантюры, которая не предвещает ничего хорошего. Мия представила непроницаемое лицо сестры, которая тихим голосом, от которого кровь стынет в жилах, говорит все, что думает о ней и об их идиотской затеи. Мия уже проклинала себя на чем свет стоит, и даже Мануэль не мог утешить ее.
***
Пабло стоял, как вкопанный, опешив от стремительности, с которой Марисса ворвалась в номер. Убедившись, что Пабло там один, она раздраженно спросила: — Это шутка?! Где Мия? — Марисса поняла, что ее провели, и едва могла сдерживать эмоции. Пабло улыбнулся. Как ни в чем не бывало, он ответил: — Ее здесь нет. Она ушла с Мануэлем час назад. — Я прибью ее! — Марисса закрыла глаза и провела ладонями по лицу. Она давно не испытывала такого гнева, как в тот момент. Больше всего ее злило, что человеком, который ее провел, была именно Мия, а ведь еще каких-то несколько минут назад Марисса боялась, что жизнь сестры в опасности. — Не стоит, она хотела помочь. По-другому ты не стала бы со мной разговаривать. — А о чем мне с тобой говорить? Все уже давно сказано. — Все мы совершаем ошибки. За свою — я, по-моему, уже расплатился сполна. Марисса громко рассмеялась. — Да что ты знаешь о расплате? — Она резко перестала смеяться и продолжила: — Ничего! Ты думаешь, что достаточно настрадался, но ты понятия не имеешь, что такое настоящие страдания. — Марисса чувствовала, как внутри все клокочет от гнева. Непреодолимая сила толкала ее продолжить и высказать ему все, что она думала на его счет. Набрав в легкие воздуха, она была готова подчиниться этой неведомой силе, но вдруг со всей ясностью увидела бессмысленность своей тирады. Все равно это ничего не изменит. И незачем попусту сотрясать воздух. К Мариссе вернулось самообладание. Она успокоилась. — У меня нет никого желания продолжать этот разговор. Меня не волнует ни то, что ты скажешь, ни ты сам мне неинтересен. Марисса направилась к двери, но Пабло поймал ее за локоть и, схватив за плечи, развернул к себе. — И тем не менее, ты меня выслушаешь, — решительно сказал Пабло. — Дальше делай, что хочешь. — Столько лет прошло, а я так и не смог забыть тебя. Казалось бы, давно пора смириться, выкинуть из головы и начать строить жизнь без тебя. Но знаешь, в чем заключается моя главная проблема? Не получается у меня жить без тебя. Я много раз пытался выстроить жизнь с нуля, оставить прошлое позади. Я уговаривал себя забыть. Я пил, очень много пил, напиваясь до такого состояния, что не помнил своего имени. Но даже тогда твой образ не покидал меня. Утром, днем, вечером, ночью — всегда ты преследовала меня. Я не мог прикоснуться к тебе, ощутить твой аромат, но в мыслях ты всегда была со мной. Я тщетно искал тебя. В итоге, каждый час, каждая минута становились мукой. Я потерялся в лабиринте мыслей. Реальность и фантазия перемешались, и я уже не мог различить их. Меня покинула последняя надежда встретить тебя когда-нибудь вновь, а между тем я видел тебя в каждой женщине, в каждой прохожей. Я понимал, что схожу с ума, но ничего не мог с этим поделать! Тогда мне не оставалось ничего, как смириться. Я понимал, что мне не найти тебя, и мысленно я уже готовился к сумасшедшему дому. Видимо, это наказание за мои грехи, решил я, за боль, которую причинил тебе. Когда я смирился, мне стало легче, потихоньку я научился с этим жить. И вдруг я, наконец, встречаю тебя! Сначала я был уверен, что у меня очередная галлюцинация. Только в этот раз видение было больно реальное. Столько чувств одновременно, сколько в тот момент я никогда не испытывал. Неописуемый восторг, счастье, растерянность, боль, гнев. Да, я испытал гнев от того, что эта встреча не состоялась раньше. А еще было удивление. Я был поражен тем, что спустя столько лет мои чувства к тебе ни капельки не изменились. Я любил и люблю тебя ровно так же, как 10 лет назад. Словно не было долгой разлуки, и расстались мы только вчера. В действительности же много воды утекло за все это время. И ты, и я — мы изменились. По сути, сейчас мы друг другу чужие люди. Поэтому я не прошу тебя начать все сначала, это даже звучит абсурдно. Однако я прошу тебя дать нам шанс заново узнать друг друга. Даже если из этого ничего не выйдет, я умоляю тебя, позволь мне хотя бы видеть тебя, говорить с тобой. Это такая малость. Марисса смотрела на Пабло, и впервые за последнее время ее сердце дрогнуло. Не от его слов — словам она давно не верила. На его лице читалось отчаяние, граничащее с безысходностью. Он знал, какой будет ее ответ, и тем не менее не сдавался. — Как ты верно заметил, прошло уже очень много лет. Я давно похоронила прошлое и не хочу ворошить его. В нашем общение я не вижу никакого смысла. И если говорить честно, я в нем ничуть не заинтересована. Пабло смотрел на нее, как обреченный, у которого отобрали последнюю надежду. Его обдало холодом. Ощущение словно из него вытянули все жизненные силы. Впереди ждала только пустота. Человек, который сорвался и летит в пропасть, наверное, испытывает нечто похоже, подумал в тот момент Пабло. Вдруг ему стало все равно. Он сделал выбор. Пабло решительно поднял голову и посмотрел на Мариссу. Его глаза лихорадочно заблестели. — В таком случае мне незачем жить. Лучше я покончу со всем этим сейчас, чем буду продолжать мучиться. — В мгновение Пабло оказался у окна. Она видела только глаза, полные решимости сделать задуманное. А дальше все случилось так быстро. Пабло в неестественной позе лежал на асфальте. Лицо его приобрело смертельный белый оттенок. Красивые голубые глаза закрылись навсегда. Вокруг столпились прохожие зеваки и своим любопытством превращали трагедию в пошлое зрелище. Склонившись над Пабло, Марисса смотрела на его безжизненное лицо, не веря в то, что произошло. Она провела рукой по белому лбу, убирая пряди волос. Такой молодой, такой красивый, такой родной. Его больше нет. Однако от этой мысли не стало легче. Наоборот, сердце болезненно сжалось. Грудь сдавило так, что невозможно было вздохнуть. Она чувствовала, что сама умирает. — Что с тобой? — неожиданно услышала Марисса. Побледневшая от ужаса она на секунду зажмурилась, отгоняя жуткое видение, затем подняла глаза на стоявшего на подоконнике Пабло. Взяв себя в руки, Марисса осторожно попросила: — Спустись, пожалуйста. Мы все обсудим только без этих глупостей. — Она говорила тихо и медленно. Ей казалось, что если хоть немного поднять голос, то он сразу же полетит вниз. Пабло упрямо замотал головой. — Нечего обсуждать. Ты уже все сказала. Что бы я ни сделал, ты никогда не дашь мне шанс доказать, что я изменился. Ты не умеешь прощать. Всегда одно и то же. Ты предпочитаешь закрывать глаза на все хорошее, припоминая только мои грехи. Ты не веришь мне, потому что однажды ты повесила на меня ярлык негодяя, и с тех пор только ищешь подтверждения этому! Да, я не святой. Да, я много раз ошибался, подводил тебя, но это не значит, что я подлец. Это не значит, что единственная цель моей жизни — сделать тебе больно. Но ты же думаешь иначе! И не желаешь даже мысли допустить, что ошибаешься на мой счет. Марисса сначала даже растерялась от такого потока обвинений. Его слова больно задели ее. Она не могла не признать, что в них есть доля правды. Однако она быстро зацепилась за другую мысль и тут же вспыхнула от негодования: — А разве это не так?! Ты только и умеешь все портить, да причинять боль. Ты все разрушил! Превратил прежнюю жизнь в пепелище. У меня ничего не осталось, я все потеряла из-за тебя! — Правда? Хочешь сказать, что я никогда не делал тебя счастливой? Значит, со мной ты только страдала? И улыбка, и смех, и светящееся лицо — все это было напускным, фальшивкой? И конечно же, я, такой подлец, не менялся ради тебя, ничего не делал для тебя? Тогда ответь на вопрос: зачем ты была со мной? За что полюбила? Или ты врала, что любишь? — Повисло молчание. Казалось, Пабло задумался о чем-то. Очнувшись от мыслей он продолжил: — А тебе никогда не приходило в голову, что ты все потеряла по своей вине? Что все разрушено из-за твоей дурацкой бескомпромиссности? Ведь гораздо легче и привычнее свалить все на меня, чем признать, что ты сама во всем виновата. Марисса стояла посреди комнаты обескураженная. Внутри все перевернулось. Воспоминания лавиной обрушились на нее. В глазах стояли слезы. Она буквально выплюнула: — Ненавижу тебя! Пабло грустно улыбнулся. — Сколько раз я уже это слышал. — Он был похож на заключенного, которому вынесли смертный приговор, и он собственноручно его подписал. — На этом предлагаю поставить точку. Я не буду больше создавать тебе проблем. Искренне желаю, чтобы ты была счастлива. Не поминай лихом. — Пабло перевел взгляд с Мариссы вниз. Будь он хоть самым везучим человеком на земле, ему все равно не выжить. Но именно этого он хотел. На какое-то время он замялся, словно собираясь с духом, как вдруг услышал крик: — НЕТ! Не смей! Я не позволю лишить меня удовольствия лично убить тебя. Пабло осторожно повернул голову. Он поверить не мог, что видит перед собой Мариссу. Волосы растрепанные, щеки пунцового цвета, горящие глаза и из-под бровей испепеляющий взгляд. Вот она, его Марисса! Живая, страстная, с лицом, способным за секунду отобразить десяток эмоций. Такой он ее полюбил. От удовольствия Пабло расплылся в улыбке. Марисса разозлилась еще больше. Он заметил, что от злости у нее даже уши покраснели. — Чего лыбишься?! Немедленно слезай оттуда! — Марисса сбросила с себя пиджак и начала закатывать рукава на рубашке, медленно приближаясь к нему. — Я сама с тобой разберусь. Пабло опешил от неожиданности. Но он быстро сообразил, как выйти из этой сложной ситуации и резко выкрикнул: — Стоять! — и занес ногу для прыжка. Марисса остановилась, но пыл ее не охладел. — Будь хоть раз мужиком! И реши свои проблемы соответственно, а не беги от них, как ты это обычно делаешь. В этот момент терпение кончилось у Пабло. Он, словно рысь, спрыгнул к Мариссе и грубо схватил ее за плечи, тряхнув разок, чтобы смотрела на него. — Тебе не надоело унижать меня? Я тебе не игрушка и не мальчик для битья. Я — мужчина, и не потерплю такого отношения! Что теперь тебе нужно? Сколько ты еще будешь занозой в одном месте?! — Это ты заноза, от которой невозможно избавиться! Это ты меня нашел и теперь не даешь спокойно жить! Как же я от тебя устала! Пабло замер с таким выражением на лице, какое бывает у человека, к которому внезапно пришло озарение. Он сильнее сжал ее плечи, ближе притянул к себе и потребовал: — Скажи это! Тишина воцарилась вокруг, словно в этот момент весь мир остановился. И вдруг в этой тишине раздалось четкое: — Ни за что! — Ее глаза стали еще ярче. Она с вызовом смотрела на него. — Скажи, — настойчиво требовал Пабло. — Нет! — Марисса забрыкалась, тщетно пытаясь вырываться. Пабло еще больше прижал ее к себе. — Какая же ты глупая. — Пабло вздохнул и покачал головой. Вдруг на его лице появилась ироническая улыбка. — С каких пор ты стала такой трусихой? — Я не трусиха! — Запротестовала Марисса. — Тогда что тебе мешает произнести это? Страх, гордость, обида? Что? А может мне встать обратно на подоконник, чтобы услышать от тебя эти слова?! Или даже тогда ты дашь мне умереть в угоду своей гордыни? — Отпусти меня! — Марисса безуспешно предприняла еще одну попытку вырваться из крепких рук Пабло. Неожиданно Пабло ослабил хватку и опустил руки. — Уходи. Марисса онемела от неожиданности. Она решила, что ей это послышалось. Пабло повторил: — Уходи! Я не хочу больше видеть тебя. Удивлённая резкой переменой в поведении Пабло Марисса не могла сдвинуться с места. — В чем проблема? Ты же хотела уйти. Путь свободен, я тебя больше не задерживаю. — Пабло замолчал и в упор смотрел на Мариссу. Затем он продолжил: — У тебя не хватает духа быть честной даже с самой собой. Вот и продолжай жить в одиночестве. Хочешь и дальше жалеть себя, считать жертвой несчастной любви — пожалуйста, считай. Но помни, что ты сама отказалась от шанса изменить свою жизнь. Все, что ты из себя строишь — ширма, за которой ты спряталась от людей, от правды и от любви. Мне тебя жалко. Марисса не могла сдержать гнев и злость. Его слова, словно детонатор, запустили механизм бомбы, которая тут же взорвалась. — Себя пожалей! Ты ничего обо мне не знаешь. По какому праву ты строишь тут из себя не пойми что и лезешь в мою жизнь? Разберись для начала в своей жизни. — В моей жизни порядок. Я знаю, чего я хочу. Я не боюсь признать свои слабости и свои чувства. Я честен перед собой и перед тобой, кстати, тоже. Чего не скажешь о тебе. — Мне осточертел этот разговор! — она подняла пиджак и надела его. — Счастливо оставаться. Хочешь прыгнуть — вперед! Я буду только рада. Марисса покинула номер, громко хлопнув дверью. Пабло грустно посмотрел на окно. Запал пропал. На смену пришло сдавившее грудь чувство безысходности, спасение от которого он теперь видел только в могиле. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, заставив его отвлечься от черных мыслей. В следующую секунду Марисса вновь очутилась напротив него. — Ты хотел это услышать? Так вот слушай. Ты самая большая заноза в моей жизни. Я проклинаю день и час, когда встретила тебя. Ты же хуже тараканов. Тебя ничем не вытравишь, никак от тебя не избавишься. Я уже было обрадовалась, что наконец забыла тебя, но ты не мог дать мне долго радоваться наступившему спокойствию. Тебе обязательно нужно было снова появиться в моей жизни и разбередить старые раны. Ты хотел это услышать? Так слушай. Я тебя ненавижу. Всей душой ненавижу тебя! Ненавижу до дрожи, так что просто убить тебя мне будет мало. — Марисса остановилась перевести дыхание, затем подошла вплотную к Пабло. Она продолжала смотреть в его глаза. Понизив голос почти до шепота, Марисса сказала ему в губы: — Ненавижу за то, что до конца своих дней обречена болеть тобой. Но еще больше я ненавижу себя. Ненавижу, потому что вопреки всему ты мне не безразличен. Будь ты проклят Бустаманте, да, я тебя люблю! — Прокричала Марисса. Пабло уже потерял всякую надежду услышать эти слова, и вдруг она все-таки произнесла их. Он чувствовал, как всего от трех слов сердце таило, а кровь бежала по жилам, словно весенний ручей. Переполнявшие эмоции не давали ему говорить. Марисса казалась ему божеством. И если бы сейчас ее и Венеру поставили бы рядом, богиня красоты и любви во всем уступила бы Мариссе. Повинуясь переполнявшим его эмоциям, Пабло поцеловал любимую. Марисса сначала брыкалась и вырывалась, била его по спине. Поняв, что это бесполезно, она успокоилась, и чувства, долгое время дремавшие в потаенных уголках души, вырвались наружу и, в конце концов, возобладали над разумом. Голова закружилась от этого упоительного чувства счастья, которое испытываешь, когда после долгой разлуки снова ощущаешь любимого человеком рядом. В тот момент им обоим хотелось только одного — насладиться долгожданным, подаренным самой судьбой мгновением близости. Они были вместе без масок и упреков, оставив прошлое позади, забыв о настоящем, не думая о будущем. Страсть витала в воздухе. Хоть день был прохладный, и окна распахнуты настежь, им было очень жарко. По пути в спальню Пабло больно стукнулся о косяк. — Ты специально? — задыхаясь, спросил он. Марисса не ответила, но покрасневшие от поцелуев губы растянулись в победной улыбке. Пабло сильнее прижал ее к стене. Ощущая жар ее тела, он чувствовал, что теряет сознание от желания. Подняв глаза к потолку, на выдохе он произнес: — Я, наверное, мазохист. Иначе мою любовь к тебе не объяснить. — Твои проблемы, — пожав плечами, сипло произнесла Марисса и расстегнула ширинку его брюк. Пабло со всей бурлящей внутри страстью впился в губы любимой и повалил ее на кровать…***
Марисса выскользнула из-под одеяла и на цыпочках вышла из спальни, попутно собирая свои вещи. Она быстро оделась и уже направилась к двери, когда неожиданно услышала за спиной громкий и недовольный голос: — Хочешь уйти по-английски? Марисса расправила плечи и повернулась к Пабло. — Нет, просто не хотела тебя будить, — невинно хлопая глазками и мило улыбаясь, произнесла она, думая про себя, что долгое общение с Мией не прошло даром. Марисса видела, как за секунду изменилось выражение его лица: от прежней суровости не осталось и следа, теперь оно светилось нежностью, однако в глазах еще можно было заметить тень беспокойства. — Ну, я уже не сплю, так что, может, останешься, — заигрывающим тоном произнес Пабло, обнимая ее и целуя в шею. Марисса закрыла глаза, тая от удовольствия. Еще чуть-чуть и она будет готова остаться здесь с ним навечно. Собрав всю силу воли, она выскользнула из его объятий и отстранилась на безопасное расстояние. — Не могу, мне нужно идти. Пабло снова приблизился к ней, но Марисса выставила руку вперед, сохраняя дистанцию. Однако Пабло не сдавался. — Я не отпущу тебя, — решительно заявил он. Притянув за руку, Пабло крепко поцеловал ее. Марисса чувствовала, что теряет силу воли, и уже готова была остаться, но чувство долга, за последние годы ставшее неотъемлемой частью ее характера победило. Она медленно отстранилась от его губ, томным взглядом смотрела на него несколько секунд, после чего, страстно поцеловав, промурлыкала ему на ухо, что они скоро снова увидеться, и поспешила уйти из номера, пока Пабло приходил в себя.***
Марисса села в машину и мечтательным взглядом уставилась в одну точку. Она не могла избавиться от счастливой улыбки, которой светилось ее лицо. В памяти всплывали последние события, от чего улыбка становилась шире. Незаметно Марисса начала напевать одну из романтических песен Челентано, которую недавно слышала по радио. Не спеша она достала из сумочки ключ, вставила его в замок зажигания и снова погрузилась в сладостную негу воспоминаний. Из состояния эйфории ее вывел пищащий в сумочке мобильный телефон. Марисса взмахнула головой, таким образом отгоняя сладостные видения, и достала телефон. — Донья Марисса, тут такое дело… Необходимо, чтобы вы срочно приехали. — Что случилось? — Марисса услышала тяжелый вздох в трубке, затем кашель. Улыбка сошла с лица. Донато мялся, и это ей очень не понравилось. — Дело в том… — Донато продолжал медлить, и это уже начинало злить Мариссу. Он сделал секундную паузу, после чего наконец выпалил: — Нору и Джино пытались похитить, — Донато говорил, как всегда, деловым тоном, однако он не смог скрыть беспокойство, которое слышалось в его голосе. — Как ты мог допустить, чтобы такое случилось?! Куда вы смотрели, остолопы! — Марисса перешла на крик. Она задыхалась от гнева, сжав пальцы в кулак, она со всей силы ударила по рулю. Раздался жалобный визг клаксона. Если бы Донато сейчас находился рядом, его участь была бы незавидна. — С ними все в хорошо. Сейчас дети дома. Испугались очень, в остальном, они в порядке. — Это по-твоему в порядке? — в бешенстве спросила она. На другом конце была тишина. Марисса глубоко вздохнула, возвращая самообладание. — Мия дома? — Нет, она пока не знает. — Я сейчас приеду. И учти: разговор не окончен. Марисса швырнула телефон на соседнее сиденье, повернула ключ зажигания и до предела вжала педаль газа. Машина с ревом тронулась с места. Пока она ехала в ее мозгу успел пролететь рой мыслей. Однако из всех них только одна не давала ей покоя, непрерывно пульсируя в мозгу: «Нора и Джино в опасности! Они чудом не пострадали». Марисса всегда этого боялась, поэтому делала все возможное и невозможное для их безопасности. Столько людей было задействовано для этого. За детьми следили, продумывали маршруты их передвижения, проверяли места их нахождения. Как это могло произойти? Она душу из него вытрясет, но Донато ей ответит! Она доверила ему самое дорогое — детей. Организовать их охрану было его самой первой и главной обязанностью. Приехав домой, Марисса сразу побежала в детскую. В комнате дочери она нашла Нору и Джино. Ее ангелочки спали в обнимку. Марисса замерла, наблюдая эту умилительную картину. Во сне Нора периодически забавно морщила носик. Джино же словно замер. Ни одного движения. И только тихое сопение подтверждало, что он живой. Марисса тихо вышла из комнаты и направилась в кабинет. Там ее уже ждал Донато. Заметив Мариссу, он убрал в карман четки, которые до этого перебирал. Не в силах выдержать взгляд ее потемневших от гнева глаз, казавшиеся двумя черными угольками, от которых сейчас полетят искры, Донато опустил голову и уставился на аккуратно убранный стол. — Садись, — тихим и слегка хрипловатым голосом потребовала Марисса, устраиваясь в своем кресле. Донато сел напротив, по-прежнему избегая прямого взгляда. — Донато, ты столько лет находишься в нашей семье. Ты долгие годы работал на моего деда, затем, когда его не стало, помогал мне. Как при твоем опыте и щепетильности могло случиться, что мою дочь и племянника чуть не похитили? — Донья Марисса, я выясняю, что произошло. Однако мне уже очевидно, что предатель кто-то из наших, иначе бы похитителям не удалось убрать охрану и подобраться к детям. Они точно знали в какой машине едет охрана, сколько человек, когда выйдут дети. Они знали все до мелочей. В живых остался только водитель, который во время отошел за водой. Он же мне и позвонил, почуяв что-то неладное, когда вернувшись, заметил, что машина охраны пуста. — Выясни, кто эта мразь. Кем бы ни был этот человек, пусть не ждет пощады. Я не потерплю предательства! Донато кивнул и тихо удалился из кабинета. Марисса откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Как назло, мысли решили устроить пляски. Она не могла сосредоточиться и спокойно обдумать что-то одно. Пабло, дети, предатель, Пабло, дети, предатель — в ритме вальса кружилось в разболевшейся от резко свалившегося количества серьезных проблем голове. Пабло… о нем она вообще не могла спокойно думать. Она столько лет старалась его ненавидеть, потом пыталась забыть, и все напрасно. Стоило ему снова нарисоваться в ее жизни, как чувства сбросили оковы и вырвались наружу. Ей самой не верилось, что она в очередной раз его простила. Она с удивлением обнаружила, что исчезли злость и обида. Вместо них нежность и теплота разливались по телу при мыслях о нем. Возможно то, что произошло сегодня, могло бы послужить началом серьезных, зрелых отношений, в которых они учли бы ошибки прошлого. Но всегда есть какое-то «но», ложка дегтя, портящая всю сладость момента и удовольствие от происходящего. Видимо, это ее проклятье быть несчастной в личной жизни. Ведь она почти поверила в то, что у них есть шанс. Однако эта история с похищением показала, что она ошиблась. Какая личная жизнь при ее делах? Она не имеет права отвлечься, дать слабину, иначе ее вместе со всей семьей уничтожат. Она не имеет права даже на секунду расслабиться. Всегда начеку, всегда на страже. Это был ее выбор. Теперь ей тащить этот крест. Если бы она только могла вернуть все назад! Она бы ни за что не пошла бы этой дорогой. Дорогой, ведущей в пропасть…***
Закат алой простынею накрыл небо. Солнце, как и люди, уставшее от длинного дня, спешило покинуть свой пост и спрятаться под черными одеждами ночи. Сие бегство длилось всего несколько минут, но именно это время суток Марисса ненавидела больше всего. Ей казалось, что небосвод превращался в огромную лужу крови. Словно за мгновение до этого произошло жестокое убийство и не одно, а сотни. Она желала, чтобы покров ночи скорее скрыл это отвратительное зрелище и вернул покой ее душе. Наконец сумерки сгустились. На небе начали появляться звезды. Марисса подставила лицо легкому, по-вечернему свежему ветерку и улыбнулась, наслаждаясь умиротворением, которое она, казалось, вдыхала вместе со сладким запахом немыслимых цветов, лимонных и оливковых деревьев, которые росли здесь еще задолго до ее рождения. Марисса расслабилась и снова ощутила вкус жизни. Все тревоги растворились в вечерних сумраках. Природа дарила ей свою благодать и будто шептала, что это не конец: в ее жизни еще будет счастье. Когда это прекрасное ощущение единения с природой было нарушено, Марисса расстроилась. Мия подошла незаметно, однако она слышала ее шаги, когда та только заходила в сад. — Я не помешаю? — тихо спросила Мия. Марисса рукой показала на место рядом. Мия села. Марисса, погруженная в свои мысли, продолжала смотреть на звездное небо. Мия начала крутиться, чувствуя себя неловко. Она не решалась отвлекать сестру, и в то же время ей хотелось поговорить. Наконец, Мия спросила: — Зачем ты с ним так? Марисса не отвечала, глядя вдаль, которая с каждой минутой становилась темнее. Но Мия не сдавалась. Настойчиво и немного с вызовом она выпалила: — Ты сначала дала надежду, а теперь избегаешь. Он не понимает, что произошло, и от этого ему еще хуже. Мне-то ты можешь сказать в чем дело? Марисса продолжала молчать. Потом, словно очнувшись от сна, сказала: — Я решила, что будет так. — А как же Пабло? — Мия, на мне лежит огромная ответственность за многих людей. Я не могу думать только о Пабло или только о себе. Куда важнее руководствоваться тем, что лучше для семьи. — Что плохого может случиться с нами или с семьей, если ты будешь счастлива с любимым человеком? Как это вообще может повлиять? — Я не должна ни на минуту расслабляться и терять бдительность. Один раз я это сделала, и у нас едва не похитили детей. — Это совпадение! — Мия, как же ты наивна. Пропустив мимо ушей последнюю реплику, Мия спросила: — И что теперь ты навсегда откажешься от любви, женского счастья и будешь одна? — За ошибки приходится дорого платить. — Марисса вздохнула и встала. — Тебе не к чему об этом думать. Все это не твои заботы. Мия видела, как фигура сестры исчезла за стеклянной дверью, ведущей в дом. Она опустила голову и с горечью подумала о том, как же жесток и несправедлив этот мир.
